Праздник каждый день

"Как теперь не веселиться, Как грустить от разных бед — В нашем доме поселился Замечательный сосед." (с)

Эдита Пьеха. Альбом "Достояние республики"

Егор Петрович был самым непопулярным соседом в нашем не очень большом, но весьма дружном ЖК. Жилищный комплекс был небольшим и располагался в весьма живописном месте, на границе с национальным парком. Ах, какие же у нас здесь были места! Пруд с милыми воспитанными уточками, которые даже крякали настолько деликатно, что, казалось бы, и не крякают вовсе, а мило и ненавязчиво интересуются, как ваши дела, голубчик, как поживать изволите, голубушка? Ветер никогда не шумел в кронах деревьев слишком сильно, не поднимал песчаных бурь и не валил обломанные ветки на припаркованные по строгой линии автомобили. Детишки во дворе были настолько воспитаны, что местным собачкам было бы просто стыдно нагадить в их песочницу. Мужчины всегда галантно придерживали двери соседкам, как с детскими колясками, так и с хозяйственными сумками-тележками, а уезжающий в лифте обязательно интересовался, нет ли желающих совершить с ним совместную поездку ввысь, до требуемого пункта назначения. Покой, благолепие, чинные и благородные нравы так и царили в этом отдельно взятом оазисе нашего шумного, суетливого и разнопланового городка ровно до тех пор, пока Мария Феодосьевна Вознесенская не решила поехать на год-другой проведать свою дочь в другой город. И, как справедливо и логично решила на первый взгляд дама, не простаивать же элитным метрам зря, а посему в нашем уютном мирке появился человек новый и совершенно невписывающийся в устоявшийся распорядок и размеренный покой нашего дома – Егор Петрович Окакуенный. Уже одна фамилия данного случайно затесавшегося в наши ряды гражданина говорила о том, что надо ждать беды. И мы её, конечно ждали. Началось всё осенью, завеса тайны приоткрылась, когда дамы золотого возраста, утомившиеся в трудах праведных на своих не столь отдаленных фазендах, с первыми легкими осенними заморозками и урожаем домашних корнеплодов, солений, варений и сушений вернулись в родные края. Дамы, после долгой многомесячной разлуки, утомленные не только солнцем, но и общением с внуками, невестками, зятьями и надоедливыми дачными соседями, истосковались по светскому обществу нашего ЖК. И вот с тех пор, как Ефросинья Викентьевна и Олимпиада Робертовна, а с ними и Марьяна Станиславовна зачастили устраивать, выгуливая своих милейших четвероногих друзей (мексиканскую вислобрюхую свинью Леонсию, азиатского мини-лабрадора Кипариса и варанчика Петю) собрания в узком, но весьма сведущим в новостях мира окружающего дамском кружке, наш мир покоя начал свой медленный, но верный сход с горы. Но, ладно бы ещё легкое качение небольшого снежного комка, возможно, всё бы обошлось, мы бы и не узнали, какие страшные тайны хранит второй подъезд третьей башни нашего ЖК, но уж когда к компании предыдущих стильных дам полусвета и полутени присоединились Матрена Прокофьевна (выгуливающая внучку Лизавету) и милейшая Алевтина Феропонтовна (выгуливающая норковое манто), наш мир покоя и благолепия резко рухнул. С этого момента всё и началось. Дамы в любую непогоду, будь то снег, или дождь собирались милым кружком, закрывая глаза на милейшую девчушку Лизавету, от тоски и печали и ввиду отсутствия подходящей по возрасту компании любящей подергивать за хвостик несчастного усталого от этой жизни варана. Дамы обожали общение и несли бдительно наблюдательную службу, чтоб мимо них даже нечипированная синица не пролетела незамеченной. - Ах, соседушки, давно хотела с вами поделиться новостью. У нас новый сосед. Да-с, - проворковала Ефросинья Викентьевна, счастливая обладательницы мексиканского вислобрюхого полугодового запаса сала о четырех