Хранитель Знаний: Творец Судьбы.

Орарио… какой же он большой, этот город лабиринт, немного грустно от того, что это просто очередной город ну главное что не Садом и Гамора, хотя кто его знает, может мой дорогой читатель, я случайно сделал его расписывая лор, на подобии этого города?Мой спутник Белл, шел рядом, я воспитывал этого мальчика как младшего брата, учил его и заботился о нем, потому что на его деда нельзя было положиться, старый больной извращенец. Ну, Зевс, как никак, хорошо хоть Белл не знал о том, кто его дед. Мраморные башни возвышались на горизонте, отражая золотистое сияние заката. Улицы города, вымощенные светлым камнем, наполнялись вечерней суетой. Авантюристы возвращались из подземелья — кто с победой, кто с поражением на лице. Я мог различить их судьбы одним лишь взглядом. Двести лет жизни научили меня читать людей как открытые книги. Моя трость с рукоятью в форме креста постукивала по мостовой в такт шагам, а усилитель на правой ноге чуть поблескивал в лучах заходящего солнца. Мое собственное изобретение — позволяет наносить сокрушительные удары, дробя черепа без риска повредить собственную конечность. — Веня, вы уверены, что нам нужно искать на ночь глядя Гильдию? — Белл поправил небольшой рюкзак на плече. Его рубиновые глаза сияли наивным волнением, которое всегда вызывало у меня улыбку. — Может, сначала найдем таверну? Я затянулся электронной сигаретой, выпуская облако ароматного пара. Некоторые прохожие бросали на меня удивленные взгляды — такие устройства были диковинкой в этом мире. Впрочем, всё изобретенное мною вызывало подобную реакцию. — Мой мальчик, в этом городе время — драгоценнейший ресурс, — я говорил медленно, растягивая слова с присущей мне манерностью. — Первым делом нам надобно зарегистрироваться в Гильдии. Для обретения Фалны тебе потребуется покровительство божества. Без этого авантюристом не станешь. Белл кивнул. Он доверял мне безоговорочно, как и полагается ученику. За эти годы я вложил в него немало знаний, но намеренно сохранил его наивность и чистоту. Эти качества… они часть его судьбы. На центральной площади разносчики предлагали различные товары. Мое внимание привлек пожилой торговец с небольшой витриной. — Господа, не желаете ли отведать сыра? Свежайший, из молока горных коз! Моя улыбка стала шире, и я направился к торговцу, опираясь на трость и оставив Белла позади. — Любезнейший, покажите-ка ваш товар, — я склонился над витриной, вдыхая восхитительный аромат. Когда речь заходит о сыре, я могу забыть обо всём. Видите ли, дорогой читатель, за двести лет жизни я перепробовал множество блюд, но сыр… это особая страсть, которую я сохранил даже в этом мире. Хотя если честно, мне не 200, а только 20, лол. Но в этом мире приходится играть роль, врубаетесь? Старый мудрый хрен с кучей знаний — это вам не хухры-мухры. Народ тут ссытся от одного вида долгожителя, так что прикол работает. Торговец развернул холщовую ткань, демонстрируя круг бледно-желтого сыра с маленькими дырочками. — Этот, с пряностями, особенно хорош, господин. Я достал несколько монет и протянул их старику. — Заверните, будьте любезны. Белл подошел ко мне, с интересом наблюдая за моим ритуалом. Мальчишка был голоден, это читалось в его глазах, но он не жаловался. Выдержка — одно из качеств, которому я научил его. — Держи, мой мальчик, — я отломил кусочек сыра и протянул ему. — Подкрепись, прежде чем мы продолжим путь. Дело к вечеру, а Гильдия имеет обыкновение закрываться рано. Пока Белл с аппетитом ел, я наблюдал за огромной башней в центре города. Вавилонская башня — так ее называли. Подземелье находилось прямо под ней. Источник монстров, сокровищ и, что самое главное, возможностей. Мимо пронеслась группа авантюристов. Пятеро людей в потрепанных доспехах, с усталостью на лицах, но с гордо поднятыми головами. Фамилия Локи, если судить по эмблемам. Я усмехнулся, заметив среди них светловолосую девушку с холодным взглядом. — Айз Валленштайн, — пробормотал я. — Принцесса меча… — Вы что-то сказали, Веня? — Белл повернулся ко мне, доедая сыр. — Ничего существенного, мой мальчик, — я похлопал его по плечу. — Идём. Гильдия ждет нас, и, возможно, сегодня твоя судьба изменится навсегда. Мы направились в сторону массивного здания, служившего штаб-квартирой Гильдии авантюристов. Я шёл, не переставая улыбаться, постукивая тростью по мостовой. Улыбка — лучшая маска. За ней никто не увидит мои мысли, мои планы. А планы у меня грандиозные, мой дорогой читатель. И этот мальчик в них играет ключевую роль. Впрочем, не будем забегать вперёд. Короче, движуха будет что надо, это я вам обещаю. Так что оставайтесь на связи, кореша! Мои серые глаза смотрели на него с грустью, отражая тусклый свет свечи в нашем скромном пристанище. Непослушные темно-коричневые волосы падали на лицо, и я рассеянно расчесывал их мужской расческой, время от времени поглядывая в маленькое треснутое зеркало. Надо бы найти резинку для волос, подумал я. В этом городе множество торговцев предлагают разные безделушки, но мне нужна лишь простая вещь для практичности. Белл сидел на деревянном ящике у стены, подавленный и задумчивый. Его бледные пальцы теребили край потрепанной туники. Сегодняшний день принес ему лишь разочарование — божества одно за другим отвергали его прошение вступить в их Фамилию. Кто-то смеялся над его худощавым телосложением, кто-то просто отмахивался, видя в нем лишь обузу. Я знал, что так будет, но позволил ему пройти через это. Некоторые уроки должны быть выучены через боль. — Не стоит унывать, мой мальчик, — я отложил расческу и присел рядом с ним, положив руку на его плечо. Под моими пальцами ощущалась дрожь. — Поверь моему опыту, отвержение — это лишь перст судьбы, указывающий на иной путь. Путь, который предназначен именно для тебя. — Но что, если я недостоин стать авантюристом? — его голос дрогнул, рубиновые глаза наполнились неуверенностью. — Что, если этот город не для таких, как я? Я улыбнулся, как улыбался всегда, скрывая за этой улыбкой все, что знал о его судьбе. — Терпение, мой мальчик. Терпение рождает надежду, а надежда — это двигатель будущего. И только Гестия приняла Белла. Маленькая богиня с голубыми лентами в волосах, сама изгнанная с небес, знающая вкус отвержения. Она приютила нас в крохотном подвале под заброшенной церковью — месте, забытом другими богами. Я же отправился в клубы где играют в покер.Знание всех вариантов - я всегда буду побеждать, потому что ЧТО? Правильно! Я - читер. Видеть все возможные расклады карт — это вообще читы высшего уровня, и это только малая часть моих способностей. Лол, парни за столом даже не подозревают, что играют с тем, кто уже знает все их ходы. Район “Красных фонарей” — место порока и соблазна, но и место, где деньги текут рекой. Душный воздух прокуренных комнат, звон монет, тяжелые взгляды завсегдатаев. Я сидел за столом, лениво выкладывая карты, зная каждую, что появится в колоде еще до того, как сдающий коснется ее. Моя трость стояла рядом, её рукоять в форме креста поблескивала в тусклом свете ламп. — Господин уверен в своей ставке? — спросил один из игроков, дварф с густой бородой и шрамом через левую щеку. Его глаза сузились, пытаясь прочесть мое лицо. — Абсолютно уверен, сударь, — мой голос был мягок, аристократичен. Я позволил своей улыбке стать чуть шире. — Полагаю, вам следует либо поддержать ставку, либо признать поражение. Дварф в ярости ударил кулаком по столу, но деваться ему было некуда. Через час стопка монет передо мной выросла вдвое. Через два — учетверилась. И вот неделю так и прожили. Я приносил деньги от игр в покер, покупал свежий хлеб, сыр (боже, какой здесь чудесный сыр!), мясо и овощи. Белл приносил скудные монеты со своих первых походов на нижние этажи Подземелья. Гестия бесилась из-за того, что я занимаюсь подобным, ведь в азартных играх нет ничего святого. — Как ты можешь быть таким набожным и при этом погрязать в грехе азарта? — спросила она однажды вечером, когда Белл уже спал, свернувшись на своей подстилке. Её большие синие глаза смотрели с искренним непониманием. Я неторопливо затянулся электронной сигаретой, выпустив облако пара, которое медленно рассеялось под низким потолком. — Видите ли, богиня, — я произнес это слово с едва заметной ноткой иронии, — мой Бог учит не избегать греха, но противостоять ему. Я не поддаюсь азарту — я использую его слабые стороны. Разница существенная. Гестия фыркнула, но больше не поднимала эту тему. Она, как и все боги этого мира, не могла понять глубину моей веры. Для них религия была игрой — для меня же суровой истиной. Этим утром, я как и всегда, молился, встав на колени у крохотного окна, через которое пробивались первые лучи солнца. Они рисовали на полу причудливые узоры, напоминающие витражи давно разрушенных храмов моего народа. Я шептал молитву, чувствуя, как каждое слово отзывается в глубине души: Отче наш, Иже еси на небесе́х! Да святится имя Твое, да прии́дет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насущный да́ждь нам дне́сь; и оста́ви нам до́лги наша, якоже и мы оставляем должнико́м нашим; и не введи нас во искушение, но изба́ви нас от лукавого. Яко Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Белл всегда слушал мою молитву, притихший и внимательный. Иногда мне казалось, что эти древние слова трогают что-то и в его душе. Но сегодня, пока я собирал свои вещи, готовясь к новому дню, он решил задать вопрос, который, видимо, давно его беспокоил. — Веня, — он неуверенно посмотрел на меня, кусая губу, — о каком Боге вы молитвы читаете? Я знаю многих богов, но ваши слова… они не похожи на обращение ни к одному из них. Солнечный луч отразился от рукояти моей трости, и на мгновение комната наполнилась мерцающими бликами. Я поднял взгляд к потолку, как будто мог видеть сквозь него небо. Моя улыбка стала немного грустной. — Мой Отец Всевышний… — я подбирал слова осторожно, чувствуя, как старая боль вновь пробуждается, — был утерян с гибелью долгожителей. Видишь ли, был один случай, давно… Он заставил моё сердце налиться ненавистью к другим богам и… некоторым людям. Я не стал рассказывать ему всё. Не сейчас. Иногда знание может быть опаснее неведения. Я лишь обрисовал общими красками, позволяя его воображению заполнить пробелы. — Я понимаю, — голос Белла был тихим. — Наверное, поэтому вы всегда сторонитесь других богов, даже Гестии. Я кивнул, поднимаясь на ноги и опираясь на трость. — Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе больше. А сейчас, не пора ли тебе в Подземелье? День не ждет, мой мальчик. Белл кивнул, подхватил свой маленький кинжал и направился к выходу. ООО Вот он, момент X, сейчас Белл у нас от минотавра будет убегать, Айз его спасет и пойдет веселуха! Чуваки, вы даже не представляете, как я жду этого момента, когда этот малой впервые увидит свою будущую пассию. Это как первый эпизод романтического аниме — клише, но таким сочным клише, что аж слюнки текут! День тянулся медленно. Я провел его, прогуливаясь по городу, наблюдая за его обитателями, собирая крупицы информации, которые могли бы пригодиться в будущем. Улицы Орарио кипели жизнью: торговцы расхваливали свои товары, дети играли в узких переулках, авантюристы хвастались своими подвигами. Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая башни города в золотистый цвет, когда я решил вернуться в наше скромное убежище. И так в итоге и случилось. Когда Белл вернулся, он был весь покрыт грязью и кровью, но в его глазах сиял удивительный свет. Щеки раскраснелись, дыхание было частым, и он говорил так быстро, что слова перескакивали друг через друга: — Веня! Веня! Вы не поверите! На пятом этаже… там был минотавр! Огромный, с рогами, как в ваших книгах! Он гнался за мной, и я думал, что умру, но потом… — Дыши, мой мальчик, дыши, — я положил руку ему на плечо, чувствуя, как оно подрагивает от возбуждения. — Что произошло потом? — Она спасла меня! — выпалил он, и его глаза сияли каким-то новым светом. — Айз Валленштайн! Принцесса Меча! Она убила минотавра одним ударом, а потом… потом посмотрела на меня. Прямо на меня, Веня! Я улыбался, слушая его восторженный рассказ о золотоволосой воительнице, о ее грациозных движениях и о том, как кровь минотавра забрызгала его с ног до головы. В его словах сквозило восхищение, смешанное с чем-то более глубоким — первым ростком чувства, которое изменит всю его жизнь. — О, мальчик мой, — я погладил его по голове, стряхивая несколько засохших капель крови с его белых волос. — Тебе уже четырнадцать лет, ты уже зрелый. Не волнуйся, я благословляю тебя на этот путь. — Какой путь? — Белл посмотрел на меня недоуменно. — Путь героя, — ответил я просто. — Разве не для этого мы пришли в Орарио? Моя улыбка стала чуть шире. За ней скрывались знания о всех дорогах, которые ждали его впереди. О всех испытаниях и победах. Но пусть пока он идет с чистым сердцем, не обремененным предвидением. Это и есть красота становления героя. В честь такого знаменательного дня я купил двухэтажный дом, чтобы мы не жили в церквушке. Деньги, скопленные за недели карточных игр, позволили приобрести небольшое, но уютное строение в северном районе Орарио. Белый камень, чуть потемневший от времени, черепичная крыша с небольшим дымоходом и внутренний дворик, где можно было сидеть вечерами, созерцая закат. Это было настоящее жилище, а не полуразрушенная церквушка с сырым подвалом. Гестия бесилась, конечно. Но не из-за дома, а из-за того, что Белл получил навык Liaris Freese — инструмент для улучшения характеристик и получения большего опыта. Уникальный навык, о котором до этого никто не слышал. Чтобы активировать его и улучшить показатели Белла, ему нужны сильные эмоции и огромное желание расти. — Это опасно, Веня, — шептала Гестия, когда Белл уснул, изнуренный очередным походом в Подземелье. Её большие глаза выражали тревогу, а маленькие руки нервно сжимались в кулачки. — Если другие боги узнают о Liaris Freese, они попытаются переманить его. Или хуже… Я кивнул, неторопливо раскуривая электронную сигарету. Тонкий аромат ментола наполнил гостиную. — Некоторые особенности Liaris Freese просто феноменальны, — продолжала Гестия, нервно расхаживая по комнате. Тени от свечей плясали на стенах, делая её фигуру то огромной, то совсем крохотной. — Он может преодолевать верхний предел для каждого показателя. Обычные искатели могут достигать только уровня S, а Белл… он может переходить на уровни SS и SSS. И количество Excelia, которое он получает за один бой… После победы над несколькими монстрами его характеристики могут значительно вырасти. — То есть, мальчик растёт быстрее всех в истории, — я выпустил струйку пара, наблюдая, как она рассеивается под потолком. — Именно! — Гестия всплеснула руками. — Но никто не должен об этом знать. Обещай, что не скажешь Беллу и никому другому. Другие боги, особенно Локи и Фрея… они захотят забрать его у меня. — Моя богиня, — я склонил голову с неизменной улыбкой, — ваши секреты в надежных руках. Ага, прям щас. Ну вы поняли, дорогие читатели. Ничто так не радует, как когда всемогущие боги играют в свои интриги, не