Связанные песнью души

***

Поднявшись с пола, я начинаю наматывать круги по комнате в жалких попытках успокоится и осмыслить происходящее. В саду на меня напало нечто огромное и бесшумное. Потом я упал, зажмурился и оказался здесь. Телепортация или провалы в памяти? Скорее второй вариант. Однако, что же все-таки произошло? Каким образом мне удалось добраться невредимым к себе в спальню? У меня открылось второе дыхание? Нет, скорее кто-то помог. Да и как вообще на территории ордена, где проходят обучение дети, могло появиться нечто настолько агрессивное и пугающее? Вопросов возникает слишком много, а ответов на них нет. Мои размышления прерывает звонок в дверь. Я не успеваю среагировать, как её открывают с той стороны. Неужели она была не заперта? Очень непохоже на меня. С детства даже если захожу на минутку домой, закрываю все замки. В комнату заходит Джед. Я приветственно кланяюсь и он отвечает мне тем же. Сразу в глаза бросается его внешний вид. Учитель выглядит уставшим. Его обычно кроткие движения сейчас кажутся несколько заторможенными. Привычная бледность будто бы стала ещё на тон светлее, а под глазами появились контрастирующие тёмные мешки. Ранее мне казалось, что воплощением недосыпания являюсь я, однако Джед, кажется, более подходящая кандидатура. Совестно, что в такой час, когда большинство готовится ко сну, ему нужно… Действительно, что ему нужно? Для чего учитель пришёл? Неужели я что-то натворил? Или он узнал о случившемся сегодня в столовой? — Как Вы себя чувствуете? — заходит издалека он. — Я могу присесть? — Конечно, присаживайтесь. Мне намного лучше. Спасибо. Решаю последовать примеру учителя и устраиваюсь на кровати. Учитель в пару кликов вызывает парящий стул и, разместив его напротив меня, продолжает: — Это очень радует. Однако мне жаль, что приходится впервые за долгое время разговаривать с Вами при таких обстоятельствах. По спине пробегают мурашки. Интересно, что подразумевает Джед под «такими» обстоятельствами? Что-то подсказывает, ничего хорошем для меня разговор не кончится. Как минимум, потому что я не понимаю, о чем идёт речь. Переспрашивать будет крайне странно с моей стороны. Неизвестно, что случится, запиши меня учитель в неадекваты с провалами в памяти. Я бы в таком случае отправил себя в специализированную больницу. Не видать мне тогда ни занятий, ни боевой песни, ни жизни космического пирата. Вероятно, лучшим решением будет со всем соглашаться. Противопоставить что либо всё равно не получится. Однако если я что-то натворил, то не ясно, насколько моё наказание будет жёстким. — Я уже слышал версию происходящего от Юного Фафнира и его товарищей, теперь хочу послушать Вас. — говорит холодным тоном Джед. Значит всё же или случай в столовой, или во время провала в памяти мы встречались. Хоть данная информация несколько и сужает варианты «таких обстоятельств», большой ясности она не привносит. Значит стоит следовать ранее намеченному плану. Наверное, стоит. — Простите, но думаю, всё более, чем очевидно. — я опускаю взгляд. — Мне нечего добавить к их рассказу. Учитель несколько секунд молчит. Потом начинает что-то клацать на своём браслете, однако быстро прекращает и говорит: — Тогда давайте для отчета я уточню несколько деталей. К примеру, Юный Фафнир сказал, что Вы его ударили. Какой рукой Вы это сделали? С плеч словно груз спадает. Я рад, что мне поверили и не будут сильно мучить. Однако появился новый вопрос: наказание за драку в ордене суровое или не очень? Может мне удастся найти какое либо смягчающее обстоятельство? — Левой — орудуя логикой отвечаю я, ведь правая рука забинтована и для удара непригодна. Слышится тихий вздох. Я поднимаю голову и встречаюсь с алыми глазами учителя. В них читается лёгкая грусть. В сердце предательски колит. Он расстроен, что мы затеяли драку? — Джекилл, — его тон смягчается — Вы никого из них не били. Меня словно прошибает током. Я стараюсь натянуть хоть какую-то улыбку, однако мои попытки тщетны. Настолько легко поймали на лжи. Это даже забавно. Однако лучше так, чем рассказать правду, в которую не поверят. — Почему Вы не хотите рассказать, что произошло? Что Вас пугает? Вам угрожали? Видя искреннее беспокойство учителя, я начинаю колебаться. Мне становится не по себе, что он переживает за меня, а развеять его сомнения нечем. Джеда можно назвать истинным добродетелем. Я бы хотел, чтобы он был последним в списке тех, кому доставляю проблемы. Однако они уже есть и единственный способ быстрее их решить — рассказать правду, ведь только так можно будет понять, что произошло. Вряд ли если я сейчас совру или уклонюсь от ответа мне будет проще. Совесть меня съест, что подвёл того, кто был добр ко мне, решив позаботиться о себе. Лучший ли будет вариант быть эгоистом в данной ситуации? — Вы мне не поверите. — Я Вам верю. — Это глупо, ведь Вы меня только что поймали на обмане. Какова вероятность, что я не совру снова? — В таком случае, мне будет легко поймать Вас ещё раз. Я задумываюсь. Учитель ведь знает о неизвестном происшествии в общих чертах из рассказа Фафнира. Следовательно, у него сложилось определённое мнение и догадки на этот счёт. Поэтому, чтобы опровергнуть их или подтвердить, мне нужно рассказать ему свою версию. Однако я всё ещё не подозреваю, о чем идёт речь, что значительно усложняет мне построение фальшивой легенды. Выходит, остаётся только довериться Джеду и надеяться, что он не подведёт? В прошлый раз