So thank you for all those daily conversations for those simple moments

Под звон фарфар Рымяным пал, И пылью стал, И смертен клан. Видеть тебя на каждой перемене убого. Насколько я знаю смертельно и стремно. Ты типо готесса что любит ножи, А я лишь принцесса со свертком гашиши. Пробуй лишь раз блеск твоих глаз Наполни любовью и сбудется сглаз. Трёп, мышцы и кожа кричат о тебе Я же не смею курить на плите. Чесучей была и багровой как сыпь, Сама же попробуй себя удалить, Так я не желаю и дальше любить Коль не вздумаешь ты меня подпустить. Бледна и мила бывает она Я знаю ведь только с ней могу жить Я. Слова выходили из под рук Энид ловко. Будто это не глупое стихотворение составленное в заметках. Её почерк не понятен, да и писать от руки довольно тяжело — слишком быстро отвлекаешься. Без понятия как это вылезло куда то из мыслей, но ей нравится. Явно как день наброск о Уэнсдей. Уэнсдей. Как много это имя даёт и забирает одновременно. Энид помнит как эта коротышка встретила ее впервые. Была осень, вроде сентябрь. Новенькую отчислили из прошлой школы в Нью-Джерси за пираний в бассейне. Она боится даже представить кровь из тела пострадавшего мальчика. Сразу бледнее и ком в горле. Когда Аддамсы зашли, а предстали они пугающе устрашающе и величественно, Уэнсдей шла за родителями. Прятала сетчатку глаз от обилия цветов. Оборотень выскочила с распростёртыми объятиями, но никто не бежал навстречу. Наоборот девочка отступила и схмурила лицо до крайней степени отвращения, будто её ежесекундно вырвет. Позже старшие передали что Уэнсдей бледная и наполовину мёртвая. Странно ведь она так крепко держится на ногах. Глупый Аякс, очевидно накуренный, подошёл к блондинке и опозорил её при готке. Да. Точно должно было случится что-то плохое. Тем же днём новенькая отклеила цветные вставки в окне. А ведь Энид клеила из с любовью. *** За время знакомства дуэта Энид неумело продалбливала дыру через титановую оболочку Уэнсдей. Обе совершали ошибки. Обижались друг на друга и ругались. Но при этом они были. Были поддерживающими и печальными, были полезными и учащими, были чем-то давно знакомым и нужным. Конкретно Аддамс отрицала бы даже связь с оборотнем, но её никто не спрашивал. А блондинка расскажет вам всю правду. Даже ценой своей жизни. *** В Неверморе объявили перерыв после Крекстоуна и кампус пустел с каждым часом. Энид забирали вместе с братьями в поздний вечер. Всё упаковано как надо. Одежда в гигантской красной сумке обитает на дне, дальше идут небольшие игрушки, обувь, что по мелочи и закрывает этот мини склад ноутбук. Братья Синклеры не особо волновались и взяли с собой только самые примитивные вещи. Дай им волю они бы поехали без вещей. Но если бы штурвал был у Энид, то остаться в общежитии было бы единственным вариантом. Предстояла долгая дорога, весьма невыносимая. Ближайшее уединение будет только в родной комнате дома. *** Представите картину: семейный ужин, жёлтый свет ламп, много мяса, салатов, хлеба, фруктов и напитков, в сопровождении спокойных разговоров. Папа сидит по правую руку мамы, в окружении многочисленных родственников. А теперь посмотрите на место на против Эстер. Да, там сидит наша главная героиня. Самая скромная тарелка, и не вовлечённость не в один разговор. Семейный ужин. Ага, это верное определение. Её темные голубые глаза впервые не выпутывающе смотрят. Они вообще не смотрят. Женщина просто молча жуёт свою еду, иногда улыбаясь собеседникам, иногда ругая сыновей. Энид ест на такие праздники всегда старается съесть побольше фруктов. Оборотни в основном едят одно мясо и каких-нибудь овощей или фруктов на столе появляется мало, а она их просто обожает. Мясо тоже, но это другое. — Ну молитву уже прочитали, остался тост. — Уже пьяный голос с громким воскликом начал речь. — Я хочу поблагодарить всех собравшихся за чудесную компанию. Хочу поблагодарить хозяйку — Эстер за стол ломыщийся от еды, и поздравить Энид с долгожданным обращением! Ох и заставила ты нас беспокоиться, все сидели на нервах. Даже хотели совет стаи созывать, что с тобой делать. Ой. Ой, а вот это плохо. Все замолки и смотрели только