Рыцарь

— Выжили, — снова повторил он, ощущая, как слепая надежда вновь загорается в груди. Если на этот раз крестиков будет больше, они все уйдут. Этих денег хватит, чтобы покрыть хотя бы значительную часть лечения Наён. Гёнсок поморщился и тряхнул головой, словно отгоняя от себя тяжёлые мысли. Оставалось надеяться, что на этот раз они действительно уйдут. Он отвёл взгляд в сторону шумной, но добродушной, пожилой женщины, которая о чём-то громко шепталась с молодой девушкой под номером 222. Старушка напоминала ему его мать, когда та ещё была жива. Такая же заботливая и бойкая, с сыном-балбесом. Он обеспокоенно посмотрел на женщину, сидящую на ступень ниже него. Гёнсок неуверенно поинтересовался: — Как вас зовут? Игрок 120 не ответила сразу. Сцепив руки в замочек, рассматривала какую-то точку на полу, чуть беспокойно раскачиваясь на месте. Мужчина вспомнил, что она ходила под руку с какой-то миловидной девушкой. А сейчас… Осознание пришло внезапно. Поэтому игрок 120 просто стояла на месте во время заключительного раунда, пока он сам не потянул её за собой. Игрок 95 выбыла из игры. — Хёнджу, — донёсся до него глухой голос. Угнетающая тишина вновь повисла между ними. Гёнсок аккуратно коснулся мозолистой ладонью её плеча. Она не отреагировала. — Мне жаль. Хёнджу ссутулилась, спрятав взгляд под взлохмаченной чёлкой. — Не стоит, — дрожащим голосом односложно ответила игрок 120. Она сглотнула, поспешив вытереть мокрое лицо рукавом толстовки. Вспоминать хриплое «онни», слёзы в глазах напротив и безуспешные попытки открыть чёртову дверь совсем не хотелось. Может, если бы во время предпоследнего раунда она держала Ёнми за руку, они бы спаслись все вместе. — Всё в п-порядке, — ложь. Разве всё может быть в порядке в таком адском месте? Разве жизни людей стоят такого ужаса ради денег? Когда Наён грустила или плакала, то Гёнсок старался отвлечь её. Пел ей песни, до боли в ушах прослушанные в парке аттракционов, рисовал незамысловатые узоры кистью на её руке. Игроку 120 детская песня про дружбу не поможет. Недолго думая, мужчина присел к ней на ступень, осторожно опустив ладонь на спину. — Знаете, я думаю, что вашей подруге хотелось бы, чтобы вы вышли отсюда живой, — уверенно сказал мужчина, пару раз проведя рукой по её спине в знак утешения. Попытался ободряюще улыбнуться, но, наверное, это больше походило на вымученную гримасу. — Не сдавайтесь раньше времени. Какое-то время она молчит и Гёнсок уже жалеет о своей уверенности. Скорее всего, ей хотелось побыть наедине с собой, а не слушать речь едва ли знакомого человека. Раньше они лишь многочисленно пересекались взглядами, но Хёнджу всегда прерывала зрительный контакт первой, хмурилась и поворачивалась к нему спиной. Затем, к его удивлению, она наконец повернулась к нему лицом и отстраненно кивнула: — Вы правы, — чужая рука на спине приятно грела, а мерзкий страх и ноющая тоска чуть притупились. Хёнджу должна выбраться отсюда, не допустив ещё одной смерти из своей команды. Она должна почтить память своей первой подруги. Они смотрели друг другу в глаза пару секунд. У неё красивые глаза. Неуместная мысль заставила потеплеть кончики ушей и, наверное, игрок 246 выглядел как навязчивый идиот. — Я так и не спросила вашего имени, — заметила Хёнджу. Мужчина испытал внутреннее облегчение от возможности скрыть смущение и мигом ответил: — Пак Гёнсок. — Спасибо, что спасли мне жизнь, Гёнсок, — она опустила взгляд на заляпанные кровью ботинки. Поджав губы, ощутила тошноту. — Вы ведь тоже спасли мне жизнь, Хёнджу. "Настоящий прекрасный рыцарь", — говорила Ёнми. *** Ей не очень хотелось сидеть со всеми рядом и есть, как ни в чём не бывало. Уклончиво улыбнувшись на обеспокоенный вопрос Чун Хи «куда ты?», она присела на кровать в самом углу помещения. Услышала тихий скрип позади. Хёнджу ощущала на себе его внимательный взгляд. Наверное, он не может до конца понять, женщина она или мужчина. Рассматривает её ещё с первой игры. Да и, впрочем, в первый день её рассматривали многие. К такому нежелательному вниманию можно привыкнуть. — Что-то не так? — поинтересовалась она, посмотрев на мужчину в ответ. Прищурилась, когда Гёнсок рассеянно моргнул и тут же помотал головой: — Э-э, вам стоит поесть, — он указал вилкой в неразвёрнутый кимпаб, который ей заботливо принесла Гым Джа. По крайней мере, Гёнсок оказался вежливым человеком, не смотря на то, что смотрит на неё чаще и дольше некоторых. Это не сильно раздражало, зато вызывало желание поправить волосы или пойти провериться у зеркала в уборной. — Вы можете съесть, если хотите, — отозвалась Хёнджу. Аппетита совсем не было. Она пожалела, что зеркальце, которое она всегда носила с собой, забрали. — У меня что-то на лице? Вы очень внимательно рассматриваете меня, — она приподняла брови, когда Ген Сок тут же сказал: — Нет, что вы! Знаете, я ведь художник и необычная внешность меня прив… интересует, — бледный румянец накрыл его щёки и мужчина, с раздражением на самого себя, неловко откашлялся, добавляя: — Лучше приберегите еду на потом. Необычная внешность. Это был комплимент? Или «необычная» в плохом смысле? Он тоже считает её странной? Хенджу промолчала, с интересом изучая его лицо в ответ. Он миловидный. Каштановые волосы небрежно спадали на лоб и она с трудом подавила неожиданное желание провести по ним ладонью. — Извините, я не хотел вас обидеть, — он принял её серьёзное выражение лица за обиду. — Я хотел сказать другое. То, что вы… милая. Да. Комплимент прозвучал несколько неуместно. И лучше бы он просто ел, молча сидя чуть поодаль от неё. Теперь она, скорее всего, посчитает его полоумным. Хёнджу на миг отвела взгляд, а затем губы тронула едва заметная полуулыбка, глаза заблестели. Она кивнула, с сомнением поджав губы, но с глухим смешком сказала: — Вы тоже. Он приподнял уголки губ, с демонстративным интересом ковыряя вилкой в оставшемся рисе.