Сбрось вуаль

Гостиница, в которой они остановились, обставлена просто, но со вкусом. Хозяйка приветливо встретила их и помогла им обустроиться в своих комнатах. Слуги быстро натаскали воды, чтобы гости смогли помыться. Чжоу Цзышу уже не пытается предложить раздельные комнаты даже в шутку, потому что Вэнь Кэсин может начать (далеко не в шутку) заливаться на всю гостиницу притворными слезами и причитать о горькой судьбе брошенной жены, не способной больше угодить своему мужу. Это будет неловко для всех присутствующих, кроме самого Вэнь Кэсина, так что Цзышу убеждается в том, что их ученик устроен с комфортом и идёт в их комнату. Внутри простая кровать на двоих, зеркало и бочка с водой. Они поели в дороге, поэтому можно спокойно помыться и завалиться спать. Но, по всей видимости, у Вэнь Кэсина другие планы. Он быстро достал откуда-то кувшин с вином и предложил разделить его. А когда Чжоу Цзышу отказывался от хорошего алкоголя? Поэтому сейчас они сидят и потягивают сладкое вино, переглядываясь. На удивление, царит спокойная атмосфера, Вэнь Кэсин как будто бы даже не планирует инициировать близость. Он просто придерживает своими изящными пальцами пиалу с вином и смотрит. Как будто ищет что-то на дне его зрачков. Что ж, Чжоу Цзышу давно перестал хранить секреты от этого человека, волноваться не о чем. — Не хочешь сыграть? — нарушает тишину Вэнь Кэсин. Конечно же, как этот человек может хотя бы день прожить в спокойствии? Чжоу Цзышу должен знать лучше. Он приподнимает бровь. — Игра несложная. Мы по очереди рассказываем истории. Например, я говорю, а ты должен определить, лгу я или нет. Если правильно угадываешь, то пью я, если нет — ты, — игриво объясняет Кэсин, наблюдая за собеседником. — Всё тебе неймётся. — Ну так что? — Начинай, — говорит Цзышу, пока наливает им обоим вино. — У меня был знакомый в Долине призраков. Звали Цун Лин, был одним из любимцев предыдущего Хозяина Долины. Как журавль, грациозен, волосы — шёлк, фигурой тоже очень вышел. Единственное, что портило внешность — шрамы возле рта. Не знаю, откуда, он не рассказал. Вэнь Кэсин разглаживает складки ханьфу на коленях, но смотрит прямо. — Так вот, недолго Цун Лин прожил в Долине, год, может чуть больше. А после он захотел сбежать, хотя прекрасно знал, что барьер его не выпустит, да и уйти незаметно не получится. Его засекли, приволокли к Хозяину, — он сглотнул. — Тот устроил жестокое представление, показательную порку. Вывели его на видное место, а предыдущий Хозяин Долины приказал сделать так, чтобы Цун Лин пожалел о том, что родился. Было видно, что Вэнь Кэсину не хотелось рассказывать дальше. И Чжоу Цзышу уже хотел было его остановить, но тот отмахнулся и фальшиво улыбнулся. Сам начал всё это, значит хотел рассказать. — Призраки набросились на него, изодрали, изнасиловали, прилюдно унизили, его крики до сих пор иногда снятся мне. — Кэсин скривил губы, но тут же успокоился и выдавил ухмылку. — Зрелище не из приятных было. Повисшая тишина была некомфортная, но и в тягость не была. Казалось, что она необходима, чтобы почтить память бедного парня, желавшего вновь стать человеком. — Правда, — спокойно проговорил Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин захлопал ресницами, а затем рассмеялся. — Почему ты так уверен? Может, я всё выдумал? — Слишком много настоящих эмоций. Пускай на лице ты их не показываешь, но я вижу, что эта история сильно на тебя повлияла. Выдумка так не проняла бы такого человека, как ты. Вэнь Кэсин молча опустил взгляд. — Ты прав, — он выпил залпом, перед этим подняв чарку высоко над головой. — Твоя очередь. — Как-то раз, Цзин-ван решил женить меня, — стоило только начать, как Цзышу сразу почувствовал недовольство, исходящее от мужчины напротив. Захотелось закатить глаза, но он сдержал этот порыв. — Успокойся, всё равно ничего не вышло. — Вот и славно. — Так вот. Подобрал мне невесту, дочь министра, та имела безупречную репутацию. Моя разведка описала её как миловидную девушку с пухлыми губами и осиной талией. Однако отец её облажался. Чжоу Цзышу рассказывает спокойно, размеренно. — Якобы решил сговориться с другими чиновниками, а через дочь подобраться поближе к секретам императора, — не меняя интонации, он продолжает. — Я убил их в первом месяце осени по приказу Цзин-вана. Вэнь Кэсин, больше не притворяясь ревнивой женой, говорит: — Ложь. — Почему? — С чего бы Хэлянь И решил тебя женить? Ты был его оружием, а оружие стоит держать при себе, близко к телу. Тем более, император наверняка чувствовал одиночество после "смерти" Цзин Бэйюаня, — скривившись, пояснил он. — Тоже верно, — отозвался Чжоу Цзышу, а затем выпил. — Моя очередь, — с улыбкой сказал Вэнь Кэсин, после чего томно провёл пальцами по пряди волос, которая тут же упала ему обратно на плечо. — Предыдущий Хозяин Долины призраков был сластолюбцем. И в таком месте на вершине мог оказаться