Было тяжело.
До жути тяжело. Помимо своего контроля, добавился нескончаемый контроль от
него — от кайла.
Привет! Как себя чувствуешь?? Поел?
Приходилось успокаивать его лживыми ответами. В какой то момент этого стало недостаточно.
Пришли что ты поел.
Приходилось присылать чистую тарелку.
Кайл,ну ты на столько придурок,что не можешь подумать,что я вру? Хорошо что ты глупый доверчивый.
Кайл далеко не идиот,он подозревал что то. Многолетняя болезнь не пройдет от одной принятой таблетки. Это процесс такой же долгой терапии,может она будет даже дольше,чем сама болезнь.
Кайл далеко не идиот,но он не знал как с этим справляться. Иногда казалось,что он делает это из мести. Делает это как в детстве,чтобы позлить рыжеволосого. Делает это из ненависти,лишь бы подгадить жизнь парню. Это все было в стиле картмана,именно
картмана. Не нежного Эрика,нет!—
картмана.
Кайл злился из-за своих же мыслей. В голове ругались две его личности.
Одна—влюбленная,оправдывающая все его состояние... Желающая облегчить этот кошмарный период, помочь из него выбраться!
Вторая— пропитанная ненавистью существо. Она злилась на прошлого картмана,хотела попомнить ему все то,что он сделал с ним. Она боялась,что он снова и снова пропитывает в каждую частичку кайла фальшь.
Было принято решение вытащить его из этого болота как можно быстрее.
***
Стены давят на него, стремясь расплющить, как букашку давит массивная подошва ботинка.
На него давят родные глаза, которые сейчас стали самыми чужими среди всех, пытаясь навязать ему то, что он старается слишком мало, когда он делал каждый укус с таким напряжением и силами, что по его спине тёк холодный пот ужаса и ненависти к себе, а камень, огромный булыжник в его горле давал сделать глоток с огромным трудом.
Рыжеволосый хотел заставить его вылечиться за пару недель, вылечиться по каким-то своим меркам, которые для Эрика были слишком завышены.
Он не мог подстроиться под них - он бы не вывез, он не хотел думать о том, чем бы он мог закончить. Он снова не чувствует поддержки, ведь она сменяется на давление слишком быстро и сильно - и Кайл ни один раз устраивал ему такие качели.
Картман чувствует себя одиноким и брошенным, наверное, не имея возможности вытерпеть страха, когда ладони Кайла громко бьются от стол, заставляя столовые приборы зазвенеть, а стул с громким звуком падает на пол от того, как быстро и резко он подрывается.
—да ты издеваешься на до мной!—сквозь зубы сказал он. Хотелось не подавлять реплики,а высказать все без этого чертова фильтра.
Высказать про орать все.
У второго лишь поджались губы. Ему было страшно от такого облика кайла. Пусть он и видео его в ярости,и не первый раз,но сейчас... После стольких лет не хотелось возвращаться к этим невыносимым ссорам.
В какие-то моменты шатену казалось, что Кайлу важно только то, что он видел снаружи - главное, чтобы в его рту оказалось как можно больше пищи, внутреннее состояние его интересовало меньше, ведь казалось, всё лежит на поверхности - если тот начнёт есть, то проблема сразу испариться, будто её никогда и не было.
Бдут они жить себе счастливо. Да, точно, план был беспроигрышный, казалось бы.
Его проблему принимают в штыки и Кайл категорически отказывался воспринимать его фразы о том, что еда заставляет его приходить в ужас и страх и один только взгляд на пищу заставлял его пальцы задрожать.
Он чувствует внутреннюю ярость, возможно ему хотелось бы кричать и сказать что-то в ответ, но его шею сковывает, словно судорогой, потому что боль, причиняемая от слов Кайла в тот день была настолько сильна, что он не мог ничего сказать в ответ.
Когда кухонная дверь захлопнулась и последнее, что он увидел - удаляющиеся рыжие кудри, которые развивались в воздухе в каждым его резким, размашистым и грубым движением.
Он не знал, когда в последний раз его одолевал такой сильный зуд и когда он так яростно кидал тарелку на пол, крича что есть силы - его горло защипало, глотка быстро пересохла, но он не мог остановить звук, рвущийся наружу и адресованный внутрь, глубоко в себя.
Почему он не может быть нормальным?
Почему он доставляет столько проблем?
Такой была их первая, самая большая ссора за долгое время. Она не шла ни в какое сравнение с глупыми спорами, бессмысленными взаимными ругательствами, что срывались с губ не с целью оскорбить,а скорее просто вызвать друг друга на оставшиеся в них эмоции.
Кайл хотел прорычать что то напоследок,выйти из его дома и ещё раз громко хлопнуть дверью,обозначая всю свою ненависть в этом жесте. Но что то останавливало его.
Он остановился перед входной дверью. Мысли крутились,сейчас им управляла вторая личность,это явно. Он сжал свои кулаки,и закусил губу. Нет,не закусил—прокусил.
Кровь залила его рот. Он только и успевал как глотать ее. Вкус железа был омерзительным... Хотелось выплюнуть красную жидкость,но в то же время не хотелось доставлять проблем.
Он стоял и намеревался что то сделать. Морально готовился войти на кухню и просить прощения на коленях—ему было на столько стыдно. Но...
—кайл,прости... прости меня что я такой. Я знаю что тебе тяжело со мной,я это понимаю. Порой,мне самому тяжело находится рядом с собой,точнее,в себе.
он медленным шагом приближался к Кайлу.
—да не ты должен извиняться... Ты стараешься как можешь,молодец.. это я хуйню сказал.
Кайл опустился на колени. Он не боялся плакать в присутствии картмана—нет,но сейчас слезы просто не шли.
Эрик опустился к нему и прижался своим надломленным телом.
Кайл без умолку пытался оправдаться,но уверял самого же себя,что это никак не поможет ситуации. Но Эрик не винил его,только не
его.
Он скользнул под руки, как бы давая себя обнять,и,уткнувшись в его теплую грудь проронил:
—я люблю тебя.
