момент разрушения

      Фред осторожно поднимался по шершавым ступенькам, аккуратно держа на руках пьяную девушку. Эвелина, дрожа от холода, обхватила его шею ледяными пальцами и тяжело дышала, обжигая кожу горячим воздухом. Слизеринка молча прикусывала губы, изредка поглядывая на Уизли. Её пальцы медленно перебрались к волосам и принялись массировать кожу головы. Когда Фреду осталось сделать всего пару шагов до долгожданной, самой богатой комнаты поместья, её непослушные губы жадно коснулись его слабого места — мочки уха. Горячий язык скользнул по ней, медленно опускаясь к шее и артерии.         У Фреда едва не остановилось сердце. Чёртова Реддл, чтоб её! Девушка, которая обычно вызывала у него неоднозначные, чаще всего негативные чувства, сейчас выкинула из головы все воспоминания об их отвратительных перепалках и спорах. Оставила только свою милую улыбку и невинные зелёные глаза.         В горле пересохло, но Эвелина не собиралась останавливаться. Её жадные поцелуи и лёгкие укусы переходили на лицо, начиная с подбородка и линии челюсти. Они были нежными, но от этого лишь сильнее сбивали дыхание. Фред ненавидел себя за это.         Она должна вызывать отвращение. Она — жалкая, мерзкая лгунья. Эвелина Реддл. Он ненавидел её, всегда и так сильно, что кровь закипала в жилах. Но почему сейчас его сердце бешено стучит не от злости или неприязни, а от… возбуждения? Чёрт! Он не мог признаться в этом даже самому себе. Не мог себе этого позволить.         Эвелина Реддл будоражила его. Вызывала мурашки одним своим мимолётным взглядом. Её слова всегда били в цель — ранили или убивали. Но несмотря на это, он продолжал ждать встреч с ней. В Большом Зале за обедом, который чаще всего был её единственным приёмом пищи за день. В библиотеке, где она всегда сидела за одним и тем же столиком с Дафной Гринграсс. Или вечером у ледяного озера, когда она появлялась в слишком лёгкой одежде.         Нет, Фред не просто ждал её. Он преследовал. С пятого курса, с того момента, как она только перевелась в Хогвартс.         Фред открыл дверь, и в комнату ворвался поток морозного воздуха. Просторное помещение поражало своим великолепием: стены, обтянутые тёмно-зелёным шёлком с мягким блеском, массивные полки, уставленные древними книгами, и изящные статуи животных в углах. В центре комнаты возвышалась огромная кровать с пологом из тяжёлого бархата. У окна стоял элегантный туалетный столик с зеркалом в золотой раме.         Тишину разрезал тихий, короткий стон. Фред вздрогнул и внимательно посмотрел на Эвелину. Тихо спросил:         — Что такое?         — Кольцо… Я не могу его снять, а магия обжигает, — Эвелина едва не всхлипнула, нервно сжимая пальчик. В полумраке Фред разглядел, что кольцо было не совсем обычным.         — Тише, тише, — его пальцы аккуратно потянулись к украшению. Маленькое серебряное кольцо в форме змеи туго обхватывало её палец. Именно оно помогало Реддл справляться с переизбытком магии.         Эвелина резко оттолкнула его руку и прошипела, что справится сама. Через несколько секунд ей это удалось. Кольцо исчезло, и её длинные каштановые волосы моментально сбились в мягкие небрежные кудри. Лунный свет освещал её лицо. Большие зелёные глаза, подчёркнутые густыми тёмными ресницами, завораживали своей глубиной и холодной проницательностью. На ней были огромные чёрные спортивные штаны, свободно сидящие на талии, и облегающая зелёная майка.         Эвелина обвела комнату взглядом и, заметив какую-то безделушку, неожиданно улыбнулась.         Эта улыбка. Настоящая, искренняя.         Фред видел такую Эвелину впервые. И, если честно, такая она ему нравилась больше всего. Но Реддл не могла просто так расслабиться. Она начала вертеться на кровати, подыскивая удобную позу. Казалось, в какой-то момент она залезет ему на голову.         Лучше бы, конечно, на шею.         Фред, посмеиваясь, лёг рядом. Кровать была огромной. «В неё, наверное, ещё пять Эвелин влезло. Но если они все были бы такими же активными, то неудобно», — внезапно решил он и, не выдержав, резко схватил слизеринку за тонкую талию.         — Мне неудобно! — возмутилась она.         — Эвелина, спать.         — Нет!         