★Я был влюблен в тебя,а не в твое тело!⁠☆

— Не хочу признавать, но после ваших шуточек комплексы были. Нет, возможно я отнекивался тогда что у меня кость широкая, но сам понимаешь что это всё хрень собачья. Просто не очень приятно находиться в теле жирного урода. — Эрик, извини. — неожиданно прервал его Кайл. Эрик с недоумением вылупился на побледневшее лицо парня. Что его так удивило в его словах? За что он сейчас просит прощение? Извинятся должен был Эрик,а не любимый его Кайл. — Ух ты, ты извиняешься? — Стараясь не показаться уёбком, тот сразу же продолжил. — Знаешь, я польщён, но по-моему извинятся должен не ты. Ты мне пару комплексов, а я тебе жизнь испортил… Так что из…изви…извини меня, Кайл. Тяжело просить прощения, но ему удалось выговорить это злосчастное слово. — Мой Кайл… — тихо, будто под себя сказал Картман. Но вот незадача, он сказал это недостаточно тихо. Он это понял, когда на него уже вылупились недоумённые зелёные глазки. У Эрика расширились глаза. Он это слышал? Бляха муха… И как… и куда? Тебе послышалось. Если что ему это просто послышалось! Кайл немного потупил взглядом. Переварив предложение, он решил отшутиться. — Ох, Картман, ты уже меня к своей собственности записал! Какой кошмар! —с иронией проговорил Кайл ,пытаясь хоть как-то отделаться от произошедшего конфуза. — теперь извиняйся ещё и за то, что присвоил меня к своей собственности. Эрик будто подхватив иронию продолжил — О простите меня пожалуйста великий Кайл Брофлоски, облажался. — и дал дружеский щелбан. — Давай прекратим общаться как старики из 18 века, а то это немного напрягает. В ответ Кайл кивнул. Они оба улыбались. Было действительно хорошо, или по крайней мере лучше, чем было несколько лет назад. Напряжение оставалось где-то в атмосфере, но его становилось меньше с каждой минутой такого свободного общения. Гора с плеч упала у них обоих. Их разговор свернул с начатого пути, но это их вполне устраивало. Эрика уж точно. Они говорили о учёбе, вспоминали о бывших временах когда каждый день были такие приключения на задницу, что та вся болела. Причём в буквальном смысле, вспомнить только анальный зонд, который был в жопе Картмана. У Кайла в голове промелькнула мысль. — Слушай, если не занят, давай с тобой после школы ещё так потусуемся? Можно даже у меня в Xbox поиграть. Эрик немного помялся. Его давненько никто не приглашал к себе в гости. Он конечно бывал у Баттерса, но являлся туда без приглашения. Волнение волнением, но надо дать ответ. Он очевиден. — Погнали. Назначай время, я всегда свободен. — хотелось добавить «для тебя», но понял что если он добавит эту чушь в свое высказывание, то это будет звучать как прямой флирт. Лучше придержу язык. — Отлично! Тогда я тебе напишу. Русоволосый кивнул. Он стремился закрыть свою улыбку под волосами, но они не достаточно длинные чтобы скрыть порозовевшее личико. Он выглядел как влюблённый придурок, хотя кажется, Кайл не догадывается. Либо всё-таки догадывается, но не говорит об этом. Попрощавшись, они обменялись крепким рукопожатием и разошлись каждый по своим домам. Его рукопожатие было тёплым... Длинные пальцы касались его пальц… Хотелось сплести их вместе, хотелось держать его руку вечно... Хотелось взять и поднести к губам, нежно поцеловав в такую красивую, бледную кисть.

***

Им далеко идти не пришлось. Кайл вот спустя две минуты после прощания уже прокручивал ключами замок двери. Голова немного кружилась, в животе покалывало... Картман изменился... Ему было непривычно от его нового облика, но если присмотреться, то можно было разглядеть в нём черты "того" Картмана. Он до сих пор любил поспорить, хоть и делал это сейчас не с таким негативом как раньше. Он всё так же шутил, всё так же где-то подстёбывал, он всё так же оставался чудесным Эриком Картманом. Уже ближе ко сну, когда он уже ютился в кроватке, он начал анализировать их сегодняшнее общение. А ведь он так нормально и не объяснил,что с ним случилось... Понять что Эрик худеет, понять конечно можно. Это было вполне себе видно, но вот как он худеет? Он не худеет,он умирает... Мысли о парне стремительно проносились в голове. Он обдумывал его явную болезнь... Но вскоре ракурс был переведён на его приобретённый характер, после на его лицо… Оно такое чахлое… На карие, будто цвета янтаря глаза, на аккуратный носик, на его обветренные губы. Шершавые, сухие, но такие красивые. Почему ты снова заставляешь меня чувствовать это, Картман? Ты должен вызывать у меня неприязнь, но почему в груди так солнечно? Как ты это делаешь? Мысли о нём не вызывали того прожигающего насквозь чувства вины. Они убаюкивали его. Хотел бы я и дальше говорить что ненавижу тебя, но ты слишком… Притягательный, сволочь. Вскоре, он всё же провалился в него — долгожданный сон. Ну что, Эрик Теодор Картман, с днём рождения!