же учитель был на моей стороне и если разбирательства продолжаются, то может сейчас будет так же? — Если честно, я не понимаю, что Вы подразумеваете под произошедшем случае. Со мной за последние полдня произошло три происшествия. Первое — ссора с Фафниром в столовой. Второе — встреча со странным чудовищем в саду. И третье — провал памяти после. Возможно, последние два связаны между собой. — О случае во время обеда я слышал и, думаю, что стоит обсудить его отдельно и несколько позже. Сейчас же важнее Ваш провал в памяти. Расскажите, пожалуйста подробнее о сегодняшнем дне. И вновь учитель легко принимает сказанное мной. Даже как-то чересчур легко. Можно ли сказать, что он догадывался о чем-то таком? Но что именно натолкнуло его на такую мысль? — В последнее время у меня почти не получается спать. Каждый раз погружаясь в сон, я вижу ужасающие кошмары, из которых не могу выбраться. Рассказать кому либо у меня тоже нет возможности, потому как не с кем не общаюсь, кроме Уиры. Но… Она не совсем та, кто может меня понять. Для неё мои кошмары — лишь побочный эффект от лекарств, что вскоре должен сойти на нет. Я не знаю, может Уи и права, однако легко говорить, когда ты не бываешь там. — я делаю заминку, понимая, что говорю не совсем о том, что спрашивали. — Сегодня у меня наконец вышло получить разрешение, чтобы пообедать, нет, хотя бы просто побыть в социуме. Видеть вокруг не четыре стены, а кого-то не совсем постороннего, тех, с кем проходишь обучение. Однако я не смог до конца отвлечься и ещё порцию унижений получил. — Я слышал, Вы дали какой-никакой отпор. Даже находясь в подавленном состоянии, Вы противостояли им. Это достойно уважения. — взгляд учителя по-прежнему мягок, да и его голос звучит, словно бы осторожнее, чем обычно. — Наверное. Правда, чувствовал я себя всё равно ужасно. Мне… Мне искренне непонятно, чем я заслужил такое отношение, где именно оступился. — Для издевательств не нужны причины и тем более Вы в этом не виноваты и не должны страдать из-за кого-то. Исправлением их недопустимого поведения должны и будут заниматься специально обученные лица. Вас больше не тронут. Слова Джеда вызывают лёгкую улыбку. Я благодарен ему. Он обещает то самое спокойствие, которого, как мне кажется, не хватает. Меня не обвиняют и относятся с уважением. Я не отброс, с которым что-то не так. Мне просто не везло попасться таким личностям. — Спасибо, учитель. Что странно, после данного происшествия мне удалось немного поспать без снов. Я даже подумал, что настало время прояснения. Мне хотелось прогуляться, но в то же время было страшно снова встретить неприятную компанию. Поэтому я взял с собой косу. — учитель слегка приподнимает брови, обдумывая сказанное, а потом кивает. — Я решил пойти сад, однако позже встретил неизвестного зверя. Он испугал меня и, зажмурившись, я очень сильно захотел оказаться в своей комнате. Как можно заметить, моё желание странным образом исполнилось. Лицо Джеда становится серьёзнее. Он закрывает глаза. Между белых бровей образуется складка, а руки складываются на груди. Меня же с каждой секундой всё больше и больше начинает одолевать интерес, что произошло в тот самый промежуток времени. Сейчас же как раз подходящий момент, чтобы мне рассказать! — Вы не видели никаких уведомлений перед тем, как встретиться с животным? — Нет. — вспоминая произошедшее, отвечаю я. — Ночью должна работать система, не подпускающая учащихся к животным на определённое расстояние. Не Вы, не остальные не видели предупреждения, что, без сомнений, странно. — Кстати говоря, что это было за чудовище и почему столь опасный зверь может свободно ходить по территории ордена? — между делом интересуюсь я. — Они не опасны и не являются чудовищами, скорее — экзотический вид домашних животных. Та особь, которую Вы встретили, очень молода и хотела с Вами поиграть. Никакого вреда она бы не причинила, потому как их дрессируют почти с рождения. М-да, милая зверушка. Она одним своим «хотела поиграть» вселила страх и это, учитывая, что их дрессируют! Вглубь сада больше не ногой. Ладить с космическими животными у меня явно не выходит, себе дороже. — Мне вот, что интересно, — вновь говорит учитель — откуда Вам, кто не знает ничего о виньшах, известна команда их усмирения? — Я не понимаю. Как такое возможно? — слова учителя звучат уж слишком фантастически, заставляя меня не поверить с первого раза. — Если бы самолично не обнаружил, как Вы гладите одну из них, то тоже не верил. В груди от непонимания начинает образовываться огромная дыра. Она давит на меня изнутри, не давая мыслить здраво. Я будто бы ясно вижу, как мой привычный мир и представления о нём начинают рушится. Хотя какой мир, скорее ломаются установки о себе и своих возможностях, ставя под сомнение всё остальное. Если я, как и говорит учитель, поладил с неизвестной тварью, то должно быть страха у меня она не вызывала, что уже абсурд. Потому как после прошлой встречи с первобытным зверем мне везде оно чудилось и пугало на протяжении нескольких недель. В результате сейчас в более менее спокойной обстановке я не смогу вспомнить, как оно выглядело или какие либо подробности произошедшего. Так почему в этот раз если не было страха, результат тот же? Здесь что-то не чисто, будто бы нечто важное, ключевая деталь, уходит из моего виду. Однако что именно я не замечаю? — Что еще произошло? — стараясь придать холодности голосу, уточняю я. — После применения