на Энид. Под такими взорами ощущаешь себя волком в клетке, остаётся только опустить глаза в тарелку и промычать: "Спасибо". Аппетит испорчен до конца. Внимание она любила, но не от своей стаи. Для них надо оставаться прозрачной, иначе хищники начнут охоту. Жизнь с Синклерами похожа на операцию двойного агента. Излучать свет в обществе, быть тенью в семье. Как восход и закат солнца. Она убежала после трапезы в свою комнату сославшись на плохое самочувствие. Как это обычно и канало, Энид не трогали весь оставшийся день и она могла сбежать к своей соседке. Та что не Уэнсдей. *** Элис Джексон. Прошу любить и жаловать. Она, не смотря на восемнадцатилетний возраст, выкурила больше пятиста пачек сигарет и любых других никотиновых изделий. Выпила примерно столько же банок пива. С Энид девушка дружила до четырнадцати лет, пока оборотень не уехала в Невермор. Соседки подружились ещё в младшей школе по самой нелепой причине, свойственной глупым детям. У обеих имя начинается на "э". Одна гласная породила связь. Удивительно. Джексон — кудрявая полька, взрощеная детским приютом, усыновленная пожилой богатой парой. Милые пенсионеры не ограничивают своё дитя, даже в некотором смысле балуют. Но сейчас не время историй для органов опеки. — А потом он сказал, что вся стая хотела меня уже выпроваживать из-за позднего обращения! — восклицательно и пискляво жаловалась блондинка, выделяя последние слова кавычками на пальцах. Её подруга держала между указательным и средним пальцем сигарету, лишь тихо выпуская дым. Пока внезапно не произнесла: — Как ты говоришь обратилась? Перед хайдом? — Да, Тайлер-хайд напал на Уэнсдей во время кровавой луны. Он чуть не убил её, а я в порыве обратилась и надрала задницу мудаку — Энид гордо скрестила руки и подняла подбородок в воинственной позе. Она хвасталась этой битвой, кто бы что не говорил. Эта мысль всегда сластила её удалённые части сознания, но до этого признания далеко. — Уэнсдей... Важна тебе? — Само собой. Она моя соседка по комнате и лучшая подруга вместе, конечно она важна мне. — Я перефразирую. Она тебе нравится? — Элис докурила сигарету и запах распространился по всей комнате. Обычно оборотень привыкла к запаху табака и гари, но сейчас аромат тошнотворно ударил в голову, вместе с этим к горлу подступила желоч и рвотный рефлекс. Она ни разу и не думала об Аддамс в этом смысле. Коротышка ходила на свидания с Тайлером и Ксавье, но ни одного из них не любила. Да Энид не задумывалась что Уэнсдей кого-то может любить. Готка часто доказывала свою неспособность любить и отвращение к человеческим эмоциям. Синклер научилась принимать это, зная что для Уэнсдей она на самом деле не пустое место. Конечно она нравилась ей. Противоположности часто притягиваются, что произошло и с тёмной и светлой стороной. Но признаться в этом самой себе означает проиграть и опуститься до уровня никчемных, влюблённых в Уэнсдей парней. А парни не нравились Уэнсдей. Из чего следует что любить Уэнсдей нельзя ведь она оборвёт все связи и уплывёт в Европу. Или как там поступают дивы из классических романов. — Она нравится мне как подруга. В тоне волцицы чувствовалось туманность и отчаяность. Элис — никотиновая ясность, как гром и осознание решила ударить сильнее. — Я помню ты говорила, если оборотень обращается ради кого-то в первый раз, то этот человек вызывает в нем глубокие чувства. Типа, волк выбрал себе пару — неумело донеся мысли до разгоняющегося мозга блондинки, старшая подруга пытается её успокоить единственным методом из возможных — Хочешь попробовать? — протягивает тонкую сигарету с кнопкой на фильтре — обычно они помогают справиться от тяжёлых мыслей. По крайней мере мне. Синклер не отказывается. Если это говорит её близкий человек она ей верит. Джексон учит прикуривать сигарету и вовремя сломать кнопку для запаха. — Ладно она мне нравится. — Ударившее в голову расслабление выводит на чистую воду, оставляя шлейф запаха и всё становится просто. Энид даже не выкурила половину. *** Школа строилась, порядком занимая время для отдыха и восстановления учащихся и учителей. Изгои приедут в Невермор лишь