Слизеринка закапризничала, как ребёнок, стараясь вырваться. Ей почти удалось, но Фред оказался проворнее. Он прижал её к себе ещё крепче. И Эвелина не выдержала. Она набросилась на него, вызвав громкий стон. Поцеловала его шею, оставив мокрый след, укусила ключицу.         Она была огненной, неподвластной. И в этот момент он понял, что теперь пути назад нет.         Эвелина выгнулась дугой, её ногти впились в плечи Фреда, оставляя красные полосы на его коже. Её грудь тяжело вздымалась, а соски затвердели под тонкой тканью майки, явственно проступая сквозь материал. Фред почувствовал, как её тело дрожит под его ладонями — горячее, влажное, абсолютно податливое.       — Ты вся… — он начал, но слова застряли в горле, когда её бедра резко дёрнулись вперёд, прижимаясь к его напряжённой плоти.        Его пальцы скользнули под край её штанов, нащупывая влажное тепло между дрожащих бёдер. Эвелина застонала, её голова запрокинулась назад, обнажая длинную линию шеи, по которой Фред тут же провёл языком, чувствуя как её артерия бешено колотится под тонкой кожей.       — Не так... не так быстро... — она прошептала, но её тело говорило обратное — бёдра сами искали контакта, а пальцы рвали на нём рубашку, обнажая твёрдый пресс.        Фред не стал ждать. Одним резким движением он стянул с неё штаны, обнажая бледную кожу, покрытую мурашками. Его большой палец нашёл её клитор — уже набухший и чувствительный, и Эвелина простонала, её ноги судорожно сомкнулись вокруг его запястья.       — Ты же хотела этого, — он прохрипел, наклоняясь, чтобы зажать её сосок зубами через тонкую ткань. — Вот и получай.       Её ответом был стон, когда его пальцы вошли в неё — сначала один, потом сразу два, встречая горячее сопротивление внутренних мышц. Эвелина закусила губу, её ногти впились в простыни, но Фред не останавливался, задавая быстрый ритм, под который её бёдра начали двигаться сами.       — Прекрати…Фред! — Её слова превратились в нечленораздельный крик, когда его большой палец надавил на клитор, одновременно с тем как пальцы внутри нашли ту точку, что заставила её выгнуться.       Фред почувствовал, как её мышцы начали судорожно сжиматься вокруг его пальцев. Он ускорился, наблюдая как её лицо искажается от наслаждения — глаза закатились, губы приоткрылись в беззвучном крике.       — Кончай, — приказал он, и Эвелина взорвалась, её тело затряслось в мощном оргазме, сжимая его пальцы так сильно, что у него самого перехватило дыхание.        Но он не дал ей опомниться. Прежде чем её дрожь полностью утихла, Фред перевернул её на живот, резко введя в неё член. Эвелина вскрикнула —наполовину от боли, наполовину от неожиданного удовольствия, её пальцы вцепились в простыни.       — Ты... ты... — она пыталась говорить, но каждый его толчок сбивал дыхание.        Фред наклонился, прижимаясь грудью к её спине, его губы нашли её ухо.        — Я что, Реддл?— он прошептал, одновременно ускоряя движения. — Говори.       Но она не могла. Её тело снова напрягалось, приближаясь к новому пику. Фред почувствовал это — по тому как её внутренние мышцы сжимались вокруг него, по прерывистому дыханию, по тому как её ногти рвали ткань матраса.       Когда она кончила во второй раз, это было почти болезненно — её тело выгнулось так сильно, что он едва удержал её, а её крик слился с треском камина, внезапно вспыхнувшего ярким пламенем.       Фред не сдерживался больше. Его собственный оргазм накрыл его волной, заставив в последний раз резко дёрнуться в ней прежде чем он рухнул на бок, увлекая за собой Эвелину.        Они лежали, тяжело дыша, их тела всё ещё дрожали от пережитого. Фред почувствовал, как её сердце колотится — быстро, как у пойманной птицы.        — Чёрт, — он прошептал, закрывая глаза.        Эвелина ничего не сказала. Её дыхание постепенно выравнивалось, тело расслаблялось. Когда он открыл глаза, она уже спала — её длинные ресницы дрожали на бледных щеках, а губы были слегка приоткрыты.        Фред провёл рукой по лицу, чувствуя странную пустоту там, где должна была быть злость. Вместо этого осталось только странное, необъяснимое чувство, от которого сжималось сердце.        Он потянулся, чтобы накрыть её одеялом, и в этот момент Эвелина во сне прижалась к нему, её рука легла на его грудь.        Фред замер.        — Чёртовка — он прошептал, но не отстранился. — Никогда не исчезнешь.       И это злило его больше всего.