команды Вы обнаружили засаду, подготовленную для Вас. Юный Фафнир признался, что нарочно хотел натравить одного из виньшей, поэтому заманил самую доверчивую особь так далеко. Когда его затея не удалась, он хотел сбежать, но Вы перегородили ему путь весьма сильным и точным броском косы. — Джед делает небольшую паузу, чтобы я мог осмыслить невероятное, а затем продолжает: — Вы попросили оставить Вас в покое, угрожая дать команду ликвидации виньше. Лишь получив нужное обещание, компания смогла позвать на помощь и разбирательства старших. Услышанное повергло меня в шок. Наблюдая почти полную картину произошедшего, я не только не получил ответы на вопросы, а ещё и нашёл новые загадки. Откуда Фафнир знал, что мне захочется пойти в сад именно в то время? Как я смог совершить бросок огромной косой, если едва ли удерживаю её в руках и не имею возможности пользоваться правой ладонью? Почему компания, состоящая минимум из троих, испугалась моей пустой угрозы? Неужели я был настолько убедителен? Нет-нет-нет! Всё это бред, не имеющий смысла! Если ранее у меня было ощущение, что рушится моё представление о себе, то сейчас с уверенностью можно сказать, что оно полностью уничтожено. Нить, соединяющая воспоминания с реальностью, грубо разрублена. Провалы в памяти оказались лишь половиной беды, ведь в эти самые промежутки я не нахожусь без сознания, а творю нечто странное. Неизвестно, повторятся они или нет, и если да, то нет никакой гарантии, что никто не пострадает. Слишком много странностей происходит со мной, часть из которых почему-то скрывают. — Я не понимаю, что со мной происходит. — опускаю взгляд на собственные руки. — Мне кажется, что-то у меня внутри поменялось, но не знаю, что именно и почему это нужно от меня скрывать, ведь... Я замолкаю, прервав фразу. К горлу подступил огромный, удушающий ком. Сжимаю левую руку настолько сильно, как только могу. Чувствуется, как ногти через ткань вливаются в кожу, оставляя боль и лёгкое онемение пальцев. На глаза наворачиваются слезы. Эмоции захлестывают меня. Вновь невыносимое одиночество и страх неизвестного доводят до дрожи. Ведь даже сейчас, когда учитель, с которым я хотел бы поговорить, наконец пришёл, он не принёс желанной ясности, а лишь больше вопросов, углубляющих внутреннюю пропасть. Хочется забиться в угол и переждать бурю чувств. Слышу тихий звук шуршания. Учитель встает со своего места и подходит ко мне, негромким эхом сопровождая каждый свой шаг. Однако не успеваю я поднять глаза на него, как нечто мягкое касается моей щеки. Джед аккуратно, словно бы с хрупкого фарфора, вытирает мои слёзы. Даже сквозь ткань чувствуется тепло его рук. Вероятно, стоит прекратить плакать, однако у меня не выходит. Неудержимый поток слёз льется и льется, сопровождаемый моими тихими всхлипами. В голове, как на зло, становится слишком пусто. Второй рукой учитель приобнимает меня и начинает гладить. Чувствуется, как в свои мягкие движения он вкладывает всю ту нежность и трепет, на которые только способен. Внезапная лёгкая дрожь пронизывает меня, оставляя за собой холодок. Поэтому я тянусь к единственному источнику тепла — Джеду. Крепко обняв в ответ, прижимаюсь к широкой груди. Ровный ритм биения его сердца успокаивает. Далекая, но желанная стабильность чего-то настолько простого завораживает. Каким образом учителю удаётся сохранять спокойствие при любых обстоятельствах? Странное ощущение чьего-то присутствия согревает не только тело, но и душу. Хочется как можно больше им насытиться и сохранить его в своём сердце. Дыхание выравнивается, а слёзы прекращают свой поток, хотя глаза ещё неприятно покалывают. Взаимен страха и одиночества приходит усталость. Начинает клонить в сон. Где-то в глубине души появилось искушение прикрыть веки, воспользовавшись ситуацией, и задремать. Однако я понимаю, что учитель, возможно, устал ещё больше меня. Поэтому лучше поскорее закончить разговор и отдохнуть нам обоим. — Простите — выдаю я, отстранившись. Тело сразу же пронзает неприятный холод. Взглянуть в глаза учителю не хватает смелости. — Вам не за что извиняться. Проявлять эмоции — это нормально. Намного хуже держать всё в себе. Более того я согласен с Вами, что скрывать от Вас информацию о Вашем состоянии, неверное решение. Если учесть, насколько Вас оно тревожит, то от такого поступка больше вреда. — в сердце загорается лучик надежды, что сейчас-то всё прояснится — Но нет гарантий, что правда не принесёт ещё больше боли. Вы хотите её знать? — Конечно хочу! — без раздумий отвечаю я, наконец подняв взгляд на собеседника. Столько переживать и мучиться, чтобы в решающий момент отказаться от истины? Да как бы не так! Пускай я буду болен, пускай я буду при смерти, но я буду знать, что происходит со мной и почему применяются те или иные меры. Болезнь, которая передаётся воздушно-капельным путём? Изоляция, так изоляция. Сложный перелом, который не заживить при помощи лекарств, поэтому нужно носить странный бинт? Без проблем! На космическом пути произошла авария, из-за чего все посылки задерживаются? Могу ещё подождать. Мне кажется, сейчас нет чего-то, что нельзя принять. Я слишком устал от тайн и готов к любому исходу. Учитель тянется к моей правой ладони. Однако в нескольких сантиметрах от неё замирает и немым вопросом уточняет в последний раз, точно ли я хочу этого. Получив твёрдый кивок, Джед подносит к бинту свой браслет. Он загорается белым и появляется закрытое диалоговое