копытах. – Импозантный, знаете ли, этакий весьма приметный мужчина. Но, ах, я даже не знаю, уместно ли отпустить комментарий, не подумаете ли вы, что я, Боже упаси, сплетничаю. Носы интеллигенции золотого возраста, учуяв запах жареного, слегка удлинились, раздули ноздри и как древние антенны антикварных приемников приготовились к получению информации. Ушки вышеобозначенной дамской компании вытянулись так, что с Алевтины Феропонтовны соскочила шапка, спланировав в аккуратно оставленную рядом на асфальте мини-лабрадором Кипарисом лужицу. Но Алевтина Феропонтовна, что для неё не характерно, молча подняла головной убор, благоухающий ныне новым, доселе неизведанным ароматом – смесью "Шанель номер 5" и Кипарисовым производным, приготовившись внимать новостям. - Ну, голубушка, Ефросинья Викентьевна, не томите, уж сказали «А», произносите весь алфавит до самого конца, а если русского не хватит, так переходите на англицкий, все мы тут грамоте обученные, - наперебой заворковали дамы. Насладившись пару минут вознесением себя в глазах подруг на пьедестал шпиона-разведчика, одарив аудиторию взглядом примы-балерины Большого театра, Ефросинья Викентьевна начала свой долгожданный рассказ. - Выхожу я тут днём на променад, вдохнуть глоточек свежего воздуха, уточек сходить на прудик прикормить-приголубить, и не успеваю дверь закрыть в подъезд, как прошмыгивает в щелочку девица! О, ну вы понимаете, вся такая, не из наших точно: каблучищи как карандаши, глазищи размалеванные, что твоя Гжель, щеки с губами – ну вылитая Хохлома! Юбка срам ещё прикрывает, и коленки, коленки тощие торчат. А шубчонка-то из шиншиллы, точно-точно, я уж поверьте, девоньки, в таком толк знаю, точно не кролик, китайцами на коленке пошитый, а самая что ни на есть настоящая крыса! Ах… - и дама, кутаясь в теплый норковый воротник, призывно вздохнула, стимулируя подруг просить о продолжении рассказа. - Ну, а дальше-то, дальше-то что? - Не томите, голубушка! - Как узнать, к кому же у нас такой контингент шастает? - Так я и разузнала все! Вернулась за девицей в подъезд, да посмотрела, на какой этаж лифт поехал. И всё мне тут же стало ясно! Вознесенская-то к дочери уехала, и квартирку свою сдала. На ней теперь звонок не в виде электрического чуда техники, а колотушка в виде головы козла. И табличка висит «Егор Петрович Окакуенный». А коль не верите, так милости прошу к нам в подъезд на экскурсию. - Ах, дамы, а я-то кажется знаю, о каком это Егоре Петровиче Куенн.. или Окуенн… ну, в общем об этом самом Егоре Петровиче речь идет. – Переключила на себя внимание Матрёна Прокофьевна. – Гуляла я вечОр с Лизонькой, пошли мы уточек проведать, да кленовых листов для домашнего задания насобирать, идем по нашей дорожке обычной, а на встречу нам господин – ах, вылитый Воланд. И статен, и черноволос, усы, прям как у Тараканища, весь в черном, на шее цепь с каким-то символом и трость в руках с набалдашником в виде головы козлиной. Ох, как он нам с Лизонкой не понравился… - Ох, дамы а я тут… Так за разговорами и пролетел незаметно день, а уже через неделю о соседе с приметной фамилией то ли Окуелов, то ли Окаянный, то ли ещё какой-то похожей на неприличной слово, говорил уже весь наш до этого живущий тихой и умиротворенной жизнью ЖК. И что только не передавали из уст в уста о новом соседе, но в одном жильцы сошлись единодушно: сосед – крайне неприятный человек. Да, однозначно, к такому ночью за солью не пойдешь, а то и в лифт вместе побоишься зайти. Время шло день за днем, и о новом соседе разговоры слегка поутихли, да и сколько ж можно его козлиные головы обсуждать! Есть и более интересные темы, Новый год на носу, а с ним выбор ёлки, покупка подарков, украшение дома, детских площадок, беседок и утиного домика нашего ЖК, покупка продуктов к