в марте в обновлённое здание и руководительский состав. В то время дочь Эстер ходила к Элис курить по три раза в день. Маскировать было легко жуёшь жвачку, брызгаешь духами и делов-то. Наверное так у неё появилась зависимость, но никого в Сан-Франциско не волнует как у неё дела. В этом штате главное не сторчаться, и она справляется только с этим. (Хватило бы нормальной матери этого для повода гордости над своим чадом?) За перерыв проведённый дома Энид поняла одну вещь. Её нравится Уэнсдей Аддамс. Она влюблена. Тяжело, с комом в горле, чувства били молотком по гробу. Любой день проведённый в городе Золотых ворот был удручающим и скучным. Любой час наполнялся отчаянием и бабочками в животе от воспоминаний о чернильных волосах и смуглой коже. Небо рассыпное звездами и галактиками всегда вставало в порядок расположения веснушек на лице подростка. А ямочка на щеке её кузена возвращала в единственное воспоминание где Уэнсдей улыбнулась. Она влюбилась. Слегка. Считая дни до марта этот день наконец наступил. День когда она со всеми сумками и новой причёской предстаёт перед вратами школы. Не сказать что ни души в близи не было — её братья ей родственники. Но мальчики разбрелись по кампусу за две секунды, а она не торопилась. Терпеливо прокатывая колесики чемодана по асфальту и осматривая мерзлые пейзажи Вермонта, она ощущала себя дома. Теперь не будет надоедливых родственников, тёплой погоды Сан-Франциско и шума от опасной жизни. Теперь никаких домов под наклоном и наркоманов на каждой улице. Джерико — ужасный город ненавидимый всем и вся, но полюбившийся юной волцице. Как надоедливый сосед, без которого будет одиноко, пустынно и тихо. Как вещь без которой она потеряет смысл жизни. В такое раннее утро призрачно. Дорога до школы, парадная в общежитие, Офелия хол, лестница длиной с небоскрёб и наконец её комната. Дом. Вот что это значит. *** Родители были такими же раздражительными весь перерыв. Наконец я уезжаю от этой семейки, так не противящихся эмоций существ. Пагсли такой же несносный как и всегда, я положила в его кровать пять чёрных мамб, надеюсь хватит до моего следующего приезда. Вещь снова отправили со мной, я надеялась, слежка матери закончиться после того как признаю, что останусь в школе, но не судьба. Это женщина не доверяет мне также как и месяцы назад, отдавая в Невермор. Ну ладно. Ужасное место, эта школа, и не думайте что в хорошем смысле. Она сравнивает и принижает людей только из за оценок и глупых убеждений. Здесь все изгои, ублюдки, фрики, отщепенцы. И они не равны, кто бы что не говорил эти дети никогда не будут равны. У волков существует иерархия, у вампиров и сирен. Один больше, другой меньше. Но каждый из них часть сообщества, часть жизни. Напоминает Аддамсов. Вечная память Ларисе Уимс. Женщине, которая сколотила место подходящее и принимающее всех до единого. Надоедливой змее роющейся в тайнах, но несомненно лучшему директору в истории Джерико. Мать относится к ней как лучшей подруге, но я знаю сколько презрения вызывает моя семья в её глазах. Незаслуженно мать посчитала её близкой, хотя сама Лариса испытывала лишь раздражение при виде Фрамп. Иногда я вижу соседку и себя копией старшего поколения. Правда я буду больше склонна к директору, а Энид к моей маме. Они бы поладили(не дай Люцифер это случиться). В комнате смердит сладким. Чем то цветочным, цитрусовым, чем-то волчиьм и греческим. Даже в глазах рябит как в первый раз. Мои желваки подергиваются ведь тебя нет, но присутствие осталось. Если потрогать твою постель она будет тёплой? "Вещь, ступай на разведку, пока я разберу вещи". — Мне не нравится употреблении тавтологии в предложении, так даже не пишут в блоге о Неверморе. Не пишет Энид. Волчица научилась писать, и научила меня. На аккаунте появляются внятные предложение, и интересные сюжеты. Освещенны последние новости о прибытии студентов в кампус и обсуждаются Крекстоун. Она даже перестала писать глупые акронимы, наверняка сдерживается. Мой роман о Вайпер цветёт и пахнет, пускай не должен. Героиня испытывает чувства не допустимые и не желанные, я разрешаю. Переплетаются линии