окно. Выбрав на нём что-то, я чувствую, как бинт начинает вибрировать и разматываться. Шершавая ткань скользит по моей ладони, скатываясь в маленький рулон, пока полностью не освобождает руку и падает на кровать. Моему взору открылся неожиданно странный вид. Нет, ладонь чувствуется, как будто бы она в полном порядке. Я могу без препятствий вертеть ею, шевелить пальцами, сгибать и разгибать их. Даже следа от пореза кинжалом нет. Однако основная проблема заключается в том, как именно теперь выглядит моя правая ладонь. Покрытая серебристой грубой кожей, будто бы наложенной кусками, она стала длиннее и шире левой. Почти не видно разделения между ногтем и пальцем, хотя скорее когтем. Врождённые узоры на ладони тоже исчезли, заменив внутреннюю сторону на более гладкий вариант той же кожи. Не сказать, что теперь рука выглядит уродливой, но красивой её уж точно не назовёшь. Мне кажется, что такое не стоит показывать даже в лояльном космосе. Похоже на какую-то болезнь или необычную травму. Странно, что глядя на изменённую руку, я не испытываю ровным счетом ничего. Вероятно, мне стоило бы испугаться или хотя бы удивиться, однако этого нет. Есть только пугающее равнодушие, будто бы произошедшее — обычное явление. Да, оно непонятное, внезапное, но вполне обыденное. Осознание, что это не так приходит, исключительно, когда я начинаю анализировать. Вряд ли бы кто либо пошел на радикальные меры, если данный случай был обычным. — Что это? — спрашиваю я, продолжая наблюдать за игрой света на ладони. Однако ответа не следует. Я перевожу взгляд на учителя. Кажется, он будто бы застыл. В его алых глазах замерла тёмная пелена, погасившая слабый свет. Бледное лицо не выражает никаких эмоций. Сложенные на груди руки сильнее обычного сжимают плечи. Неужели вся желанная правда ограничивается лишь визуальным изменением моей руки? Огромная шумиха только из-за этого? Нет, быть не может. «Ха-ха-ха, да он попросту не знает!» — приходит ко мне внезапная мысль. Она прозвучала настолько громко, что на миг мне показалось, будто бы я действительно слышал чей-то голос. — Мне бы очень хотелось найти этому логическое объяснение, но я не знаю. Мне очень жаль. — говорит учитель. Его голос приобрёл подавленный оттенок, также став несколько тише. Озвучивать плохие известия всегда трудно. — Когда Вас обнаружили в открывшейся комнате, серебристая кожа уже покрывала вашу руку. Я впервые видел что-то такое, поэтому решил разузнать о данном явлении, но ничего не нашёл. Ни одного случая за время существования Супергалактического совета второго поколения не выявлено. Медики тоже разводят руками. Даже задействовав связи ордена, дело не сдвинулось с мертвой точки. — он тяжело вздыхает, а затем продолжает: — Единственное, чем могу Вас обнадежить — это информацией об оружии. Возможно, разгадка кроется именно в нём. Я составил список кос, что могут приблизительно подойти под описание Вашей. Большую часть мне удалось проверить самостоятельно, но всё ещё осталось внушительное количество позиций из перечня. Классическая ситуация. Случается нечто необычное, выходящее за рамки и никто ничего не знает. Полезной информации нет, хотя в принципе никаких догадок нет. Одно дело наблюдать за таким действом и со стороны сопереживать, совсем другое — быть главным лицом в нём. Новость не то, что пугает, она ужасает, словно смертный приговор. Его возможно отсрочить, но как именно не ясно. Да и тот самый «срок» тоже неизвестен. В такой ситуации остаётся только цепляться за любой призрачный шанс, за любую зацепку в надежде прийти к разгадке. Я кидаю взгляд на косу. Синий камень отвечает мне тем же. Неужели в космосе данный вид оружия настолько популярен, что собрался огромный список подходящего под описание моей косы? Ведь она, как минимум, выглядит необычно и вдобавок древняя, как орден. В чем секрет спроса на столь специфическое оружие? Практичностью и удобством оно не обладает, пули, как каастрийские мечи, наверное, не блокирует. Я бы назвал косу оружием для очень малой группы особей, однако, судя по всему, мои предположения ошибочны. — Спасибо. Вы стараетесь мне помочь, даже несмотря на сложность ситуации. Я признателен Вам. — взгляд учителя наполняется грустью. — Уверен, если мы вместе проверим оставшийся список, то точно узнаем название моей косы. Кстати, её ведь я нашёл в ордене, значит здесь тоже можно поискать подсказки. К примеру, обратиться к тому сборнику, о котором Вы рассказывали. — Идея отличная, но в нём нет упоминаний какой либо косе. — Может быть оно зашифровано? — Не исключено. Стоит проверить Вашу догадку, но на неё уйдёт много времени и сил. — Джед отводит взгляд в бок, раздумывая над чем-то. В его глазах вновь загораются яркие блики. — Давайте тогда начнём со следующей недели, когда Ваше отложенное наказание вступит в силу, как и индивидуальное обучение. Небольшая радость проснулась во мне. Наконец-то какая-то хорошая весть. Я возвращаюсь к обучению! Долой давящие стены и да здравствуют другие давящие стены с кучей информации! Наказание воспринимается теперь скорее как благословение, что вытащит меня из рутины безделья. Однако почему индивидуальное обучение? — Что Вы подразумеваете под индивидуальным обучением? — озвучиваю вопрос я. — Слухи быстро расходятся. Думаю, к завтрашнему дню все уже будут знать, что один из учеников якобы напал на группу других, будучи якобы одержимым чем-то или кем-то. — сказанное заставляет меня