новогоднему столу и самое главное – приглашение гостей. В нашем ЖК все, кто не разъезжался по домам отдыха, курортам, турбазам и родственникам, живущим в других местах, или ходили в гости к соседям, или же приглашали соседей в гости к себе. Оставить кого-то в одиночестве праздновать Новый год считалось в нашем тесном сплоченном соседской дружбой коллективе неподобающим поведением. А посему, чем ближе надвигался праздник, тем больше было разговоров во всех закутках нашего ЖК о предстоящем торжестве. Неудобный сосед, взявший почему-то привычку так же, как и настоящие полноправные обитатели этого оазиса мира и покоя современного ЖКХ, бродить по тропинкам и подолгу стоять на берегу, наблюдая за уточками, пришелся весьма в тему. В связи с чем он, конечно же, был в курсе всех долгоиграющих приготовлений к долгожданному празднику. Слушал он эти разговоры, никогда в них не влезая, участия не принимая, и даже не показывая, что тема совместного с соседями празднования ему интересна, лишь улыбался себе куда-то там, в область между шарфом и куцей козлиной бородёнкой. Местные к нему привыкли и, справедливо полагая, что уж какая-то очередная из размалеванных девиц в шиншиллах и прочих соболях, которых к нему шастало немало, пригласит импозантного мужчину отпраздновать сей светлый праздник в очаге семейного уюта подальше отсюда. Но надеждам местного населения не суждено было сбыться. Выяснился сей прискорбный факт совершенно случайно благодаря детской невоспитанности, ой непосредственности, простите великодушнейше, бью челом, оговорочка вышла. Лизонька, которую достопочтенная Матрёна Прокофьевна непременно на вечерний променад (для нормализации цвета лица и ночного сна у ребенка) таскала с собой в компании Марьяны Станиславовны и утомленного чужим вниманием варанчика Пети, одетого по погоде в собачий комбинезон, напоминающий муфту, и ботиночки для собак от кутюр, сыграла в выведении колдуна на чистую воду главную роль. - Дядь, а ты чё, колдун что ль? – Утомившись от необходимости молчать в присутствии старших дам, всласть насмотревшись на антураж Егора Петровича, задала важный вопрос Лизонька. Дамы испуганно умолкли, да даже уточки, похоже, перестали крякать, затаив дыхание, а то и рыбкой свежепойманной поперхнувшись, ветерок от любопытства подавился снежинками, и лед на озерце внезапно треснул от неожиданности. Лишь один Егор Петрович нисколько не удивился вопросу. - Колдун, - коротко и ясно молвил мутный сосед. Первой на ответную реплику среагировала Марьяна Станиславовна, мгновенно подхватив Петеньку с земли и прижав к сердцу, как самое драгоценное, что было у неё в этой бренной жизни. Петенька, такой страсти совершенно не ожидавший, настолько растерялся, что расслабил мышцы своих натруженных ежедневными прогулками лапок, от чего с него предсказуемо свалились все четыре моднейших дизайнерских ботиночка, но его хозяйка на сей факт потери потерь даже не обратила внимания. Все присутствующие предвкушали скандал. С соседних лавочек, как мотыльки на свет одинокой свечи, жители ЖК на звук диалога начали стягиваться под предлогами «Марусь, смотри, с этого места уточек намного лучше видно» или «Павлик, подведи бабушку к другой лавочке, на этой ветер особенно продувает до костей». Заметив движуху, или круговорот соседей вокруг собственной персоны, колдун привычно усмехнулся в бородяно-шарфовое личное пространство. Молчание затягивалось, лишь только детской непосредственности и хватило на то, чтобы продолжить диалог. Только вот оказалось, что колдун – человек необразованный и конкретно не современный, неспособный поддерживать диалог на языке современной продвинутой молодежи. - А, ну и чё? Ну, нормуль работа-то? – Оглушительно громко чпокнув розовым пузырем жвачки, вопросило настырное дитя. – Так-то