Странные дети

Среди кустов мелькнуло белое пятно. Алфей расплылся в широкой улыбке. – Я тебя вижу! Он пробежал немного вперёд по дорожке и перемахнул через клумбу. – Догоню-догоню! Пятно удалялось, петляя среди стриженных кустарников сада. Внезапно оно пропало. Алфей на секунду остановился, переводя дух. – Я тебя найду-у. Медленно ступая по газону, отрок подкрался к большому камню и выпрыгнул. – Попался! Прятавшийся мальчик завизжал от неожиданности. – Ка-ак! – Твоя одежда тебя выдаёт. Досифей поднялся. – Как и твоя тебя. Алфей ахнул. – Дося, штаны! На белой ткани чернела земля, перемешанная с соком травы. – Господи, нет-нет-нет! Досифей принялся отряхиваться. – И рубашка! Ты о камень обтёрся. Алфей попытался стряхнуть грязь, но только сильнее её размазал. – Отец меня убьёт! – Нас обоих. Мы же вместе играли. Как назло в это время раздался громкий голос: – Дети, где вы? Я велел вам ждать меня у фонтана! Алфей схватил брата за руку и спрятался за кустом. – Может, он в этот раз уйдёт без нас, – прошептал он. Елеазар твёрдым шагом направлялся к кустам. – Если вы вздумали прятаться от меня... – Нет! – крикнул Алфей. – Мы тут... медальон потеряли! Он быстро снял с шеи Досифея медальон Солнца и, зажав в кулаке, вылез. Елеазар смотрел на него исподлобья. – И как это произошло? И где твой брат? – Ту-ут! Досифей вылез следом и потупился. – Прости, отец, я не знаю, как так получилось. Наверно, цепочка расстегнулась, а я не заметил. Я искал медальон в траве, поэтому я испачкался. Елеазар смерил их тяжёлым взглядом. – Алфей, Досифей. Вы дети. Вы подобны ангелам. Что уж скрывать, вы и есть ангелы! А ангелы не лгут. Цветы примяты, ветки поломаны. Признайтесь, вы бегали в саду. Отроки виновато опустили взгляд. – Сколько раз вам повторять: ангелы не играют. Они должны служить Саолу! Игры не помогут спасению людских душ. Вы должны проводить каждую свободную минуту в радостной молитве, что бог послал вас сюда. Я каждый день благодарю его за то, что он счёл меня достойным для рождения ангелов. Алфей и Досифей послушно слушали то, что они знали с детства. Незадолго до рождения Алфея, Елеазару приснился Саол и сказал, что он избран. Когда мальчик появился, Елеазар сразу сказал, что он – ангел. Спустя три года упрашиваний родился Досифей. Елеазар сперва не хотел больше детей, думая, что второй ребёнок развратит душу ангела, но Досифей оказался похожим на брата, как две капли воды. Их и воспитывали одинаково – ангелами. – Досифей, вот как ты в таком виде в храм пойдёшь? Что подумают люди? – Что ангел не следит за собой, – вздохнул отрок. – Отец, – Алфей поднял голову, – можно облачить нас в рясы сверху. Тогда никто ничего не заметит. Елеазар задумался. – А ведь и правда. Вас пора облачать во что-то торжественное! Главный храм был забит прихожанами. Все с восхищением смотрели на двух отроков в золотых одеждах и такими же золотыми густыми волосами ниже плеч, поющих чистыми ангельскими голосами. Елеазар смотрел на них с улыбкой. "Мои ангелы. Ведите же народ к богу! Помогайте мне!" После службы мальчики едва стояли на ногах. Отец закончил её на час позже, рассказывая длинную проповедь о спасении детей Солнца и демонических желаниях детей пепла. Алфей и Досифей слушали его вполуха. Их взгляды приковал отрок в толпе. Он сидел на корточках, делая что-то руками на полу, выделяясь среди тёмных простых одежд людей роскошными одеяниями, сверкающими в разноцветных из-за витражных окон лучах. Золотые, как у мальчиков, волосы были заплетены в косу и уложены вокруг головы. На радостном лице играли радужные блики. Досифей тронул брата за руку. – Видишь? – шепнул он. – Да. – Интересно, что он делает? – Не знаю. Но я боюсь, что люди, уходя, затопчут его труды. – Служба окончена, – объявил Елеазар. Толпа двинулась