рассмеяться. Учителю тоже, наверное, кажется сказанное забавным. Он хмыкнул и его взгляд стал добрее. — Я предполагаю, что часть обучающихся начнёт опасаться Вас, что негативно скажется на образовательном процессе. Поэтому, на мой взгляд, лучше будет Вас учить отдельно, считаясь со спецификой поставленной задачи. Идея того, что меня будут бояться окружающие, совсем не радует. Она подразумевает под собой становление изгоем, которого предпочитают не трогать. Однако говорить меньше не будут, при чем как ученики, так и адепты. Я стану местной знаменитостью в плане сплетен. Главное не слышать, что именно они болтают. Потому что есть риск чересчур зациклиться на их словах и загнаться. Есть ли положительные стороны у сложившейся ситуации? Без сомнений, есть. Фафнир и его компания перестанут докучать мне. Возможно, если я буду придерживаться образа «одержимого и опасного», меня и дальше будут сторониться. Разве не таковым было моё желание? — Индивидуально обучать кого-то… Звучит проблематично и сложно. — задумываясь, говорю я. Помимо изложения материала у преподавателей ведь есть и другие обязанности. В конце концов каждый из них, в первую очередь, адепт ордена. Персональные заказы, да и обыкновенная служба «на благо общества и Великой цивилизации» требуют очень много сил. Я на одном-то задании за полгода устал, как вол, заработал несколько ментальных отклонений, а им приходится сталкиваться с подобным намного чаще. Как по мне, такой стиль жизни обременяет. Лучше жить наёмником, как Джинни и компания. Хочешь — работаешь, не хочешь — не работаешь. Есть деньги — отдыхаешь, нет их — взял простое задание и за несколько дней заработал себе ещё на несколько месяцев мирного существования. Если же просят помощи лица свыше, то отказать долг не будет позволять. Добавлять ко всему вышеперечисленному ещё и меня, который проблемы доставляет одним своим нахождением здесь… Искренне сочувствую тому несчастному, кто возьмется за моё обучение. Со своей стороны обещаю усерднее учиться. — Вам не о чем беспокоиться. Это моя идея, следовательно, Вашим обучением займусь тоже я. Более чем справедливое решение, так как мне не удалось отговорить Вас от, на мой взгляд, опрометчивого решения. — учитель вызывает экран с браслета и начинает что-то на нём просматривать, бегая глазами снизу вверх. Сердце неприятно кольнуло. Я ведь до сих пор не извинился за то, что не послушал его. Джед, наверняка, злится и это оправданно. Моё решение привело к тому, что у него прибавится работы. — Простите меня. — я опускаю голову в знак покорности. — Ваш гнев оправдан в данной ситуации. Я действительно виноват. Прошу Вашего прощения. — Но я не зол на Вас. Это было Ваше решение. Я не могу осуждать кого либо за то, что он не сделал, как мне того хотелось. Я могу быть разочарован, потому как у меня были свои ожидания. Именно свои, за которые никто, кроме меня не в ответе. Мне нужно было быть более убедительным в своих доводах. В любом случае, всё это не важно, что свершилось, то свершилось. Нам стоит сосредоточиться на том, что можно сделать сейчас. Тяжёлый камень спадает с сердца, заменяя его невероятной лёгкостью. Выходит, я напрасно переживал и Джед на меня не злился. Однако то, что он, на мой взгляд, незаслуженно корит в произошедшем себя, печалит. Значит нужно в будущем постараться для нас обоих, чтобы не разочаровать ни себя, ни учителя! Хочу, чтобы он гордился мной и история о моей, возможно, ошибке стала началом чего-то великого. — Учитель. — Да? — Я очень рад, что именно Вы будете меня обучать. Спасибо Вам. — Я тоже рад, что возьмусь за Ваше обучение. — улыбка сама собой появляется на лице. Чудесно, что у нас с ним сходятся взгляды на важные вещи. — Вас устроит, что занятия будут проходить во второй трети дня? — Конечно! Я наконец смогу выспаться! Учитель приподнимает бровь, ожидая пояснений. Я отвожу взгляд в сторону, не желая отвечать на вопрос. Неловко говорить, что местный распорядок дня совершенно не нравится мне. Рано идти спать и также рано вставать я не люблю. Как же атмосферные прогулки ночью? Как же легендарные поговорки «Утро добрым не бывает, поэтому я просыпаюсь днём»? Как же любимые двенадцать часов сна? В конце концов, если бы не мой сбитый распорядок дня, меня бы здесь в принципе не было! Была бы у меня была возможность перенести занятия раньше, то я, однозначно, ею воспользовался. Поэтому меня очень радует её появление. — Тогда до следующей недели. — не дождавшись ответа, заключает Джед и выключает экран с браслета. — Спокойной Вам ночи. Выспитесь вдоволь. Учитель встаёт со своего места и направляется к двери. Я тоже следую за ним, чтобы провести. Лишь, когда мы оба достигаем порога и мне на прощание Джед кидает взгляд, решаю тоже сказать: — До следующей недели, учитель. Спокойной ночи. Надеюсь, Вы тоже выспитесь. Лёгкий кивок в ответ. Щелчок двери и вот я вновь остался один. Какой же напряжный сегодня был день. Давно ещё заметил неприятную закономерность, что в одни дни может быть тихо и спокойно аж до скуки, а потом куча разных событий происходят в один день. Не знаю, к лучшему, что так происходит или нет, скорее это обычная данность. В любом случае, хуже этот день уже не станет. Я вздыхаю с облегчением и подхожу к своей косе. Её синий глаз всё также неизменно сверлит меня тяжёлым взглядом. Уже как по привычке касаюсь её обуха, минуя острое лезвие. Металл отзывается приятным теплом. В голове сразу же