по мне кринжово колдунячить. Ну, тока если у тебя истории есть, чтоб закрипипастить в телеге или подкаст какой изи намутить. Колдун-то и в прежние времена, что он имел честь проживать в нашем ЖК, разговорчивостью не отличался, а тут он как будто то ли в себя ушел, то ли подзавис, как айфон первой модели, что даже в ломбард уже не принимали, поэтому на настойчивые детские вопросы, он издал лишь короткое: - Мгм… - и сдулся, как мыльный пузырь. - Дядь, не ломай вайб, ты чё как не масик, а лейм, - и снова громкий чмок, пережеванный пузырь в Лизаветином рту повторно умер от разочарования. – Прям рофлить охота. Так чё? - Эмм… - окружающим показалось, что глаза колдуна, покрасневшие то ли от налетевшего ему в лицо снега, то ли от злости, то ли от натужных попыток понять, о чем же ведет речь милое дитя, начали медленно увеличиваться, как в страшном кинофильме. Нет ничего страшнее для умудренного жизнью взрослого человека, чем выглядеть невеждой в чистых и невинных глазах ребенка. Лизонька, разочарованная необщительностью своего собеседника, злобно прищурила глаза, хотя нет, что вы, как я могу наговаривать на дитё, просто слегка прикрыла их, чтобы ветром не надуло. - Ну, трэш, дядя, ты ж немой! Ващееее, пруф! Точняк! - И милому ребенку наскучила светская беседа. – Токсики одни кругом. Ба, пойдем домой, холодно. Единственным ответом на это замечание милого дитя был странный звук, изданный варанчиком Петенькой, которого в страстных объятьях от избытка эмоций зажала его хозяйка. Петенька вздохнул горестно и протяжно, как ветерок, застрявший в камнях древнего Стоунхенджа. Но на его выражение искреннего сочувствия сложившейся атмосфере странного диалога никто не обратил внимания. - Надо спасать ситуацию, - подумала наблюдающая за этим спектаклем с последнего ряда добросердечная Ефросинья Викентьевна – человек с не только большой свиньей, но и огромным добрым сердцем. И это доброе сердце заставило её ляпнуть следующую фразу, хотя, лучше б иной орган, расположенный выше и скрываемый шапочкой, до сих пор хранящей отголосок аромата Кипарисова подарка, удержал бы её от этого непродуманного поступка. – Егор Петрович, а вы Новый год-то где встречать собираетесь, в гости к родне поедете? И снова уточки замерли на пруду, ветерок поперхнулся очередной снежинкой и затих на полувдохе, ничто не нарушало тишину и покой умиротворенной атмосферы соседской дружбы и сплоченности нашего ЖК, лишь протяжный стон, плавно переходящий в лебединую песню или предсмертный вздох бедного варанчика Петруччио, стискиваемого в страстных объятиях хозяйки, которому, похоже, досталось сегодня обнимашек, любви и ласки столько, сколько не перепадало за всю его предшествующую жизнь. Бедный Егор Петрович, наверное, впервые в своей карьере, полной магии и колдовства, настоянных на крепком растворе хронического словесного недержания и умения уболтать любого, понял, что в уютном и тихом дворике на берегу замерзшего пруда под вопрошающими взглядами любопытных соседей его наконец-то настигло то, что дамокловым мечом нависало над его шеей ежедневно – полное фиаско, произошедшее всего лишь из-за вопросов какой-то сопливой девчонки и настырной соседки, а не предсказуемо налоговой инспекции или Роспотребнадзора, а то и структур помасштабней и поопасней, из тех, что не штрафы выписывают, а сразу, не церемонясь, предлагают прокатиться с ветерком до ближайшего подлеска. И колдун сбросил маску приличного человека, разозлившись и отринув сторону правила приличия. - Здесь, с вами, соседушки дорогие, и буду праздновать! - Сказал он, как плюнул, и скоренько, на своих двоих, поддерживаемых в качестве третьей тростью с набалдашником в виде козлиной головы, зашагал прочь. – Нескучного вам Нового года, - донеслось с порывом ожившего