Сплит

      Наконец-то три месяца расставания подошли к концу.

      Фэн Синь сидел на белом мягком кресле, практически утопая в нём спиной, ожидая, когда же раздаться стук в дверь. Комната была просторная, по крайней мере, именно такую иллюзию создавали светлые стены и ламинированный паркет, а широкие окна с белыми тюлями, едва заметные в темноте, придавали комнате лёгкое и свободное очарование. Большой диван располагался напротив двух кресел, посередине стоял книжный столик из тонкого среза дуба, залитый смолой. Кажется, там всё ещё был виден силуэт муравья, не успевшего убежать от своей участи. Гостиную от кухни отделяла барная стойка с двумя высокими стульями. От их стройных ножек шла длинная тень. Межкомнатные двери в спальню и ванную были закрыты. Квартирка не выделялась роскошной мебелью и дорогими фурнитурами, но находиться внутри было приятно. Пребывание в ней всегда сопровождалось с внутренним умиротворением. Однако сейчас тиканье настенных часов ощущалось будто под коркой черепа, а стрелки впивались в мясо мозга.       От волнения скорой встречи Фэн Синь практически прыгал на месте, сжимая коленные суставы по очереди, неосознанно царапал свои ноги короткими ногтями, образуя не просто красные царапины, а запутанную карту. Он практически не ощущал боли и дискомфорта, который приносил себе. Быстрые эндорфины, которые штормовали его мозг, притупляли другие чувства. Но когда приятная режущая боль всё-таки дошла до него шелковистым покалыванием, мужчина быстро отдёрнул свои руки. Царапины едва заметно вздувались. Надетые на нем спортивные шорты, к которым он всячески пытался привязать эпитет «домашние», едва скрывали чёрную татуировку на правой ляжке в стиле неотрайбл, больше похожие на хлыст от ветки с тонкими заострёнными концами. В таком же стиле была набита татуировка на костях таза. Готический узор обвивали линии подвздошного гребня, ещё сильнее выделяя крепкие кости. А всё такие же заточенные концы очень интригующе украшали пространство внизу живота после пупка и плавно, достаточно сексуально, скользили вниз на лобок, но не переходили грань между пошлостью и красотой.       Фэн Синь нервозно перебегал с одного места на другое, и везде ему не сиделось, и казалось, что что-то не так. Одежда словно нарочно липла к мокрому после душа телу, создавая впечатление, что он стал ещё более грязным, чем был. Пол под его босыми пятками тихо скрипел, раздражая сильнее и так уже напряжённые тело.       Он чувствовал как его сердце ускоряется с каждым мгновением, дыхание становится неровным. Лёгкие словно сжимаются и нарочно отказываются от поступающего кислорода. Собственное беспокойство душило, заставляя сердечные мышцы болеть, словно на них положили тяжёлый камень. Если поднять белую футболку вверх, оголив подтянутое тело Фэн Синя, то через слой подкаченной мускулатуры можно было бы разглядеть, как сердце бьётся через рёбра, желая вылететь из клетки, словно птица, застрявшая в ней.       От физической боли ему становился ещё более беспокойно. Что-то на грани панической атаки. Но разве ему страшно? Страшно хочется увидеть лицо того, кого он ждал… желал днями и ночами. И на этот раз не через экран телефона. Раннее Фэн Синь невольно воображал себе этот день. Он думал встреча будет за каким-нибудь романтическим ужином в ресторане при свечах, или дневная прогулка по парку, а может быть просмотр домашнего кино. Всё что угодно кроме… сегодняшнего дня. О прилёте в страну партнёр сообщил не заранее, а уже когда был в аэропорту. У него было совсем мало времени на сборы. А забронировать столик в вечер пятницы- гибельное дело.       Нога предательски затряслась, когда не уловила под собой полную опору для стопы. Фэн Синь попал в замкнутый круг паники, не в силах справиться с волнением. Чтобы избавиться от переживания, он стал дышать ртом, еле как не достигая приступа гипервентиляции. Мужчина, почти со слезами на глазах, посмотрел на дверь с надеждой… Все ещё ни стука, ни звонка. Он сжал руки до такой степени, что связки задёргались и заболели. Пожалуй, он не только тревожится, но и немного… совсем немного возбуждён. Оргазм от паники не входил в его планы на сегодня.       Горло стало першить от обезвоживания, хотя Фэн Синь только недавно выпил воды. Его тело словно решило высохнуть. Голова начала кружится, копчик стал потеть, а горло тошнотворно сжималось.       Он осмотрел на комнату ещё раз: подушки с коричневым орнаментом, специально выбранные под белый диван, взбиты и лежат на своём месте, аккуратно подпирая друг друга. Пыль на полках около панорамных окон вытерта, весь деревянный декор стоит на своём месте, круглые в стиле модерн лампы светят теплым светом, придавая в холодную комнату уют, а лишний свет над кухней выключен. В гостиной было не темно, но освещение задавало определённый тон.       Вспомнив, что успел заказать еду, когда получил звонок из аэропорта, Фэн Синь подошёл к холодильнику. Холодок обдул его тело, немного вернув мужчину в сознание. Это то, что нужно было для его разгорячившегося от волнения тела. Аккуратные коробочки с едой стояли в дверке холодильника, чтобы не захламлять пространство на основных полках. Он проверил, приоткрывая одну из них, точно ли он купил именно то, что будет есть партнёр. Может быть в туре он начал соблюдать особенную диету? А может с ног на голову поменял стиль питания, отказался от каких-то продуктов? Кто ж знает чему он приучился во всех этих городах и странах. Фэн Синь хмурил брови, когда подумал, что партнёр мог поесть во время дороги и приедет не голодным. Тогда он точно посчитает себя глупцом.       Фэн Синь закрыл холодильник. И как только он захлопнул дверку, то тут же в мыслях проскочило: «а я точно купил еду»? Руки даже не успели освободить ручку, когда он принудил снова их проделать точно такое же действие, как и несколько секунд назад. Ничего нового не появилось и ничего старого не пропало.       Осознав в голове, что что он начинает бредить, а тревожность играет против него, Фэн Синь снова захлопнул холодильник под звук шелохнувшихся коробочек.       От лёгкого чувства вины от своих понапрасну проделанных действий, он потёр бок шеи, на котором была татуировка, чем-то отдалённо напоминающая инкубский символ, но намного более элегантный и красивый, совершенно не обозначающая то, что обычно означает знак у демонов. Очередная красивая почеркушка на его статном, немного загорелым после отпуска, теле.       Чувствуя себя одиноким лепестком во время урагана, Фэн Синь с тяжёлым вздохом упал на кресло. Его мягкая текстура почти обхватила тело мужчины в тиски. Он тяжело выдохнул от постоянного гнетущего беспокойства. Мужчина так давно не видел своего домочадца, что до самых кончиков пальцев готов был сгореть, лишь бы увидеть эти серые глаза и недовольное лицо. Горел от вожделения, которое он не мог удовлетворить сам. То, за которое ему стыдно, словно любовь не только к душе, но и к телу была запретом.       Щёки лишь едва покраснели, когда Фэн Синь протёр своих глаза, отгоняя грешные мысли и пошлые картинки. Его плечи напряжены, светлая футболка прилипла к потной спине, оголяя вид не только на фактурные мышцы, но и на чёрную татуировку в виде очередной абстракции. Чёрная жирная точка располагалась на позвоночнике почти возле самого центра поясницы и из неё расходились острые, даже пугающие, ветви, похожие на кости, поднимающиеся по всей спине к затылку.       Сколько ему ещё ждать? Он не видел любимого человека три долгих месяца и не может подождать ещё пару минут. Парадокс ожидания. Люди готовы ждать годы, не испытывая ни капли страха перед встречей, но как только остаются считанные минуты, то ты уже не можешь вернуть себе прежнее спокойствие.       Фэн Синь измученно простонал, запрокинув голову назад, готовый уже лезть на шкаф, лишь бы это закончилось.       Словно гром среди ясного неба раздался дверной звонок. Обычный простой, быстро надоедающий звонок.       