всплывает, как несколько минут назад я ощущал нечто похожее, обнимая Джеда. Однако в тот момент согревалось не только моё тело, но и сердце. Потому что я понимал, что чувствую не просто тепло рядом, а того, кто сочувствует мне, для кого моё существование — не пустое место. «Джекилл — раздаётся громкий низкий с нотками баса голос. Я отдергиваю руку и оборачиваюсь, однако никого сзади меня не оказывается. — Я знаю твой секрет. Ты — килонóвый землянин.» Сердце пропускает удар. По спине пробегают мурашки. Я замираю в попытке осмыслить сказанное, однако не получается. Виски начинает больно сдавливать. Моя голова в мгновение ока становится улеем мыслей, где выделить главное звено невозможно. Стоит один гул. Ко мне кто-то пролез? Но когда, ведь я почти всё время был здесь с учителем и никого не слышал? Какая разница, что происходит, нужно бежать, так как опасно! Почему пустота говорит со мной? Почему этот проклятый день никак не закончится? Сколько ещё сегодня случится неприятностей? Откуда кто-то узнал мой секрет, что я на самом деле с Земли? Как неизвестному это удалось? Что ему от меня нужно? Почему все вокруг так громко кричат? Почему они не могут заткнуться? Я хватаюсь за голову и начинаю быстрым шагом идти к двери. Мне… Мне нужен воздух. Или таблетки. Но лучше воздух. Всё происходящее мне кажется. Разыгралось воображение, с кем не бывает! Нужно успокоиться. Здесь. Никого. Нет. Только. Я. «Снова собираешься сбежать? — вновь слышится тот же голос. Гул в голове затихает, словно освобождает для него одного почётную дорогу. — Побежишь к учителю и начнешь плакаться. Тебя, конечно же, утешат, но разве проблема решится? Или может соберешь яйца в кулак и встретишься с ней лицом к лицу?» Останавливаюсь у самой двери. Внезапно меня посещает мысль, что всё же стоит проверить ещё одно помещение. Медленно разворачиваюсь и на всякий случай открываю дверь в уборную. Однако там никого. Попытка — не пытка. На самом деле в словах неизвестного есть смысл. Вечно бежать не понятно от чего не получится. Возможно, стоит сперва узнать, с чем я имею дело. Тем более, что если бы мне хотели навредить, то давно сделали это. Здесь же со мной намеренно пошли на диалог. — С кем я говорю? Покажись! Скажи, что тебе от меня нужно? — как можно увереннее говорю я. В ответ слышится заливистый смех. Некто с явным презрением хохочет над моей просьбой, что задевает меня. Может всё же принять таблетки? Я никого здесь не вижу, следовательно, происходящее мне мерещится и стоит поскорее избавиться от незримого грубияна. Какой можно построить диалог с тем, кто, как конь, ржёт над вполне логичной и ожидаемой фразой? Если ему нужно решение проблемы, то у меня есть один вариант. «Я никогда и не прятался. Это ты невнимательно ищешь.» — отвечает он. Неизвестный собеседник начинает выводить меня из себя. У меня нет ни сил, ни желания терпеть ещё одного ублюдка за сегодня. Я подхожу к шкафу, открываю его и беру нужный пузырёк и встряхиваю. Маленькие шарики оказываются у меня на ладони. Не желая долго на них смотреть, проглатываю лекарство. Теперь осталось только подождать и наваждение исчезнет. Никакие нахальные голоса больше не будут тревожить. Вновь усаживаюсь на кровать и закрываю глаза. Волна расслабления проходит по моему телу. Головная боль более не беспокоит меня, да и взрыв дум не происходит. Одно лишь чудесное умиротворение. Меня одолевает зевота, перерастающая в сонливость. Может стоит просто пойти спать? «Ну как? — слышу я тот же голос. Мне хочется взвыть. — Не помогло? Прискорбно, очень прискорбно, как стрелка на горе в море искать.» — Не переживай, вскоре поможет и ты отправишься в забытие! — бурчу я, открывая глаза. Мой взгляд сразу же падает на косу. Конечно, глупо полагать, что настоящее оружие может мне помочь прогнать чертей из головы. Однако как символ моей борьбы и незримой поддержки она сгодится. Тянусь к ней рукой, как вижу, что камень изменился. Если ранее он походил на открытый глаз, то сейчас у него будто бы появилось верхнее веко из-за чего кажется, что коса хмурится. Но я ведь точно помню, камень не был таким! Что за мистика? Однако мои сомнения развеялись в мгновение, как только камень поменялся вновь на моих глазах. Верхнее веко становится тоньше, зато нижнее — наоборот увеличивается дугой. Складывается впечатление, что коса щурится. Быть такого не может. Неужели это она со мной общается? Но как такое возможно? Телепатия или прогрессирующая болезнь? — Ты — коса? — на всякий случай уточняю я. Всё же хочется услышать от галлюцинации, что именно она из себя представляет. Вдруг их уже несколько… «Заметил всё же. Верно. В данный момент я — коса.» — голос начинает говорить медленнее, чтобы я уяснил каждое слово. — В данный момент? «Когда-то у меня тоже было физическое тело, как у тебя...» — говорящий явно не любит вдаваться в подробности и прерывает рассказ на наиболее интересном месте. — Но? «Но горе от ума привело меня к тому, что я стал жертвой своего же изобретения.» — с явным пафосом он закрывает свой глаз. Странный осадок появляется на душе. Чересчур сильно актерствует эта коса. Не понимаю, врет он или говорит правду. Даже если предположить, что всё сказанное — правда чистейшей воды, то его рассказ порождает ещё больше вопросов. Вероятно, сейчас стоит удостовериться в истине такого громкого заявления. — Почему я должен быть уверен, что ты не врёшь мне? «Особых причин нет. Я и не прошу тебя доверять мне. Потому