ветра чуть погодя до толпы онемевших соседей. И никогда ещё в стенах нашей обители пожелание Нового года не звучало так страшно, как настоящее проклятье. Стоило колдуну скрыться из вида, соседи тут же вступили в бурную дискуссию, что же делать и как же правильно поступить. Версий было высказано немало, но к консенсусу общественность так и не пришла. Ни один из милых соседей не рискнул пригласить себе в гости колдуна. Настало долгожданное утро 31 декабря. Все роли были распределены – кто гостеприимный хозяин, кто – долгожданный гость. Елки наряжены, подарки упакованы и сложены под зеленое хвойное дерево, мандарины и палочка сервелата ждали своего часа. Холодец застывал в холодильнике, грезя и о слиянии с хреном или горчичкой-сестричкой (тут уж как повезет, или проще говоря, на кого нарвешься). Оливье гордо красовался на главной полке холодильника (ну, какой же праздник без господина Оливье). Шампанское с нетерпением сдерживало пузырьки, предвкушая момент торжественного слияния с фамильным хрусталем, торжественно извлеченным на свет с дальней полки. Всё у жителей нашего дома шло по плану, да и про «поздравление» от колдуна с Новым годом все постепенно забыли, как забыли и про самого Егора Петровича. Но Егор Петрович не забыл о своих соседях. И решил он активировать заклинание древнее, чтобы сделать этот праздник воистину незабываемым для всего нашего ЖК, а выражаясь языком продвинутой молодежи – попросту кринжовым. И хоть никто из соседей так и не решился пригласить колдуна домой, но он исхитрился встретить этот веселый праздник одновременно и ни с кем, и со всеми сразу. А чего ж ещё ждать от не самого доброго колдуна, активировавшее страшное заклятье. Как говорится, если такой человек, как Егор Петрович, да занимается такой работой, как выбранное им ремесло, то как бы ни считали его шарлатаном и обманщиком несведущие люди, а вот в том, чтобы создавать глобальные проблемы, он был мастер! В семье Ефросиньи Викентьевны празднование сначала шло своим чередом. Почти сразу после боя курантов зять её, получивший от Дедушки Мороза новенькую фотокамеру, решил сделать непременное групповое семейное фото. Собрал домочадцев у накрытого стола и принялся за работу. Да вот только результат все время странным получался: на фото, в кругу семьи, постоянно возникал какой-то странный бородатый незнакомый мужик. Что ж на напасть, подумал незадачливый фотограф, вслух произнеся, правда, чуть менее мягкую формулировку отношения к происходящему. Но в первое время ему никто не верил, да и как можно поверить тому, кто после успешного и очень хорошо смазанного коньячком отправления в прошлое старого года принял мексиканскую вислобрюхую свинью Леонсию за Деда Мороза на карачках в поисках красного колпака, громогласно при этом поинтересовавшись, где же дедушка растерял остатки своего имиджа в виде красного тулупа и веселой шапочки. На месте преступления зять и был застигнут бдительными членами семьи, когда со словами: «ну, чё ты там копаешься, жиробас новогодний, давай коньяка накатим, и без шапки ж можно, пока жена не видит», одновременно при этом попинывая Леонсию тапком в аппетитный свинячий зад. Однако, несмотря на допущенные нарушения прав бедного животного, слыша настойчивые жалобы на новую камеру обычно незанудного зятя, тёща, проницательно заподозрив неладное, поглядела в окошко аппарата с уменьшенным семейным фото и схватилась за сердце. В центре фотографии наравне с членами семьи, как будто имел на это полное право, красовался Егор Петрович. А уж Ефросинья Викентьевна точно знала, что колдуна за столом не было. Бросив все новогодние дела, Ефросинья Викентьевна мигом бросилась звонить подруге, Матрёне Прокофьевне. Но этот звонок не помог ей обрести душевное равновесие, совсем напротив. - Ох, что