До ужаса давящая тишина в гостиной, стала наносить ещё большее давление.       Сердце сжалось. Может послышалось?       Но нет.       Прозвучала ещё одна лёгкая трель.       Ноги Фэн Синя инстинктивно подняли его с кресла мощным прыжком, но он не смог сделать шаг вперёд. Ноги словно залило цементом. Мозг отказывал давать сигнал. Его чёрные ресницы глупо хлопали, пока он смотрел на дверь в коридоре, которая с каждой секундой будто отдалялась и становилась всё более не достигаемой и зловещей.       Сейчас его лодка, бешено дрейфующая среди волн океана, наконец-то придёт на причал. Игнорируя тяжесть в ногах, он сделал первый нерешительный шаркающий шаг в сторону двери. Пятка едва поднималась с паркета. Фэн Синь на время застыл как статуя, рот открывался и закрывался, глотая воздух. Сердце стучало в ушах, все нервы в голове пульсировали. Еле как поднимая вторую ногу, он совершил ещё одно движение.       От входной двери тянуло холодом. Но, а что если за ней не то, о ком думал и надеялся Фэн Синь? Может он и вовсе зря боится. Может ли это быть просто сосед, который решил одолжить соль. Или служба доставки, которая перепутала номер квартиры? В голове было уйма оправданий, которые не заглушали волнение и мало отделяли его от неизбежного.       Фэн Синь глубоко вдохнул, чувствуя, как барабанный марш сердца постепенно играет более спокойную мелодию. Его некогда бледное, словно сажа лицо обрило более здоровый оттенок, бледные губы налились розовым, когда мужчина очередной раз их облизнул и прикусил. Уголки губ больше не искривлялись в нервной улыбке, а красивые глаза с немного приподнятым вверх наружним уголком глаза, снова обрели свою стальную хватку.       Он не узнал себя, когда спокойные шаги к двери едва не превратились в бег. Мужчина почти подскользнулся на ламинированном паркете. Фэн Синь положил руки на дверь с трепетом, оставляя на них след от вспотевших ладоней. Он был максимально нежен, будто своим прикосновением мог бы разрушить дверь. Прежде чем открывать, нужно посмотреть в глазок.       Снаружи Фэн Синь увидел лицо того, кого больше всего на свете хотел увидеть; того, от кого кровь в венах циркулирует быстрее; того, без кого по ночам трудно уснуть и того, кто по-человечески был близок к сердцу. Его вороньи волосы в причёске бан уже успели отрасти в сравнении с тем, какие их помнил Фэн Синь. Серые глаза смотрели в пустоту, преисполнившись усталостью. Они словно стали глубже посажены в глазницы. Густые ухоженные брови нависали над ними, отбрасывая грузную тень. Суровое и холодное лицо стало еще более мрачным, а чёткие линии лица лишь усиливали этот эффект. Как будто на поминки приехал, а не домой. Неужели тур настолько сильно его измотал? Зрачки, как всегда, были маленькими, от чего узор радужки вблизи можно было рассмотреть детальнее. Черная тонкая татуировка на шеи, идущая от начало уха до самой ключицы, затрагивая кадык и, словно на санках, спускалась по грудино-ключично-сосцевидной мышце, была прикрыта воротником кожаной куртки. Фэн Синь знал, что она плавно продолжается узор перекрещенной с правой груди на левое бедро татуировку на туловище. Сколько раз он целовал эти линии, сколько раз водил по ней языком…       Му Цин беззвучно ждал, когда же ему откроют дверь. Он даже и не подозревал, что за ним уже давно поглядывают и не могут наглядеться через глазок в двери. Брюнет взял себя за кости пястья и сдавил ладонь в кулак, чтобы те хрустнули и наполнили вечерний пустой коридор подъезда своим щелканьем. На костяшках в более грубой стиле толстыми линиями набиты чёрные узоры. Вокруг едва прикрытых кожей костей они образовывали пустой круг, но следом тут же шли вниз по пальцам, окутывали их словно щупальцы, делая изгиб каждого пальца более стройным, заметнее выделяли каждую фалангу, обтягиваемую кожей.       Фэн Синь тяжело прерывисто выдохнул. Узел в желудке, который скручивал всё его нутро, наконец-то развязался, и мужчина почувствовал волну спокойствия и умиротворения. На губах заиграла лёгкая, даже глупая, улыбка, веки чуть опустились на глаза, а напряженный стан засутулился.       Не отходя от глазка и продолжая смотреть, его рука нащупала замок двери и медленно прокрутила его в левую сторону, чтобы открыть. Услышав первый щелчок открывающегося замка, лицо Му Цина очень сильно изменилось: серые глаза засияли, наполнились жизнью, будто тысяча фонариков отражалась в них; пухлые губы приоткрылись, обнажив края зубов и инстинктивно увлажняя нижнюю губу. Усталостью как водой смыло. Фигура Му Цина выпрямилась, расправила плечи, словно окрылённый.       Вид на трепетное лицо партнёра заставил Фэн Синя вздрогнуть. Именно этот блеск в глазах он и хотел видеть. По груди как топлёное молоко разлилось, согревая беспокойную душу. Рука дрогнула от прошедшего по ней импульса. Последний щелчок открывшей двери стукнул в унисон и его сердце.       Тело Фэн Синя было слишком парализованно, чтобы дотянуться до ручки и открыть дверь. Но заместо него это с радостью сделал Му Цин, не подозревая о своей великой услуге. Его движения были резкими и дёрганными. Он крепко ухватился за дверную ручку с обратной стороны и дёрнул её. Фэн Синь ахнул, отшатнулся назад, теряя опору перед собой. Даже делая маленький шаг назад, он едва не упал.       Мужчины стояли друг напротив друга: один в домашних шортах, с босыми ногами, а пальцы на них ещё розоватые от горячего душа; и немного взъерошенными от нервов короткими упругими волосами, заправленными за уши. Второй, всё еще не переодетый после тура, стоит в своей яркой мешковатой футболке и порванных на коленях джинсах; а чёрные, средней длины волосы, завязаны в небольшой пучок сзади головы. За прошедшие месяцы хвост стал объемнее. Передние пряди попадают в глаза. Так и хочется потянуться и поправить их.       Возлюбленные смотрели друг на друга с замершими сердцами и подрагивающей от волнения нижней губой. Не важно в каких бы обстоятельствах они встретятся — в любом месте их сердца будут стучать в одном ритме.       — Фэн Синь, — шёпотом сказал Му Цин. Он словно очень давно мечтал произнести это имя вслух и на этот раз не в пустоту. Он неспешно вошёл на порог, пока ветер с подъезда морозил его спину. Черты лица с каждым мгновением становились всё радушнее и теплее.       Но пока Фэн Синь мог лишь с дрожащими глазами рассматривать его, второй был намного более дерзким и тут же заключил партнёра в твёрдые объятия, сдержав жалкий стон в груди, обнимая его за шею и вдыхая родной запах. Дыхание щекотало шею. Для обоих было непривычно ощущать близкие руки на своём теле.       Фэн Синь ещё какое-то время стоял без движения. Перед лицом появилась мыльная дымка от наполняемых слезами глаз. Он хотел их смахнуть, но чувствовал, что лучше будет отдаться моменту. Не обращая внимание на то, что любимые руки уже начинают придушивать его в объятиях, Фэн Синь положил свои большие ладони на спину любовника, будто бы он был из хрусталя, чтобы почувствовать, реален ли он. Дистальная фаланга пальца едва касалась кожаной куртки, словно всё тело Му Цина было божественной крепостью, которой нельзя дотрагиваться. Он бережно и очень легко, словно кончиком пера, неспешно ласкающе водил по чужой спине.       Когда осознание того, что это действительно Му Цин перед ним, живой и долгожданный, Фэн Синя как молния пробила. Он, достаточно грубой хваткой, жёстко обнял его, сдавливая грудную клетку, как бы желая стать с ним физически одним существом. Объединиться с ним в объятиях, проникнуть под кожу. Ласке не было место в его страстном сердце.       — Сукин сын, — выругался Фэн Синь дрожащим от слёз голосом, когда он уткнулся носом в чужую шею. Понятное дело это было не со зла, а из-за накативших эмоций. Он не мог насытиться тем запахом, который чувствовал. Его словно было мало и нужно было ещё больше. Мужчина с яростью вдыхал его запах, тяжело и быстро дыша от волнения, с болью в груди.       