как я излагаю информацию, а решать, что с ней делать только тебе.» — с внезапным равнодушием говорит коса. М-да, правило ордена о доверии как основе для любых взаимоотношений точно не для него. Найти ответ, стоит ли доверять ему, можно только продолжив наш диалог. Возможно, нужно относиться к происходящему несколько иначе. К примеру, рассматривать это как специфический опыт. Кстати говоря, я ведь до сих пор не знаю, как к нему обращаться. — Понял. Тогда можешь хотя бы имя своё назвать? «Внемли же, моё имя — Илаам ки Таарс ле Миэль сэн Арсауль. — в голосе косы слышится восторг, а камень будто бы начинает блестеть. — Можешь называть меня Таарс. » Мысленно я готовился к чему-то более длинному и замудренному. Однако озвученный вариант оказался проще. И всё-таки мне всегда было интересно, какой смысл вкладывают в длинные имена, ведь по логике каждое слово должно иметь какое-то значение. Что же значит полное имя Таарса? Работает ли в космосе такой же дурацкий принцип «как корабль назовешь, так он поплывет»? Хочется верить, что в прогрессивном будущем от него избавились. Когда я был ребёнком, то по неосторожности решил узнать, почему выбрали мне именно такое имя. Каково же было моё разочарование, когда рассказали, что меня назвали в честь главного героя произведения «Доктор Джекилл и Мистер Хайд», которое мать прочла во время беременности. Хуже всего в данной ситуации, что, родись я девочкой, имя Джекилл бы всё равно закрепилось за мной. — Что означает «Таарс»? И почему у тебя в имени чередуется «ле» и «ки»? — с предвкушением занимательной истории, погружающей в древнюю культуру, спрашиваю я. «Ки - на языке древнейшей цивилизации означает сокрушающего догматы мирских устоев, властитель судеб и вершитель истины. Ле - собирающий плоды надежды, что была скрыта пеленой бренных страстей, угнетенных душ. Сен - омывающий ступни в соку девственных слез…» — тон оружия звучит снисходительно и пафосно. — Подожди, подожди. — прошу его остановиться я. — «Омывающий ступни в соку девственных слёз»? Ты серьезно? Синий зрачок сужается в презрении. Вероятно, Таарса не устроило, что его перебили, однако почему-то именно эту часть принять сложно. Глядя на косу, которая распинается о том, что слезы девственников должны омывать чьи-то ступни, хочешь не хочешь появляются сомнения. «Нет.» — с лёгкостью отвечает коса. Её нижнее веко подскакивает. Теперь кажется, что синий глаз с ехидством улыбается. Я с облегчением вздыхаю. На сегодняшний день выпало слишком многое, чтобы к его концу думать еще о чьих-то стопах. Да, это была обычная шутка, которую не стоило воспринимать всерьёз. — Хах, точно. Ты ведь коса, откуда у тебя появились бы стопы? Хаа… — я предпринимаю попытку посмеяться, однако у меня не получается. «Идиот. У меня не всегда вместо задницы была металлическая палка! Конечно же у меня были ступни! — Таарс одаривает меня злым взглядом, однако он быстро смягчается и тот продолжает: — Ох, какие у меня были ступни… Кстати, а почему тебя это беспокоит? Хочешь, чтобы на тебя наступили?» В воздухе зависает тишина. Я хлопаю глазами, продолжая пялиться на необычного собеседника. Однако Таарс лишь сверлит взглядом в ответ. В голове становится невероятно пусто. Лимит странности на ближайшее время себя исчерпал. Логика у этой косы нерушимая. Лучше будет попросту перевести тему. Так, что я должен узнать дальше? Кто он такой и что ему нужно? Надеюсь, в этот раз Таарс ответит более конкретно. Предыдущий опыт подсказывает, что лучше задавать по одному вопросу, а то второй он может проигнорировать. — Ранее ты упоминал, что раньше у тебя тоже было тело и «горе от ума привело к тому что ты стал жертвой своего же изобретения». Чем именно ты занимался, что тебя угораздило на 800 лет в косе застрять? — стараюсь нейтральным тоном задать вопрос, чтобы не провоцировать лишний раз его явно болезненные воспоминания. «800 лет? — чересчур спокойным тоном отзывается Таарс — Какой сейчас год? Хотя они наверное и систему летоисчисления, как и письменность, поменяли.» — 3064, если не ошибаюсь. — вспоминаю всплывающий циферблат на зеркале с датой и временем. Синий глаз косы поворачивается в сторону. Он недолго молчит, а затем всё тем же равнодушным голосом произносит: «Ты ошибся. Я здесь застрял чуть больше, чем на тысячу лет.» Тягостная грусть охватывает меня. Мне становится жаль его. Подумать только, что бы было, окажись на его месте я. Заснуть в привычном 11 веке, а проснуться в 21, когда от знакомого мира не осталось ничего и никого. Вся прошлая жизнь канула в небытие, ведь время не стоит на месте. Единственная произошедшая ошибка — это твоё существование. Потому прожить так долго ещё никому не дано. Сложно представить, насколько опустошенным и одиноким чувствует Таарс сейчас. — Я сочувствую тебе. Мне очень жаль, что с тобой такое произошло. «Пф, засунь свою вежливость и жалость куда подальше.» — чёрный зрачок вновь возвращается ко мне. — Я вообще-то серьезно говорю! Это ужасно, ведь твоя старая жизнь кончена и ничего, кроме воспоминаний у тебя не осталось. Мне неизвестно, что с тобой произошло, но вряд ли кто либо заслужил страдать… «Вот именно. Ты. Ничего. Не. Знаешь. — перебивает меня он и я замолкаю. Нет смысла пытаться донести что-то тому, кто не желает слушать. — Хотя кое в чём ты всё же прав, Джекилл. Моя жизнь кончена, а вот твоя ещё нет.» По спине пробегают мурашки. Что-то мне подсказывает, не спроста он заговорил о