Победа

Совсем недавно отгремел гран-при Катара, который оставил много разногласий у всех, начиная от болельщиков, заканчивая директорами команд. Сходы, штрафы, скандалы, убитые машины, всего этого было так много, что сидишь и думаешь: "А что это, собственно, было?" Так же думал и Ландо, когда у него буквально отобрали победу, а вместо неё всучили глупейший штраф, оставляя беспомощно болтаться в конце пелотона. Ландо не имел чёткого мнения на этот счёт. Ему было просто и по-человечески обидно, и эта обида была понятна. Сидишь себе, рулишь, а какие-то идиоты, имён которых он даже не знает, подумали что могут устроить дискотеку с флагами. А страдает кто? Правильно, Ландо. Ему же мало всего того, что на него вылилось за весь сезон. Лёжа в своём убежище, которое ласково зовут домом, он много думал. Злился, обижался, грустил, просто копался в себе, обвиняя себя во всём и чуть ли не устраивал клятвы на крови, что обязательно исправится в грядущем Абу-Даби. Родные стены не спасали, наоборот, давили беднягу, не оставляя никаких шансов на отдых. Трофеи за все предыдущие гонки, которые бережно были выставлены на полку, будто насмехались над ним. И как на зло, рядом никого не было. Не было никого, в чье плечо он мог бы уткнуться, кого он мог бы обнять, да даже просто поговорить и получить товарищеский хлопок по плечу. Не было ничего. Ну, был телефон, но это совсем не то, что спасло бы британца от пожирающих его мыслей. Не было и сна. Сколько он там не спал? Около сорока часов. Почти двое суток. Его организм, само собой, спасибо Ландо не сказал. Он не спал, но видел, как в прекрасном будущем отоспится как следует, когда пересечет финишную прямую в Абу-Даби, если конечно, пересечёт и не наделает глупейших ошибок. О Абу-Даби, кстати, Норрис даже думать не хотел, попросту не верил, что после всего, принесет команде пользу, а не ещё больше вреда. Наплёл какой-то бред в интервью, мол, "трасса крутая, отыграемся", да пошёл по своим гоночным делам. О своём смелом марафоне без сна, кстати, он тоже рассказал. Прознав об этом, ни команда, ни его близкие в восторге не остались. Было ли Ландо до этого дело? Возможно. Но слово не воробей, а время идёт только вперёд, о чём Норрис жалел уже не один раз. Но был ещё один человек, кого заявления британца не оставили равнодушным. Да и не кем-нибудь был этот человек, а самим Максом Ферстаппеным. Вот он, уже бывший, соперник за титул, сидит и думает о ранимых натурах британцев. Нет, Ландо и без того весь сезон подкидывал своим поведением тревожные звоночки для публики, но сейчас, по мнению Макса, это уже ни в какие ворота. Он не понимает почему его так беспокоит этот кудрявый парень, почему в груди мечется это пушистое чувство, каждый раз, когда Ландо стоит рядом, когда они жмут руки или обнимаются, когда вдвоём оказываются на подиуме. Не понимает, почему защищает, когда он говорит обидные слова, вроде; "Максу повезло, это удача, а не талант". Не понимает почему ловит себя на том, что уже сидит двадцать минут, залипая на новую историю Ландо в инстаграме. Не понимает, почему он так себя мучает, устраивая "марафоны без сна". Как там люди это называют? Влюблённость? Я люблю? И как его только угораздило влюбиться в этот кудрявый хаос? А самое интересное, нравится ли это Максу? Да. Определённо да. Это пестрящее чувство может и мешает его повседневной жизни, но каждый раз испытывать ураган из бабочек в животе, просто когда Ландо улыбается ему, Максу нравится. Он бережно хранит каждую его улыбку в своей памяти, каждое прикосновение, каждое слово в его адрес. А теперь он тут, сидит, и уже, наверное, раз в четвёртый перечитывает этот злосчастный кусок из интервью Ландо о его днях после Катара. И Макс уже не рад своей победе. И трофей уже не такая важная вещь. И вкус шампанского уже не сладок. Его победа давно не пересечение финишной черты первым, не победа в личном зачёте, а все те улыбки, что Норрис дарил ему раньше, все его слова о улучшениях в ментальном здоровье, все те маленькие победы в его жизни. И теперь это интервью, которое он перечитает ещё раз десять, так и кричало ему: "Ты проиграл". И как-то радость от чемпионства уже совсем и не радость. Но Макс — человек дела. Он не будет сидеть на попе ровно, молча сопереживая всему, что он там переживает, плетя красивые слова поддержки в личные сообщения. Макс действует, не говоря ни кому ничего, он прыгает в машину, забив на банальное "переодеться", и мчит к своей боли сердечной. Ещё и оправдывает себя, мол: "я только убедиться что с ним всё в норме. И после я уеду. Ничего более." Гением не надо быть, чтобы понять, что дело пахнет чем-то серьёзным, не просто не вызывающее доверия "просто убедиться". Да только стоя на пороге дома, Макса одолевает чувство неуважения, за этот безрассудный поступок. Вот так ворваться на чужую территорию, надо же. Может Ландо не дома, может он никого не хочет видеть? Ну а судьба чем не подружка Максу, чтобы не помочь? Сзади он слышит знакомое "Макс?"