Руки на спине Му Цина сжались настолько крепко, что тот невольно болезненно закряхтел. Он чувствовал, как земля ушла из-под ног, когда случайно всем своим весом навалился на Фэн Синя. Но тот даже не пошатнулся, готовый стать его опорой.       — Я тоже скучал, спасибо, — сказал в ответ Му Цин своим язвительным тоном. Но это было не обидно.       Фэн Синь ощущал, как тот растворяется в нём с тем же желанием, что и он. А руки любовно закружили вокруг шеи. Они бы точно простояли так ещё несколько сотен тысяч мгновений. Всего лишь объятья, но в них было столько жадности и поклонения, что переносилось невозможно чувствительно.       Наконец Му Цин немного отстранился, чтобы встретиться с партнёром взглядом. На душе аж стыдно стало за то, что пришлось отставить этого милого паренька из-за гастролей. Он выглядел таким чертовски обольстительным с розовыми щеками и кончиком носа, а янтарные глаза едва сдерживают остатки самообладания.       Прерывисто выдыхая, Фэн Синь провёл кончиком пальцем по губам брюнета, обходя мимо кольца пирсинга «укус змеи» — прокол на уголках нижней губы. Нижняя губа охотно приоткрылась и тянулись вслед за пальцем, смещаясь в сторону. Серые глаза Му Цина на мгновение от этого жеста стали ярче и светились внутренним необузданным огнём. На конце подушечки пальца ощущалась каждая текстура, незаметные перепады высоты и бугорки.       — Оно само вырвалось, — оправдался извинениями за свои прошлые ругательства Фэн Синь. — я правда скучал… — шёпотом добавил он, прикрыв глаза, и наклонился ближе.       Он коснулся кончиком своего носа скулы второго, когда повернул голову, чтобы быть ближе. Очень нежно и девственно прикоснулся своими губами к губам второго. Между ними был лишь тихий звук поцелуя, который был как раскат грома в неподвижной квартире. Губы затянули Му Цина ближе, напирая чуть более твёрже, чем было до этого.       Фэн Синь приоткрыл рот, чтобы вытащить язык с пирсингом посередине, облизнуть давно вожделенные им губы. Почувствовав на кончике языка мягкую податливую плоть, он неспешно приподнял им верхнюю губу, подцепляя словно крючком. Змейкой он нашёл щелку между губами, забираясь внутрь с трепетом в сердце. Фэн Синю не верилось, что спустя столько времени он действительно может поцеловать Му Цина. В горле словно застрял камень от предвкушения.       Но в ответ Му Цин нахмурил брови, из-за чего на переносице появились складки. Он легко, но достаточно настойчиво оттолкнул Фэн Синя на расстояние ладони, поджав нижнюю губу внутрь, не давая доступа к поцелую. От неожиданного отказа Фэн Синь округлил глаза, приподнимая брови, а губы так и остались приоткрытыми.       — Я… сделал что-то не так? — встревожено спросил Фэн Синь, уже проклиная себя невежеством в своей голове. Но пока он не надумал себе лишнего, Му Цин начал успокаивать его.       — Нет, просто… — Му Цин отвёл глаза в сторону. Ему не было стыдно, лишь не знал как лучше преподнести обстоятельства. — У меня есть сюрприз, — наконец сказал он, отходя на шаг назад. Буква «с» была произнесена с дефектом, будто шипение змеи.       Он молча указал рукой на одно из кресел в гостиной, приглашая партнёра сесть. На лице играла обнадёживающая улыбка. Но от неё Фэн Синю не стало легче, и узел в желудке, который давно ушёл, снова завязался и с приступом желчи поперёк сжал нутро.       Фэн Синь вопросительно приподнял бровь и надул губу, прищурил глаза, будто бы не до конца понял, что второй говорил серьёзно.       — Дорогой, — с притворной нежностью сказал Му Цин, в ответ натянул губы с саркастичной улыбкой. — сядь, пока я сам тебя не посадил, — он хлопнул в ладоши, и короткий звук зазвенел в ушах. Сухожилия пястья ярко выделялись на светлой коже.       Боясь угрозы Му Цина, Фэн Синь поднял руки в знак капитуляции и неспешно подошёл к креслу, на котором сидел несколько мгновений назад. Его мягкая кожа снова обняла его за плечи и таз.       — «Он же сказал сюрприз, а не новость, значит, это не должно быть что-то страшное», — рассуждал про себя Фэн Синь, в голове уже просчитывая миллионы вариантов, того, к чему нужно готовиться. — «Ведь так?..» — он поджал брови, всё больше сомневаясь в своих выводах. — «Сюрпризы же вроде что-то приятно», — от напряжения он не мог расслабиться полноценно, поэтому сидел как школьник в этом кресле, с идеальной осанкой и руками на коленях. Мужчина молча молился, мысленно потеряв значения слова. Как-то он уже и не сильно любит сюрпризы.       Тем временем Му Цин двигался по комнате спокойно без паники, выходя в подъезд, чтобы занести чемоданы в квартиру. Большую часть оборудования мужчина заранее отвёз на студию. Когда он поворачивался спиной к Фэн Синю, и тот не мог видеть его лицо, хитрая ухмылка медленно ползла на его лицо. Ему очень нравилось таким образом влиять на партнёра. Он словно ощущал вкус его волнения на языке, и это возбуждало сильнее, чем любая предварительная ласка. От ощутимого чувства контроля он сжал руки сильнее, пока перетаскивал чемоданы. Несколько раз ему приходилось применять дыхательную технику, чтобы не задушить себя собственным чувством власти.       Перетаскивание багажа длилось не долго, ведь Му Цин сам не был заинтересован в этом действие. Ему хватило поставить их у стенки в прихожей, немного тесня рядом со снятой обувью.       Когда последний груз был затащен, Му Цин закрыл и запер входную дверь. Она с шумом ударилась об косяк двери, огрождая тем самым мужчин от внешнего мира.       Достаточно устало навалившись на диване напротив, Му Цин тяжело выдохнул. Его поза была расслабленной, одна нога согнута в колени и загнута под вторую. Он закрыл глаза, чтобы наконец-то ощутить желанное спокойствие и уединение в стенах родного места. Его некогда нахмуренные брови разгладились, осветлив на лице мужчины лёгкую радость. Никакого шума, крика, барабанного боя и струн гитар. Он на время забыл, что напротив него сидит встревоженный возлюбленный, который уже не может терпеть.       — «Нужно ведь ему рассказывать? Я не могу посидеть вот так ещё часик другой?» — подумал Му Цин, устало вздыхая и собирая силы в кулак.       Он открыл глаза, и в них промелькнуло что-то дьявольское, пока смотрел перед собой в янтарные глаза, наполненные волнением. Он не смог сдержать радостную ухмылку. Нужно ведь столько всего рассказывать про гастроли, забавные и успешные моменты. Ответить на столько вопросов…       — Ну что ты на меня так вожделенно смотришь? — хитро пошутил Му Цин, снимая с рук кожаную куртку и небрежно бросая её рядом.       От откровенных разговоров Фэн Синь давно отвык, поэтому немного покраснел.       — Не льсти себе, — обиженно сказал Фэн Синь, зная, что лжет, и не скрывая этого, скрестил ногу на ногу.       — «Так и знал», — подумал в голове Му Цин, загадочно кивая головой. Его фактурные пальцы провели по спинке дивана волнистыми движениями, будто бы лаская чужую кожу.       — Так что там за сюрприз? — нервным голосом напомнил Фэн Синь, отводя взгляд от руки Му Цина, представляя себя под его ладонями. Неужели за три месяца разлуки он превратился в какое-то глупое животное?       — А я думал ты сперва захочешь узнать как у твоего мужа дела, — забавляясь заявил Му Цин, театрально закатывая глаза и цокая языком. — Ну и мужики же пошли, — он сложил руки на груди, будто бы его это задело.       Но Фэн Синь не понял юмора и удивлённо раскрыл рот в недовольстве от такого тона разговора.       — «Вроде не видели друг друга три месяца, а он ведёт себя как всё такой же придурок», — молча сделал поспешный вывод шатен, начиная хмуриться.       От этой перепалки общая атмосфера в комнате наоборот стала более спокойной и привычной. Они оба не были созданы для милых разговоров по душам, учитывая характер каждого. Это позволило Фэн Синю расслабиться и облокотиться спиной на кресло. Именно такой эффект и хотел произвести Му Цин — немного сбавить уровень стресса в воздухе.       