подозревая, что их судьбы давно написаны моей рукой. Гестия даже не догадывается, что я знаю о Liaris Freese куда больше, чем она сама. На следующий день Белл вернулся после Подземелья взбудораженный, с блеском в глазах, который я узнал бы из тысячи — так светятся глаза юноши, встретившего красивую девушку. — Веня! — он влетел в дом, даже не сняв ботинок, за что получил строгий взгляд Гестии. — Представляете! Я познакомился с девушкой! Её зовут Сир Фловер, она работает в таверне “Рог Изобилия” и пригласила меня туда сегодня вечером! Оу-да… хахаха… Наконец-то сбудется моя мечта и я обосру морально этого Бета Лога, бесит он меня до жути. А еще Белл не знает, но официантка Сир это не девушка, а Фрея, но об этом позже. Боже, как же я жду этого момента! Унизить этого самовлюбленного волка — настоящее удовольствие. — Таверна “Рог Изобилия”? — я сделал вид, что задумался. — Интересное место. Что ж, мой мальчик, полагаю, нам стоит принять это любезное приглашение. — Нам? — Белл выглядел немного разочарованным. Видимо, надеялся на свидание наедине. — Разумеется, — я поднялся из кресла, опираясь на трость. — Молодому господину нужен сопровождающий. К тому же, — я понизил голос до заговорщического шепота, — я оплачу ваш ужин. Глаза Белла просветлели. Деньги всегда были проблемой для начинающего авантюриста. Вечером мы направились в “Рог Изобилия”. Таверна располагалась в респектабельном районе города, и уже у входа чувствовалось, что это место для элиты. Резные деревянные двери, начищенные до блеска медные ручки, аромат изысканных блюд, доносящийся изнутри. Я платил за Белла, пока тот уплетал вкусности, одно блюдо за другим. Мальчишка ел с таким аппетитом, как будто впервые видел настоящую еду. Впрочем, после недель жизни на хлебе и дешевом сыре, изысканная кухня “Рога Изобилия” действительно казалась божественной. Я же сидел и наблюдал за посетителями, медленно потягивая вино из тонкого бокала. Никто из них не знал, что я — последний из рода Долгожителей. Моя потертая куртка-плащ не выдавала во мне никого особенного. Волосы, раньше достигавшие шеи, теперь были собраны в небрежный пучок, напоминающий пальму на макушке. Обычный горожанин, может быть, чуть более утонченный, чем простолюдины, но точно не тот, кто привлекает внимание. Атмосфера в таверне была оживленной. Музыканты в углу наигрывали мелодичную песню на струнных инструментах. Официанты сновали между столиков с подносами, уставленными яствами и напитками. Среди них я заметил хрупкую девушку с серебристыми волосами, которая бросала на наш столик особенно заинтересованные взгляды. Сир Фловер… или скорее, Фрея, богиня красоты собственной персоной. Интересно, как бы отреагировал бедный Белл, узнав, что его первая “любовь” — одна из самых могущественных богинь Орарио, известная своей способностью сводить с ума мужчин одним взглядом? Впрочем, я не собирался портить этот спектакль раньше времени. И вот наконец-то распахнулась дверь, и в таверну вошла Семья Локи: сама Богиня Локи — худощавая рыжеволосая женщина с лисьей улыбкой; Финн Даймне — полурослик с серьезным лицом и стратегическим умом военачальника; высшая эльфийка Риверия Лиос Альф — строгая и элегантная, с изумрудными волосами, ниспадающими до талии; Гаррет Лендрок — массивный дварф с кулаками размером с голову ребенка; полу-волк Бете Лога — самоуверенный и грубый, с серой шерстью на руках и острыми ушами; человеческая девушка Айз Валленштайн — с золотистыми волосами и отрешенным взглядом, который сразу же привлек внимание Белла; сестры-амазонки Тиона и Тионе Хирьют — смуглые воительницы с гибкими телами и хищными улыбками; фея Лефия Вирдис — хрупкая и изящная, с волосами цвета весенней зелени. С ними были и другие члены Семьи, чьих имен я не знал, но чьи лица видел на плакатах, развешанных по городу. Они заняли большой стол в центре зала, громко переговариваясь и смеясь. По их виду сразу становилось понятно, что они празднуют что-то особенное. — Они отмывают удачную экспедицию в подземелье, — прошептал я Беллу. — Дошли до 54-го этажа. Впечатляюще. Белл смотрел на них с восхищением и страхом одновременно. Его взгляд то и дело возвращался к Айз, которая сидела спиной к нам, и золотистые пряди её волос мерцали в свете свечей. Вино лилось рекой, и громкий смех становился всё громче. Я наблюдал, как Бете, явно подвыпивший, наклонился к Айз, положив руку ей на плечо. — Эй, Айз, — его голос был достаточно громким, чтобы его слышал весь зал. — Не хочешь ли рассказать нам о том помидорке что-нибудь? Айз молчала, глядя в свой бокал. Я заметил, что Белл затих и побледнел. Так вот о ком идет речь. “Помидорка” — прозвище, данное за красное лицо от смущения и страха. Недовольный тем, что Айз не хочет говорить, Бете повысил голос: — Да ладно тебе! Тот случай, когда ты спасла пацанка в Подземелье, а он от страха убежал, весь облитый кровью! — Бете расхохотался, и некоторые члены его Семьи присоединились к смеху. Я почувствовал, как пальцы Белла сжались в кулаки под столом. Его глаза наполнились болью и стыдом. — Хватит, Бете, — прервала его Риверия, высокая эльфийка. Её голос был спокоен, но в нем звучала сталь. — Это была наша вина, что минотавры сбежали с 17-го этажа и чуть не убили новичков. Ты бы постыдился. Респект мамашке этой компашки. Единственная адекватная женщина в этой шайке безумцев. Бете цыкнул языком, но не остановился: — Слушай, Айз, — он вновь повернулся к девушке, игнорируя предупреждение Риверии. — Кого бы ты выбрала — этого помидорчика или же меня? Айз подняла глаза от бокала. Её лицо было спокойно, как поверхность озера в безветренный день: — Я бы не выбрала тебя, Бете, даже если бы ты был последним человеком на земле. По залу пронесся смешок. Риверия усмехнулась, явно довольная, что волчонка отшили. — Заткнись, старуха! — рявкнул Бете, прежде чем вновь обратиться к Айз. — А что насчет той помидорки? Ты была бы рада держаться с ним за ручки и слышать, как он говорит, что любит тебя? Айз опустила глаза, её щеки слегка порозовели. Она промолчала, и это молчание было красноречивее любых слов. — Вот именно, — с триумфом заключил Бете, — слабакам не место возле Айз Валленштайн. Час пробил, сучара! Я заметил, как по щекам Белла покатились слезы. Он пытался сдержать их, но эмоции были слишком сильны. Я погладил его по макушке ободряющим жестом и медленно поднялся из-за стола. Настало время действовать. — Слушай, псина, — мой голос прорезал гул таверны, как острый нож, — пасть закрой, а то чувствуется, что ты сегодня жевал гавно. Все затихли. Музыка смолкла. Десятки глаз уставились на меня — обычного, казалось бы, посетителя, который осмелился оскорбить Бете Лога, одного из сильнейших авантюристов Орарио. Бете медленно повернулся в мою сторону. Его хвост нервно задергался, уши прижались к голове. — Это ты сейчас мне? — в его голосе звучала угроза. Время для того, чтобы начать морально уничтожать этого самоуверенного ублюдка. — Нет, блин, ушастой милфе пред тобой, — я кивнул в сторону Риверии, не переставая улыбаться. — Ясен пень тебе, ушастый пидарасик. Бете оскалился, демонстрируя острые клыки. Он начал подниматься из-за стола, но Гаррет, массивный дварф, схватил его за руку: — Бете, нет. Помни правила — простых горожан бить нельзя, только если они атакуют первыми. Я продолжил, наслаждаясь каждым словом: — Я сказал тебе. Закрыть. Пасть. Говноед. Что-то подсказывает мне, что ты просто мелкочленный забияка, который даже не знает, что такое дрочить. Бете вырвал руку из хватки Гаррета и шагнул в мою сторону. Его глаза сузились от ярости, а на скулах заиграли желваки. — Ты хоть знаешь, кто я такой? — прорычал он. Я отстранил стакан с вином, спокойно глядя на приближающегося волка. — Погоди-погоди, на языке вертится… — я постучал пальцем по подбородку, как будто вспоминая. — Точно! Ты дегенерат, который думает, что такой крутой, но забывает, что любая девушка, которой ты даришь цветы, предпочитает перерезать себе глотку, чем чуять, как из твоей пасти воняет. Бете замахнулся кулаком, но я спокойно уклонился, сделав шаг в сторону. Его удар просвистел в воздухе, не задев меня. Я начал методично, слово за словом, морально уничтожать его: — Ооу, поплачь, поплачь. Маленький серый волчок не укусил никого за бочок, — я произнес это нараспев, как детскую колыбельную. Бете сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он выпрямился, пытаясь изобразить безразличие: — Твои слова ничего для меня не значат, человечек. Я решил ударить по самому больному месту, надавить на рану, которая никогда не заживет: — Настолько ничего не значат, — мой голос стал тише, но каждое слово падало тяжелым камнем, — что тебя даже не заденет то, что я чертовски рад, что всё твое племя сдохло? Бете застыл как вкопанный. Его глаза расширились, а уши прижались к голове. Я увидел в его взгляде то, что искал — боль, старую, глубокую боль, которая никогда не уходила. Я продолжил, говоря немного лукаво, надменно, с издевкой: — Ты такой жалкий, ничтожный идиот. Никого не смог спасти, тц-тц-тц… — я качал головой, словно выражая фальшивое сочувствие. — Все, кто рядом с тобой — умирают. Ой, как же так… видимо, ты такой слабый. Можешь только бухать да держаться своих напарников. Но знаешь, что самое забавное? — я наклонился ближе, понизив голос до шепота, который, однако, слышали все в замершей таверне. — Всем насрать на тебя, на твою боль. Ты — бесполезный кусок дерьма, который только и может, что гавкать. Ты точно волк? Скорее на псину похож. Бете сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его тело дрожало от едва сдерживаемой ярости: — Послушай, ты, ублюдок, ты нихрена обо мне не знаешь! Я надменно засмеялся — спокойно, наигранно, но в этом смехе не было ни капли настоящего веселья: — Да ладно, как будто я собираюсь… зачем мне знать что-то про тебя? У тебя всё из глаз понятно, слабак. Я сделал паузу, выдерживая драматический момент, прежде чем нанести последний сокрушительный удар: — Тебе здесь не место, дворняга. Иди, убейся об стенку, будь любезен. Избавь меня от трепа из твоего вонючего рта, меня подташнивает уже. Это стало последней каплей. С диким рыком Бете бросился на меня, полностью потеряв контроль. Его когтистые руки пытались вцепиться мне в горло, но я уворачивался от каждого удара с легкостью танцора, словно заранее знал, куда он ударит. Ну это понятно, я же знаю, как всё будет. Фишка не в том, чтобы быть быстрее — фишка в том, чтобы знать все шаги наперёд. Вы когда-нибудь играли в шахматы с противником, который видит на 20 ходов вперёд? Вот и Бете сейчас в такой же ситуации, только он даже не понимает, что играет в мою игру. После того, как Бете попытался меня пнуть очередным вялым ударом, я перешел в контратаку. Я сам пнул его усилителем на правой ноге, вложив в удар всю мощь механизма. Раздался хруст, и Бете отлетел к стене, врезавшись в нее с такой силой, что штукатурка посыпалась с потолка. Не дав ему опомниться, я подошел и поставил ногу с усилителем ему на грудь, прижимая к полу: — Ой, что такое? Неужели наш четвертый уровень Бете Лога не может победить обычного человечишку? — я театрально огляделся по сторонам, обращаясь к онемевшим от шока зрителям. — Как так? Ребят, он, случайно, не слабак? Бете рычал, извиваясь под моей ногой, но я видел, что он еще держится — слезы еще не текли по его щекам. Этого было недостаточно. Я наклонился к нему и прошептал, так тихо, что только он мог услышать, но с такой издевкой в голосе, что пробежал холодок даже у тех, кто смог уловить мои слова: — Бедная Рин… Даже спустя столько лет… ты до сих пор не можешь никого защитить. Его зрачки расширились от шока. Как я мог знать это имя? Имя златовласой оборотнихи, его первой любви, друга детства. Рин, ради которой Бете усердно трудился в своём племени, чтобы стать сильнее и защитить не только себя, но и её. Рин, которая погибла, когда Бете было всего двенадцать, вместе со всеми остальными членами его племени. И последнее я произнес громче, чтобы услышали все: — Ты никогда никого не сможешь спасти. Ты навсегда останешься… слабаком. В этот момент я увидел то, чего добивался — в уголках глаз Бете блеснули слезы. Он был сломлен — не физически, но морально. Я встал, отряхиваясь, и подошел к барной стойке, положив на нее несколько золотых монет. — Пошли, мой мальчик, пора домой, — я обратился к ошеломленному Беллу, который наблюдал за сценой с открытым ртом. Белл послушно поднялся и последовал за мной. Он знал о моем умении разбивать людей словами, но даже для него это было слишком жестоко. В его глазах читались смешанные чувства — страх, уважение и что-то еще, что я не мог точно определить. Когда Белл вышел, я обернулся, бросив последний взгляд на притихший зал. Мои глаза встретились с глазами Локи — рыжеволосой богини с лисьим лицом. С той же спокойной улыбкой я произнес, четко выговаривая каждое слово: — Я ненавижу тебя, и всех твоих блядских родичей, и если бы мог — убил бы всех. По взгляду Локи я понял, что она пытается что-то вспомнить, словно мои слова пробудили в ней давнюю память. Как будто она знала, кто я такой, но не могла в это поверить. Она осталась стоять, застывшая, не реагирующая на происходящее вокруг. Не то что я хочу убить богов шокировало ее — нет, я напомнил ей кого-то, кого боги боялись. Кого-то опасного и страшного. Но об этом чуть позже, ребята. Пока что просто наслаждайтесь шоу. И я вышел из таверны, позволив двери захлопнуться за моей спиной. Ночной воздух Орарио был свеж и чист, и я глубоко вдохнул его, наслаждаясь вкусом победы. Белл сидел в своей комнате, пока я на кухне стоял на коленях и молился. Деревянный пол холодил колени, но это лишь подчеркивало искренность обращения к Всевышнему. Тихий шепот молитвы растворялся в вечерней тишине дома, нарушаемой лишь потрескиванием свечей да отдаленным гулом улиц Орарио. Я почувствовал присутствие Белла раньше, чем услышал его шаги. Юноша осторожно приблизился, явно терзаемый вопросами. После событий в таверне он был непривычно молчалив, погруженный в свои мысли. — Веня, — наконец произнес он, когда я закончил молитву и поднялся с колен, — откуда вы знаете о том… что сегодня сказали Бете? Его рубиновые глаза смотрели на меня с недоумением и легким страхом. Сегодня он увидел другую сторону своего наставника — жестокую, беспощадную, способную ранить словами глубже, чем любым оружием. Я улыбался, глядя на него с привычной доброжелательностью, словно несколько часов назад не уничтожил морально одного из сильнейших авантюристов города. — Мне двести лет, мой мальчик, — я провел рукой по волосам, убирая выбившуюся прядь. — Я многое повидал и многое знаю. И мне очень приятно ставить на место зазнаек, пусть он и считает меня мудаком, но зато его эго немного пошатнулось. Белл выглядел не вполне убежденным, но кивнул. Что-то в его взгляде подсказывало мне — он задумался о тех границах, которые я переступил сегодня. О жестокости, с которой я вскрыл старые раны Бете. — Вы были очень… беспощадны, — тихо сказал он. — Иногда беспощадность — единственное, что помогает людям прозреть, — я положил руку ему на плечо. — Запомни, мой