у нас тут творится, Фросенька! Ох, что творится, - запричитала, как будто только и ждавшая звонка Матрена Прокофьевна. – Лизонька, дитя малолетнее, прихорашивалась перед зеркалом, примеряла новый цвет помады, как-то ж он называется… «грин три», или что-то там подобное, а я на стол накрывала, и тут слышу, кричит дитё. Почудилось ей, что из зеркала на неё сосед этот, Егор Петрович смотрит и язык ей показывает. Вот уж страсть-то какая! Ну, полный кринж, как сейчас дети говорят! Олимпиада Робертовна, счастливая владелица азиатского мини-лабрадора Кипариса, всегда заботилась о здоровье любимого пёсика. Выгул Кипариса, если уж бедняге было срочно необходимо испытать радость очищения организма, никогда не мог быть пропущен. Олимпиада Робертовна, хоть и не отличалась повышенной внимательностью к соседям, все же была весьма и весьма удивлена, столкнувшись во дворе с Егором Петровичем, тихой тенью скользившим по хрустящему снежку. - Эмм… вечер добрый, - молвила вежливая дама, - с Новым годом вас! - И Вам того же, всех благ, - протрубил колдун. - Погулять вышли на сон грядущий? – Кипарис свои дела за секунду не сделает, а тут вроде и компания поговорить подобралась. - Да, вот решил пройтись, уточек проведать. Всех благ, всех благ! - Усмехнулся сосед, удаляясь в сторону пруда. Кипарис продолжал доделывать свои важные собачьи дела, и чтобы не скучать в одиночестве на улице, Олимпиада Робертовна решила прибегнуть к функции «звонок другу». - Марьяна, с Новым годом тебя и всех твоих, - затараторила общительная дама в трубку, - ты не представляешь, вышли мы с Кипарисом на променад, а тут, угадай, соседа я нашего встретила, да-да, того самого. Уточек он, представляешь себе проведать пошел. Да так припустил, что уж у пруда уже небось, вот ведь смешной челов… - Подожди, Липа, и тебя, конечно, с Новым годом, да только ошибаешься ты. – Марьяна Станиславовна слегка напряглась. – Я вот буквально минуту назад ходила к мусоропроводу, мусор выносить, так за мной ещё Петенька увязался. И встретила я Егора Петровича, странным мне показалось, он ведь на другом этаже живет. Так вот он от лифта шел, я за угол-то заглянула, к кому ж он, думаю, а его и след простыл. Там, в тупике только квартира Шишкиных, а они на все праздники на лыжах кататься уехали. Просто как в воздухе растворился сосед! - Да не может быть, я же только что… - Да вот и я тебе говорю, какие уточки, шастает он по подъезду… - Ну и дела… - Просто жуть, как же так-то… Новый год в семье Алевтины Феропонтовны никогда не обходился без хорошего, дорогого фейерверка, любовно заблаговременно запасаемого для столь важного праздника. Да и как же иначе, если в семье два внука, да ещё и племянница со своими детишками приехала. Однако, в этом году фейерверк, обычно заставлявший своими громоподобными звуками Алевтину Феропонтовну чувствовать себя молодой, совсем не порадовал. Финальный торжественный залп, который должен был большим цветком окрасить ночное небо, вдруг сложил в воздухе, пусть и на одну секунду портрет, весьма напоминающий соседа-обладателя козлиной бородки! Праздник-то прошел в целом неплохо, а осадочек остался. Не Новый год царил в ночь с 31 декабря на 1 января в нашем ЖК, а просто мистика какая-то! Каждая семья нашего уютного двора в эту новогоднюю ночь столкнулась с местным колдуном. С тревогой в сердцах и тяжестью в желудках легли спать в эту новогоднюю ночь жители нашего славного островка домашнего благолепия. Один лишь варанчик Петенька все никак не мог найти удобную для сна позу, чтобы пристроить свои бока, помятые на днях страстными объятиями хозяйки. Но утро не обещало быть томным. На следующее утро, когда по логике должно было бы наступить 1 января, второй день жизни оливье в каждой отдельно взятой квартире, жильцы