daydreaming

      Хана — что-то поразительное, присутствующее перманентно и заметное повсюду. В щекочущих нос коротких волосах, из-за чего она постоянно чихает, в неуклюжести, в зависании в художественном на два часа и ещё на столько же — у стенда с кружками в хозяйственном. В наушнике в левом ухе, когда она слушает курсы по графике на тренировках А-класса, в засушенных цветах между страниц половины книг, аккуратно проложенных салфетками, чтобы не испачкать бумагу, в коротеньких записочках на стикерах, прилепленных на холодильник, зеркало и столешницу, в смешных картинках в чате, в фотографиях заката, в оставленном на диване пледе, в разноцветных носках и лишней пачке кофе, которой, Шинсо уверен, ещё вчера не было.       Хану надо постоянно ловить под руку, будить, ведь она та ещё соня, порой собирать разбросанные карандаши, оттирать щеки от чернил, потому что она забыла, что рисует тушью, она может забыть о еде, и Шинсо за собой-то не особо следил до этого момента, но вот, приучается.       Он ночует у неё третий раз за два месяца — с начала второго семестра споры с родителями ухудшились, благо, Сущий Мик с Сотриголовой к ситуации относятся с пониманием, хоть и явно что-то мутят в стороне от них. Вредить точно не станут, так что Шинсо наплевал на странные шевеления и танцы с бубнами вокруг него самого еще в августе.       Логично, что доверять Хане готовку чего-то сложного является просто ужасной идеей, поэтому в период таких вот ночевок завтраки на ней, а обедо-ужином занимается Шинсо — так произвольно назвали из-за их общей забывчивости на тему питания трижды в день. В обмен тот, кто не готовил, моет посуду, и сейчас Хитоши, сидящий на стуле так, что испугается любой ортопед, задумчиво наблюдает за девушкой, напевающей под нос какую-то незамысловатую мелодию под шум воды в раковине. Он перетащил в её дом уже половину гардероба, и треть от этой половины, в большинстве своём, футболки и толстовки, осела в шкафу Ханы. В его ультра-черном худи и с босыми ногами она походит на нечто среднее между привидением и призраком дедлайнов, учитывая то, что из-за разницы в росте оно ей до середины бедра.       — Хана.       — М? — она пытается убрать тыльной стороной ладони мешающую прядь, раздраженно шипит под нос, так что Хитоши поднимается с места, находит, почему-то в собственных карманах, заколку и со вздохом убирает ей волосы. — Спасибо. Так что такое?       — Вопрос есть.       — Кофе спёр Папзава позавчера. — совершенно спокойным тоном; протирает тарелку и убирает в шкаф над раковиной. Рукава она как-то смогла закатать, но все равно…       — Я не об этом.       Шинсо наклоняет голову набок, формулируя мысль. Хана продолжает мурлыкать под нос прилипчивый мотивчик, нисколько его не торопя.       — Мы встречаемся? — наконец, подбирает он слова.       Девушка на секунду замирает с губкой в одной руке и палочками в другой, ведёт плечом в неясном жесте и, положив столовые приборы на полотенце рядом, тянется за моющим средством.       — Ты в моём доме ночуешь чаще, чем в своём. Притащил сюда вещи, как-то умудрился донести собственный стул «для сна», как ты сам его назвал, я сейчас стою в твоей толстовке и оттираю прилипшую из-за наших разговоров за столом лапшу, которую ты готовил на двоих. Вчера мы уснули на середине фильма и я чуть не спихнула тебя с дивана, пытаясь устроиться удобнее, две недели назад кое-кто притащил мне коллекционку, за которой я гонялась год или больше, потратив на неё почти все карманные, потому что это то, о чем я упомянула, ну, может, раза два за время нашего общения, а ты запомнил. В августе я вытащила тебя в Киото, потому что могу и ты хотел съездить… — она переворачивает губку жесткой стороной и скребет не поддающуюся формочку. — Я молчу про твою постоянную опеку надо мной и про то, как много мы разговаривали насчет твоей причуды.       — Переформулирую: я идиот?       Шинсо опирается поясницей о каменную столешницу, ощущая себя похожим на разбуженного котенка — такой же непонимающий.       — Совсем нет. — пожимает плечами. — Ты просто парень с социальным интеллектом печеньки. У вашей братии в целом подобные проблемы, просто у тебя этот конкретный аспект совсем в стратосферу улетел.       — Тогда с какой даты считаем?       — Если это очень важно, то можно с твоего осознания. — она разворачивается к нему, улыбается и тычет Шинсо в лоб мокрой рукой. — То есть, с сегодняшнего дня.       Он закрывает лицо ладонью и трясется от сдерживаемого немного нервного смеха.       — Какой я придурок.       — Переименовывать не буду.       — Как ты меня терпишь? — Шинсо, в противовес словам, сверкает довольными глазами между пальцев.       — Это мой вопрос. — и когда парень уже вскидывается, кивает. — Вот-вот, и я о том же.       Он пытается успокоиться.       — Это… Самое бредовое признание, которое может быть.       — Ну, я не фанат этих сахарных романчиков. — Хана выключает воду, тянется за полотенцем. — Нормально. В нашем стиле.       А уголки губ подрагивают — сама пытается не смеяться.       — Мы просто оба те ещё кадры, давай сойдемся на этом и придумаем, как все пересказывать Папзаве и Ямаде.       — А надо?       — Мне кажется, они в курсе, но если ты хочешь дать Мику почву для подколов…       — Лет через пять. — тактично отмазывается Шинсо, всё ещё подхихикивая от абсурдности. — Не надо, спасибо.       — Ну вот и решили. Тогда проверим чаты, потому что тебя всё еще колебет Мидория, а меня — Ашидо, и завалимся смотреть прохождение какой-нибудь игры. — довытирает руки и, придирчиво осмотрев полотенце, с прохода кухни закидывает его в корзину для грязного белья, стоящую в ванной.       — А пройти двадцать метров, не собрав ни одного камня, ты не можешь.       — Ну, какая есть. — чешет ногтем щеку, пытаясь понять, не забыла ли что-то. — Хитоши, идёшь?       Шинсо застывает на доли секунды, в два шага оказывается рядом и обнимает её со спины, уткнувшись носом в макушку. Хана тянется рукой, гладит по растрепанным волосам.       — Всё… Хорошо? Если не хочешь, чтобы так обращалась, скажи.       — Нормально. — держит крепче, пытаясь успокоиться. — Наоборот.       Хана изворачивается в объятиях, оказываясь к нему лицом — ей приходится поднимать голову, чтобы на него посмотреть.       — Если нормально, то хорошо. — чешет за ухом, действительно, как кота. — Но если что, сразу говори, что что-то не так. Не важно, насколько оно покажется тебе мелочным или глупым. И ещё… Хитоши, ты замечательный. Сам по себе, не по какой-то причине. Возможно, уже говорила, но, во-первых, думаю, в контексте твоей причуды, во-вторых, от повторения суть не поменяется.       Он прижимается губами к её лбу, жмурится, потому что… Как вообще можно быть такой.       Хината продолжает перебирать его волосы, гладит по плечу, кажется, улыбается.       Всего слишком много, но Шинсо удается вложить это невероятное количество эмоций в одно-единственное слово.       — Спасибо.