мальчик, никогда не позволяй другим определять твою ценность. Особенно таким, как Бете Лога. Этой ночью Белл не смог заснуть. Я слышал, как он ворочается в своей кровати, и когда луна достигла зенита, он тихо выскользнул из дома. Я знал, куда он направился — в Подземелье, чтобы успокоиться и стать сильнее. Чтобы доказать, что он не слабак, даже если сам так думает. Я же в свою очередь вернулся неподалеку от таверны, в которой натворил дел. Ночной Орарио выглядел иначе — темные улицы, освещенные лишь редкими фонарями, приглушенные голоса из открытых окон, тени, танцующие в переулках. Я стоял в одном из таких переулков, возле черного входа “Рога Изобилия”, прислонившись к стене и наслаждаясь прохладой ночи. Я ждал. И вскоре дождался — дверь таверны открылась, и из нее вышла хрупкая фигура с серебристыми волосами. Сир Фловер, вернее — Фрея, богиня красоты собственной персоной. Она выносила мусор, не замечая моего присутствия в тени, пока я не подал голос: — Прекрасная ночь, не правда ли? Она от испуга подскочила, едва не выронив мусорное ведро. Ее глаза расширились, когда она узнала меня — человека, который несколько часов назад устроил безобразную сцену в ее таверне. — Вы! — она нахмурилась, поставив ведро на землю. — Как вы смеете появляться здесь после вашего неподобающего поведения? Вы испортили вечер нашим гостям и нанесли ущерб репутации заведения! Идиотка, знала бы ты, как я хочу над тобой поглумиться. Богиня красоты, перед которой склоняются все мужчины, а я сейчас буду с ней говорить как с уличной девкой. Обожаю такие моменты! Я театрально вздохнул, после чего продолжил улыбаться, делая шаг из тени в тусклый свет фонаря: — Да ладно тебе, давай без фарса. Фрея. Девушка замерла. Её глаза расширились, словно я ударил ее невидимым кинжалом. Она быстро огляделась по сторонам, проверяя, нет ли свидетелей нашего разговора. — Кто вы? — её голос изменился, став глубже и властнее. Маска скромной официантки спала, обнажив истинную сущность богини. Сир, или же Фрея, сверкнула своими глазами, и я увидел в них серебристый свет — прекрасный и опасный одновременно. Свет, перед которым не могло устоять ни одно смертное сердце. — Кто ты такой? — она повторила вопрос, теперь уже с явной угрозой. Я затянулся электронной сигаретой, выпустив облако пара, которое серебристо блеснуло в лунном свете: — Неважно кто я. Важно что ты, извращенка, заглядываешься на мальчишку, — мой голос был мягок, но каждое слово било точно в цель. — Тебе не стыдно? Ты бессмертное существо, покусилась на его душу, на его тело, хочешь сделать его своим… Я резко прервался и, не оборачиваясь, громко сказал: — Слышь, Аллен, хватит стоять за моей спиной и выйди на свет, раздражаешь. За моей спиной возникла тень, и в тусклый свет фонаря вышел невысокий молодой человек с кошачьими ушами и хвостом. Аллен Фромель — самый быстрый авантюрист Орарио, известный своей вспыльчивостью и преданностью богине Фрее. Его голубые глаза смотрели на меня с нескрываемой ненавистью, а рука лежала на рукояти ножа. Аллен был невысоким парнем с голубыми глазами и чёрными волосами. Несмотря на скромный рост, он обладал пронзительным взглядом, настолько пристальным, что он пугал окружающих, а само его присутствие казалось агрессивным, словно в любой момент могла разразиться буря. Его черты лица были привлекательны, но обычно их не считали таковыми из-за опасного вида, который он излучал. На нем было минимум защитных доспехов — ему они попросту не требовались, учитывая его невероятную скорость. Зачем защищаться, если тебя всё равно не могут поймать? — О, коротышка, — я ухмыльнулся, намеренно задевая его больную тему. Аллен стиснул зубы. Я видел, как его пальцы сжались на рукояти ножа, готовые выхватить его по первому приказу Фреи. — Самый быстрый в городе, вроде… — я окинул его оценивающим взглядом с головы до ног. — Теперь понятно, чего Фрея тебе не дает. Скорострел, получается. Как же я обожаю издеваться над высокомерными выскочками! Если бы вы видели его лицо сейчас — сочетание ярости и смущения. Бесценно! Сир вздохнула, подняв руку в предупреждающем жесте, останавливая Аллена от необдуманных действий: — Что вам известно? — её голос был холоден, как ледник. Я пожал плечами, выпуская очередное облако пара: — Почти всё. Фрея внимательно посмотрела на меня, и я почувствовал, как её взгляд проникает глубже, пытаясь увидеть мою душу. Для богини красоты, способной разглядеть красоту любой души, моя представляла собой… нечто необычное. Она смотрела не вглядываясь, поэтому видела лишь черноту, полную тьмы бездны. Но это только если не вглядывается. Моя душа похожа на черное ночное небо с миллионами звезд, но это я показывать ей пока не буду. Пусть думает, что перед ней бездна. Интересно, когда в последний раз она сталкивалась с кем-то, чью душу не могла прочесть? Её взгляд переместился с меня на Аллена и обратно. В серебристых глазах промелькнула неуверенность — редкое чувство для богини, привыкшей получать всё, что пожелает. — Я не хочу кровопролития, — наконец произнесла она, словно взвешивая каждое слово. — Особенно учитывая, что… как мне доложили, вы очень важны для Белла. Ваша смерть заставит его душу померкнуть. Её глаза сузились, и она добавила с легким презрением: — Даже несмотря на то, что вы насквозь прогнили. Я тихо засмеялся, опираясь на трость: — Ой, смотрите-ка, милфа подкатить к мальчику хочет. Как мило, — я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Увы и ах, Белл уже любит другую. Сир надменно хмыкнула, отбрасывая прядь серебристых волос за плечо: — Белл молод и полон сил, это всего лишь влюбленность, — в её голосе звучала уверенность женщины, привыкшей к обожанию. — А я, Фрея, получаю всегда то, чего хочу. Я затянулся, выпуская дым, после чего прищурился, глядя на неё с нескрываемым презрением: — Неужели тебе так сильно хочется трахнуть ребенка? Ему же четырнадцать. Восемь лет строгача тебе на зоне, — я покачал головой. — Да и смысл? Ты ему детей дашь? Или попросишь свою подругу Рю стать суррогатной матерью? Как мило. На мгновение Фрея выглядела действительно оскорбленной. Богиня любви и красоты, единственным желанием которой было найти истинно прекрасную душу, а её низвели до уровня обычной совратительницы малолетних. Даже для неё, привыкшей к власти над мужскими сердцами, это было слишком. Фрея жестом отозвала Аллена, понимая, что его присутствие вообще не влияет на наше общение. Кошачьи уши юноши прижались к голове от злости, но он послушался, медленно отступая в тень. Перед тем, как Аллен скрылся из виду, я бросил ему в догонку: — Давай, иди, смотри за своей младшей сестренкой, никудышный старший брат. Я увидел, как он вздрогнул, словно от удара плетью. Знание о его сестре, которую он так и не смог защитить, было ударом ниже пояса, но я никогда не играл честно. Не с теми, кто стоял между мной и моими планами. Мы продолжили разговор с Фреей. Ночь становилась прохладнее, вдалеке послышался крик ночного стражника, объявляющего полночь. — Я хочу, чтобы вы не мешали, — её голос стал мягче, почти соблазнительным. Она пыталась использовать свое очарование, не зная, что оно бессильно против меня. — А я не хочу, чтобы ты соблазняла Белла, — я оперся на трость, глядя ей прямо в глаза. — Иначе… тебе будет больно от разбитого сердца. — Вы угрожаете богине? — в её голосе звучало изумление. — Нет, — я покачал головой. — Я просто констатирую факт. Белл не для тебя. Никогда не был и никогда не будет. И если ты попытаешься вмешаться… — я сделал шаг ближе, понизив голос до шепота, — ты испытаешь боль, с которой не сталкивалась за всю свою бессмертную жизнь. Не от моих рук, нет. От осознания, что даже твоя божественная красота не может покорить сердце простого смертного. Фрея отступила, впервые выглядя по-настоящему обеспокоенной. Что-то в моих словах, или, может быть, в этой черной бездне, которую она видела вместо моей души, заставило её усомниться в своих силах. — Кто вы? — снова спросила она. Я развернулся, собираясь уходить: — Просто старый человек, заботящийся о своём подопечном, — я бросил через плечо. — Ничего более. С этими словами я растворился в ночи, оставив богиню красоты с её мыслями и сомнениями. Где-то там, в глубине Подземелья, Белл сражался с монстрами, становясь сильнее с каждым ударом. Малыш еще не знал, какие силы заинтересовались им, какие игры начинались вокруг его судьбы. Но я знал. И улыбался, предвкушая, как будет развиваться эта история. Уже пару дней прошло с той ночной встречи с Фреей. Белл становился более крепким с каждым походом в Подземелье — его мышцы приобрели заметный рельеф, а взгляд стал увереннее. Я же занимался важным делом — делал себе револьвер. Не в реальности я вообще не умею, одни плюсы знать всё. Представьте, что вам доступны все чертежи и технические знания мира. Скучновато, конечно, когда нет вызова, но чертовски удобно. Работа над оружием требовала сосредоточенности. Я провел несколько вечеров в маленькой мастерской, которую оборудовал в подвале нашего дома. Запах металла, масла и пороха наполнял тесное помещение, освещенное несколькими масляными лампами. Мои пальцы, покрытые мозолями от многочасовой работы, с ювелирной точностью соединяли детали механизма. Наконец, револьвер был готов — элегантное оружие с рукоятью из темного дерева и барабаном на пять патронов. Я сделал запасной барабан и достаточно патронов, чтобы чувствовать себя уверенно. Теперь было чем пугать идиотов, которых в Орарио оказалось неожиданно много. Сегодня должна начаться Феерия Монстров — грандиозное шоу, во время которого пойманных монстров демонстрировали публике, заставляя их сражаться друг с другом или с авантюристами. Как забавно, люди ни чему не учатся: заковывать монстров и бить их плеткой на потеху публики — плохо заканчивается. Я достаточно прожил, чтобы знать, как подобные развлечения обычно оборачиваются трагедией. Я гулял по Орарио, наблюдая за жителями, которые спешили по своим делам, не подозревая о моих мыслях. Улицы украшали яркие флаги и гирлянды в честь предстоящего события. Дети бегали, изображая авантюристов и монстров, торговцы зазывали прохожих, расхваливая свои товары. Орарио жил своей жизнью, пульсируя как огромный организм. Опираясь на свою трость, которая на самом деле была изящным артефактом — ножнами, скрывающими клинок небесной стали, способный убить даже богов, что уж говорить о демонах, я неспешно брел по улицам, вдыхая аромат рынка — смесь специй, свежего хлеба, фруктов и, конечно же, сыра. Да-да, я решил сделать прикол с демонами и 7 смертными грехами, но об этом чуть позже. Надеюсь, вы любите классические сюжетные ходы, потому что я их просто обожаю. Ничто так не веселит, как наблюдать за лицами людей, когда они встречают настоящего демона. На одной из боковых улочек я увидел лавку с вывеской, на которой был нарисован аппетитный сырный круг. Дверной колокольчик мелодично звякнул, когда я вошел внутрь. Помещение было небольшим, но уютным: деревянные полки с разнообразными сырами, плетеные корзинки с хлебом, несколько бочонков с вином в углу. Запах был настолько насыщенным и восхитительным, что я на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь им. За прилавком стояла молодая девушка лет двадцати. У неё были каштановые волосы, заплетенные в аккуратную косу, а милое лицо украшали веснушки, рассыпанные по щекам и носу. Её зеленые глаза светились приветливостью, а улыбка была искренней и теплой. Но как по мне не красиво влюбляться в свою “дочь” — я же создал Лор истории и она по сути… моя дочка? Но я ортодокс, так что всё норм, можно и не влюбляться. Хотя придумал я её симпатичной, ничего не скажешь. — Добро пожаловать! — приветливо произнесла девушка, когда я приблизился к прилавку. — Чем могу помочь уважаемому господину? — Доброго дня, — я слегка поклонился, опираясь на трость. — У вас восхитительный аромат в лавке. Сразу чувствуется рука настоящего сыродела. Девушка зарделась от комплимента, её веснушки стали еще заметнее на порозовевших щеках: — Благодарю вас! Меня зовут Адель, я владелица этой скромной лавки. Мы разговорились, и я узнал, что Адель унаследовала лавку от отца всего полгода назад. Она экспериментировала с новыми рецептами, но, к сожалению, её сыр не особо пользовался популярностью среди жителей Орарио. — Большинство предпочитает покупать у известных мастеров, — вздохнула она, поправляя передник. — А меня еще не воспринимают всерьез. — Позвольте мне взять пробу, — предложил я, заинтересовавшись. — Иногда нужен свежий взгляд, чтобы оценить настоящий талант. Адель просияла и поспешила к полкам, где лежали различные сорта сыра. Она отрезала небольшой кусочек бледно-желтого сыра с тонкими прожилками и протянула мне на маленькой деревянной лопатке. — Это мой новый рецепт, с добавлением трав, растущих только на склонах горы Малый Венц, — пояснила она, с волнением наблюдая, как я поднес сыр к носу, чтобы вдохнуть аромат. Я попробовал, и мои вкусовые рецепторы взорвались от удовольствия. Сыр был превосходным — нежным, но с характером, с идеальным балансом соли и трав, таявшим во рту, оставляя послевкусие, которое хотелось продлить. — Египетская сила, как вкусно! — воскликнул я искренне. — Почему не популярен? Неужели вообще никто не берет? В этот момент дверь лавки распахнулась с такой силой, что колокольчик едва не слетел с петель. На пороге стоял массивный дварф, чей силуэт полностью закрывал дверной проем. Гаррет Лендрок, член Семьи Локи, один из тех, кто был в таверне “Рог Изобилия” в тот вечер. — Адель! — громко произнес он, явно не замечая меня. — Партия готова? — Да, господин Гаррет, — ответила девушка с улыбкой. — Я как раз закончила вчера вечером, как вы и просили. Только сейчас дварф заметил меня, и его брови нахмурились. Он узнал человека, который унизил его товарища. Я тоже хмурился, не слишком довольный встречей с членом Семьи Локи. Адель замерла между нами, нервно переводя взгляд с одного на другого, явно ожидая, что сейчас разразится драка прямо посреди её лавки. Но вместо этого мы с Гарретом одновременно сделали шаг вперед и крепко хлопнули друг друга по плечам, как старые друзья. — Сыроман? — спросил я с улыбкой. — С десятилетнего возраста, — проворчал Гаррет, его суровое лицо смягчилось. — Отец рудокоп приносил домой кусочек сыра каждую пятницу. Лучший день недели. — Сыроманы — это сила! — произнесли мы почти хором, вызвав искренний смех у изумленной Адель. Гаррет и я начали оживленно обсуждать сорта сыра: какие любим, какие предпочитаем избегать, лучшие сочетания с хлебом и вином. Адель слушала нас с восхищением, временами вставляя собственные комментарии, а потом принесла несколько образцов своей работы, которые мы дегустировали с видом настоящих ценителей. Время летело незаметно. Солнце уже клонилось к закату, когда колокольчик снова звякнул, и в лавку вбежал запыхавшийся мальчишка: — Господин Гаррет! Господин Гаррет! — закричал он, едва переводя дыхание. — Капитан Финн просил передать, что вас ищут! Что-то срочное! Гаррет нахмурился, мгновенно став серьезным: — Что случилось? — Не знаю, сэр! Но все говорят