Горизонт событий

И только здесь и сейчас он заметил, что давно наступила зима. Он повернул голову, но не заметил ничего примечательного, только потемневшую древесину ворот, такую же, как и все в этом районе. Граничащий с питейными заведениями и публичными домами район был неспокойный, и его жители были настороженными и тихими. Мало кто из жителей обратит внимание на крики, и никто не выйдет помочь. И конечно, каждый двор запирал на ночь ворота, без исключения. Света в окнах не было, ночь кругом напоминала бесконечное чёрное море. Но был один маленький огонек на втором этаже дома за воротами. Оттуда, он мог поклясться, и исходил аромат, пробудивший в нем столько весомых воспоминаний о прошлом. Он сглотнул, прогоняя откуда-то взявшиеся волнение и смущение, и, пытаясь игнорировать выступивший на спине пот, подошёл ближе. От остатков хмельного веселья не осталось и следа. Окружающая обстановка накинулась агрессивно на его мигом протрезвевший разум, порывами холодного ветра забираясь под ворот и холодными, маленькими, противными льдинками втыкаясь в самые уязвимые части, в самое нутро. Откуда-то появилось желание укрыться в знакомой теплой обстановке, но картина из прошлого, и только она, казалось, могла его удовлетворить, исчезла также быстро, как и появилась. Глубоко вздохнув и преодолевая несвойственную робость он поднял руку. Сильно, громко постучал. На улице было тихо, во дворе тоже. Но без сомнения кто-то прислушивался к происходящему. Как и сам Бинхэ. Силуэт в окне, молчаливо наблюдающий. Свет в окне взметнулся пламенем свечи и исчез. Даже повелитель двух миров оказался проигнорирован. На пороге к чему-то важному и необходимому компанию ему составлял только сгущающиеся туман. От внезапного осознания он невесело усмехнулся. Без свиты, без помпезного появления и без наряда он ничем не отличался от бродящего в ночи пьяницы. Узкая улица была недвижима, не считая ветра, гоняющего по дороге ледяную крошку. Грудной вздох непонятного содержания вырвался против воли. В следующее мгновение кулак руки, которым он постучал в ворота, расслабился и раскрытая ладонь легла на шершавую холодную поверхность. Знакомая энергия, дремлющая и только и ждущая своего часа, заклубилась внутри, мгновенно следуя приказу. Образ тысяч осколков. Тысяча ранящих игл, узких, тонких режущих... В следующее мгновение со звуками тысяч градин мелкие щепки ударились о фасад и дверь здания и осыпались вниз. И снова тишина. Созданного шума было недостаточно, чтобы побеспокоить спящих, тяжело работавших весь день людей, но чтобы привлечь внимание одного конкретного из бодрствующих его хватило вполне. Бинхэ прошел внутрь, ведомый вновь наполнившим его чувством значимости и уверенности. Дверь дома была также заперта. Ради приличия он снова постучал, на этот раз не собираясь ждать также долго, как перед воротами. Он взглянул на маленькую табличку сбоку от входа, одновременно прислушиваясь к звукам торопливых шагов внутри. - Духи и предсказания? - Давно уже без предсказаний, - ответила девушка, отворившая скрипучую дверь. - В это время мы закрыты, я думала это понятно без пояснений. В слабом свете луны лицо незнакомки отражало глубокую обеспокоенность и страх, но брови были упрямо сведены, губы агрессивно поджаты и дрожали. Когда он сделал шаг ещё ближе оставшиеся крохи воинственности пропали и выглядеть она стала жалко и жалостливо одновременно. Резкие, роковые черты, глубокие темные глаза, бледная кожа. Одним словом - красавица. Он не мог не заметить этого, как и того, что девушка являлась демоном, о чем свидетельствовал кончик чешуйчатого хвоста, выглядывающий из-под подола ханьфу. Но как бы ни была красива самая прекрасная ваза, если она стояла на шкатулке, ее следовало сдвинуть, чтобы добраться до нужной вещи. Здесь он был не чтобы любоваться чужой внешностью. Он чуть склонился к ее лицу, демонстрируя демоническую метку. Как и ожидалось, такая демонстрация была красноречивее любых слов. - Полагаю, для этого господина ты не откажешься сделать исключение.