к двери, не замечая отрока. – Осторожно! – закричал Алфей. – Не заденьте мальчика! Все удивлённо обернулись. – О чём ты говоришь? – прошипел священник. – Отец, там мальчик! – Досифей указал в толпу. – Я его видел, своими глазами! – Там никого нет. Успокойтесь и не позорьте меня. Ведите себя как подобает. Когда все уйдут, уберите в доме божьем. Храм опустел. Отроки взяли веники и пошли в глубь. – Ой, ты ещё не ушёл? – Досифей растерянно замер перед отроком на полу. – Нет. А надо? – спросил он звонким голосом. – Служба закончилась. Нам надо убраться. Отрок нехотя поднялся. – Что это? – подошедший Алфей указал на цветные стёклышки, лежащие на полу. – Я ими играю. – В храме? – Да. – Но здесь нельзя играть. Это не игровая, а божий дом. Отрок заливисто засмеялся. – Ну и что? Саол не будет ругаться, я же ребёнок. А дети должны играть. Братья переглянулись. – Как тебя зовут? – Неофит. А вас? – Алфей и Досифей. – Ого, как золотой священник вас необычно назвал. – Тебя тоже. – А меня называл не он. Неофит закружился, расставив руки в стороны. – Наш отец всех детей называет, – растерянно сказал Досифей. – Когда посвящает их к Саолу. – А меня назвал не он, – Неофит хихикнул. Алфей с интересом разглядывал его сверкающую одежду. – А откуда ты такой красивый пришёл? – Из дома. – Ты похож на солнышко. – А вы – на меня. Братья посмотрели на свои рясы. – Нам отец их дал, но наши не такие яркие, – задумчиво произнёс Алфей. – Даже у отца не такая красивая, – вторил Досифей. – Это мне Элоя помогла придумать. – Кто? – Почему вы не убираетесь? Отроки вздрогнули. Неофит подобрал стёклышки в подол. – Пока! Ещё увидимся! – С кем вы говорили? – Елеазар хмурился всё сильнее. – С мальчиком, который играл в храме, – радостно сообщил Досифей. Он думал, что после этих слов отец разрешит им играть хотя бы дома, но Елеазар резко развернулся к двери. – Где этот богохульник? – Он уже ушёл, – виновато сказал Алфей. – У него были красивые стёклышки... – Вот эти? – священник поднял с пола забытый Неофитом кусочек синего цвета. – Да. Елеазар огляделся. – Все окна целы. Откуда он их тогда взял? – Мы не знаем. Он играл ими на службе. Елеазар сжал кулак. – Дома сделаете из него украшение для храма. А сейчас приведите дом отца вашего в порядок. Через полчаса они возвращались домой. Священник шёл впереди, дети плелись следом, смиренно перебирая чётки на запястьях. – Дося, смотри! – шепнул Алфей. На обочине, в сухой траве копошился белый комок. Услышав шаги, он развернулся и высунул язык, виляя хвостом. – Щеночек! – тихо пискнул Досифей. – Отец, можно нам щенка погладить? – Ну пожа-алуйста! Елеазар бросил гневный взгляд на щенка, затем перевёл его на детей. – Вы что, не видите, что это оборотень! Что я вам о них говорил? Что я говорил о них на проповеди? – Это просто щенок! – Досифей жалобно поднял брови. – Папа, пожалуйста! – Папа?! – гневно воскликнул он. Мальчики вздрогнули. – Прости, отец. Елеазар вскинул руку, призывая к молчанию. – Плохо слушали вы меня. Дети пепла только и ждут, чтобы совратить людей к Ассен. Они служат ей верой и правдой, и их цель – привести к ней как можно больше наших душ, чтобы расстроить Небесного Отца. Вы _этого_ хотите? Чтобы ваш Отец плакал? Дети помотали головой. – Нет. – Вы не любите Отца вашего Небесного Саола? – Любим! – Дося топнул ногой. – Всем сердцем любим! Елеазар сузил глаза. – Не заметно. Твоё рвение, Досифей, делом надо подкреплять. Внезапно он замер и вскинул голову. Над виднеющимся из-за деревьев домом кружила стая воронов. Заметив хозяина, они пронзительно закричали. – Именем Господа нашего Саола! – священник выхватил медальон Солнца и выставил руку. Дети в ужасе прижались друг к другу. Они ещё никогда не видели отца таким испуганным. – Наш дом освящён! Вам сюда хода