расследованые детективом, и персонажи влияют на Вайпер. Самый золотой год. Я реанимируюсь испытывая радость. Признаюсь мерзко. Надо обдумать стратегию в этом семестре и поскорей о всех узнать. *** — И прикинь, моего кузена вырвало прям на пастора. Вся церковь слетела с катушек и началось Средневековье. Кто взял вилы, кто помидоры и закидали бедного Хармана. — Вампирша вещала историю, как вдруг на стол взобралась рука и стала жестикулировать в темпе вальса. Придаток не выполнит просьбу Уэнсдей ежесекундно как она ожидает. Он давно не видел Энид и соскучился по маникюру, так что... Да, он прибежал к ней. — Вещь! — Грандиозно воскликнула блондинка, от чего на них оглянулись соседние столы. Они принялись обниматься насколько это возможно с разумной кистью, параллельно щебетая, — Вы уже приехали! Как давно я вас не видела, ребята! Всегда громкая и эмоциональная блондинка чуть не пустила слезу, но отвлеклась. На что-то важное. Кого-то. — О-о, а где Уэнсдей? Она в комнате? Пошли к ней. — С щенячей радостью Энид взлетает со скамейки и вприпрыжку бежит до Офелии Хол. Метафорический хвост скрылся в коридоре. Кто мог подумать что к Аддамсам будут бежать навстречу, а не боятся быть проклятыми? Бессмертные существа скрываются от них, не хотя проверять свои силы с адовой силой, но это другое. — Какого хера? — Забытая и оставленная Йоко гневно смотрит через очки на расплывающиеся блондинистые волосы и подпрыгивающую юбку. Вещь от недоумения впал в ступор, боясь вымолвить слово. Прожестикулировать слово. — А, я вас забыла, ребята, идёмте, — скрывшись за поворотом, не давая момента размышлениям оборачивается волчица с улыбкой до ушей. Она плавает в облаках, но никогда не забывает друзей-птиц её окружавших. Просто иногда не хватает внимания на них. Если бы не этот баласт, то Синклер не осталось в живых. Она бы прилетела в комнату в первую секунду и достала Аддамс во второю. В третью её убьют. Но это не плохо, если в четвёртую секунду она будет смотреть только на готку. Часто размышления в голове Энид доходили до абсурда. Она придумывала совершенно перевернутые сюжеты и если и говорила часть из них, то друзья диагностировали "свист фляги". Иногда это обидит блондинку, иногда она посмеётся вместе с ними. Но реакция на диагноз только часть лечения. А от мыслей лечиться тяжело. Уэнсдей посоветует лоботомию. И вот опять, она думает о всякой бессмыслеце. Она думает какое лицо будет у её соседки, после долгой разлуки. Отрастит ли она чёлку? Может изменит стиль одежды, или начнёт писать романтику. Конечно нет, глупая, Дни в неделе не меняют порядок и среда идёт третьей всегда. *** В нашу дверь стучат. Я знаю кто это. Я слышу звуки и чувствую запах. Все Аддамсы рождаются с развитыми природными чувствами. В комнате чисто и прибрано, не так как люблю я или Энид. Ни единой пылинки. Слишком свежий воздух начинает душить. — Соседка! — чей я запах чувствовала в коридоре, но она не единственная. — Энид Синклер летит ко мне раскрывая руки, глупая я отхожу, даже не смотря на то как странно не привычно избегать контакта от неё. — Мы не виделись около двух месяцев и ты не хочешь обняться? — блондинка предстаёт во плоти, со скоростью будто пытается влететь в меня, да посильней, но останавливается за тридцать сантиметров от моей обуви. Мои ботинки не дёргаются, но врать не хочу — это могло произойти. Конечно, мои ступни начали давить на них в моменте слабее, но я боюсь. *** Весь оставшийся день Уэнсдей осматривалась и приглядывалась. К новым студентам, ремонту школы, и всему окружению в своей комнате. Ксавье Торп не вернулся — праздник на улице Аддамсов. Бесхребетный художник мешал и даже регрессировал её расследование. Его отец запретил ехать в школу, в которой, по словам новостей, угрожают детям и совершают гонения изгоев в школе для них же. Ну что за бред. День начался около двадцати часов назад. Ещё четыре и будет новый, а затем ещё и ещё, до выпуска. В какой-то день она уедет домой, потом приедет и так по кругу. Энид забудет и засомневается существовала ли Уэнсдей, или нет. А Юджин заменит её на новых друзей, более живых, белее активных. Брюнетка привыкла к таким мыслям с рождения. С самого садика до Невермора. Её забудут и, слава Сатане, сотрут факт существования. Тягостная дума увеличивала напряжение мозга, а как хороший знаток расслаблений, Уэнсдей Аддамс вышла на балкончик. *** Она меня не видела. Я живу в комнате дольше и могу спрятаться как минимум в местах изученных. И самое продуманное место для пряток от Уэнсдей — за стеной с её стороны комнаты. Тут я смогу покурить. Пачка сигарет на половину пуста, и я достаю тринадцатую. Зажимаю между губами фильтр и поджигаю. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох. Настроение поганое хоть и не должно таким быть. Я думала что по приезду буду радоваться, но мамин звонок выбил из колеи, опять. Я знаю, что глупо проводить время в комнате если мы даже не разговариваем, но тут я нахожу покой, а она всё пишет. Просто грустно любить того кто не ответит взаимностью. Особенно Уэнсдей. Окно открывается, но я не хочу прятаться. Не от неё и не от чего. Я не выкинула сигарету и даже не вытащила из-за рта. Хочу предстать безоружной, слабой и не радостной. Хочу предстать живой перед ней. *** На балконе Энид, и она курит. Немыслимо, такая сладкая, а может горчить. Я сажусь рядом почти бесшумно. Боюсь спугнуть волка, уйдет она сейчас, и мне конец, я не смогу сказать ей правду в любое другое время и потому полезно воспользуюсь шансом. — Знаешь...— резко начинает блондинка, будь во мне меньше контроля я бы подпрыгнула, — так много мыслей в голове, даже никотин не помогает. Она сбивает с толку и мой разум летает, стараюсь фокусироваться, но рядом с ней любые фибры души воспаляются как лепестки под ветром. Синклер даже не взглянула, дальше потягивая дым, большим пальцем сбивая пепел. — Помнишь, перед переездом я сказала, что след оставленный тобой неизгладим. — Энид перевела взгляд в мою сторону, но не смотрела в глаза. Только вглядываясь в голубизну зрачков я смогла это заметить. — Это правда, как бы я не старалась, ты, всегда в моей голове, во сне, не ощущать твоего присутствия становится так...— я впервые не нашла слов. Мой словарный запас составляет двадцать тысяч слов на родном языке, помимо этого я знаю немецкий, французский, испанский, латинский, итальянский, но... — погано. Волчица полностью обернулась к Уэнсдей. Лицо застыло в удивлённом выражении, и пепел грозил вывалиться на руку. Её цветные кончики перебирались лёгким ночным ветром. Неполная луна светила как могла, отражаясь блеском в глазах Аддамс. Её карие очи определённо слезились, смаргивая слезы латиноамериканка продолжила. — Я думала, что впереди мира всего, думала что не смогу влюбиться, ведь я просто минус в мире единиц. Но ты показала мне меня настоящую, смогла прочитать все мои мысли наперёд, и зная это не удивлялась моим доводам. Прости, но к огромному сожалению я люблю тебя. *** Резким взмахом я выкинула сигарету. Я хотела так много сказать Уэнсдей, рассказать о всех мыслях, пытаясь нащупать безопасную зону для признания. Придумать план, взвесить все за и против, ведь я не хочу ранить её признанием и обременять своими чувствами, впервые в жизни я думаю перед тем как сказать, а это дура выпаливает самую большую речь в жизни, при этом извиняясь? После такого ей от меня не отвязаться. — Я пойму если мои чувства не взаимны, — говорит латиноамериканка, но её перебивают. — Ты издеваешься? Как это может быть не взаимно, когда ты — единственное что держит меня в жизни?! — Очень громко кричу я. Мне плевать, даже если мою речь слышно на улице, плевать что подумают соседи, ученики, директор. — Мне нравишься ты, я грезила о встрече с тобой в своей шумной семье, в любом месте на земле где нет твоего спокойного лица. Теперь, уж если ты позволишь, разреши мне любить тебя. — Я перешла на спокойный тон, практически умоляя Уэнсдей. Брови изогнулись в мягком выражение, а рот остался приоткрыт. *** В один шаг брюнетка преодолела расстояние и поцеловала Энид. Нежно, с максимальной легкостью задержавшись на секунду сразу же отпрянула. Но слов было более не нужно. Волчица сразу примкнулась обратно, уже сладостно прокосаясь губами к губам.