о сражении в Подземелье! Какой-то новичок в одиночку одолел монстра пятого ранга! Я улыбнулся, сразу догадавшись, о ком идет речь. А еще Белл пока я был там, победил монстра Серую Гриву. Ура победа! Не то чтобы я не знал, что так будет, но всё равно приятно. Малыш растёт быстрее, чем кто-либо ожидает. Интересно, что скажет Айз, когда узнает? Гаррет поспешно попрощался, забрал заказанный сыр и выбежал из лавки, оставив нас с Адель наедине. — Вы знаете что-то об этом? — спросила девушка, заметив мою довольную улыбку. — О чем именно? О монстре или о мальчике, который его победил? — я подмигнул ей. — Вы знаете этого авантюриста? — глаза Адель расширились от удивления. — Более того, — я наклонился к ней, понизив голос до заговорщического шепота, — я его наставник. И скажу вам по секрету, юная леди, в ближайшее время вам стоит запастись сыром. У вас будет много новых клиентов. — Почему вы так думаете? — Адель выглядела растерянной. — Потому что когда Белл Кранел станет знаменитым, а он непременно станет, люди захотят узнать, что ест герой Орарио, — я подмигнул ей. — А я позабочусь о том, чтобы все знали, что герой предпочитает сыр от прелестной Адель. Девушка зарделась от такого обещания, а я, купив несколько головок её восхитительного сыра, попрощался и вышел на улицу. Возвращаясь домой, я думал о том, как причудливо переплетаются нити судеб, создавая узор, который я сам распланировал. Гаррет, Адель, Белл, монстры и боги — все они были фигурами на моей шахматной доске, даже не подозревая об этом. Город готовился к Феерии Монстров, а я — к следующему акту в этой пьесе, где роли были расписаны задолго до поднятия занавеса. Всё как я и думал, мой мальчик победил Серую Гриву, спас Гестию. Герой! Ура, как же я за него горд. Когда Белл вернулся домой после своего подвига, его глаза сияли небывалым светом. Он рассказывал о своей битве, размахивая руками, описывая каждый маневр, каждый удар с таким энтузиазмом, что невольно заражал своим восторгом. — Веня, вы бы видели! — его голос звенел от эмоций. — Он был огромным, с серой шерстью и глазами как раскаленные угли! Я думал, что погибну, но потом вспомнил ваши уроки о том, как важно сохранять спокойствие в бою, и… Я слушал его с неизменной улыбкой, изредка кивая. Мальчик рос не по дням, а по часам. Его скорость развития была поистине феноменальной — именно так, как я и планировал. Гестия, сидевшая рядом, светилась от гордости. Её маленькие ручки сжимали какой-то сверток, завернутый в бархатную ткань. Когда Белл закончил свой рассказ, она торжественно протянула ему этот сверток. — У меня есть для тебя подарок, Белл, — её голос дрожал от волнения. — За твою храбрость и… просто за то, что ты — мой единственный член Семьи. Белл развернул ткань и ахнул от удивления. В его руках оказался кинжал необычной формы. Чёрный клинок с ребристой поверхностью и рукоять, идеально лежащая в ладони. Даже я, знавший, что появится этот артефакт, был впечатлен его красотой. — Это Гестия Нож! — гордо объявила богиня. — Оружие, созданное специально для тебя. Оно будет расти вместе с тобой, становясь сильнее по мере твоего развития. Глаза Белла расширились от восторга: — Богиня… я… я не знаю, что сказать… — Тогда просто скажи “спасибо” и иди опробуй его в Подземелье, — улыбнулась Гестия, подталкивая его к двери. — Я хочу узнать, как он тебе служит. Белл обнял её, искренне поблагодарил и, не в силах сдерживать свое нетерпение, умчался, сжимая свой новый кинжал. Когда он ушел, улыбка на лице Гестии померкла. Она тяжело вздохнула и опустилась на стул, внезапно выглядя маленькой и уязвимой. Я молча смотрел на неё, ожидая признания, которое неизбежно должно было последовать. — Веня, — наконец произнесла она, глядя на свои руки, — я должна тебе кое-что сказать. Я сел напротив, положив трость рядом, и выжидающе посмотрел на неё. — Этот кинжал… — Гестия запнулась, собираясь с мыслями. — Я умоляла Гефест на коленях создать его для Белла. Он особенный, действительно особенный, но… — Сколько ты должна? — прямо спросил я, хотя уже знал ответ. Гестия вздохнула, её плечи поникли еще сильнее: — Триста миллионов Валлис. По контракту я должна отработать у Гефест сорок три года. Я тихо присвистнул, делая вид, что шокирован суммой. Триста миллионов — это состояние, которое большинство авантюристов не смогли бы заработать за всю жизнь. — Я понял, — сказал я спокойно, поднимаясь со стула. — Куда ты? — Гестия с беспокойством посмотрела на меня. — Есть дела, — я улыбнулся и взял свою трость. — Не волнуйся, богиня. Всё будет хорошо. Я вышел из дома, направляясь в центр города. Вечерний Орарио блистал огнями, смехом и музыкой. Феерия Монстров завершилась, и жители праздновали, не подозревая о драмах, разворачивающихся вокруг них. Мой путь лежал в казино — не в том, что находилось в Квартале Красных фонарей, а в более престижном, где собиралась элита города. Это было величественное здание с колоннами и золотыми куполами, внутри которого сверкали хрустальные люстры, отражаясь в полированном мраморе пола. Швейцар бросил на меня оценивающий взгляд, явно сомневаясь, стоит ли пускать человека в потертом плаще с тростью. Но когда я показал ему кошелек, полный золотых монет, его отношение моментально изменилось. — Добро пожаловать, господин, — он поклонился, распахивая передо мной двери. Внутри казино было оживленно. Богатые авантюристы, купцы, благородные господа и дамы — все они собрались здесь, чтобы испытать удачу. Я направился к покерному столу, где играли с самыми высокими ставками. Разбивая в пух и прах богатеньких людей, я собрал огромные деньги. Как раз на погашение долга. А чё бы нет? Столько жалких азартных игроков, мне только в радость. Особенно когда знаешь все карты в колоде до того, как их сдадут. Это как играть в шахматы, когда противник думает, что это рулетка. Я сел за стол, где сидели пятеро мужчин в дорогих костюмах. Один из них, с пышными усами и обвешанный драгоценностями, бросил на меня презрительный взгляд: — Новичок? — он ухмыльнулся, обращаясь к своим товарищам. — Давайте поприветствуем его как следует. Я мило улыбнулся, скрывая свои истинные намерения: — Боюсь, не настолько новичок, как вам хотелось бы, господа. Первый час я позволял им выигрывать небольшие суммы, создавая иллюзию, что мне просто везет меньше. Они расслабились, ставки выросли. А затем я начал методично обыгрывать их, раза за разом выкладывая выигрышные комбинации. Усач потел всё сильнее, его улыбка давно исчезла. Другой игрок, худощавый эльф с холодными глазами, нервно постукивал пальцами по столу. Третий, дварф с бородой, заплетенной в косички, уже проиграл свое поместье и родовой перстень. Четвертый, молодой юнец с фамильным гербом на одежде, выглядел так, будто вот-вот заплачет. Пятый, пожилой человек с бледным лицом, уже давно отошел от стола, потеряв все. К полуночи перед мной лежала гора фишек, эквивалентная трём сотням миллионов Валлис. Крупье объявил, что казино закрывается. Я попросил обменять фишки на деньги. Директор казино, вызванный встревоженным персоналом, подошел ко мне с фальшивой улыбкой: — Поздравляю с выигрышем, господин. Однако у нас не принято выплачивать такие… значительные суммы наличными. Может быть, вы согласитесь на перевод? Правда, я быстро смекнул, что меня просто так не отпустят, поэтому, я воспользовался черным входом, и избежал тех, кто предпочел бы вернуть Казино деньги. Классика Казино, выигрываешь крупную сумму, и Казино недовольно, просрал всё — молодец, давай еще шанс, играем на твою жопу. — Нет, — я покачал головой, не переставая улыбаться. — Мой выигрыш сейчас же, наличными, и я ухожу. Директор сделал незаметный знак рукой, и я заметил, как несколько крепких мужчин начали двигаться в нашу сторону. Охрана, готовая обеспечить, чтобы я не покинул казино с деньгами. — Уважаемый, — директор наклонился ближе, понизив голос, — мы подозреваем, что вы… мошенничали. Возможно, нам стоит пригласить городскую стражу? — Возможно, — я пожал плечами, — но тогда я буду вынужден рассказать им о тех… интересных транзакциях, которые проводятся через ваше заведение. О тех, что связаны с Подземельем и запрещенными артефактами. О вашей связи с Эвилиусом… Лицо директора побледнело. Охранники уже приближались, но он поднял руку, останавливая их. — Подождите, — он натянуто улыбнулся. — Я уверен, мы можем решить всё мирно. Через двадцать минут я покинул казино через черный ход, неся тяжелый мешок с деньгами. Темные улицы Орарио казались особенно пустынными, но я знал, что за мной могут последовать. Пришлось петлять, несколько раз менять направление, использовать крыши и подворотни. Идя по вечерним улицам, я вдруг заметил знакомую фигуру. Адель, хозяйка сырной лавки, шла по пустынной улочке, корзинка в её руках говорила о том, что она возвращалась с поздней доставки. К ней приблизился какой-то человек, покачиваясь, явно нетрезвый. Его знак Фамилии говорил о принадлежности к Семье Сомы, печально известной своими опустившимися членами, одержимыми божественным вином своего патрона. Я видел, как он грубо схватил Адель за руку, притянув к себе. Его рука бесцеремонно скользнула ниже, сжимая её ягодицы. Девушка пыталась вырваться, но авантюрист второго уровня был слишком силен для неё. Ну за дочку и порвать можно! Ладно, это так, шутка. Но опустить этого урода нужно! Я подошел к нему сзади, бесшумно как тень. Алкоголик даже не почувствовал моего присутствия, пока моя нога с усилителем не обрушилась на его колено. Раздался хруст, и он открыл рот, чтобы закричать от боли, но я молниеносно зажал ему рот рукой. — Не ори, людей разбудишь, — прошептал я ему на ухо, прежде чем ударить рукоятью трости по затылку. Авантюрист обмяк и рухнул на землю без сознания. Адель смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалась смесь страха, благодарности и шока. — Г-господин Веня! — она выдохнула, прижимая корзинку к груди. — Вы… вы спасли меня! — Всё в порядке? — я подошел ближе, осматривая её. — Этот мерзавец не успел причинить вам вред? Адель покачала головой, всё еще дрожа: — Нет, но… это было так страшно. Он сжимал мою… — она покраснела, не решаясь произнести слово, — и пытался залезть пальцами куда не следует. — Позвольте проводить вас домой, — я предложил ей руку. — Боюсь, Орарио становится опасным местом после заката. Мы шли по тихим улицам, освещенным лишь светом луны и редкими фонарями. Адель постепенно успокоилась и начала расспрашивать меня о моей жизни, о том, что я делал до приезда в город, кем был раньше. Вопросы, которые задают все любопытные юные девушки, встретив загадочного незнакомца. — Чем вы занимались в жизни, господин Веня? — она посмотрела на меня своими зелеными глазами, в которых отражались звезды. Я молчал некоторое время, взвешивая слова, прежде чем ответить: — Убивал убийц моих сородичей. Всего семь слов, но они заставили её замолчать. В этих словах было столько боли, гнева и одиночества, что она инстинктивно поняла: у меня никого не осталось. Весь оставшийся путь мы преодолели в тишине, понимая друг друга без слов. Доведя Адель до её дома, скромного двухэтажного строения над лавкой, я попрощался. Она хотела пригласить меня на чай, но я отказался — у меня было еще одно дело этой ночью. Я направился к северному району города, где располагался главный магазин и мастерские Семьи Гефест. Даже ночью в окнах виднелся свет — кузнецы работали посменно, создавая лучшее оружие и доспехи в Орарио. Охранники при входе окинули меня подозрительным взглядом, но я уверенно прошел мимо них, словно имел полное право здесь находиться: — К госпоже Гефест, — бросил я на ходу. — Она меня ждет. Охранники переглянулись, но не стали меня останавливать. Я уже знал, где находится кабинет богини — на втором этаже, в конце коридора. Гефест… даже её я ненавидел, хотя должен был уважать. Богиня кузнецов, известная своими невероятными творениями, но также — своим физическим недостатком. У неё были алые глаза и рыжие волосы до плеч, острое лицо и стройное тело. А её правый глаз всегда был закрыт повязкой — настолько изуродован, что почти все, кто его видели, в ужасе разбегались. Богиня, отвергнутая даже другими богами из-за своей внешности. Она сидела за столом, склонившись над чертежами, работая даже в столь поздний час. Её длинные пальцы были испачканы чернилами, а рыжие волосы слегка растрепаны. Я открыл дверь в её кабинет без стука, и она подняла глаза, удивленно взглянув на меня. — Кто вы? Как вы сюда попали? — её голос был строг, но не испуган. Богиня кузнецов не боялась людей. Я улыбался, но это была та улыбка, которая скрывала эмоции, а не выражала их. Не говоря ни слова, я небрежно бросил на пол перед ней тяжелый мешок с Валлисами. — Здесь триста миллионов, — наконец произнес я. — Долг Гестии выплачен. Гефест уставилась на мешок, затем снова на меня. В её единственном видимом глазу читалось недоумение. — Откуда у вас такие деньги? — она спросила, не двигаясь с места. — И кто вы? — Не суй свой нос в мои дела, — ответил я грубо, но с той же неизменной улыбкой. Гефест напряглась, почувствовав угрозу в моем голосе. Она была богиней, но здесь, в мире смертных, её силы были ограничены. К тому же, она явно видела что-то в моих глазах — истинную, лютую ненависть, которую я даже не пытался скрыть. — Я не понимаю… — начала она, но я уже повернулся, чтобы уйти. — Просто возьми деньги и оставь Гестию в покое, — бросил я через плечо. — Она свободна от долга. Уходя, я оставил её с чувством, что она для меня — жалкая дрянь. И дело было не в её изуродованном глазе, а в самом её существовании. В том, что она была богиней, одной из тех, кто, по моему убеждению, не заслуживал поклонения. Ночной воздух был прохладным, когда я вышел из здания. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как медленно утихает бурлившая во мне ненависть. Еще один шаг сделан. Еще одна часть плана выполнена. Где-то там, в глубинах Подземелья, Белл испытывал свой новый кинжал, не зная о сделках и интригах, которые плелись вокруг него. Не зная, что его наставник только что заплатил сумму, способную купить целый район города, чтобы обеспечить свободу его богине. Но он узнает. Всему свое время. Мы сидели за столом, завтракали. Утренний свет заливал нашу кухню, отражаясь от полированной поверхности стола и создавая уютную атмосферу дома. Я накрыл завтрак, как делал каждое утро с тех пор, как мы обосновались в новом доме. Я что тут, что в реальности готовить умею, так что всё замечательно. Есть свои плюсы в знании всех рецептов мира — можешь приготовить такой завтрак, что даже боги облизнутся. Мясное рагу с травами, хрустящий свежий хлеб, сыр трех сортов — мой утренний стол всегда отличался разнообразием. Помимо сыра, который я обожал, я был большим ценителем качественного мяса. Считал, что настоящий мужчина должен получать достаточно белка, особенно если проводит дни в сражениях с монстрами. Гестия уплетала всё за обе щеки с таким аппетитом, что заставляла меня улыбаться. Маленькая богиня с огромным желудком — забавное сочетание. “Теперь понятно, откуда она такие сиськи себе нарастила, весь жир туда уходит,” — подумал я, наблюдая за тем, как она накладывает себе вторую порцию. Белл ел аккуратнее, периодически бросая взгляд на свой новый кинжал, лежавший рядом с тарелкой. Он был полон энтузиазма, готовый скорее отправиться в Подземелье, чтобы опробовать оружие в настоящем бою. — Веня, вы не пойдете со мной сегодня? — спросил он, промокнув губы салфеткой. Я покачал головой: — У меня свои дела в городе, мой мальчик. К тому же, тебе нужно научиться полагаться на собственные силы. Я не всегда буду рядом. В его взгляде мелькнуло разочарование, но он кивнул с пониманием. После завтрака Белл быстро собрался и направился в подземелье, а я… ну что я? Гулял. Утро выдалось солнечным и ясным. Я прошелся по торговому кварталу, заглянул в ломбард, где сбыл несколько драгоценностей, которые не удалось продать за наличные во время вчерашней кампании по сбору средств. Бриллиантовая брошь, изумрудное ожерелье, пара золотых браслетов — скупщик был доволен товаром и выплатил мне 24 миллиона валлис. Неплохое начало дня. Я шел по Орарио, наблюдая за жителями, занятыми своими повседневными делами. Торговцы зазывали покупателей, уличные артисты развлекали прохожих, авантюристы хвастались друг перед другом подвигами в Подземелье. Обычный день в необычном городе. Время от времени на улицах встречались боги, и каждый раз, сталкиваясь с ними, я чувствовал, как во мне поднимается волна ненависти и отвращения. Даже к самым “хорошим” из них, к тем, кого люди любили и уважали. В моих глазах они все были узурпаторами, самозванцами, притворяющимися всемогущими. Они не знали, что значит истинная вера, истинная преданность. Не понимали сути жертвенности, с которой Всевышний отдал себя людям. Мои шаги привели меня к небольшой лавке с выцветшей вывеской “Зелья Миаха”. Я знал, что Миах был близким другом Гестии, с которым она часто выпивала в свободное время. Я сам не пил алкоголь, предпочитая лишь электронное курение, но решил заглянуть, чтобы познакомиться с ещё одним божеством, игравшим роль в жизни моего подопечного. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда я вошел. Внутри лавка была тесной, но опрятной. Полки до потолка заставлены разноцветными склянками, травы, подвешенные для сушки, источали пряный аромат, создавая атмосферу таинственности и магии. За прилавком стояла молодая женщина с собачьими ушами и хвостом. Нааза Эриус, член Семьи Миаха. У неё были длинные каштановые волосы, фиолетовые глаза и вечно сонное выражение лица. Она носила юбку, из-под которой торчал хвост, и необычную рубашку с асимметричными рукавами: левый короткий, а правый достаточно длинный, закрывающий всю руку вместе с перчаткой. Я знал её историю. Знал, что правая рука Наазы — на самом деле протез, сделанный из полированного серебра, с драгоценными камнями, встроенными в места сочленений. Рука, которую она потеряла во время трагического инцидента в Подземелье. Рука, которая стоила её богу огромный долг перед Семьей Диан Чехт. На самом деле, мне было жаль её. Умная девушка, талантливый алхимик, вынужденная идти на мошенничество из-за чувства вины перед своим богом. Разбавлять зелья, которые продавала Беллу, чтобы выжать максимальную прибыль и хоть как-то помочь погасить тот непомерный долг. Но я отыгрывал садюгу, так что решил её подразнить. Каждому свою роль, верно? Особенно когда знаешь, что в конечном итоге сделаешь доброе дело. — Добро пожаловать, — поприветствовала меня Нааза своим вечно сонным голосом, хотя её глаза внимательно изучали нового посетителя. — Доброго дня, — я улыбнулся своей обычной улыбкой, постукивая тростью по полу лавки. — Интересуюсь, почём ваши зелья? Нааза назвала стоимость нескольких основных целебных зелий, немного завышенную даже для центральных районов города. — Желаете что-нибудь приобрести? — она подалась вперед, явно оценивая мою платежеспособность. Хороший торговец всегда видит, сколько денег в кармане у покупателя. Я же ответил с холодной улыбкой, от которой температура в лавке, казалось, упала на несколько градусов: — На самом деле, я несколько расстроен тем, что Вы обманываете моего мальчика на деньги, — мой голос оставался мягким, но в нём проскальзывали нотки угрозы. — За такое… надо бы Вам и вторую руку отрубить. Нааза мгновенно напряглась, её собачьи уши прижались к голове. Однако она быстро взяла себя в руки и включила режим непонимания: — Простите, я не совсем понимаю, о чём Вы говорите, уважаемый господин, — её голос был ровным, но в глазах читался страх. Я продолжал улыбаться, глядя ей прямо в глаза, и прошептал, наклонившись через прилавок: — Долг 20 миллионов Валлис за протез. Интересно, что же подумают люди, если узнают, что ты мошенница? Как ты после этого в глаза Миаху смотреть будешь? Её лицо побледнело, а в глазах отразился настоящий ужас. Никто, кроме самого Миаха, не должен был знать точную сумму долга. И уж точно никто не должен был знать о её мелких обманах с зельями. В этот момент из задней комнаты появился мужчина с длинными тёмно-синими волосами и тёмно-синими глазами. Он был одет в чёрную мантию с тёмно-коричневым палантином, спускающимся ниже плеч. Его можно было безошибочно узнать как бога Миаха, известного своей добротой, состраданием и… финансовыми проблемами, вызванными привычкой раздавать бесплатные зелья. — О, у нас посетитель? — Миах улыбнулся мне дружелюбно, не замечая напряжения, повисшего в воздухе. — Чем можем помочь, друг мой? Нааза смотрела на меня умоляюще. В её взгляде читалось: “Пожалуйста, не говори, я сделаю всё, что ты захочешь”. Я почти физически ощущал её страх и отчаяние. Блин, мне аж стыдно стало, такое ощущение, что она думает, что я её тело хочу. А я ведь просто за реакцией наблюдал. Нааза хорошая девушка, просто загнанная в угол обстоятельствами. Вот что бывает, когда перестараешься с угрозами — люди решают, что ты какой-то извращенец. — Я просто пришёл с добрыми намерениями, — произнес я, смягчая тон. — Сопровождать моего подопечного, Белла Кранела, в его приключениях — моя обязанность и привилегия. Я взял тяжёлый мешок, который нёс с собой, и положил его на прилавок. А маленький мешочек с оставшимся миллионом оставил себе — мне ещё нужно было купить сыр у Адель, да и другие расходы предстояли. — Что это? — Миах нахмурился, глядя на мешок. — Травы для зелий? Нааза, всё еще настороженная, осторожно развязала шнурок и открыла мешок. Её глаза расширились от шока, когда она увидела содержимое — аккуратные стопки купюр и мешочки с золотыми и серебряными монетами. — Т-тут… — она запнулась, — тут больше двадцати миллионов… Миах, услышав сумму, тоже застыл в изумлении: — Что? Нет, это какая-то ошибка… — Двадцать три миллиона Валлис, если быть точным, — я добро улыбнулся, видя их реакцию. — Я рассчитываю на то, что вы будете помогать моему мальчику. И надеюсь, эти средства позволят вам делать качественные зелья, не разбавляя их. Последние слова я произнес тихо, чтобы только Нааза могла их расслышать. Её уши дёрнулись, и она быстро кивнула, всё еще не веря в происходящее. Я повернулся, чтобы уйти, но Миах неожиданно схватил меня за руку: — Подождите! — в его глазах читалось смятение. — Я благодарен вам, но… я не могу принять такую сумму. Это слишком щедро, и мы не сделали ничего, чтобы заслужить её. Я отдёрнул руку, всё ещё улыбаясь, но в моих глазах появилось презрение, которое я даже не пытался скрыть: — А я твоего мнения и не спрашивал, — мой голос стал холодным, как лёд. — Я лишь помогаю моему мальчику. Точка. Миах отступил, явно не ожидав такой реакции. Он был божеством, привыкшим к уважению, а я обращался с ним как с досадной помехой. Я вышел из лавки, оставив их в состоянии шока и недоумения. Колокольчик над дверью снова звякнул, словно ставя точку в этой странной встрече. Утренний Орарио встретил меня солнечным светом и шумом улиц. Я направился к лавке Адель, предвкушая новый сыр и, возможно, приятную беседу с девушкой, которая, сама того не подозревая, стала частью моего плана. Маленькой, но важной частью. Люди, боги, авантюристы — все они были фигурами в моей игре. И я двигал их туда, куда считал нужным, с улыбкой на лице и тростью в руке. Деньги были лишь инструментом. Средством для достижения цели, которую я определил давно, задолго до прибытия в этот город. И сегодня я сделал ещё один шаг к её осуществлению. Я шел по дороге, думая о том, как же классно быть хорошим… хотя я и не святой. Утреннее солнце приятно согревало, а городской воздух был наполнен ароматами свежей выпечки и цветов из ближайших лавок. После визита к Миаху на душе было легко — всё-таки помогать другим, даже если делаешь это своими методами, приятно. Но мои размышления прервал знакомый голос, от которого буквально свело зубы: — О, какая встреча! Неужели сам Веня собственной персоной! Ненавижу блядь Гермеса! Из всех божеств он, пожалуй, самый двуличный и скользкий. Настоящая змея в человеческой шкуре, хотя даже змеям такое сравнение было бы обидно. Я повернулся и увидел приближающегося ко мне бога торговцев и воров. У Гермеса были светлые волосы и оранжевые глаза, которые всегда смотрели с хитрецой. Его фирменная шляпа с перьями слегка подпрыгивала при каждом шаге. Он был худощавый, среднего роста, с тонкими руками и ногами, из-под одежды буквально торчали кости. Распущенные оранжевые волосы придавали ему ещё более женоподобный вид, но при этом он обладал невероятным обаянием, которое действовало на большинство людей безотказно. На первый взгляд Гермес казался непринуждённым и игривым божеством. Большую часть времени он действительно вёл себя расслабленно и открыто, демонстрируя себя как общительного и дружелюбного бога. Но я знал, что под этой маской скрывалась совсем другая сущность — проницательная, хитрая и коварная. — Какая приятная встреча! — Гермес приблизился, широко улыбаясь, словно мы были лучшими друзьями. — Наслышан о тебе, Веня! Говорят, ты весьма интересная личность! Меня буквально затошнило от этой фальшивой теплоты. Я попытался обойти его, не желая тратить время на пустую болтовню, но Гермес ловко обхватил меня за плечо, не давая пройти. — Да ладно тебе! Не будь таким неприветливым! — он наклонился ближе, и его голос стал тише. — У меня есть к тебе просьба… А затем он прошептал слова, которые были подобны удару под дых: — Последний Долгожитель. Эти два слова стали триггером. Улыбка сползла с моего лица, как маска, которую больше не нужно было носить. Я не пытался скрыть ненависть, поднимавшуюся во мне подобно приливной волне. Движение было молниеносным — я ударил по ноге Гермеса тростью, и он рухнул на одно колено с выражением удивления на лице. Не обращая внимания на прохожих, которые уже начали останавливаться и с ужасом смотреть на происходящее, я схватил его за горло и начал душить. В этот момент я хотел лишь одного: увидеть страх, отчаяние и ужас на его лице. Мне было мало просто придушить его — я хотел показать, что я не подчиняюсь никому, особенно богам. Но вместо страха Гермес скалился в усмешке, даже когда мои пальцы сжимались на его шее. В его глазах читалось что-то похожее на… удовлетворение? Как будто я делал именно то, чего он ожидал. И тут я почувствовал холодное прикосновение стали к своему горлу. Повернув голову, я увидел женщину с голубыми волосами и глазами цвета морской волны. Асфи Аль Андромеда, капитан Семьи Гермеса и его самая верная последовательница. Асфи была красивой женщиной в очках, одетой в длинный белый плащ, накинутый поверх золотого платья. На её талии висело несколько мешочков, в которых, как я знал, хранились различные магические предметы. На ногах у неё были Талария — особые сандалии, позволявшие ей летать. — Пожалуйста, успокойтесь и отпустите моего бога, — её голос был вежливым, но в нём звучала сталь. Лезвие кинжала, которое она держала у моего горла, не дрожало — рука была тверда. Я перевёл взгляд на Гермеса, который даже в таком положении умудрился пожать плечами, словно говоря: “Ну что поделаешь, таковы правила игры.” Нехотя я разжал пальцы и отпустил его шею. Гермес тут же начал театрально кашлять, потирая горло. ХАХАХА Это всё часть моего плана! Я знал что это произойдет и они будут очень прекрасными пешками. Боги думают, что играют мной, не подозревая, что сами — лишь фигуры на моей доске. Я повернулся к Асфи, пристально глядя на неё. Её кинжал всё ещё был направлен в мою сторону, хотя она немного отступила, давая пространство своему богу. — Тебя сразу убить, или помучить? — спросил я, не скрывая угрозы в голосе. Гермес быстро встал между нами, поднимая руки в примирительном жесте: — Ну-ну, давайте не будем создавать сцен! Просто неудачная шутка с моей стороны, — он повернулся к собравшимся зевакам. — Всё в порядке, друзья! Просто небольшое недопонимание между старыми знакомыми! Он ловко подстроил всё так, будто действительно просто неудачно пошутил, не раскрывая истинной причины моей реакции. Не упоминая, что я — Последний Долгожитель, тайна, которую знали лишь немногие. Я снова начал улыбаться, но эта улыбка была натянутой, как тетива лука перед выстрелом. Любой, кто знал меня, мог бы сказать, что я на грани. — Позвольте загладить свою вину! — Гермес хлопнул в ладоши. — Приглашаю вас на чашечку чая. Есть отличное место неподалёку, где подают восхитительные пирожные. Он говорил так, словно ничего не произошло, словно я не пытался задушить его на глазах у десятка свидетелей. Асфи следовала за нами, не убирая руку с рукояти своего кинжала и не сводя с меня настороженного взгляда. Вскоре мы сидели за столиком в уютной чайной. Гермес заказал лучший чай и пирожные, а затем, когда официант отошёл, наклонился ближе ко мне: — Я глубоко уважаю тебя, Веня, — его голос звучал искренне, но я знал, что это лишь ещё одна маска. — Ты до сих пор верен своей вере, хоть и сломлен. Это вызывает восхищение. Я снова перестал улыбаться. Моё лицо стало жёстким, как высеченное из камня. — Закрой ебало и говори по делу, — произнёс я тихо, но каждое слово было пропитано ядом. О дааа… пора поматериться! Ничто так не выводит из себя напыщенных богов, как простая человеческая грубость. Они так привыкли к поклонению, что даже не знают, как реагировать на прямой неуважительный тон. Гермес моргнул, явно не ожидав такой реакции, но быстро собрался: — Зевс попросил меня присмотреть за Беллом. Учитывая твою… особую роль в жизни мальчика, я подумал, что нам стоит объединить усилия. Я медленно поднял трость и положил её на стол между нами, так, чтобы рукоять в форме креста была направлена прямо на Гермеса. — Ты знаешь, что это? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. Гермес сглотнул, его взгляд на мгновение метнулся к трости, а затем обратно ко мне. Он понял намёк. В отличие от остальных богов, которых я встречал в Орарио, Гермес, похоже, действительно знал, кто я такой. И его лесть, его манипуляции не действовали на меня. — Знаю, — наконец ответил он, и его голос звучал уже не так уверенно. — Это оружие, способное убить бога. Даже здесь, в мире смертных. Асфи напряглась, готовая в любой момент вмешаться, но Гермес остановил её едва заметным движением руки. — И ты должен понимать, — продолжил я, не убирая трость, — что если ты хоть как-то навредишь моему мальчику, я использую это оружие по назначению. Начиная с тебя. Гермес медленно кивнул, а затем, неожиданно, рассмеялся. Это был не нервный смех, а скорее… уважительный? — Знаешь, вот за это я и восхищаюсь тобой! — он откинулся на спинку стула. — Ни капли страха перед богами! Прямо как в старые времена! Я молчал, ожидая, когда он перейдёт к делу. — Белл Кранел, — Гермес стал серьёзнее, — не просто случайный авантюрист. Ты это знаешь лучше меня. Зевс планировал для него особую судьбу. — И что же это за судьба? — спросил я, хотя уже знал ответ. — Стать героем, — Гермес сделал паузу. — Истинным героем, который совершит то, что не под силу даже богам. Я усмехнулся: — И ты думаешь, что я позволю Зевсу использовать его как пешку в своих играх? — Я думаю, — Гермес наклонился ближе, его голос стал едва слышным, — что у тебя свои планы на мальчика. Планы, которые могут совпадать с планами Зевса… или же полностью противоречить им. Но в любом случае, мы оба заинтересованы в том, чтобы Белл выжил и стал сильнее. Он был прав, и это раздражало ещё больше. Я действительно хотел, чтобы Белл стал героем. Но героем по моему сценарию, а не по прихоти богов. — Что именно ты предлагаешь? — я вернул трость в вертикальное положение, опираясь на неё. — Информацию, — Гермес улыбнулся. — Я буду делиться с тобой всем, что узнаю о планах других богов в отношении Белла. А ты… просто продолжай то, что делаешь. Помогай ему стать сильнее. — И зачем тебе это? — я прищурился. — Какая выгода для тебя, Гермес? — Скажем так… — он сделал паузу, потягивая чай, — я заинтригован. Хочу увидеть, чем закончится эта история. И если честно, — он понизил голос до шёпота, — я хотел бы быть на правильной стороне, когда начнётся настоящая буря. Я смотрел на него долгим взглядом, пытаясь уловить ложь. Но Гермес, похоже, в этот раз был искренен. Или настолько хорошо играл свою роль, что даже я не мог разгадать его истинных мотивов. — Хорошо, — наконец сказал я. — Но учти: один неверный шаг, одно предательство — и я отправлю тебя туда, откуда ты пришёл. Навсегда. Гермес кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Он знал, что я не бросаю слов на ветер. — Договорились, — он протянул руку для рукопожатия. Я проигнорировал его жест, вместо этого поднявшись из-за стола. — Я буду ждать твоего первого отчёта, — сказал я, прежде чем повернуться к выходу. — Скоро, — пообещал Гермес. — Очень скоро у меня будет информация, которая тебя заинтересует. Я вышел из чайной, оставив Гермеса и Асфи за столиком. На улице солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая Орарио в золотистые тона. Город жил своей жизнью, не подозревая о тайных сделках и скрытых планах, которые плелись в его тени. Гермес мог быть полезным союзником… или опасным врагом. Но в любом случае, теперь он был частью моей игры. Ещё одна фигура на доске, которую я мог использовать в своих целях. А Белл… Белл оставался в центре всего. Мой мальчик, которому предстояло стать героем. Но не тем героем, которого хотел видеть Зевс. А тем, кем я его сделаю. Но моим мыслям пришлось немного отъехать, так как Гермес нагнал меня, будто решил подразнить. Он догнал меня через несколько кварталов, когда я уже считал нашу встречу завершенной. Его шаги были легкими, почти танцующими, а на лице играла лукавая улыбка — такая, от которой у меня сводило зубы. — Совсем забыл сказать! — он поравнялся со мной, словно мы были старыми друзьями, вышедшими на прогулку. — Иезавель живет спокойно и у неё двое прекрасных детей. Подумал, тебе будет интересно узнать. Я остановился как вкопанный. Это имя… Оно ударило меня подобно молнии, заставив опустить голову, чтобы скрыть выражение лица. Иезавель. Эта сраная эльфийка, эта мерзкая блядь, что участвовала в геноциде Долгожителей. Ей было всего шестнадцать тогда, но её руки уже были по локоть в крови моего народа. Я помнил её лицо так ясно, словно видел её вчера: тонкие черты, высокомерный взгляд и та улыбка… улыбка, когда она убивала детей. Я тоже в долгу не остался, конечно. Когда мы столкнулись лицом к лицу, я выколол ей глаз. Серебряным кинжалом, медленно, наслаждаясь её криками. А после годы искал и убил всех десятерых её сообщников, участвовавших в той резне. Осталась только она. Сколько бы я её ни искал, не мог найти — словно она растворялась в воздухе каждый раз, когда я приближался. — Ты знаешь, где она находится? — спросил я, медленно поднимая глаза на Гермеса. В них не было улыбки, только холод, который заставил даже бога торговцев слегка отступить. Гермес развел руками, изображая разочарование: — Только слышал новости о ней, а саму её не видел. Говорят, она где-то на севере, в эльфийских поселениях. Я улыбнулся, но эта улыбка была пустой, как надгробие: — Хах, трусливая тварь. Она боится меня, ну и ладно, — я сжал трость так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Я всё равно однажды прикончу и её. Она для сюжета нужна, поэтому и не могу, я же типа не всеведущий. Но, между нами, кореша, эта эльфийка еще попляшет. Я приберег для нее особый сюрприз, который даже вас удивит. Гермес кивнул, словно полностью понимал мои чувства: — Месть — это блюдо, которое подают холодным, не так ли? — он начал пятиться назад. — В любом случае, мне пора. Дела не ждут! Он попрощался со мной и пошел прочь, сопровождаемый всё ещё настороженной Асфи. Я стоял у лавки сувениров, в которую зашел, пока говорил с Гермесом. Рука сама потянулась к стеклянной безделушке на прилавке — маленькому зверьку, изготовленному каким-то местным мастером. Не задумываясь, я купил фигурку и, выйдя из лавки, с силой бросил её в отдаляющуюся голову Гермеса. Бог не ожидал такого, как и Асфи — стеклянная фигурка попала ему прямо в затылок. Гермес вскрикнул от неожиданности, а я уже шел в противоположном направлении, не оборачиваясь. Пусть знает, что я непредсказуем. Пусть не думает, что может играть со мной или манипулировать мной. Я пошел своей дорогой, а Гермес своей. Но его слова об Иезавель продолжали звучать в моей голове, отравляя каждую мысль. Теперь я был… расстроен. Тяжело было держать улыбку. Особенно зная, во что Иезавель превратила меня. В маньяка, который вырезал всех её соучастников, а её не нашел лишь потому, что она сбегала вовремя. Улицы Орарио текли вокруг меня, полные жизни и шума, но я видел лишь призраки прошлого. Воспоминания о том дне, когда мой народ был уничтожен, наполнили сознание, хотя я изо всех сил пытался отогнать их. Огонь, крики, запах крови. Моя мать, закрывающая меня своим телом от стрел. Мой отец, пытающийся сдержать нападавших у входа в наш дом. Мои братья и сестры… я даже не знал, как они умерли. Я был единственным, кто выжил. Всё из-за того, что наш народ поклонялся Всевышнему. Истинному Богу, а не этим самозванцам, спустившимся с небес, чтобы играть в свои игры среди смертных. Боги не могли терпеть, что кто-то верит в силу, превосходящую их собственную. И они подстрекали людей против нас, распространяя ложь о том, что мы практикуем тёмную магию, что мы поклоняемся демонам. Я помню, как учил Белла заповедям Всевышнего. Как говорил ему, что нужно быть достойным человеком, но не бояться применить силу, если она необходима. Я учил его всему, что знал сам — добру, справедливости, милосердию. И в тайне от него, я избивал Зевса каждый раз, когда старый извращенец пытался навязать мальчику идею, что гарем и подглядывание за женщинами — это хорошо. Белл будет лучше меня. Я сделаю всё, чтобы он стал тем героем, которым я никогда не смог стать. А я… я павший верующий, нарушивший столько законов Всевышнего. Убийца, мститель, обманщик. Но у меня есть причины. Никто из Богов не знает — а может, знают, но молчат — что из-за того, что они пришли в этот мир, печать была сломана. Древняя печать, наложенная Всевышним, чтобы сдерживать силы, которые не должны были ходить по земле. А значит, рано или поздно появятся те, с кем справиться смогу только я. Долгожитель, верящий в истинного Бога, а не в этих жалких низших богов. Только я смогу остановить то, что приближается к этому миру — темноту, которая поглотит всё, если её не остановить. Я вздохнул, стараясь отогнать мрачные мысли. Сейчас не время для воспоминаний и сожалений. Сейчас нужно сосредоточиться на настоящем, на Белле, на моём плане. Но упоминание Иезавель… оно всколыхнуло что-то глубокое внутри меня. Ненависть, которую я так тщательно контролировал, теперь грозила выплеснуться наружу. — Однажды, — прошептал я, сжимая трость, — однажды я найду тебя, Иезавель. И тогда ты ответишь за все свои грехи. Прохожие странно косились на меня — наверное, я выглядел подозрительно, разговаривая сам с собой. Но мне было всё равно. В этот момент я видел только лицо эльфийки, слышал только её смех, когда она смотрела на горящие дома долгожителей. Я заставил себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Взять себя в руки. Снова надеть маску улыбчивого наставника Белла. Моя месть подождёт. Сейчас у меня есть дела поважнее. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши Орарио в красный — цвет, который слишком сильно напоминал мне о крови. О крови моего народа. О крови, которая ещё не пролита, но непременно будет. Я направился к нашему дому, надеясь, что Белл уже вернулся из Подземелья. Его присутствие всегда успокаивало меня, напоминая, зачем я всё это делаю. Напоминая о будущем, а не о прошлом. Но тени прошлого следовали за мной по пятам, шепча имена мёртвых и напоминая о клятвах, которые я дал над их могилами. Прошло несколько недель, всё по сюжету оригинала. Белл победил Минотавра, подружился с Лилирукой Арде, спустился на 18 этаж в город под землей, Ревира — ну и таймскипнем-ка до момента с Аполлоном. Столько всего произошло, но я не буду вас грузить деталями, которые вы и так знаете. Перейдем сразу к интересному моменту, когда на горизонте появился этот напыщенный индюк — Аполлон. Белл вернулся домой под вечер. У нас уже неделю как пополнение — Лилирука Арде, маленькая хоббит с вечно настороженным взглядом, и кузнец Вельф Крозо, рыжеволосый парень с шрамом через бровь. Наша маленькая семья росла, и это было… приятно, хотя я никогда не признался бы в этом вслух. Теперь мне приходилось готовить на пятерых, но мне только в радость. Я всегда любил готовить, а готовить для тех, кого считаешь своими — особое удовольствие. Хоть Лили и 15-летняя девушка, для меня она всё равно ребенок. Да для меня все, кроме Гестии, дети. — Как в детском саду, ей богу, — пробормотал я, нарезая овощи для ужина, пока Гестия расставляла тарелки. Вечером Белл и Вельф вернулись побитыми. Лица в синяках, одежда разорвана, но глаза горят каким-то странным удовлетворением. Как я выяснил чуть позже, один из членов семьи Аполлона устроил драку, пытаясь спровоцировать их. Я помогал Гестии обрабатывать их раны в гостиной: богиня прикладывала холодные компрессы к лицу Белла, а я занимался перебинтовкой рассеченной брови Вельфа. — Они оскорбляли Гестию, — объяснил Белл, слегка морщась, когда богиня дотронулась до особенно болезненного синяка под глазом. — Говорили, что она… неудачница и что в её Фамилии только отбросы. — Ай! Полегче! — вскрикнул Вельф, когда я демонстративно сильнее прижал ткань к его ране. — Прости, рука соскользнула, — я улыбнулся, хотя мы оба знали, что это было намеренно. Гестия тяжело вздохнула, её маленькие ручки нежно касались лица Белла: — Вам не нужно было вступаться за меня. Мне без разницы, что они говорят. Это просто слова. — Нет, так и надо, — я похлопал Белла по плечу, выражая одобрение. — Если рот закрыть не собираются, то надо проучить. Хорошая работа, мой мальчик. Белл просиял, несмотря на разбитую губу. Даже спустя столько времени моё мнение много значило для него. На следующий день мы с Беллом сидели в небольшом саду нашего дома. Я учил его, как правильно ухаживать за кинжалом, который подарила ему Гестия — тонкости заточки, полировки, особенности обращения с магическим оружием. Вдруг калитка сада распахнулась, и к нам вошли две девушки. По их знакам Фамилии я сразу понял — члены семьи Аполлона. Первая была миниатюрной, с длинными синими волосами до талии и светло-зелёными глазами. Кассандра, если я правильно помнил. Она нервно переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно в роли посланника. Вторая — с рыжими волосами средней длины и проницательными светло-жёлтыми глазами, излучала уверенность и силу. Дафна. Именно она держала в руках богато украшенный конверт. — Белл Кранел? — спросила Дафна, оглядывая нас. Её голос был сильным и резким, не терпящим возражений. Белл поднялся, инстинктивно отряхивая одежду: — Да, это я. Дафна шагнула вперед и протянула ему конверт: — Это пригласительное письмо от Бога Аполлона для Богини Гестии. Он устраивает банкет и был бы рад видеть её среди гостей. Ураааа! Будем мочить пидарасов! Оооо, как я ждал этого момента. Хотя Аполлон в оригинале не умер, но у нас тут, как говорится, своя атмосфера. Делаю ставки: как долго он продержится против моего меча? Минуту? Две? — Какая… неожиданная любезность, — я поднялся, опираясь на трость и изучая девушек со своей фирменной улыбкой. — А с чего это вдруг Аполлон такой внимательный? Мой мальчик, напомню, пострадал от рук членов вашей Фамилии. Дафна проигнорировала меня, всё её внимание было сосредоточено на Белле: — Банкет состоится завтра вечером. Бог Аполлон также выразил желание, чтобы Богиня Гестия взяла с собой одного члена своей Фамилии. — Я передам богине, — кивнул Белл, принимая конверт. Когда девушки ушли, я заметил, как Дафна оглянулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на… сожаление? Интересно. Гестии пришлось принять приглашение — отказ от приглашения бога считался серьезным оскорблением и мог иметь последствия. Но ей явно не нравилась эта ситуация: — Что он там задумал? — бормотала она, перечитывая приглашение. — С чего вдруг Аполлон проявляет такой интерес к моей маленькой Фамилии? Я знал, конечно. Знал, что Аполлон, известный своей красотой и самовлюбленностью, положил глаз на Белла после его впечатляющей победы над Минотавром. Знал, что он планировал забрать мальчика в свою Фамилию, любыми способами. Но я молчал. Иногда лучше позволить событиям развиваться своим ходом… до определенного момента. — Я пойду с тобой, богиня, — вызвался Белл. — Если ты не против. Гестия кивнула, слегка расслабившись: — Конечно, Белл. Я буду рада твоей компании. — И я пойду, — добавил я, не спрашивая разрешения. — Как советник Фамилии. Гестия удивленно моргнула: — Но в приглашении сказано только о… — Я настаиваю, — моя улыбка не изменилась, но в голосе появились стальные нотки. — Мало ли что может случиться на таком… официальном мероприятии. После короткого спора Гестия уступила. Я отправился покупать для Белла и себя костюмы — такое событие требовало соответствующего облачения. Для Белла я выбрал классический черный фрак, который подчеркивал его белые волосы и рубиновые глаза, делая его похожим на принца из сказки. Для себя же я поддался импульсу. Купил красную рубашку, черный жилет с