нашего ЖК проснулись снова во вчера. По телевизору анонсировали новогоднее поздравление президента, шустрые корреспонденты останавливали людей на улице и спрашивали, где же они собираются праздновать Новый год. Телефоны разрывались от поступающих мемчиков и открыток во все доступные мессенджеры. Холодец обнаруживался в холодильнике девственно не тронутый ни контактом с хреном, ни с горчичкой-сестричкой, и даже шампанское снова ждало своего часа. Жители нашего ЖК сначала стеснялись признаться в подобном как знакомым, так соседям, да и просто членам семьи, но когда и на следующее утро календари, мобильные устройства и телевизор четко говорили, что сегодня не положенное 2 января, а все еще утро 31 декабря, люди стали слегка нервничать. Стоит ли говорить, что ни третье, ни даже шестое января так и не наступили. Всех уже тошнило от оливье, зять Ефросиньи Викентьевны чувствовал, что еще пара дней в 31 декабря, и он смело может сказать, что беременный этим оливье, будь он неладен! Старший племенник Алевтины Феропонтовны в очередной поздний вечер просто уснул от горя лицом в холодце, и смог проснуться лишь только потому, что добавленный туда хрен яростно щипал глаза, вызывая горькие слезы о потерянном времени. А дальше было ещё хуже: ёлка вызывала раздражение уже не первую неделю своей невыносимостью (и вовсе не от криков жены «вынеси елку»), шампанское, еще не так давно любимый брют, теперь по вкусу и запаху ассоциировался в семье Олимпиады Робертовны с мочой Кипариса. Всё было не так. Всё было не как у людей. Возможно, особо ленивые люди и радовались первые два-три дня этому вечному празднику, но, получая ежедневно одни и те же подарки, смотря по телевизору одно и тоже заезженное нечто, уставшие от традиционных петард и салютов, люди слегка загрустили, а потом и просто в панику ударились. Это как же, получается, что и Рождество не наступит, и зарплата не придет, и долгожданная поездка к морю, куда вылет намечался 2 января, не состоится. А кто виноват-то? Кто? И ответ пришел сам собой. Тот единственный, кого дружное и сплоченное общество обошло вниманием. - Эх, что ж мы, как нелюди-то, уже раз в десятый этот Новый год отмечаем, мы всей семьей, а сосед-то один сидит… - Ба, а чё, можт колдунца позвать? Ну, уже ж одно и тоже каждый день, а с ним кринжово покатит… - Ох, Фросенька, да я вот тут со своими посоветовалась, ну к себе пригласим мы Егора Петровича, чай все хоть этого оливье постылого, да холодца окаянного меньше останется! Так и получилось, что получил колдун своё, а именно – море приглашений на празднование. Да не так уж прост он оказался, всех приглашающих его взаимно звал в полночь во двор, под елкой дворовой многометровой наряженной хороводы хороводить, да шампанского с мандаринами откушать, а то и водочки с икоркой. Так и вышло, что то ли одиннадцатый, то ли уж не соврать, и не вспомнить какой по счету Новый год в этом году отпраздновали жители нашего ЖХ вместе, все, как одна дружная семья. И весело было, и смех слышался повсюду, и улыбки на лицах сияли. А какой уж фейерверк ждал празднующих! Так и поняли все приглашенные, что не простой он был, а волшебный, слишком уж красив и элегантен был летящий по небу над двором дракон, машущий хвостом и исчезающий где-то вдали. А поутру Егора Петровича и след простыл, как будто и не жил у нас такой сосед в нашем славном ЖК. И хоть вздохнули мы с облегчением, выбравшись из круговорота бесконечного празднования Нового Года, но нет-нет, а и промелькнёт мыслишка, что не такой уж и плохой сосед прожил с нами рядом, пусть и недолго, но ярко. Уж воспоминаний-то теперь на все Новые Года вперед хватит! Хватит их тем, кто в сказку поверить смог, ведь в каждой сказке есть небольшая доля правды. Но это – уже совсем другая история.