нет! Изыдите, нечисть бесовская! Вороны каркнули в последний раз, будто насмехаясь, и разлетелись. Елеазар выдохнул и начертил на лбу завиток с лучами. Отроки последовали его примеру. – Всю нечисть выгоню, – процедил он. – Всю истреблю. Вы! – он повернулся к ним. – Ступайте к себе. И займитесь спасительным трудом! – Но мы хотим кушать, – робко возразил Дося. Елеазар смерил его испепеляющим взглядом и вытащил из кармана свёрток с двумя священными хлебцами. – Плохо вы меня слушали. Если бы вы внимали слову божьему, не хотели бы насытить свои бренные тела. Хоть дом и был большой, детям свободно разрешалось ходить только по третьему этажу. Всё остальное занимала гостиница для паломников, которая сейчас пустовала. Комната мальчиков была небольшой и скромно обставленной: две деревянные кровати у стен, стол у окна и шкаф в углу. Над кроватями висели большие иконы, а над дверью – золотое сверкающее Солнце с изогнутыми переплетающимися лучами. Переодевшись и отстирав костюмы от игры в саду, отроки занялись украшением для храма. Алфей задумчиво постукивал пальцами по столу, пока Дося, поднеся находку к окну, вглядывался сквозь синее стекло. – Может, нам стоит сделать просто обыкновенную фигурку? – предложил Алфей. Дося покрутил стёклышко в пальцах. – Форма у него неровная, – он грустно вздохнул. – Сложно придумать что-то красивое. Но отцу хочется красивое, а не простую фигурку. Алфей взял его и положил перед собой. – Круг? – Слишком много отрезать придётся. – Солнце с лучами? – Сложно. Но я попробую. Алфей взял острый нож и сделал надрез. Стекло с жалобным хрустом раскололось надвое. – Ой-ой-ой! – Дося поспешил соединить части, словно они ещё могли срастись. – Скажем отцу, что в этом была задумка, – Алфей старался сохранять самообладание. – Он нам не поверит, – Дося почти плакал. Один из осколков сверкал в солнечных лучах лазурным полумесяцем. – Попали. Алфей присмотрелся. – И уже ничего не исправить. Из него ничего не получится. За окном каркнул ворон. Дети дёрнулись, и осколок упал на пол, отбросив на потолок голубой солнечный зайчик. – А может, и не надо его исправлять? – задумчиво сказал Дося. – Спрячем и отцу ничего не скажем. Посмотри, какой он красивый! Алфей поднял полумесяц и провёл ногтем по идеальной, немного шершавой грани. – Ладно. В конце концов, у нас есть второй кусок. Дося хлопнул в ладоши. – Ура! У нас будет игрушка мальчика из храма! Алфей развернул свёрток с хлебцами. – Сначала надо поесть, а потом работать. По подоконнику цокнули коготки. Ворон пропрыгал к окну и несколько раз ударил клювом по стеклу. Дося порывисто прильнул к брату. – Зачем он здесь? Что ему надо? Это бесы пришли забрать нас? Алфей приобнял его одной рукой. – Это просто птица, – успокаивал он и себя, и его. Ворон снова настойчиво стукнул, привлекая внимание, и слетел в сад. Отроки подошли. Ворон кружился над статуей ангела с распростёртыми руками, у ног которого шевелился белый комок. – На нашей земле волчонок, – Алфей раскрыл окно и высунулся. – Кыш! Уходи! Ворон приземлился около малыша и вдруг накрыл крыльями. – Братик, не надо, – Дося потянул его назад. – Видишь? Он боится. – Но что если его увидит отец? Волчонок поднял голову. Звук до них не долетал, но по движениям братья догадались, что он скулит. – Тише! – Алфей в отчаянии вцепился в голову. – Заметит ведь. Дося схватил свой хлебец и просунул руку в щель: – Цып-цып-цып! Лети сюда! Ворон встрепенулся. – Он же не цыплёнок, – усмехнулся Алфей, но птица тут же подлетела и, бережно забрав с раскрытой ладони еду, вернулась к волчонку. – Прости меня, Саол, – Дося виновато посмотрел на икону и всхлипнул. – Он просто был очень голодным. А он маленький, и... Алфей обнял его. – Не плачь. Если и грешить, то вместе. Он поманил ворона и отдал свою долю.