моей жизни в таком контексте и меня это настораживает. Какая связь здесь может быть? Он хочет, чтобы я что-то для него сделал? Стал кем-то вроде исполнителя его последней воли, без чего его душа не упокоится с миром? Какое в принципе у Таарса может быть желание? Идей слишком много, ведь оно может как быть банальным и простым, так и сложным, граничащим с невыполнимым. Не то, чтобы мне хотелось заниматься чем-то подобным. Я надеюсь, у него есть скрытый козырь в рукаве, который он сможет предложить мне взамен, чтобы замотивировать. В идеале, чтобы это было нечто приятное и полезное, а не какая-то древняя неизлечимая болезнь… — К чему ты клонишь? «Знаешь, Джекилл, при жизни я занимался конструированием оружия и у меня был один, скажем так, друг. Давным-давно в его далеком детстве он наткнулся на некий древний артефакт, спрятанный на дне океана. После этого случая в его сознании поселилась вторая личность, более древняя особь. Все вокруг думали, что он болен, пока этот друг не попал в руки в истинному профессионалу своего дела. Только тогда было установлено, что на самом деле в его подсознании происходит борьба за власть над телом. Правда, тогда никаких внешних изменений не было. — он делает краткую паузу, а затем продолжает: — В момент победы одного из них, второй исчез навсегда.» Кажется я понимаю, к чему он всё это говорит. Мы оказались в ситуации, которую Таарс уже когда-то лицезрел. Поэтому знает, к чему она приведёт. Разумеется, сдаваться я не буду. Пускай он и превосходит меня по многим показателям, моя жизнь принадлежит только мне. Однако, если он хочет заполучить моё тело, смысл вводить меня в курс дела? Разве это не снижает его шансы на успех? Да и захватив себе новую жизнь, что Таарсу с ней делать? Нет, я не считаю, что существо, прожившее тысячу лет в заточении должно хотеть умереть. Мне просто интересно, как именно он захочет использовать свой шанс. Что именно подталкивает Таарса бороться за своё «долго и счастливо»? — Ты убьешь меня, чтобы завладеть моим телом? Зачем тогда говорить мне о своих намерениях, ведь я помешаю тебе? Это глупо и нелогично. «Убить слабака каждый может. За свою жизнь я перебил сотни подобных тебе. Другое дело — встретить достойного соперника. Будоражащая битва с равным по силе — вот, что мне нужно. Пускай моё возвращение будет сопровождаться великим триумфом!» — коса расхохоталась, заполняя своим смехом комнату. Что-то мне подсказывает, не был Таарс при жизни обычным кузнецом… Слишком он уж кровожаден. Есть, конечно, малая доля вероятности, что тысячу лет назад были тёмные времена, когда убивать приходилось каждому. Однако в данную теорию мне слабо верится. Не населяли же галактику только варвары. В любом случае, у меня есть огромное преимущество перед ним. Он всего лишь кусок металла, поэтому навредить мне не может. Наверное. Может Таарс сказал это, чтобы заставить меня беспокоиться и на самом деле у него всё же есть ещё какое-то скрытое преимущество? — Что-то ты слишком самоуверен для антиквариата. Каким образом ты, будучи косой, что не способна самостоятельно двигаться, собираешься одолеть меня? — я облокачиваюсь на спинку кровати. «А тебе всё так и расскажи. — синий глаз вновь становится ехидным. — Но раз сегодня у меня хороший настрой, я дам тебе подсказку. Твоя сегодняшняя внезапная телепортация и провал в памяти чьих рук дело?» — Неужели ты постарался? — с недоверием предполагаю я. «Нет, это всецело твоя вина. ПТСР и поглощающий страх открыли мне дорогу к твоему телу. Твоё счастье, что ты очнулся после произошедшего, маленький убийца. — не скрывая своей радости и превосходства, говорит Таарс. — Чувствовать себя вновь живым непередаваемо прекрасно.» Я потер лоб. Интересно, какие мои секреты этому существу неизвестны? Если и о убийстве он знает, и о происхождении, даже о страхе чудовищ ему известно. М-да, зато теперь мне известно, что вызвало внезапный провал в памяти. Также я теперь знаю, что Таарс может захватить моё тело, когда мне страшно? Значит нужно просто не бояться и всё? Как-то слишком просто. Да и не сходится в его словах что-то. Если Таарсу понравилось «чувствовать себя живым», то почему он отступил, да еще и помог мне перед этим? Акт щедрости, без сомнений, приятный, но непонятный для меня. Настолько изголодаться по хорошей битве, что вести себя не как новый заклятый враг, а скорее как… Не знаю, кто. — Это была жизненная необходимость: или я, или он. — зачем-то говорю я. — Лучше ответь, зачем ты помог мне разобраться с хулиганами? Взгляд Таарса меняется. На мгновение кажется, что я выбил его из колеи. Однако тот прикрывает единственный глаз и загадочным тоном произносит краткое: «Кто знает.» Меня такой ответ не устраивает. Уверен, данный случай выйдет мне боком. Поэтому я должен узнать побольше. Да и возможность по-доброму подколоть древнее и чересчур самоуверенное оружие кажется очень соблазнительной. Хотя, думаю, ему уже можно выдать награду «Около профессионально уходит от ответа». — Подсказок не будет, как до этого? — уточняю я. «Нет, потому что моё хорошее настроение испортилось только что.» — Таарс закатывает глаз. — Я думаю, ты это сделал, потому что на самом деле являешься душкой. — продолжаю гнуть свою линию я. Его забавная реакция лишь подстегивает стараться мне больше. «Только если от слова “душить”», — бурчит он, а я в ответ хихикаю. Что-то мне подсказывает, наше «великое противостояние» будет крайне занимательным.