Оборачивается и замирает. Вот же он. Стоит, в такой же растерянности, не понимая что тут забыл неожиданный гость. Да и сам Ферстаппен уже не понимает что он тут делает. Но язык, впервые, работает быстрее рта: —Я... - Слова как партизаны, сидели у Макса в горле. - Я видел интервью. Хотел убедиться как ты. По удивленным глазам Ландо, Ферстаппен не мог понять, то ли он всё испортил, то ли Норрис приятно удивлён, что маловероятно. Но, как говорится, шансы малы, да нулю не равны. Ландо пару мгновений глазел на Макса, пока ветер трепал их волосы, кудряшки британца весело подпрыгивали при каждом усиленном потоке прохладного ветра, это пожалуй, было тем, что Макс обязательно сохранит в памяти. Затем, Ландо, всё ещё сохраняя молчание, улыбнулся Максу той самой улыбкой и подошел к двери, открывая её. Если бы Ландо начал говорить, он бы сто из ста ляпнул то, о чем пожалел бы. Да и сил говорить у него не было. Удивительно, что он вообще стоял на ногах. Войдя в дом Ландо, Макс подметил что тут очень даже уютно. Но британец не дал гостю долго считать ворон и начал с классики "хозяйской вежливости". -Чай, кофе? - Голос Ландо выдавал его усталость. Слишком. Макс лишь смотрел на Норриса так, будто он рассказал самый несмешной анекдот. Но после все же Ферстаппен тряхнул головой, поняв, что, вообще-то, Ландо тут вежливость проявляет. —Нет, не надо. - Отказался Макс. Всё это как сон, хотя к такой встрече фантазия голландца не пришла бы. По его же мнению. Тогда Ландо лишь пожимает плечами, ведя их двоих в гостиную, сажая на большой и мягкий диван, заваленный не менее мягкими подушками. Макс на мгновение смотрит на Ландо, а отвести взгляд уже не может. Между ними повисает неловкая пауза, пока Ландо не берет все в свои руки. -Так... ты хотел узнать в порядке ли я? Ферстаппен тут же возвращается в реальность, когда слышит его голос. Ландо явно преукрашивал, Макс чует, что он спал далеко не сорок часов. -Да. - Только и может сказать Макс, как его глаза туи же находят всё новые и новые прелести в Ландо, вытесняя всё остальное. -Я в порядке, спасибо. Но, знаешь, ты мог бы просто написать. Не подумай, мне приятно, что ты заботишься, это вроде как мило и всё такое... -что нужно сделать чтобы ты нормально поспал? Неожиданный вопрос разрывает воздух, заткнув Ландо, оставляя его в замешательстве. Он не верит. После всего что было, после всех едких слов, на которые расщедривался Норрис, Макс просто приходит и так легко спрашивает именно об этом? Ландо даже стыдно. Что, чёрт возьми, с ним не так? ... -Эй? Земля вызывает Ландо Норриса! На вопрос "что с ним не так", Ландо, как оказалось, думал уже щедрые пять минут, что заставило Макса надумать себе кучу глупостей. Ландо поёжился, выныривая из клуба собственных мыслей. Ах да, Макс задал вопрос... -К чему вопрос? Я спал сегодня, а до этого, ну, так бессонница, ты знаешь как оно... -Ландо. -Ладно ладно, ну, обычно ночь с какой нибудь красивой девушкой, знаешь... -Так, дальше. - Макс может и красивый, но далеко не девушка. Не его вариант, к сожалению. -Да не знаю я! - Ландо думает, да вот мозг его отказывается работать сообща. - Ну, может, объятия, может отсутствие кошмаров, может еще что нибудь, я не знаю! Объятия. Вот оно. Если бы Макс предложил Ландо обняться, он бы позволил? Мог бы даже уснуть в его объятиях? Доверяет ли он ему настолько? -Хочешь, я обниму тебя? Нет, ну не так. Не сейчас. Не тогда, когда язык Макса работает быстрее мозга, что то ещё чудо. А если не сейчас, то когда? Макс, кажется, начинает жалеть, но был в этом смысл? Пути назад нет, а Ландо он не бросит. Не тогда, когда ему нужна помощь. Ландо, в свою очередь, смотрит на Макса с непонимаем, за которомым скрыт своего рода страх. Норрис сам не знает чего боится. Ему хочется быть на стороже, но ведь это Макс... Ему ведь не взбредёт в голову сделать с Ландо что-то плохое, да? Он ведь не отомстит за все слова что были сказаны раннее? И не смотря на все страхи, Ландо, в разрез здравому смыслу, оказывается в объятиях Макса. Они тёплые, по-своему неуклюжие, местами грубоваты, но за ними кроется такой порыв любви, что ни один словарь не найдёт подходящего слова. Всё так, как пресуще Максу. Такие объятия Ландо ни с какими другими не спутает. Но думать об этом долго британец не может. Упадок сил берет своё, погружая Ландо в заслуженный сон. Макс смотрит на него, чувствует как тело британца расслабляется, как он тихо сопит, бормоча несвязный бред. Ему интересно, а чувствует ли Ландо тоже что и он? Может, Макс даже однажды сможет рассказать ему всё то, что долго носил в сердце... Но он понимает одно. Держа его в руках, Макс чувствует — вот она, победа.