Всё с такой же улыбкой Му Цин стянул с себя пёструю футболку, взяв её за нижний край и потянув вверх, хотя сюрприз заключался совсем не в этом. Он, все так же небрежно, кинул её в сторону куртки, давая одежде объединиться в общий комок. Приятная прохлада ударила по вспотевшему телу, взбодрив его.       — Ты только сильно не кричи, — предупредил в шутку Му Цин обнадёживающей интонацией.       Теперь вид на косую татуировку на всём туловище стал намного лучше. Родные узоры грели сердце Фэн Синя. Но было немного непривычно спустя столько времени видеть это раздетое тело перед собой. Словно оно было чужое, не близкое. Никакой ударной волны возбуждения Фэн Синь не ощутил, что не могло не порадовать его. Всё-таки в нём пока ещё теплится контроль над собственным телом. Его спокойный взгляд скользнул по подтянутой фигуре. Пресс был хорошо заметен из-за маленького количества жира в теле партнёра.       — Оттягиваешь момент? — игриво подметил Фэн Синь, наклонившись вперёд, чуть сильнее сжав ноги друг к другу.       Он едва скрипнул зубами, когда увидел пирсинг на коричневатых сосках Му Цина. Один взгляд на толстую штангу и шарики по бокам соска делал Фэн Синю физически больно. Но вместе с этим приятное тепло подтянуло его собственный живот. Всё-таки контроля осталось не так уж и много. Очень сильно ему нравился не только вид на них, но и воспоминаниям, связанные с этой модификацей.       — Как узнал? — перекинулся издёвкой Му Цин, так же наклонившись ближе. Пряди его чёрных волос упали вперёд. Му Цин провёл пальцами по своим губам, как бы немного задумавшись о своём.       В ответ Фэн Синь закатил глаза и усмехнулся. Волнение как рукой сняло, и остался лишь здоровый интерес.       Му Цин продвинулся вперёд на край дивана, заправил выбившиеся пряди обратно за уши, больше давая угол обзора на своё лицо. От предвкушения он облизнул губы, а собственное сердце быстрее стучало в груди. Что-то в этом жесть показалось Фэн Синю странным и неестественным.       Му Цин смотрел прямо в глаза партнёра, чтобы надолго запечатлеть в его глазах реакцию и вспоминать её в случайные моменты. Мужчина скрепил татуированные пальцы в замок между коленями. Он открыл рот и высунул язык.       Сначала Фэн Синь не понял, в чём задумка. Он лишь успел изогнуть бровь, когда взгляд упал ниже на язык партнёра. Его зрачки резко сузились, а глаза расширились. Он очень громко проматерился, закрыв открытый рот ладонью. Мужчина ещё долго ругался на полушёпоте и на одном дыхании, притягиваясь ближе, желая детальнее рассмотреть язык.       Сюрприз Му Цина заключался в новой бодимодификации в виде разрезанного на две равные половинки языка, то есть сплит. Теперь он больше походил на змеиный.       Фэн Синь мельком поворачивал голову в разные стороны, чтобы рассмотреть язык под каждым углом. В голове было столько вопросов, которые не терпелось задать.       — Как тебе? — спросил Му Цин, не закрывая рот, от чего вопрос вышел невнятным.       — Ну… я в культурном шоке, — сказал Фэн Синь, всё ещё закрывая свой рот ладонью. Но по его глазам было видно, что ему не противно, и он не был против. Ему нравится. Но к такому нужно привыкнуть.       — Смотри, что умею, — Му Цин на секунду вернул язык внутрь, чтобы освежить его, а то на воздухе совсем высох.       Он по очереди поднял каждую половинку в разном темпе. Сначала поднял левую, но правую отпустил вниз, а затем наоборот правую поднял, а левую отпустил. После, чтобы не останавливаться на достигнутом, он раздвинул две половинки насколько мог, а затем совместил их вместе, словно они были руками, которые начали аплодировать. Язык стал очень пластичным. Фэн Синь ещё не отошёл от шока, чтобы в полной мере осознать новые возможности.       — Это ты его в туре успел сделать? — спросил Фэн Синь, наконец немного отодвинувшись назад.       Его глаза были прикованы ко рту Му Цина, пока он говорил. Он хотел внимать каждое слово, которое он говорил с этим нестандартным изменением. Как язык двигаться между зубами, чтобы произвести букву. Параллельно с этим он не прекращал глупо улыбаться. С души упал камень тяжёлого груза. Сюрприз оказался действительно приятным, и ничего страшного он из себя не представляет.       — Отчасти да, — ответил Му Цин, потуже затянув хвостик позади головы. — Сделал сразу, как только прилетели в первый город, — разъяснил мужчина.       Значит, это был долговременный сюрприз, к которому он готовился. И специально вымерил время, которое требуется на заживление сплита, чтобы после тура прилететь уже с готовым ко всему языку. Ведь не так быстро, как может показаться изначально. Это не простой пирсинг, на заживление которого можно забыть на какое-то время. Это разрезанный надвое язык, где каждую половинку зашивают, чтобы кровь не стекала струёй. А после рот постоянно истекает слюной, пропитывая даже подушку ночью. Так ещё и особенный режим питания нужно соблюдать; долгое привыкание; фактически с нуля обучение нормальной речи, чтобы половинки языка не заплетались между друг другом; звонкие звуки получались верными. Му Цин же не хотел, чтобы его рассекретили сразу, как только он возьмёт телефон во время звонка.       — Но ты меня знатно напугал, когда отказался от поцелуя, — признался Фэн Синь, неловко смеясь, трогая свою разгорячившуюся от волнения шею.       — Если бы ты сразу меня поцеловал, то, боюсь, сразу же заметил изменения, — дополнил партнёр, также расслаблено смеясь.       От его души тоже отлегло, когда он понял, что не совершил ошибку. Где-то в глубине души мужчина думал, что он будет делать, если Фэн Синь посчитает новые изменения слишком радикальными или отвратительными. Зрелище на раздвоенный язык придётся не каждому по вкусу.       Атмосфера в комнате была уже лёгкая и непринуждённая. К удивлению, Фэн Синь не стал задавать много вопросов. Скорее всего, он ещё не до конца осознал реальность момента и явно думал о своём.       — Я бы больше боялся за то, что он в пирсинге застрять может, — шутя добавил Фэн Синь, совершенно ни на что не намекая.       Мужчины тихо посмеялись. Но после между ними в воздухе зависло ожидание чего-то, что давно должно было произойти.       От надвигающегося момента Му Цин снова инстинктивно облизнул свои губы. Два конца сначала встретились посередине губы, а после одновременно разъехались на противоположные уголки губ, равномерно смачивая их. Движение было очень быстрым, и змеиный язык уже вернулся в рот, но от столь непривычного зрелища картина повторялась в голове у Фэн Синя круг за кругом. Снова и снова. То как он раздвигал эти половинки и снова их сводил вместе. То как быстро он может ими передвигать. Его сердечный ритм ударил не по грудной клетке, а в пах. От чувства напряжения в яичках, нижнее веко дёрнулось, словно от кратковременной боли. Чтобы унять пульсацию, он прижался плотнее к креслу, а скрещенные ноги прижал тверже друг к другу, чтобы сдавить себя. Мысленно мужчина уже начал ненавидеть себя и просил прекратить.       — Может, попробуем? — смущённо предложил Фэн Синь. Почему-то именно сейчас ему стало неловко. Короткие ногти снова стали царапать ноги на месте прежних, уже исчезнувших царапин. Он беспорядочно поправил ворот футболки, словно он душил его, хотя одежда была свободной и никакого дискомфорта не причиняла.       — Я уж думал не попросишь, — прошепелявил Му Цин, продвинувшись совсем на край дивана, едва касаясь его ягодицами. В глазах горел опасный огонь. И уже только от этой вспышки Фэн Синь был готов сгореть до тла, обратившись в пепел.       Мужчина чувствовал себя девственным школьником, который лелеет скромный поцелуй от самой популярной девушки в школе. Вот только это было далеко от правды и навряд ли кому-то из них можно приписать такие роли.       