***

Вечерело. После ужина Елеазар сообщил, что готовую работу посмотрит завтра. Отроки не решились сказать ему правду. Помолившись, они легли спать. – Надеюсь, Ассен не заберёт нас за то, что мы её слугам помогли, – шепнул Дося. – Они просто животные, – Алфей улыбнулся и начертил над братом Солнце. Ветер с приоткрытого окна колыхнул полупрозрачные занавески. Неподалёку в лесу выли волки, им вторили вороны. Отрок накрылся с головой тонким одеялом. Дося мирно спал, не слыша, как заскрипели половицы от незримых ног. – Господи, помоги, пожалуйста, – шептал Алфей одними губами, боясь, что его услышат. – Помогу. Отрок подскочил. Насмешливый женский голос прозвучал так явственно, словно обладательница находилась прямо у его кровати. Чья-то рука легла на макушку и быстрым движением сорвала одеяло. – Бу! Алфей вскрикнул. Напуганный криком брата, Дося забился под своим одеялом и заплакал. – И незачем так кричать. Вон, брата напугал. Алфей осторожно приоткрыл глаз, но увидел только клубящуюся тьму. – Ах, извини. Новый образ, – женщина одёрнула подол чёрного платья. – Старый наскучил, решила сделать что-то более подходящее. Отрок недоуменно поднял взгляд. Широко улыбаясь, на него смотрела она. Почти точь в точь как на фресках старого единого храма в лесу, только роскошные бирюзовые одеяния сменились теперь клубами ночи. Тёмные прямые волосы украшала серебряная диадема с алым камнем. – Ассен?! Она развела руки в стороны, взмахнув широкими рукавами. – Молодец. Узнал. Алфей резко сел. – Уходи! Ты не заберёшь нас с Досифеем! Мы ничего плохого не сделали! Мы под защитой... – Я знаю, знаю, тише, – она подняла ладонь. – Почему ты вообще решил, что я пришла вас забирать? С противоположной кровати послышался тонкий дрожащий голос: – Мы... волчонка покормили. Ассен повернулась к перепуганному Досифею, сжимающему край одеяла белыми пальцами. – Молодцы, что я могу сказать, спасли ребёнка от голодной смерти. Пока она не смотрела, Алфей быстро перебежал к брату и обнял его. – Вы что, всерьёз боитесь меня? Братья переглянулись. – О бог... а, ну да, – Ассен закрыла лицо ладонью. – Светлый, чтоб тебя мои ангелы отодрали. – Наш папа тут не при чём! – крикнул Досифей и тут же спрятался под одеялом. – То есть, отец, – тихо поправился Алфей. – Да он-то как раз ой как при чём. Она выдохнула. – Ладно. Неважно. – А зачем Вы хотели драть нашего отца? Он расчёсывается. Ассен удивлённо посмотрела на младшего отрока и расхохоталась. – Наивные светлые дети. Расскажу, когда подрастёте. Может быть. Если вы меня не испугаетесь. Она подошла к кровати Алфея и сунула руку под подушку. На раскрытой ладони лежал стеклянный полумесяц. – Сами делали? – Д-да. Богиня поднесла его к серебристому лунному свету. Стекло сверкнуло, отбросив на стены яркие синие с золотом отблески. – Занятная вещица, – Ассен сжала полумесяц в кулак, и всё пропало. – Что это было? – спрятавшийся вместе с братом Алфей выглянул из-под одеяла. – Кто вам его дал? – Мы нашли его в храме, после службы. Там мальчик со стёклышками играл. – Что за мальчик? Алфей потёр лоб. – Он был похож на солнечный зайчик, – Досифей улыбнулся. – И