серебряной вышивкой, черные брюки и — вишенка на торте — элегантные туфли на небольшом каблуке для мужчин. Немного эксцентрично для Орарио, но я никогда не стремился сливаться с толпой. Вечером я помогал Беллу уложить волосы, подстригая непослушные пряди и укладывая их так, чтобы они выглядели естественно, но аккуратно. Сам я был полностью готов: волосы зализаны назад, открывая лицо, одет как настоящий дворянин из высшего света. Да, я так и всегда выгляжу у себя в поместье Хранителя Знаний. Что поделать, люблю стиль и элегантность. Но сегодня я не просто хочу выглядеть хорошо — я хочу, чтобы Аполлон запомнил меня перед смертью. Гестия выбрала для себя нежно-голубое платье, которое удивительно хорошо сочеталось с её глазами и подчеркивало фигуру, но при этом выглядело достойно. Даже я должен был признать — богиня выглядела впечатляюще. Мы прибыли к особняку Аполлона, когда праздник уже был в разгаре. Музыка, смех, звон бокалов — всё говорило о богатстве и размахе мероприятия. Но мои мысли были сосредоточены только на одном: сегодня я убью Аполлона, и никакой военной игры не будет. Я поправил трость — мой верный клинок, способный убить даже бога, был спрятан внутри неё, ожидая своего часа. Аполлона было легко узнать даже среди толпы гостей. Высокий, с золотистыми волосами и совершенными чертами лица, он буквально сиял в центре зала, окруженный поклонниками и членами своей Фамилии. Его яркая красота была почти болезненной для глаз — слишком совершенная, слишком… нечеловеческая. — Гестия! — воскликнул Аполлон, заметив нас. Он широко улыбнулся и направился к нам, расталкивая гостей. — Как я рад, что ты решила почтить нас своим присутствием! Он склонился в легком поклоне перед Гестией, а затем его взгляд переместился на Белла. В его глазах вспыхнуло что-то хищное, и я почувствовал, как моя рука сильнее сжалась на рукояти трости. — А это, должно быть, знаменитый Белл Кранел! — Аполлон протянул руку к лицу Белла, словно собираясь погладить его по щеке. — О тебе говорит весь город, маленький победитель Минотавра. Я сделал шаг вперед, вставая между Аполлоном и Беллом: — А я — Веня, советник Фамилии Гестии, — моя улыбка была холодной, как арктический лед. — Благодарим за приглашение, Бог Аполлон. Аполлон нахмурился, явно недовольный моим вмешательством, но быстро вернул на лицо приветливое выражение: — Не припоминаю, чтобы приглашал тебя, — его голос был мягким, но в нем слышался металл. — Но любой друг Гестии — мой друг. Прошу, наслаждайтесь вечером! Он указал на столы с едой и напитками, а затем снова обратился к Гестии: — Позже мне нужно поговорить с тобой, дорогая. Есть важный вопрос, который я хотел бы обсудить. С этими словами он удалился, и я заметил, как несколько членов его Фамилии следят за нами из разных углов зала. — Он мне не нравится, — прошептал Белл, когда мы отошли к одному из столов с напитками. — У тебя хороший вкус, мой мальчик, — я похлопал его по плечу, наливая себе бокал вина. — Держись ближе ко мне и будь настороже. Что-то подсказывает мне, что сегодня вечером нас ждет нечто большее, чем просто легкая беседа и танцы. Гестия выглядела обеспокоенной, её большие глаза следили за каждым движением Аполлона через зал: — Он что-то задумал, я чувствую это, — она нервно теребила ленту в волосах. — Аполлон никогда не проявлял ко мне такого интереса раньше. — Всё будет хорошо, богиня, — я улыбнулся ей, делая глоток вина. — Я обещаю. Я оглядел зал, отмечая расположение выходов, количество охраны, оценивая потенциальные препятствия. План начал формироваться в моей голове — простой, эффективный и смертоносный. Сегодня Аполлон увидит, что значит перейти дорогу последнему Долгожителю. Я поднял бокал, делая вид, что наслаждаюсь вечером, но мой взгляд был прикован к золотоволосому богу, расхаживающему по залу словно павлин, демонстрирующий свои перья. “Скоро, — подумал я, — скоро ты поймешь, что некоторые люди не являются игрушками для богов. И это будет последнее, что ты поймешь в своей жизни.” Благо вино, которое я пил, было больше соком — я же не пьющий. Видимо, Аполлон так спешил, что выбрал незрелые плоды и сделал сок. Или специально подавал безалкогольное для тех, кто не употребляет. В любом случае, это было мне на руку — ясная голова нужна для того, что я планировал. Белл находился рядом, неуверенно поглядывая на танцующие пары и периодически бросая взгляды в сторону золотоволосой Айз Валленштайн, стоявшей в окружении членов Семьи Локи. Под брюками у меня покоился револьвер, надежно закрепленный на бедре. Как только будет возможность, устрою здесь жесть. … Я уже говорил, что я садист? Нет? Ну, тогда запомните этот момент. Когда смотришь на богов, которые играют судьбами людей, как с куклами, так и тянет показать им, что чувствует кукла, когда отрывают конечности. Нас окружили несколько богов: Гермес со своей лисьей улыбкой, Миах с неизменно добрым выражением лица и Такемикадзучи — восточный бог с суровыми чертами. Гермес смотрел на меня с улыбочкой, явно пытаясь спровоцировать. Я же хотел плюнуть ему в лицо, и плюнул бы… если бы не чихнул в самый неподходящий момент. Боги рассмеялись, принимая это за забавную случайность. Вскоре к нашей небольшой группе подошла сама богиня красоты — Фрея, в сопровождении своего верного телохранителя Оттара. Она была ослепительна — серебристые волосы, ниспадающие волной до пояса, платье, подчеркивающее каждый изгиб её совершенного тела, и глаза, сияющие словно звезды. Оттар, высокий и мускулистый мужчина с волосами и глазами цвета ржавчины, выглядел непривычно в строгом фраке — словно медведя нарядили для королевского бала. Фрея поприветствовала Гестию и других богов с грацией, которая дается только бессмертным существам: — Какой чудесный вечер, не правда ли? — её голос был мелодичен, словно звон серебряных колокольчиков. Боги мгновенно начали осыпать её комплиментами — её серебристым глазам, изящной фигуре, элегантному платью и волосам, отливающим лунным светом. Их подчиненные, стоявшие рядом, явно заревновали к такому вниманию и, в качестве протеста, ущипнули своих божеств за задницы. Это вызвало легкий переполох и смешки среди присутствующих. Затем Фрея обратила внимание на Белла. Она грациозно приблизилась и коснулась его лица своими изящными пальцами, вызвав у мальчика моментальный румянец: — А ты становишься всё интереснее, маленький авантюрист, — промурлыкала она. — Не против ли ты сделать так, чтобы я сегодня грезила тобой? Гестия опешила от такой наглости, её лицо покраснело от гнева: — Фрея! Что ты себе позволяешь?! Я же… сделал вид, что учуял неприятный запах, и демонстративно поморщился: — Сучка потекла, несите тряпки. Воняет, — произнес я достаточно громко, чтобы Фрея услышала, но не настолько громко, чтобы привлечь внимание всего зала. … Я уже говорил, что я садист? Да, точно говорил. Но когда дело касается богини красоты, которая привыкла, что все мужчины падают ниц перед её прелестями, я становлюсь особенно злым. Ничто так не бесит нарцисса, как ясный намек на то, что он не так уж и прекрасен. Оттар мгновенно оказался передо мной, его огромная фигура нависла как скала. Глаза цвета ржавчины смотрели с таким гневом, что любой другой человек моментально извинился бы и постарался стать незаметным. Но я лишь злобно улыбнулся, хватаясь за конец трости, готовый зарядить этому двухметровому бугаю прямо в челюсть. Фрея, однако, мягко положила руку на плечо своего телохранителя: — Оттар, не стоит. Я не хочу устраивать скандал, — её голос звучал спокойно, но в глазах читалось обещание мести. Они удалились, оставив нас в компании других богов. Я заметил, что Айз Валленштайн тоже присутствовала на банкете, стоя рядом с Локи. Её золотистые волосы легко выделялись в толпе. Гестия и Локи, как обычно, тут же вступили в словесную перепалку, которая больше напоминала кошачью драку, чем беседу богов. Я наблюдал за происходящим, покачивая в руке бокал с фруктовым соком, когда заметил, что многие гости начали танцевать, а Айз осталась одна — Локи была слишком занята пикировкой с Гестией. Наклонившись к Беллу, я тихо произнес: — Ну же, мой мальчик, подойди и пригласи её на танец. Белл смутился, его щеки покрылись ярким румянцем: — Я… я не могу просто… — Конечно можешь, — я мягко толкнул его в сторону Айз. — Вы ведь уже близки, разве не так? Вы вместе тренировались, когда ты был первого уровня, а она уже шестого. Я видел сомнение в его глазах, но также и желание. Я учил его танцевать в течение последних недель, так что он точно не оплошает. — Ты справишься, — я еще раз легонько подтолкнул его, и Белл, глубоко вздохнув, двинулся в сторону Айз. Я наблюдал, как он неловко подошел к ней и, заикаясь, пригласил на танец. К его (и моему) удивлению, Айз приняла его руку без колебаний. И вот они уже кружились в вальсе — Белл немного неуклюже, но с каждым шагом всё увереннее вел золотоволосую воительницу. Они выглядели хорошо вместе — белое и золотое, свет и сияние. Я позволил себе улыбнуться настоящей, не наигранной улыбкой. Но тут мой взгляд упал на стол с закусками, и я нахмурился. Чего-то не хватало… — Так… минутку. А где сыр? — я подошел к одному из официантов с подносом и поинтересовался, почему на столе нет сырной тарелки. Официант вежливо склонил голову: — Бог Аполлон заказал сыр у мастера Адель, но потом отказался, так как ему не понравился вкус, господин. Еще бонус к его убийству… пизда тебе, конопатый! Вот теперь это личное. Мало того, что он покушается на Белла, так еще и не ценит хороший сыр. Двойное преступление, которому нет прощения. Еще один грешок в копилочку Аполлона. Совсем скоро… совсем скоро начнется то, что я запланировал. Но пока Белл и Айз продолжали танцевать, привлекая внимание гостей своей необычной парой. Я заметил Фрею, стоявшую у колонны и наблюдавшую за ними с легкой ревностью, скрывающейся за вежливой улыбкой. — Оттар, — услышал я её тихий голос, — ты ведь можешь привести стадо минотавров, как в прошлый раз? Её телохранитель склонил голову: — Боюсь, что нет, госпожа Фрея. В этот раз система безопасности усилена. Я медвежьей походкой подошел к ним, улыбаясь своей фирменной улыбкой плута. Встал рядом на секунды три, глядя на танцующую пару, а потом спокойно повернулся к богине красоты: — Пососи, лошара. И удалился той же медвежьей походкой, не дожидаясь реакции. Краем глаза я видел, как Оттар дернулся, готовый броситься за мной, но Фрея удержала его, что-то прошептав. Она, похоже, начинала понимать, что со мной шутки плохи и лучше не провоцировать меня слишком сильно. Вальс подходил к концу, и когда последние ноты затихли, на Белла и Айз внезапно упал луч света, выделяя их среди других танцующих. Это было не случайное совпадение — это был сигнал. Началось. Аполлон вышел в центр зала, поднимая руки в приветственном жесте. Его золотистые волосы сияли в огнях люстр, а улыбка была подобна восходящему солнцу — яркая, но обжигающая: — Дорогие гости! — его голос разнесся по залу. — Как вам вечер? Надеюсь, вы наслаждаетесь? Гости разразились аплодисментами и выкриками одобрения. Боги и их Фамилии восхваляли щедрость и гостеприимство Аполлона. Когда аплодисменты стихли, Аполлон повернулся к Гестии, его улыбка стала более хищной: — Гестия, моя дорогая! — он протянул к ней руки. — Я хотел бы обсудить с тобой один инцидент, который произошел недавно. Гестия напряглась, её маленькое тело словно приготовилось к прыжку: — О чем ты, Аполлон? — О драке, — он театрально вздохнул. — О драке между твоим Беллом Кранелом и моими дорогими детьми. Гестия начала возмущаться, её голос звенел от негодования: — Твои “дети” спровоцировали его! Они оскорбляли меня и мою Фамилию! Аполлон печально покачал головой, словно разочарованный родитель: — Гестия, Гестия… Позволь мне представить тебе мое доказательство, — он махнул рукой, и к нему подвели молодого человека, полностью обмотанного бинтами, который с трудом передвигался, опираясь на двух членов Фамилии Аполлона. — Мой бедный мальчик, — Аполлон с показной нежностью коснулся его забинтованной руки, — тебе очень больно, не так ли? — Д-да, мой господин, — простонал тот так театрально, что я чуть не рассмеялся вслух. — Я не могу спать по ночам от боли… Симулянт ебучий. Я видел, как этот “бедный мальчик” колотит груши в тренировочном зале, когда думал, что его никто не видит. Его раны не более серьезны, чем царапина от кошки. Аполлон обратился к собравшимся: — Видите, что произошло? Белл Кранел нанес тяжкие телесные повреждения моему подопечному! — он сделал паузу, а затем повернулся к Гестии. — В качестве компенсации я хочу, чтобы Белл перешел в мою Семью. Я начал медленно двигаться, обходя гостей и приближаясь к Аполлону со спины. Не быстро, но и не медленно — просто человек, который хочет лучше видеть происходящее. Никто не обращал на меня внимания — все взгляды были прикованы к разворачивающейся драме. Гестия возмутилась требованиям Аполлона, её голос дрожал от ярости: — Это абсурд! Белл — член моей Фамилии! Ты не можешь просто так забрать его! Аполлон лукаво усмехнулся: — А чего это ты прятала свое сокровище, дорогая? Разве мы, боги, не должны делиться? — он наклонился ближе к Гестии. — Или ты боишься, что твой мальчик предпочтет меня? Гестия выпрямилась, её маленькое тело излучало достоинство: — Я отказываюсь! Белл остается со мной! Аполлон выпрямился, и его улыбка стала холодной: — В таком случае, я объявляю… — он набрал воздуха, готовясь произнести фразу, которая должна была бы стать началом Военной игры, но не успел. В этот момент я оказался прямо за его спиной и с силой ударил тростью прямо между лопаток. Удар был резким и неожиданным — Аполлон захлебнулся словами и пошатнулся вперед, его глаза расширились от шока. Весь зал замер. Воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка. Все гости, и боги, и смертные, застыли с выражением абсолютного изумления на лицах. Никто, никогда не позволял себе поднять руку на бога так открыто, так… непочтительно. Ох, наконец-то! Я ждал этого даже больше, чем издевательства над Бете. Видели бы вы их лица, друзья мои! Как будто я совершил что-то немыслимое. А ведь это только начало представления. Аполлон медленно повернулся, его прекрасное лицо исказилось от гнева и недоверия: — Как ты смеешь?! — прошипел он, глядя на меня так, словно не верил своим глазам. — Ты… смертный… ударил бога? Я улыбнулся своей самой сладкой улыбкой: — О, прошу прощения. Моя рука соскользнула, — я сделал паузу. — А, нет, вру. Я просто решил, что твоя речь слишком затянулась. Напряжение в зале достигло предела. Члены Семьи Аполлона начали двигаться в мою сторону, их руки тянулись к оружию. Другие боги и их Фамилии отступали, создавая пространство для неизбежного конфликта. Аполлон, справившись с первоначальным шоком, рассмеялся — высокомерно и холодно: — Ты хоть понимаешь, что ты сделал, червь? Ты осмелился поднять руку на бога, — он выпрямился во весь рост, и от него начало исходить золотистое сияние. — За это полагается только одно наказание. Я крутанул трость в руке, всё еще улыбаясь: — Ох, неужели? И что же ты сделаешь, сияющий петух? Спалишь