Му Цин встал дивана, сделал пару шагов навстречу сидящему Фэн Синю. От вида приближающейся фигуры он прижался к спинке кресла, как к защите. Он смотрел на него своими янтарными, практически невинными глазами. Всё нутро зашевелилось и сжалось, словно расцветая от предвкушения. Хитрая охотничья улыбка на лице партнёра подняла температуру тела. Кадык Фэн Синя дёрнулся, когда он сглотнул ком собравшейся во рту слюны. Он неверно шевелил губами, покусывая их изнутри. Чувствовал себя будто при первом поцелуе. Отчасти, можно было себя так оправдать, ведь эти три месяца он ни с кем не целовался, да и в целом это будет первый поцелуй с такой… особенностью.       Му Цин навис своим оголённым торсом, смотря на него сверху спокойным и хитрым взглядом. Руку он положил на спинку кресла, рядом с головой Фэн Синя, запирая его с одной стороны. Снова чувство влияния на партнёра сковало его удовольствием. Он видел в этих светящихся золотом глазах податливость, выполнение всего, чего он захочет.       Мужчина вис над ним молча, немного наклоняя голову в разные стороны. Как же он наслаждался этим моментом. Рука на кресле сжалось до хруста костяшек. Эти миндалевидные глаза под ним специально смотрят так желанно.       Тяжесть времени давила на Фэн Синя. Пока партнёр игрался, он испытывал очередную волну волнения.       — «Хватит играть», — взмолил про себя он, но не рискнул нарушать их громкое молчание.       В маленьком пространстве между их лицами словно витало то чувство, от которых кровь в венах закипала. Его взгляд бегал то от серых глаз, быстро перемещаясь на нежные изгибы губ в полуулыбке, иногда соскакивал на тёмные соски с пирсингом. И лишь изредка виноватый взгляд быстро спускался на пояс приспущенных на бёдра джинс.       Чтобы подойти ближе, Му Цин взял свободной рукой верхнее колено ноги Фэн Синя, которым тот прикрывал себя. Он с невозмутимой лёгкостью поставил стопу ноги на паркет. Наконец-то партнёр стал сидеть без скрещенных ног. Он нарочно медленно посмотрел вниз на Фэн Синя, низко и глубоко хихикнув охрипшим голосом. В этот момент у второго покраснели не только щёки, но и уши с плечами. Шатен чувствовал себя неожиданно стыдливо перед любимым человеком, словно его вожделение было запретом.       Му Цин пнул его пятку своим носком, чтобы Фэн Синь послушно разжал сомкнутые ноги, и дал партнёру встать между ними. Так он и поступил. От расставленных широко ног мужчина почувствовал себя незащищённым и голым, будто выставленным на всеобщее обозрение.       Му Цин наклонился ближе, взяв подбородок Фэн Синя рукой, и с нежностью оттянул в сторону его нижнюю губу толстым пальцем. Кончики их носов почти соприкасались, а дыхание дразнило друг друга. Согнув опорную руку в локте сильнее, он придвинулся вперёд, открывая свой рот, чтобы вытащить раздвоенный язык. У него была привычка во время поцелуя не закрывать глаза.       Увидев, как Фэн Синь с силой сожмурил глаза, он успокаивающе добавил:       — Для меня это тоже в новинку.       Половинки сначала проскользили с разных сторон на уголки рта и медленно сомкнулись посередине в целостный язык. Собранный узел задел верхний бугорок губы и протолкнулся внутрь.       От вкуса соприкоснувшихся языков оба удовлетворенно промычали. Фэн Синь нахмурил брови, желая как можно скорее прервать эту долгую игру и страстно поцеловаться, но он знал, что лучше дать партнёру пошалить, ведь так он получит больше наслаждения. Му Цин был приятно удивлён, когда он увидел как тот поджал брови на переносице. Это дало ему зелёный свет, и он желал дальше попробовать поцелуй со сплитом.       Он захватил чужой язык с двух сторон, как щипцами, давя двумя половинки на бока. Он провел их назад и вперёд, будто бы обнимал чужой язык, и с чмоканьем накопившейся слюны соприкоснул их на кончике. Ещё шире раскрывая рот любовника, он поглаживающе нарисовал половинками невидимые круги. Создавалось впечатление, что язык Фэн Синя чешут и разминают. А вкусовые сосочки нагибались в ту сторону, в которую их направляют.       Массаж продлился до тех пор, пока не столкнулись с пирсингом на середине языка. Половинки надавили на основание, чтобы почувствовать длину штанги. Фэн Синь неприятно замычал, когда почувствовал как боль от прокола пронзает его челюсти и собралась внутри жевательных мышц. Он не смог удержать свою голову на месте от напора и запрокинул её назад, давая Му Цину сильнее нависнуть над ним и быть сверху. Чтобы такого больше не повторилось, тот собственнически переместил свою руку на затылок мужчины, сжав его волосы на загривке и притянув обратно.       Доминирование партнёра нравилось Фэн Синю, от чего он стал ёрзать тазом по креслу, немного почесывая трением напряжённые яйца. Языки внутри продолжали играть с его пирсингом, дергая и принося дискомфорт, который ему нравился. Когда очередная волна ударила в него, Фэн Синь, не выдержав, взял Му Цина за пояс его джинс, неожиданно сильно притягивая к себе. А его язык, вместе с капающей по подбородку слюной, переместился внутрь смежного рта.       Но, к несчастью для Фэн Синя, он надавил на центр языка и две половинки тут же разъехались в обе стороны, словно податливые ножки, в то время как его целостный язык был между ними. Он чувствовал шершавую фактуру между половинками, будто бы рельеф от швов ещё не до конца зажил. Фэн Синь всё старался зажать его язык, но тот был слишком пластичен и постоянно ускользал от него. Мужчина пытался взять контроль над поцелуем, подарить максимум страсти, но он испытывал, как Му Цин смеётся ему в свои губы, когда в очередной раз взял процесс в свои руки.       Понимая, что теперь после такого поцелуя они разойтись не смогут, да и вряд ли кто-то захочет, Му Цин спустил обе свои крепких руки на грудь партнёра, чувствуя как бьётся сердце под слоем мышц. Чувствуя возбуждающую твёрдость его вставших сосков. Проворные пальцы запутались в складках белой футболки, наконец найдя её край, нырнули под неё. С каждым желанным поглаживанием его за кости таза, одежда всё сильнее сминалась и поднималась, обнажая голодному взору татуировки на бёдрах. Му Цин закатил глаза, когда ощутил приятный жар под руками. Его ноги затряслись от лёгкого экстаза и согнулись в коленях.       Му Цин ощущал бурную борьбу внутри своего рта, безудержную страсть, сопровождённая хлюпаньем слюны. Его пальцы широко расставились между друг другом, чтобы как можно больше прощупать площадь пресса Фэн Синя и обжечься об него. Он закрыл глаза, тая в поцелуе. Его руки поднимались выше по телу под ним, вместе с этим поднимая футболку выше. Мозг в голове начал плавится.       — «Блять, я сейчас умру», — крутились одинаковые мысли в голове у мужчин, когда оба стали задыхаться от нехватки воздуха во время поцелуя. Новые ощущения от раздвоенного языка были настолько впечатляющими, что не верилось в реальность момента. Либо же их тела были особенно чувствительны к друг другу за время разлуки.       Му Цин на время отстранился, чтобы спустить свои губы на шею партнёра, прижаться носом к горячим венам на его шеи и греться об них, как об тёплую печь. По губе тут же стекли нити слюны, пока язык Фэн Синя вышел из соседнего рта, не в силах забраться в свой. Оба тяжело непрерывно дышали.       — Попробовал? — спросил Му Цин, втягивая и сглатывая слюну, чувствуя как ему стало душно.       Фэн Синь молча закивал головой. Руки партнёра на его прессе давили.       — И что делать будем? — Му Цин немного сгорбил плечи и наклонил голову вниз. От быстрого дерганья головой во время поцелуя, его волосы растрепались, некоторые длинные пряди выпали из пучка сзади.       Фэн Синь ничего не стал отвечать на провокационный вопрос, лишь многозначно посмотрел вниз на вздёрнутую футболку и на чужие руки на своём теле. А так же приподнял бровь, когда заметил, что оба были возбуждены под одеждой. И неужели он спрашивает у него, что им делать?       — Чай попьём? — шутливо ответил Му Цин на свой же вопрос, специально издеваясь над партнёром. — Наверняка тебе интересно, как прошли гастроли, — пока он говорил, пальцы его рук поднялись вверх по рельефному, немного потному телу, с обожанием и преклонением изучая изгибы.       — Разговоры подождут? — Фэн Синь не стал утверждать, так как не хотел настаивать на чем-то и брать на себя ответственность. Но достаточно прямо намекнул Му Цину об их общем желании.       