звали его так смешно, Неофит. Ассен ухмыльнулась. – Хитре-ец. Умно, Светлый, очень умно. А я всё голову ломала! А ты решил сделать ещё проще. За окном завыли волки. Она положила полумесяц на место и повернулась к братьям. – Пойдёмте со мной. Кое-кто хочет вас видеть. На удивление, отроки совсем не чувствовали усталости. Ассен обняла их, нависнув чёрным облаком, и они, скрытые её Тьмой, незаметно прошмыгнули на улицу. В саду было светло, словно днём. Полная луна в окружении звёзд освещала статую ангела, у подножия которой сидел, сверкая одеждами, мальчик. – Неофит! Он улыбнулся и встал. – Привет! Только сейчас отроки заметили на его руках спящего волчонка. – Как ты сюда попал? Отец же запирает калитку. – У меня есть свои ходы, – он хихикнул. Волчонок поднял голову и зевнул. – А можно погладить? – попросил Дося. – Пожа-алуйста. Неофит наклонился и что-то прошептал. Волчонок коротко тявкнул и потянулся носом к отрокам. – Какой он милый! – Дося принялся чесать его за ушком. – Не страшный? – усмехнулась Ассен и мягко подтолкнула Алфея в спину. – Иди, он не кусается. Волчонок упёрся лапками в руку Неофита и лизнул отрока в щёку. Алфей засмеялся, вытираясь рукавом сорочки. – Я тоже так хочу! Дося наклонился, и волчонок лизнул его в нос. – Это он вас поцеловал. Отроки звонко засмеялись вместе с Неофитом, не боясь, что священник может услышать. Мальчик спустил волчонка на траву, и он, подбежав к Досе, тронул лапой босую ногу и тут же отбежал. – Ты хочешь поиграть? Волчонок тявкнул. Дося вытянул вплетённую в косу голубую ленточку. – Дося, ты что! – испугался Алфей. – Отец с тебя шкуру спустит! Но отрок уже бросил один конец перед волчонком. – Я аккуратно, отец не узнает. – Он ленточку не испортит, – подтвердил Неофит. – Он играет бережно. Алфей сел на постамент. – Откуда он у тебя? – Он мой друг. – Ты дружишь с оборотнем? И тебя не ругают? – А откуда ты знаешь, что он оборотень? – Отец сказал. Неофит вздохнул. Улыбка исчезла, он сразу будто сделался взрослее. – Даже если так, он хороший. Не все оборотни плохие. – Отец говорил... – Алфей замолчал. – Ты на него посмотри, – Неофит обвёл рукой пространство вокруг. Между скамейками, смеясь, петлял Дося, убегая от радостного волчонка. – Он такой же, как мы, – тихо сказал Алфей. – Он тоже ребёнок, – подтвердил Неофит. – Кстати. Ты в храме стёклышко забыл. Прости, но... – Оставьте себе. Дарю. У меня таких много. Он поднял голову, глядя поверх макушки Алфея. – А что это за статуя? Отрок обернулся. Ангел нависал над ним величественной тяжёлой фигурой. – Отец заказал его для нас. Чтобы мы помнили, кто мы. – Но ведь все дети ангелы. – Да, но он говорит, что мы настоящие ангелы. Прилетевшие из Небесной обители. Неофит провёл пальцами по кудрям статуи. – А что это за ангел, отец не сказал? – Сказал. Покровитель детей это. Алфей поднялся и развернулся к нему спиной. – Если встать вот так, – он простёр руки и обнял холодный камень, – то он будет обнимать. – "Придите ко мне и попросите, и услышаны будете", – прочитал Неофит по слогам. – А это что? – Это чтобы мы помнили, что всегда можем попросить ангела о помощи. Но