***

На первом этаже оказался магазинчик, разделенный на две части. Сам прилавок с довольно большим ассортиментом и задняя часть, где весь товар изготавливался. В ноздри ударил аромат духов, благовоний, пудры, прочей ароматной косметики, но все было не то. Он прошел за ширму, где стоял внушительных размеров стол, ещё более внушительных размеров шкаф с кучей полок, склянок на них, прозрачных и нет, огромных банок. Поискал глазами, но так ни за что не зацепился. Им руководил порыв - отыскать что-то, что давно покинуло его, но осталось столь же дорого. Но оказавшись перед целым ворохом вариантов он не знал с чего начать и развернулся к девушке. - Как твое имя? - начал он издалека. - Эту недостойную зовут Мэй. Девушка не спешила подходить слишком близко, а так и замерла у двери с рукой на ручке, как закрыла ее, но из-за размеров магазинчика ее тихий ответ было прекрасно слышно. - Скажи, Мэй. Что за запах, который слышно аж с улицы? Здесь его нет. Девушка упёрлась взглядом в пол. Обвела взглядом все помещение, будто пыталась найти лучший путь как уйти от ответа или собрать разбросанные тут и там обрывки мыслей и моменты сомнений. Поднятый обратно взгляд выражал многое. Под тяжестью дум ее голова опустилась и вся она как-то печально и устало сгорбилась. Ручка прогнулась под весом. - Да, есть одна вещь, которая подходит под описание, - осторожно начала она, глубоко вздохнув. - Так что это за вещь? Мне нужна только эта вещь и разойдемся тут. - Не получится, - покачала головой Мэй. - У меня есть одна просьба. - О, ты мне перечить пытаешься? Внезапный прилив смелости поразил его. Маленькая мышка хочет выменять у кота кусочек сыра на маленький секретик. В мире животных у кота в желудке давно бы был и кусочек сыра, и мышка и маленький Мышкин секрет он забрал бы себе. А в разуме свербело, что любая сделка стоит того умиротворения и ясности, что приносили ему подернутые дымкой воспоминания. - Ладно. В чем твоя просьба? - устало спросил Ло Бинхэ. Внутренних ресурсов на споры становилось все меньше. Глаза девушки зажглись огнем, сравнимым только с одним пламенем - бесконечной бездны. В них колыхалась надежда, и такая чистая, словно сотканная из детских фантазий. Она торопливо сглотнула и выпалила: - Я хочу побывать в бамбуковой роще! Бинхэ застыл, приподняв брови и пытаясь не рассмеяться. У каждого в голове свои тараканы, причуды, у кого-то она и вовсе не думает. Бамбук! Вот это просьба, достойная самого повелителя двух миров. Какая-то жалкая трава, растущая по углам, в каждой канаве! Хотя из-за слияния миров бамбук разрастался не так активно и рос медленно, он все ещё не был редкостью и его можно было отыскать, если постараться. С этим-то он точно мог справиться. - Хорошо. Будет тебе бамбуковая роща. А теперь к делу.

***

В дальнем углу комнаты с ингредиентами оказалась скрытая от чужих глаз лестница. Поднявшись по ней они оказались в довольно просторной комнате, хотя потолок был низким, что создавало ощущение дискомфорта. Убранство скромное, в скромном быте не за что было уцепиться взглядом. Два спальных места, но обе кровати были застелены. Единственное окно выходило на улицу и было скрыто белой занавеской. Ставни, он заметил ещё с улицы, были открыты и в комнате было прохладно, но не холодно - в небольшой печке горел жаркий огонь, наполняющий комнату теплом и лёгким запахом жженой смолы. - Вот, - Мэй протянула ему бронзовое блюдо. Он присмотрелся к своему отражению в блестящем крае посуды, но не нашел в нем ничего примечательного кроме шального взгляда и темных кругов под глазами, которые стали его неизбежными спутниками за последние полгода, так что перевел взгляд в центр, где образовалось темное въевшееся пятнышко. Видимо, на этом месте что-то жгли. Следуя чутью он поднес блюдечко к носу... - Оно! - его глаза распахнулись. - Как вообще... Как!? Это какая-то магия... - Отчасти, - грустно произнесла Мэй. Они сели за стол, куда его пригласила девушка. Не выпуская из одной руки блюдце, он слушал историю девушки и иногда делал глоток приготовленного для него чая. Оказывается ей было уже около сотни лет, но с обществом она начала взаимодействовать не так давно. Большую часть своей жизни она провела в горах южного царства демонов, откуда смогла спуститься только после слияния миров. В уединении она собирала травы, которыми питалась, и остатки которых использовались для создания самодельных благовоний. Это был ее врождённый талант. Как и предсказания. В навеянных ароматами снах она видела образы, людей. Ну а после выяснилось, что другие также могут видеть события, связанные с их жизнью, стоит только ей приготовить правильное благовоние. - Потом начались проблемы. Кто-то реагировал на предсказания адекватно. Кто-то воспринимал видения буквально и после, мстил, если видел что-то негативное... Вот так я и перестала изготавливать ароматы. Парфюмерией сейчас занимается моя ученица. - Понятно... - Не поймите превратно, - хихикнула девушка. Расслабившись, она перестала казаться дерганной и начала производить впечатление статной уверенной леди. Сидела ближе к жаровне и грелась от ее жара, заодно и следила за чайником. - И не воспринимайте предсказания буквально. Благовония показывают вероятное события, складывая картину из разума и из сердца - Я понял. После заполнить тишину было нечем. Девушка сидела и перебирала рецепты. Бинхэ продолжил вертеть в руках блюдце, которое то и дело отражало его измождённый вид. Он так давно нормально не спал. И будто полноценно не жил. Все шло своим чередом, как и раньше, он был будто бы счастлив, но внутри свербело, как от этого прожженого посередине пятна. Болело. Непрерывно болело. В постоянных разъездах и быстрых удовольствиях он мог немного забыться и больше не спускаться - физически или мысленно - в катакомбы под старой резиденцией школы ХуаньХуа. Но не мог и все время, раз за разом возвращался, чтобы в очередной раз, стоя на берегу всепоглощающего подземного озера, пытаться отыскать хоть единую деталь человека, которого он хотел видеть, в темном силуэте посреди озера. Пытался и не мог. Единственное, что он вообще мог увидеть, дрожь, прошивающую ту болванку, когда раздавался резкий звук отпирания двери. Один единственный раз на короткое мгновение, одиночный признак жизни. Он так ненавидел его, но не мог и оставить в покое. Не мог позволить ему уйти. И вместе с этим параллельно существовал образ этой же версии человека, с которым он был счастлив, который заботился о нем и окружал комфортом. Печаль от упущенных возможностей нет-нет, да и просачивалась в его разум, мешаясь с завистью к чужой радости от вещей, которые с ним никогда не случались и уже не случатся. Один последний шаг, один последний знак, и все это могло закончиться в мгновение.