Му Цина это позабавило. Он коротко посмеялся. Пальцы аккуратно крепче взялись за край чужой футболки, чтобы наконец-то поднять мешающую ткань. Партнёр охотно поддался ему, не сопротивляясь.       — Подождут, — прошептал Му Цин, скинув белую одежду на кресло рядом. Но ткань не долетела и упала на пол, совсем рядом с целью. Он наклонился обратно к партнёру, на этот раз поставив между ног Фэн Синя свое колено для опоры и согнул вторую, для большей прыгучести. — Ещё как подождут.       Серые глаза стали откровенно рассматривать широкоплечее тело под ним. Как его собственная тень падает на подкаченную фигуру с тонкой талией. Наблюдать, как кожа блестит от капель пота. Глаза особенно жадно ухватились за ветвистые чёрные силуэты татуировки на бёдрах. Он даже невольно ближе поддался телом вниз, лишь бы прикоснуться к ним как можно скорее.       Му Цин отпустил свою голову вниз, обжигая шею Фэн Синя своим возбуждённым дыханием. Нос упивался запахом геля для душа. Мужчина вытащил свой раздвоенный язык, чтобы провести им вверх по шеи, чувствуя, как вместе с мокрым следом он оставляет покалывающую плоть в месте прикосновения. Язык оставил две поблёскивающие полоски с пространством между ними. Ему захотелось чего-то нежного, поэтому он легко, с имитацией целомудренности, чмокнул шею с параллельной стороны. Губы немного болели от недавнего страстного поцелуя, но это была приятная долгожданная печать. Он оставил ещё несколько призрачных поцелуев, пока его пальцы наконец-то не дотянулись до твёрдых сосков партнёра, чтобы надавить на них. Из груди Фэн Синя тут же вылетел хрипловатый стон, от чего он вытянул шею наверх.       В голове крутилось столько слов, чтобы сказать их в слух, но Му Цин был настолько поглощён телом Фэн Синя и лаской, которую он ему дарил, что не мог отвлечься на что-то ещё. Он хотел раствориться в нём, нежно и лениво целовать выступ каждой косточки. В груди была непривычная свобода.       — Обожаю… — шептал Му Цин впритык к коже. Губы вели точные прикосновения по очертаниям татуировки, словно по определённому маршруту.       Ногтём пальцев он надавил на вздёрнутый сосок, зажимая его внутрь. Но как только рука уходила в сторону, чтобы поласкать пышную грудь, стягивать её к краю, оставляя красные следы от прикосновений, сосок тут же возвращался на место, но теперь с лёгкой царапиной в виде полумесяца. Пальцы зажимали его между и тёрли. От напряжения Фэн Синь невольно вздрагивал, дёргая плечами.       Погружаясь в аромат Фэн Синя, Му Цин не мог насытиться игрой с сосками. Ему нужна была разрядка. Поэтому одновременно с покусыванием тонкой кожи на ключицах, он довольно смело взялся двумя ладонями за резинку спортивных шорт Фэн Синя, медленно стягивая их вниз, оголяя всё больше татуировки и твёрдых мышц лобка.       Чувствуя, что его член постепенно теряет укрытие, Фэн Синь взял Му Цина за щёку, поглаживая толстым пальцем по его высоким скулам, вернул его к поцелую. Уж очень он не хотел, чтобы тот смотрел, как пошло выскочит возбуждённое твёрдое тело. Это было слишком смущающе для него спустя столько времени.       Фэн Синь поддевал половинки языка снизу, выталкивая их вверх к нёбу. Он сильно зажмурил глаза, краснея и дрожа, невольно одновременно с движением языка поднимал свой таз. Му Цин усмехнулся этой наглости. Чувствовал, как его щёки втягиваются внутрь, охотно отвечая на поцелуй. Но специально повернул голову так, чтобы взгляд всё равно мог падать на низ таза партнёра.       Му Цин засунул руку под чужое нижнее бельё. Она тут же уткнулась в твёрдый, пульсирующий горячий член. Мужчина ловко подобрал его в свой кулак, сдавливая у основания и привыкая к плоти.       От неожиданной интимной близости Фэн Синь был вынужден отстранить поцелуй резким, но сладостным вскриком. От этого яйца сжались и подскочили к члену, сильно напрягаясь.       — Не могу от тебя, — влюблённо прошептал Му Цин в бессознательном бреду, посмеиваясь от звуков, которые издавал Фэн Синь. Он наклонил корпус вниз, чтобы укусить мужчину за подбородок и дать каплям слюны упасть себе в рот.       Му Цин помог себе свободной рукой стянуть шорты Фэн Синя до согнутых колен, чтобы рука могла гулять более свободно. Ладошки немного вспотели от близости к столь важному месту.       — Когда будет моя очередь? — спросил Фэн Синь, накрывая своей рукой руку Му Цина на своём члене и помогая ему удобнее обхватить его длину. Он воспользовался моментом, пока второй задумался, и быстро чмокнул его в лоб неприлично мокрыми губами.       — После чая, — ловко подразнил его Му Цин. Ему нравится чувствовать чужую широкую руку на своей ладони. Член будто уходил на задний план, и намного приятнее ощущались именно переплетённые пальцы.       Фэн Синь успел лишь коротко усмехнуться, когда вторая рука на его члене поднялась вверх, вздёрнув вены. После этого сил смеяться не осталось. Он удивленно ахнул, неосознанно продвигая бёдра выше к руке.       Му Цин сильнее согнул ноги в коленях, чтобы оказаться головой на уровне груди второго. Он широким пластом языка облизал сосок, вот только половинки прошлись рядом, но сам холмик не затронули. Это взбесило мужчину, и он открыл свой рот, чтобы сосок полностью оказался внутри. Кожа тут же вспотела, словно находилась в душной теплице.       Половинки языка сжали его с двух сторон, давили на него по бокам. Му Цин медленно разъединял их и заново сводил, обеспечивая трение. А рукой снизу он похлопывал на члене, чтобы ладонь привыкала. Подушечки пальцев были твёрдые и мозолистые из-за постоянной игры на струнах. Фэн Синь закусил губу, чтобы удержать свой стон. Он все ещё поражался тем, как чувствительно он реагирует на каждое прикосновение. Это совершенно не похоже на то, когда трогаешь себя сам. Можно хоть с разных сторон сжимать и нагибать себя, доводить до боли и звёздочек перед глазами, но не получишь такого же трепета, если это будут делать чужие руки. Живот сразу втягивался, лёгкие затвердевали, а яйца подпрыгивали.       Пока Му Цин сверху продолжал обильно сосать грудь возлюбленного, еле сдерживая себя, чтобы не прикусить его со всей силы, а обе половинки языка стали двигаться по кругу- одна по часовой, другая против часовой, запястье руки стало мелодично подниматься и отпускаться, будто лениво. Кольцо сомкнулось на краях головки и быстро скользнуло вниз, пока не ударилось об руку Фэн Синя, который продолжал поддерживать свой член. Кулак двигался быстро из-за большого количества предэякулята, обильно выделяющегося из раскрытой головки члена.       Голова Му Цина двигалась вперёд и назад, когда ласка соска языком стала слишком активной. Он ударялся носом об упругую кожу груди, а запах пота впился ему в голову. Мужчина пытался ещё что-то говорить, но был слишком поглощён. Он примерно понимал, что возвращение с гастролей пройдёт именно как-то так, но осознавать это наяву совершенно другое дело.       — Я всё же хочу попробовать что-то другое, — на одном дыхание протараторил Му Цин, когда ноги перестали держать его, и он упал на колени с громким стуком. Кости какое-то время пульсировали от неприятной боли. Его голос звучал как тягучий мёд, золотым блеском вбирая в себя весь свет.       Му Цин медленно отпустил руку с члена, продвигая подбородок ближе к паху партнёра. Его губы опухли и были ярко-красными от непрерывных поцелуев и сосания. Свет отражался в слюне на губах, выглядящая как косметический блеск. С двух концов языка стекали густые прозрачные капли. Он взялся за внутренние стороны бёдер Фэн Синя, раздвинув их сильнее, чтобы оказаться внутри своим широким торсом.       — Ты ведь не против? — уточнил он, когда губа голодно затряслась, искажая и так хриплый голос. Рот першил и быстро пересыхал.       