меня своими божественными лучами? — мой голос был полон издевки. — Или, может быть, ты наконец признаешь, что здесь, в мире смертных, ты не так уж всемогущ? Глаза Аполлона сузились, и он махнул рукой — сигнал своим людям: — Взять его! А потом… мы обсудим переход Белла Кранела в мою Фамилию. Двое авантюристов бросились ко мне, их мечи со свистом рассекли воздух. Но я был готов. Я знал, что они сделают, еще до того, как они сами это знали. Я осмотрел всех, у кого было оружие, направленное на меня. Члены Семьи Аполлона окружали меня со всех сторон — мечи, луки, копья, все готовы к атаке. Другие гости поспешно отступали к стенам зала, освобождая пространство для неизбежного столкновения. Но не было в моих глазах ни страха… ни отчаяния. Только голод — первобытный, жестокий голод человека, слишком долго сдерживавшего свою ярость. Оооох… Можно сейчас выплеснуть всю накопленную злость, отмудохать всех, понимаете? Я такой садюга! Хоть у меня и нет супер скорости и силы, зато есть предвиденье, а так же куча зрителей. О, как же я люблю играть на публику! Я хотел забить их насмерть, но решил придерживаться определенных правил: сначала просто побью, а потом, если потребуется, и убью. Я посмотрел на Аполлона, который ожидал извинений и отступления. Его золотые глаза сверкали высокомерной уверенностью в том, что простой смертный сейчас осознает свою ошибку и будет молить о прощении. — Ага, размечтался, — пробормотал я, а затем повернулся к Беллу и крикнул: — Мой мальчик, отойди! Ты и Гестия, держитесь подальше! Первый человек напал на меня сзади — крупный авантюрист с двуручным мечом. Но я знал, что он сделает это, еще до того, как он сам решился. Я вальяжно уклонился от его удара, даже не оборачиваясь полностью, и хмыкнул: — Вообще не стараешься. А затем активировал усилитель на ноге и с силой ударил его по колену. Раздался хруст ломающейся кости, и мужчина рухнул на пол с криком боли. Следующие двое бросились одновременно с разных сторон. Первому я заехал рукоятью трости прямо в кадык, перекрывая дыхание, а второго встретил ударом в солнечное сплетение. Они даже не успели понять, что произошло. — Пошли дальше! — я развел руками, приглашая остальных. — У меня вся ночь впереди! С каждым поверженным противником моя улыбка становилась шире. Я двигался между ними как в танце, предугадывая каждое движение, каждый выпад. Это было почти комично — они думали, что сражаются с обычным человеком, не понимая, что я вижу все их действия наперед. — О, это было почти неплохо! — прокомментировал я, уворачиваясь от копья, нацеленного мне в грудь, и ломая его древко ударом трости. — Но только почти! Высокий лучник выстрелил в меня с близкого расстояния, но я поймал стрелу голыми руками прямо перед своим лицом, а затем отбросил в сторону: — Серьезно? Стрелы? Ты что, никогда не видел хорошие боевики? Это так предсказуемо! Я ударил его головой в лицо, сломав нос, а затем добавил коленом в пах, заставив скорчиться на полу. — Это за то, что целился в голову! — я наклонился к нему. — Невежливо стрелять человеку в лицо, знаешь ли. Каждый из них получал то удар по челюсти, то сломанную ногу или руку, но я пока не спешил убивать. Еще не время. Моя кровь кипела от адреналина, а на лице играла улыбка чистого, незамутненного удовольствия. И вот когда сороковой противник упал, хватаясь за сломанную ключицу, мое лицо буквально сияло от наслаждения. Это было похоже на экстаз — видеть, как самоуверенные члены Семьи Аполлона корчатся на полу, стонут от боли, и всё из-за меня, простого человека. Пока они приходили в себя, особенно Аполлон, чье прекрасное лицо исказилось от шока и ярости, я небрежно подошел к его трону и сел на него, вытянув ноги. Неторопливо достал электронную сигарету и затянулся, выпуская облако ароматного дыма. — Неужели вам нужен тайм-аут? — поинтересовался я с притворной заботой. — Мы можем сделать перерыв, если вы устали. Аполлон рычал, как загнанный в угол зверь: — Как ты смеешь так себя вести в моем собственном доме?! — его голос дрожал от ярости. — Ты ответишь за каждую каплю пролитой крови моих детей! Я сделал еще одну затяжку, глядя на него с нескрываемым презрением: — Признаюсь честно — меня не волнует, что да как происходит. Главное одно: ты, конопатый, сегодня сдохнешь, — мои слова прозвучали так буднично, словно я обсуждал погоду. — Убить бога? Ха! Проще простого, особенно учитывая, что у вас, тупорылых свиней, нет здесь своих прежних сил. А я на вас очень зол. Но ограничусь только тобой… на этот раз. Воины Аполлона начали приходить в себя, поднимаясь с пола и снова хватаясь за оружие, их лица искажены яростью и жаждой мести. Некоторые были всё еще в сознании и только ждали команды своего бога. Аполлон выпрямился, его золотые глаза пылали ненавистью: — Убить его! Убить этого смертного прямо сейчас! Я потянулся, словно после долгого сна, и медленно поднялся с трона: — Знаешь, битва со мной как битва с боссом в хорошей компьютерной игре, — я улыбнулся, поигрывая тростью. — И сейчас… у меня начинается вторая стадия. С этими словами я резким движением вытащил из трости клинок небесной стали и откинул ножны в сторону. Лезвие сияло неземным голубоватым светом, словно кусочек звезды в моей руке. Не теряя ни секунды, я вытащил револьвер и всадил пять пуль в тела ближайших противников. Они пытались уворачиваться, но бесполезно — я знал, где каждый из них будет находиться в момент выстрела. Один из них, самый быстрый, активировал какой-то навык скорости и превратился в размытое пятно, устремившееся ко мне. Но я просто выставил клинок в нужном направлении, и он напоролся на него как шашлычок — инерция его собственного движения насадила его на лезвие. — Знаешь, в чем проблема скорости? — я наклонился к его удивленному лицу. — Когда разгонишься, очень трудно вовремя остановиться. Я вытащил клинок и одним плавным движением перерезал ему горло. Теплая кровь брызнула мне на лицо, и я улыбнулся — не от ярости или кровожадности, а от чистого, незамутненного удовольствия. Ну я не настолько поехавший, прост это… как его. Актерское мастерство, во! Нужно продемонстрировать этим богам, что я не просто очередной смертный, с которым можно играть. Я тот, кого они должны бояться. Дальше было еще хуже… для семьи Аполлона. Члены других Фамилий уже не пытались вмешаться — они просто наблюдали с безопасного расстояния, парализованные шоком от происходящего. Я всё так же уклонялся от атак, а когда противники окончательно окружили меня плотным кольцом, решил показать еще один трюк. Вонзив клинок в мраморный пол зала, я активировал его истинную силу — вокруг меня образовался полупрозрачный голубоватый барьер, сквозь который никто не мог проникнуть. — Сила самого Всевышнего, — пояснил я с улыбкой, глядя на их растерянные лица. — Против нее ваши жалкие божки — ничто. Один из них, высокий красавец с длинными каштановыми волосами и серо-голубыми глазами — Гиакинтос Клио, капитан Семьи Аполлона и его любимчик — буквально вцепился зубами в барьер, рыча от ярости: — Я разорву тебя на кусочки, клянусь! — пена капала с его идеальных губ, а в глазах горело безумие. — Никто не смеет угрожать моему господину! — Ууу-у, поплачь, поплачь, пидор! — я изобразил плаксивую гримасу. — Иди нахуй! И прострелил ему голову прямо через барьер. Его тело рухнуло, как марионетка с обрезанными нитями, а на лице застыло выражение шока и недоверия. — Я только что доказал, что барьер односторонний, — заметил я, неспеша перезаряжая револьвер. — Еще желающие? А затем вытащил клинок из пола, и ударная волна от деактивации барьера оглушила троих слабеньких авантюристов, которые стояли слишком близко. Я не стал тратить время и быстро добил их. Постепенно число живых защитников Аполлона сокращалось. Я двигался между ними как дух смерти, забирая жизни с легкостью, которая пугала даже бессмертных наблюдателей. И вот наступил момент, когда я стоял посреди зала, залитый кровью, окруженный трупами. Мой костюм превратился в лохмотья, но выражение лица было… безмятежным. Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь моментом. Реально красота. Пидорасы мертвы, натуралы победили. Ох, как же приятно, когда план осуществляется в точности так, как задумано! Я начал медленно подходить к Аполлону, который остался один. Все его защитники были либо мертвы, либо тяжело ранены, и он стоял, прижавшись спиной к стене, с выражением абсолютного ужаса на прекрасном лице. Даже сбежать он не мог — пути отступления я перекрыл заранее. Я шел медленно, растягивая удовольствие, с улыбкой маньяка и наслаждением в глазах: — Я говорил тебе — ХВАТИТ? — мой голос эхом разносился по притихшему залу. — Я предлагал тебе — МИР? Но внезапно передо мной возникла массивная фигура Оттара. Боаз-верзила встал между мной и Аполлоном, скрестив руки на груди. — Свалил бы ты, кабан, — сказал я так спокойно, что это могло напугать любого бога. — Это приказ Богини, — ответил Оттар бесстрастно. — Мне лично всё равно, но я не могу позволить тебе убить бога в ее присутствии. Я посмотрел мимо него на Фрею, стоявшую с выражением холодного интереса на лице. Мой взгляд был полон презрения, словно я смотрел не на прекраснейшую из богинь, а на кучу навоза. — Подкаблучник несчастный, — вздохнул я, покачав головой. — С чего я должен не убивать эту мразь? Эта тупая сука Фрея поступила бы похуже меня, я-то её знаю. Оттар нахмурился, впервые за весь вечер проявив эмоции: — С чего ты взял, что знаешь мою Госпожу? Я поманил его пальцем: — Наклонись. Хочу кое-что сказать. Он не отреагировал, его глаза оставались настороженными. — Долбоеб, на ушко шепну, не бойся, — я закатил глаза. — Если бы хотел убить тебя, уже сделал бы это. После секундного колебания Оттар наклонился, готовый атаковать в любой момент, если я сделаю что-то подозрительное. Я прошептал ему на ухо: — Причина моей ненависти и знания Богов в том, что по их вине я лишился всего… семьи, родичей, даже своего Всевышнего. У меня есть причины, Оттар. И они весомее, чем твоя преданность этой… богине. Оттар посмотрел на Фрею, словно спрашивая разрешения. Та лишь вздохнула — ей действительно было плевать на Аполлона, она бы и сама его прикончила, но мне назло решила вмешаться. Но что-то в моих словах, или, может быть, в моих глазах, заставило ее изменить решение. Она жестом приказала Оттару отойти: — Пусть будет так, — её голос был тихим, но отчетливым. — Это не наша битва. Оттар отступил, и я тут же подошел к Аполлону, который вжался в стену с выражением абсолютного ужаса на лице. — Первый вопрос, — я приставил револьвер к его лбу, — ты чего не убежал? А… обоссался. Понятно. Аполлон дрожал, его идеальные черты искажены страхом: — П-пощади… я всё исправлю… я… — А второй вопрос, — перебил я его, слегка наклонив голову, — ты хочешь жить? Или хочешь умереть? — Жить! Я хочу жить! — закричал Аполлон, его голос сорвался на визг. — Это всё, что я хотел услышать, — кивнул я и, вместо того, чтобы пырнуть его клинком и убить навсегда, прострелил ему голову. Тело Аполлона обмякло, а затем начало светиться золотистым светом, превращаясь в чистую энергию. Яркий столб света устремился вверх, к небесам, откуда он когда-то спустился на землю. Какой же я всё-таки милосердный, ну… по крайней мере, он больше на Землю не сунется. Отправился обратно на небеса, без права возвращения. Интересно, как долго другие боги будут вспоминать эту ночь? Я потянулся, словно после хорошей разминки, и направился к своим ножнам. Вернул клинок в них, и вот — в моих руках снова была элегантная трость. — Пойдем, мой мальчик, — повернулся я к Беллу, который стоял с выражением абсолютного шока на лице. — Тут делать больше нечего. Как вдруг я услышал голос, до боли знакомый, который не слышал больше века: — Не так быстро, Веня. Я обернулся и прищурился, всматриваясь в фигуру, стоявшую у дальней колонны. Сесил. Эльф среднего возраста, седой, но всё же красивый, с серыми глазами и миловидным лицом. Его одежда была потрепанной, словно он долго путешествовал, но осанка оставалась гордой, как и всегда. Мы начали сближаться, медленно, хрустя костяшками и разминая шеи. В наших движениях было столько напряжения и агрессии, что все застыли, ожидая новой кровавой бойни. Но вместо атаки, когда мы оказались лицом к лицу, мы крепко обнялись, расхохотавшись как старые друзья, не видевшие друг друга целую вечность. Гости банкета опешили, не понимая, что происходит. — Сесил… знает тебя? — прошептал Белл, подойдя ближе. Немного поясню, Сесил один из эльфов, что были в момент великого похода, о котором наврали в три короба. Про Сесила слагали легенды, а про меня никто даже не помнит. Ирония, правда? Мы с Сесилом начали непринужденную беседу, как будто я только что не убил бога и нескольких десятков его последователей: — Ты всё такой же веган? — поинтересовался я, осматривая его худощавую фигуру. Сесил возмутился, подняв брови: — А что плохого в том, чтобы не убивать животных и питаться плодами земли? Я отмахнулся, ухмыляясь: — Дрищ ебанный, потому и сухой как ветка! Белков-то нет, углеводов много. Сесил усмехнулся, покачав головой: — А ты, как я вижу, всё такой же пожиратель мяса. — Я возмущенно открыл рот: — Я вообще-то и сыр люблю! Не приписывай мне ограниченные вкусы! Мы расхохотались, и я повернулся к Беллу, который стоял рядом с выражением полного недоумения на лице: — Белл, это Сесил, — я положил руку на плечо юноши. — Сесил, это мой мальчик. Сесил мой друг уже… сколько? Так… пять десять… 120 лет. Сесил улыбнулся, кивнув Беллу: — Рад познакомиться с учеником Вени. Если он выбрал тебя, значит, ты действительно особенный. Боги, которые всё еще оставались на банкете, смотрели на нас с непониманием. В их глазах читался один вопрос: “В смысле 120 лет? Сколько тогда тебе?” Сесил резко перевел тему, его лицо стало серьезным: — Печать уже давно сломана, Веня, — он понизил голос. — И они ищут тебя, чтобы окончательно уничтожить и захватить этот мир. Я вздохнул, кивнув: — Я знаю, Сесил. Я знаю. После этого Сесил достал из кармана небольшой светящийся кристалл и подбросил его Фрее, которая инстинктивно поймала его: — Это проявит все пятна в вопросах о Вене, но… только после того, как он совершит еще одно убийство, — пояснил эльф, а затем повернулся ко мне: — Кстати, почему ты его не убил по-настоящему? Клинком? Я пожал плечами, словно это был самый обычный вопрос: — Ну, он сказал, что хочет жить. Я же не злодей! — а затем повернулся к Беллу: — Мой мальчик, пошли домой. Сесил всегда заваривал прекрасный чай. Я протянул Сесилу электронную сигарету: — Курить будешь? Эльф взял ее, сделал затяжку и тут же закашлялся, зашатавшись: — Крепкая штука… — А я уже привык, — я похлопал его по спине, — меня уже так не штырит. И мы направились к выходу из зала, оставляя за собой мертвых, живых, потрясенных и сбитых с толку. Банкет Аполлона определенно удался, хоть и не так, как планировал его устроитель. Где-то высоко в небесах, я был уверен, душа Аполлона уже рассказывала другим богам о безумце, который посмел поднять на него руку. А я улыбался, предвкушая, как скоро весь Орарио будет говорить об этой ночи.