либо очень жестокий человек, либо очень хитрый, либо всё вместе. — Так вышло, что он собрал в себе оба эти качества, но при этом имел слабость к красивым вещам. Таким образом, он организовал группу танцовщиц, услаждающих взор. Изредка те могли обслужить его в постели, но чаще всего ему было лень прикладывать усилия, поэтому в основном он издалека наслаждался красивыми телами. Цзышу внимательно вглядывался, но не мог уловить ни капли лжи. — Я был среди них. В этой группе были и девушки, и юноши. До определённого возраста они могли радовать Хозяина и купаться в его милости, — его глаза были будто под плёнкой воспоминаний, которые не были ни хорошими, ни плохими. Они просто были. Такова жизнь. — Ему нравились мои движения. После одного из выступлений я получил прозвище "змея". Знаешь почему? — Почему? — покорно отозвался Чжоу Цзышу, хотя в глубине души уже знал ответ. — Мои движения были скользкими и тихими, изворотливыми, как у гадюки. Он так сказал. Он замолчал на какое-то время. — Я задушил его в постели, припомнив ему его же слова. Он догадывался, что рано или поздно его убьют. Возможно, моя жажда крови была довольно очевидной, как бы я её не скрывал, — Кэсин тихо посмеялся. — Но, по всей видимости, он догадывался, что его убийцей буду я. Сидя на его бёдрах, я задушил его. Прошептал ему в губы, что тот сам виноват, раз пригрел змею на груди. Вэнь Кэсин развёл руками. — Но он не оценил юмора. — Правда, — сказал Чжоу Цзышу. — Хотя наверное это и не удивительно. У тебя действительно хорошее чувство ритма и плавные движения во время боя. Смертоносность атак появляется либо благодаря скорости, либо силе. Но гибкость тоже имеет свою роль. — Ты очень гибкий, — отозвался Вэнь Кэсин, а после выпил вино из чарки разом. — Для моей работы гибкость была необходима. Поверь, я в каких только местах не сидел, в каких только позах не следил за людьми, — Чжоу Цзышу покачал головой, а затем прищурился. — Ты был хорошим танцором, не так ли? — Одним из лучших. — Не хочешь...продемонстрировать? — Лао Вэнь явно затеял это всё не просто так. Если у него язык не повернулся просто так рассказать, значит тема важна, близка к сердцу. Чжоу Цзышу может понять. Вэнь Кэсин какое-то время смотрел в глаза своему возлюбленному. Эти чёрные глубокие глаза пугали самых смелых противников, но Цзышу смотрел в ответ без страха. Спокойно ждал ответ, потому что принимает всю правду. У Кэсина сердце болит от любви, смешанной с тоской, в такие моменты. В прошлой жизни он должен был спасти страну, не иначе, чтобы в этой ему достался такой человек. Такая родственная душа. Улыбка растянула его пухлые губы, а затем он встал. — Ты слышишь, А-Сюй? — за окном раздавались звуки пипы, можно было услышать эрху, а также флейту. В этом городе какой-то праздник? Или же... — У дочери местного купца день рождения, в честь чего устроили праздник. Сегодня подслушал, когда мы устраивали лошадей. Ну конечно же, всё это было не просто так. Чжоу Цзышу заинтересованно смотрел, как Вэнь Кэсин встаёт. Двигается неспешно, плавно, будто плывёт. И как он сам не догадался, что Лао Вэнь — танцор? А затем мелодия начала играть всё живее. Лао Вэнь встал боком, а затем повёл рукой вверх по бедру. Конечно, на нём не было открытых воздушных одежд для танцев, но ему они были и не нужны. Толчок бедром, а затем его руки описали в воздухе круг, чтобы потом одной тут же заправить волосы за ухо, а второй поманить к себе. Он улыбался. За эту улыбку Чжоу Цзышу отдал бы всё, что у него есть, отдал бы свою жизнь, только бы Лао Вэнь смотрел так только на него и улыбался так только ему. Вэнь Кэсин повернулся к нему спиной, чтобы показать свою тонкую талию и всё, что ниже. Игривость так ему шла. Он знал, что красив и пользовался этим. Его туловище изогнулось так сильно, что они смогли пересечься взглядами. А руки поднимались вверх по телу, чтобы разойтись под подбородком. Одно бедро идёт вверх, другое — вниз. Он позволял любоваться собой, был свободным и текучим, как вода. У Цзышу спирало дыхание от того, как Лао Вэнь изящно крутился на месте. Он был похож на самый красивый цветок, цветущий ярко и так редко, что любоваться им хотелось вечно. Кэсин присел, а затем подошёл ближе и подцепил пальцем его подбородок. Между их лицами практически не было места. Чжоу Цзышу невольно придвинулся ближе, но Вэнь Кэсин играючи отодвинулся. Вот же хули-цзин! Самый настоящий лис сейчас перед ним. Не позволяет прикасаться, можно лишь смотреть. Его пухлые губы так и манили. А тот плыл по их небольшой комнате под звуки музыки, наблюдал за Цзышу в ответ, и его горячий взгляд проникал в самое сердце. Затем музыка стихла. Пройдя пару шагов, Кэсин уселся на его бёдра, закинул руки на шею. — Господин желает этого слугу? — прошептал он. — Господин желает свою невыносимую жену, — отозвался Чжоу Цзышу и под громкий смех поцеловал любимые губы.