Фэн Синь был поражён, что его обычно пассивный партнёр ведёт себя так доминантно и проявляет активное участие. Это не могло не порадовать его, но всё было таким резким. Му Цин быстро переключился с одного дела на другое, и не мог решить, как лучше дать кульминацию для Фэн Синя.       — Нет, — дал разрешение Фэн Синь, но своим произнесённым вслух словом подтвердил своё волнение и желание.       Мужчина сознавал себя виноватым, будто бы это он принуждает партнёра делать что-то, хотя оба доказали, что не против такого рода досуга. Его паховые связки заболели, когда ноги с непривычки расставились так широко. Но поглаживающее движение чужих рук на своих бёдрах немного успокоило ноющие части.       Глаза Му Цина загорелись ещё ярче, когда нос был почти в притык к душному запаху члена перед ним. Горло сжалось, а по икрам прошла судорога. Ему было особенно волнительно из-за множества картинок в голове. Его мозг пульсировал, пока разрабатывал план, как лучше будет применить особенности языка в данном случае.       Он поцеловал первый завиток чёрной татуировки на выпирающей кости таза, чувствуя, какой тонкий слой кожи находится под его губами. Член упирался ему в кадык, мешая дыханию. Длинные ресницы трепетали с каждой секундой сильнее, когда ленивые прикосновения губ спускались ниже по горячему паху и останавливались на мгновение дольше возле выпирающих надутых вен. Поверхностное дыхание Му Цина через рот ощущалось, как пар от кипящей воды.       Фэн Синь хотел прикоснуться к его выбившим прядям рукой, поправить их и со всей заботой убрать за ухо, но в последний момент неуверенно отдёрнул руку. Он сжал их на подлокотник кожаного кресла, когда Му Цин прикоснулся к его твёрдом вставшему члену щекой и потёрся об него. Предэякулят перенёсся ему на скулы.       Когда тяжёлый запах мускуса ударил в нос, Му Цин поднял подбородок, чтобы быть чуть выше головки члена. Он вытащил свой раздвоенный язык и обе половинки одновременно прикоснулись к влажной розовой головке. В пространстве между ними тут же появились капли, которые стали собираться в горку. Два языка обвели вокруг ободок верхушки. Кончики танцевали своими ножками на шарообразном конце. Они равномерно опустились вниз на всю длину, рисуя две мокрых полоски почти до самого основания. Ноги Фэн Синя сжались до максимальной упругости, а голова вместе с тазом, прыгнула вперёд. Головка члена чуть не врезалась в бровь Му Цина. Партнёр, в ответ на хриплый стон сверху, посмеялся низко и баритонно.       Рисуя зигзаги на боку члена, Му Цин медленно поднимался, чтобы на время перевести дыхание. Он засунул язык в рот, ощущая солёный привкус. Несколько раз сглотнув слюну, активно выделяющуюся, мужчина обхватил губами скользкую головку в лёгком поцелуе. Опухшие губы приятно расширились при взгляде на них. Фэн Синь не мог вынести этого зрелища и запрокинул голову, чтобы свет ламп ослепил его влажные от непролитых слёз глаза. Стоны перекрыли дыхание, а потная подкаченная грудь тяжело поднялась, что снизу было видно край надчревного угла и то, как кожа обрамляет хрящи рёбер.       Му Цин двинул головой вниз. Длина головки оказалась во рту, а губы сомкнулись на пространстве после объёмного обруча. Она не доходила до горла, но внутри ощутимо стало меньше места. Пришлось изощриться, чтобы зубы не поцарапали нежную плоть. Половинками языка он попытался помочь себе, в надежде накрыть нижний ряд зубов. Но чтобы язык не расползался, всё время нужно было держать его в тонусе, от чего мышцы рта довольно быстро заболели.       Прежде чем продвинуться глубже и перекрыть горлу дыхание, он сделал носом несколько вздохов. Его сердце ощущалось тяжёлым грузом, который давил на все внутренние органы. Тяжесть лишь усиливалась нуждающимися стонами Фэн Синя, которые он всячески старался контролировать. А резкие инстинктивные выпады тазом вперёд не помогали собраться с силами.       — «Ладно, похуй», — смирился Му Цин в голове, незаметно для второго закатив глаза. Рукой он взял член партнёра, чтобы контролировать длину в своём горле, а так же управлять толчки.       Головка во рту скользнула по нёбу, прежде чем попасть в тугое пространство между миндалинами, задевая их щекоткой, а язычок сверху подцепил напряжную вену. От чувства резкого давления на члене Фэн Синь выгнулся, едва не врезав Му Цину внутри по мягкой плоти глотки. Но мужчина был на готове и с силой притянул его обратно на кресло, позволяя рту привыкнуть к давнему чувству наполненности. Более крупные капли предэякулята удачно капали прям внутрь гортани, словно вода в колодец. Му Цин тихо неудобно прокашлялся, когда выделения попали не в то горло. Щёки втянулись внутрь, от чего соприкоснулись с толщиной члена.       Он слишком отвык от глубокой работы ртом, в которой был очень хорош. Но Фэн Синь, казалось, был готов уже кончить даже от мелкой стимуляции.       Му Цин стал работать с той длиной, которая оставалась между его губами и началом горла. Слюна заполняла свободное пространство и обтягивала член. Он раздвинул половинки языка, чтобы они оказались на разных боках. Вены по члену шли не равномерно и где-то перекручивались, что особо остро ощутил мужчина. Он двигал кончиками языка назад и вперёд, чеша упругую плоть, стараясь не натереть её слишком сильно. А слюна помогала ему смягчить движения и опошлить их своим хлюпаньем. В том месте, где язык всё-таки оставался цельным, он дополнительно давил на вену, чувствуя как та перекатывается.       Мужчина испытывал, как сидящие тело рядом напрягаться, и он сильнее взял того за бёдра, ощущая изгибы костей. А мысленно Му Цин посылал сигналы, чтобы тот не двигался. На тёплой коже уже появились тёмные следы синяков от пальцев. Возможно, Му Цин слишком много взял на себя. Но азарт пульсировал в его собственном члене и сдавливал яички, которые давно ждали, когда наступит их очередь. Желание, чтобы всё его горло стягивалось от неудобства из-за толщины члена.       Он сдвинул кольцо пальцев на чужом члене, чтобы дать своим надутым губам пульсирующими движениями взять больше тела в рот. На этот раз головка ударила об стенку где-то глубоко в горле, от чего холодок пробил горячее тело Му Цина. Он сильно сожмурил глаза, когда почувствовал как напрягаются мышцы его живота. Миндалины были словно парусина, которая колыхалась вперёд и назад на ветру, когда голова Му Цина заходила ходуном, сося член со всех сторон. Он стал медленно дёргаться вперёд и назад, чтобы щёки могли прощупать теплоту члена во рту.       От чувства того, что почти весь твой член стягивает мягкая плоть, даже колени сжимались, словно в мелкой судороге и в нетерпении. Кожа на кресле лопнула под натиском пальцев Фэн Синя, пока он пытался удержать свои бёдра на месте. Ногти скребли, оставляя после себя деформирующие вмятины. Он ощущал, что разрядка уже близка. Мужчина хотел предупредить Му Цина, чтобы тот вытащил член из рта, ведь он на себе знает, какого это, когда струя семени бьёт по горлу и засыхает, словно цемент.       И всё же единственное, что он смог сделать — это поднять кончики своих пальцев, желая отвернуть голову Му Цина за чёрный хвостик сзади. Но как только фаланги пальцем ощутили пустоту воздуха, они снова вернулись к мебели, не в силах отлипнуть от неё, будто она была единственным шансом на их спасение.       Поясница Фэн Синя выгнулась, а коленом он чуть не ударил Му Цина по лбу, когда достиг момент оргазма. Яйца сильно сжались и прилипли друг к другу. Резкая и быстрая струя спермы ударилась об чужое мягкое горло, тут же отскакивая от него и попадая вниз по каналу.       От этого резкого удара одновременно, пока рот поглощал выделения экстаза, Му Цин вынул твёрдый член из рта, схватившись за шею, с резким потемнением в глазах, и упираясь на корячках одной вытянутой рукой об паркет. Он сильно закашлял. А вместе с накопившейся слюной во рту выходили и белые капли чужой спермы, смешавшиеся в одно. В конце концов кульминация наступила слишком стремительно. С высунутых концов языка стекали две густые нити семени. Они были слишком тягучие, чтобы упасть, поэтому неподвижно, немного подпрыгивая, остановились на подбородке.       