∘₊✧──────✧₊∘

      Собрать встречу однокурсников в последние года два — задача непростая. Двое в Мусутафу, трое открыли агенства в Киото, одна в Йокогаме, ещё парочка в Осаке…       Мина, выпинывающая Серо с девятнадцатого места Топа Героев с попеременным успехом, хитро косится на повзрослевшую подругу, успевшую за эти четыре года с окончания школы набрать неплохую клиентскую базу, подписать договор о сотрудничестве с Сущим Миком, выполнить несколько крупных заказов от корпораций, смотаться в десяток стран на открытые лекции и сменить фамилию.       — Рассказывай. — Пинки болтает стаканчиком, чтобы шарики тапиоки не прилипали к пластиковым стенкам. Они успели обсудить половину текущих героев — Топ-10, за исключением Большой Тройки, полностью застолбил бывший класс А, — работу Хинаты, идиотов, которых везде хватает, причудливую катастрофу в Кумамото, когда с десяток детей в детском саду одновременно активировали квирк из-за испуга от пожарной сигнализации…       Они, пусть и в урезанном варианте компании, видятся впервые месяца за четыре, до того обходясь кучей сообщений, фоток и «о-боже-Бакуго-ведет-себя-не-как-мудак», поэтому, пусть встреча всего класса снова сдвинулась на срок примерно до конца июня, ничего не помешало хотя бы части наконец состыковать плавающие графики.       — Что конкретно?       — Вообще, у меня ещё много вопросов, но главный, на который ты никому не даешь нормального ответа уже лет семь — как вы с Шинсо вообще друг другу признались? Нет, оно и так было видно, но вы же поговорили, верно?       Проводящий с ними свой законный выходной Красный Бунтарь обращается в слух вместе с Уравити и Шокером. Деку мотается по префектуре Вакаяма уже вторую неделю, Лента и Динамит где-то там же… Шото сидит вроде как с компанией, но вроде как и за соседним столом, и мастерски делает вид, что ему вообще не интересно.       Уже-Шинсо загадочно улыбается, и Мина было настраивается на очередной отказ, но тут Хината выдает:       — Стою я, значит, мою посуду…       — Серьёзно?! — Ашидо подскакивает с места под её хохот, едва не перевернув стул. — А как же…       Пинки явно разочарована в лучших чувствах — наверняка ведь успела себе надумать…       Хината откидывается назад, филигранно балансируя на двух ножках.       — Вообще, тогда мы именно обсудили, потому что Хитоши сначала делает, а потом до него доходит. Но пришли к тому, что считать будем именно с разговора. А то иначе там не разберешься, когда и как так вышло.       Денки молча прикладывается лбом об стол. Пару раз, для верности.       — От вас в целом другого сложно было ожидать. — Киришима пытается собрать себя во что-то удобоваримое, но не слишком преуспевает.       — А ещё мы заранее коллективно жалеем Папзаву.       — Он-то тут причём? — Очако недоуменно хмурится.       — Судя по всем анализам, наш с Хитоши гипотетический будущий ребенок с примерно восьмидесятипроцентной вероятностью будет иметь причуду чтения мыслей. Там по другому практически не складывается. Мы с этим, логично, не всегда сможем сладить, вот и…       Шото на фоне искренне пытается сделать вид, что просто пьет чай, но стаканчик прозрачный и он не достает трубочкой до дна.       — Бедный… — явственно вздрагивают Каминари и Ашидо. — А сам Айзава знает?       — Пока нет. — выражение лица Хинаты пофигистически-спокойное, пока она пытается выловить оставшиеся шарики, поднимая их ложкой по стенке. — Вот когда будет, тогда скажем.       — Коварная женщина. — комментирует Тодороки со своего места. — Как Шинсо на тебе женился вообще?       — А мы просто с ним делим одну мозговую клетку для тараканов на двоих. — она наконец достает последний шарик тапиоки и довольно жмурится.       — В июне я вас всех вытащу, не отвертитесь. — пристальным взглядом обводит Мина присутствующих сейчас друзей.       — Договоришься с Жирножвачем о перестановке графика совместных патрулей — флаг тебе в руки. — раздается со стороны Эйджиро.       Хината отвлекается на звонящий телефон.       — Всё, дорогие мои, я побежала. Хизаши прикатится в аэропорт через час, пока доберусь, пока с багажом разберемся…       — Сама так и не сдала на права? — Киришима наконец находит в себе силы нормально сесть.       — Я?! — ужасается Хината, параллельно проверяя сумку и карманы на предмет забытых вещей. — Нет уж, спасибо, я себе живой нужна. Всем пока, увидимся ещё!       — А кто прилетает-то? — вполголоса уточняет Урарака у Ашидо, как самой знающей. — Или она снова куда-то собралась?       — У них плановая поездка по работе. Договорились о записи с несколькими зарубежными про, вот и… Ты же её знаешь.       Очако задумчиво кивает, долгим взглядом смотрит на завлекательную вывеску и решает заказать себе ещё один стаканчик кофе.