Фэн Синь испытывал ужасный стыд за себя, пока наблюдал за кашляющим возлюбленным. Остатки спермы капали с его головки. Пальцы на кресле наконец-то расслабились. Он хотел встать и помочь Му Цину, но тот уже пришёл в норму.       — Нормально всё, — отмахнулся тот от помощи. Голос был сиплым, словно вибрирующим. Мужчина все ещё держался за горло, будто вправляя трахею на место. На лбу были лёгкие выступы пота от недавней интенсивной нагрузки. А щёки приятно по милому порозовели. — С непривычки просто, — дополнительно оправдался Му Цин, садясь на колени перед ногами Фэн Синя, слегка раздвинув бёдра из-за слишком упругой джинсы на нём.       Бесцеремонно Фэн Синь взял того за подбородок, проводя толстым пальцем по его нижней губе, чтобы размазать остатки спермы и растянуть её по губам. Особенно ему понравилось как выглядел раздвоенный язык в этот момент и то, как с половинок стекали белые выделения. В ответ Му Цин легко прикусил ноготь толстого пальца партнёра. Ранее ему пришлось инстинктивно проглотить остатки семени во рту вместе со скопившейся слюной, чтобы не задохнуться в жидкости.       — Я правда не хотел начинать нашу встречу с секса, — виновато пошутил Фэн Синь, заправляя член обратно в нижнее бельё, чувствуя лёгкость в яичках и отсутствия напряжения в теле. Его извинения не были искренними, потому что именно этого он хотел на протяжении трёх месяцев.       — По глазам же вижу, что лжёшь, — усмехнулся Му Цин, вытирая запястьем руки свои опухшие красные губы.       Быстрое движение задело кольца его пирсинга, и он неприятно дёрнул нижним веком, чтобы смахнуть дискомфорт от потревоженного прокола. На оголенном стройном теле катались капли пота. Татуированные пальцы поправили чёрные волосы обратно в хвост. Мужчина тяжело дышал, стараясь вернуть себе покой. От полученной влаги в горло он не смог утолить свою жажду воды, а наоборот, стал желать пить ещё сильнее.       — Признаюсь, поймал, — Фэн Синь поднял руки в жесть капитуляции, с любовью смотря вниз на возлюбленного.       Он протянул руку Му Цину, чтобы помочь ему вместе встать. Тот сначала неохотно глянул на неё, закатив глаза. Но после поняв, что тот не отстанет, пока не получит своё, то с притворной неохотой вложил свою руку в его. Фэн Синь прощупал, что кончики пальцев партнёра немного холодные и слегка дрожали.       Фэн Синь встал с кресла, вместе с этим потянув Му Цина наверх и выравниваясь с ним ростом. От этого шорты, которые держались на коленях, упали окончательно вниз, собравшись в единый комок над ступней. Шатен почувствовал себя сконфуженно, когда на шорох упавшей ткани Му Цин тоже посмотрел вниз. Он не смог сдержать свой злорадный смешок, наблюдая, как преисполняясь смущением, Фэн Синь нагнулся, чтобы поднять спортивные шорты обратно на бёдра.       — Ну так когда моя очередь? — мягко напомнил Фэн Синь, обняв Му Цина за талию. Его руки у него на пояснице соединили в замок, заперев тем самым партнёра. Это ему показалось недостаточно нагло, поэтому он наклонился, чтобы намекнуть на поцелуй. К тому же его достаточно сильно впечатлил поцелуй с новым изменением у Му Цина, и ему нетерпелось ещё раз попробовать. От мысли что этот нестандартный раздвоенный язык теперь всегда будет рядом с ним, у него закипел мозг, а по телу прошла короткая дрожь.       — Я ж сказал «после чая», — цокнул языком Му Цин, когда накрыл лицо стоящего перед ним мужчины рукой, чтобы отодвинуть от себя до неприятности сладкую рожу. Так вся жизнь за кружечкой чая и пройдёт.       Его пальцы вцепились в предплечья Фэн Синя, чтобы расцепить крепко сжатые руки и отодвинуться, вернуть личное пространство.       — Пожалуйста, позволь… — Фэн Синь не успел договорить, так как его рот тут же грубо заткнула ладонь.       — Говорить много будешь и вообще без ничего останешься, — командным голосом предупредил Му Цин, смотря на партнёра серьёзными глазами. Но его взгляд тут же смягчился, когда он убрал тяжёлую ладонь, чтобы поправить короткие коричневые волосы Фэн Синя и вернуть их в общую причёску, немного утратившую свою форму из-за оргазма.       В этом жесте он не увидел ничего удивительного, в то же время как на душе у Фэн Синя запели райские птицы, а в груди стало по-душевному тепло.       Фэн Синь послушно разжал руки на талии у Му Цина, сопровождая свой жест глупым смехом. Он отошёл от него на пол шага, так как пятка тут же уткнулась в кресло, и дальше отойти он не был в силах. Му Цин довольно изогнул губы в улыбке. Он развернулся на носочках, пошёл вперёд, чтобы обойти барную стойку и подойти к чайнику. Вместе с этим он потянул свои рельефные руки вверх, скрепив их вместе над головой, чтобы размять мышцы. Вместе с удлиняющимися плечевыми мышцами, вслед потянулась трапециевидная, оставляя на месте акрамиона складку от плотно прижатой друг к другу кожи.       — «А ведь он не шутит», — подумал Фэн Синь, с нежностью смотря на светлую спину, которую не видел уже слишком давно. На ней прослеживалось невидимое созвездие между родинками на лопатке и выемках над ягодицами.       Когда свет на кухне осветил тусклый гостиную, Фэн Синю пришлось зажмурить глаза от яркого непривычного освещения. Словно вампир от дневного солнца он закрывался от ламп. Для Му Цина было непривычно ходить по тем местам, которых не видел три месяца. Он уже отвык от расположения вещей на столешнице или в шкафах. За прошедшие месяца он видел столько гостиных в разных городах и странах, и у каждого был свой устрой и вещи лежали на разных местах. И их установка менялась почти ежедневно, от чего привыкнуть к одному расположению было невозможно. Вот и сейчас ему с непривычки нужно наугад найти мелкую коробочку с высушенными листьями, чтобы заварить их в кипятке. Мужчина постучал себя пальцем по подбородку, стараясь проанализировать компактную кухню и подумать, где может лежать предмет. Открывать бездумно все ящики не хотелось, иначе он будет выглядеть глупо. А насмешку партнёра он не желает слушать.       Фэн Синь молча наблюдал за задумавшемся Му Цином, пока шестерёнки у того в голове быстро крутились и дымились. А ведь он совершенно забыл сказать ему, что заказал еду и та ждёт их. Даже в голову не пришло идея поинтересоваться у мужчины — голоден ли он? Слишком он был заинтересован сюрпризом, что всё вылетело из головы.       Бросив прошлое, шатен покачал головой и мелодично зацокал языком, когда неспешно подошёл к тому сзади. Мужчина протянул свою руку мимо соседнего локтя, чтобы дотянуться до стоящей у стенки невзрачной коробочки. И спокойно большая рука обхватила объект, раздвинув точёные пальцы.       — После чая, — Фэн Синь прошептал обещание Му Цина ему на ухо, задев кончиком носа его волосы.       Чтобы не терять уровень жара, он ловко обогнул второй рукой спину стоящего, чтобы ладонь оказалась на его груди. Частично наощупь фактически наизусть он нащупал сосок, который всегда был твёрдый из-за продетой насквозь штанги пирсинга. Тремя пальцами Фэн Синь схватил за металлический шарик с одной стороны, чуть задевая выпирающий сосок, и потянул его в сторону, заставив вместе с ним дёрнуться и остальную часть. От потревоженного внутри мясца и обруча пробитой кожи, Му Цин недовольно втянул воздух сквозь сжатие зубы. От боли кожа начала пульсировать невнятными волнами.       — Смело, — огрызнулся Му Цин, и очень быстро и грубо убрал руку Фэн Синя со своего соска, чтобы после сразу же взяться за грудь, в попытке успокоить болезненную пульсацию. Но это определённо задало тон их разговору в последствие.       Примерно с такой же грубостью Му Цин забрал коробку с чайными листами у партнёра, который тот хозяйственно потряхивал перед ним, а содержимое с тихим шумом грохотало. Это подзадорило Фэн Синя, но он решил отступить назад.       Облокачиваясь локтями на кухонную столешницу, не отводя янтарного взора со сосредоточённого лица Му Цина, он едва слышно произнёс:       — Как прошли гастроли?