честно, он не помогает. – Почему? Что вы просили? Алфей сглотнул. – Шоколадку. Как у всех детей. Отец нам даже на день Сотворения мира её не даёт. Говорит, что ангелы сладкое не едят, потому что это грех и развращает душу. Неофит не смог сдержать усмешки. – Откуда он знает? И как шоколадка может развратить? На это ответа у Алфея не нашлось. – И покровитель неправильный. Не так он выглядит, совсем не так. – Я чувствовал! Я знал, что что-то не так! Его и обнимать неприятно. Он знаешь, как будто без души. Пустой совсем. Неофит взял ангела за пальцы одной рукой, другую протянул Алфею: – Сделай так. Возьми его и меня. Алфей взял и закрыл глаза. На мгновение лица коснулось что-то тёплое, похожее на солнечный луч. – Тебя трогать намного приятнее. Неофит хихикнул. – Спасибо. Алфей вздрогнул, объятый порывом внезапного ветра, и открыл глаза. Около них носился Дося с ленточкой, за которой пытался угнаться волчонок. Отрок улыбнулся и похлопал по коленям. – Пошли ко мне! Дося присел. – На, – он протянул ленточку, – отнеси ему. Волчонок бережно взял её и побежал. Пока дети веселились, Ассен отошла к скамейке. – Ну что, Светлый? Хорошая была идея послать Нефю, чтобы реализовать наш план? Мужчина погладил по перьям лежащего на коленях ворона. – Я не посылал. Он сам нашёл осколки в нашем храме. – Ага, и сам додумался принести их на службу и поиграть на глазах у безумного святоши? Саол поморщился. – Прошу, не говори так. Он запутался. Ему нужна помощь. – Не ты ли его запутал? Саол вздохнул. – Я лишь сказал, к чему ему стоит готовиться. Остальное он надумал сам. И нам нужно его вернуть. Ворон встал, внимательно слушая их разговор. – А ну хватит уши греть! – Ассен незлобно усмехнулась. – Спасибо, Менас, – Саол провёл ладонью по перьям. – Иди к детям. Им скучно без тебя. Ворон встрепенулся и слетел с коленей в траву. На ней, окутанный светом, возник смуглый отрок в синих одеждах с серебряным узором. Прямые волосы цвета вороньего крыла лежали на врановых крыльях. Он поправил серебряный платок на шее, закрывающий половину лица, и вопросительно посмотрел на Ассен. – Сними. Он стянул его и тихо подошёл к детям, тискающим наигравшегося волчонка. – А вы, кстати, знаете, кого от голодной смерти спасли? Отроки обернулись на высокий голос с лёгким твёрдым акцентом и чуть-чуть растянутым звуком "р". – Ой, здравствуйте. А Вы кто? Губы пепельного ангела растянулись в улыбке. – Менас. А это Зимас. Волчонок вывернулся из рук Доси и лёг на живот. На мгновение его окутал свет, и с земли поднялся отрок, похожий на Менаса, только мантия была оторочена светло-серым мехом, а на белоснежных крыльях лежали серебряные волосы. Алфей сделал шаг назад, загораживая брата. – Вы... но как! Близнецы хитро улыбнулись. – Ма-агия! Дося восхищённо изучал взглядом одежду Зимаса. – А она пушистая? – спросил он тихо. – Очень. Как крылья. Хочешь потрогать? Голос его звучал с тем же лёгким акцентом, только "р" он не тянул. Зимас протянул руку, и Дося запустил пальцы в мех. – А крылья можно потрогать? – Можно. Алфей ахнул. – Менас и Зимас! Вы же пог... Менас приложил палец к губам. – Да. Это мы. Пепельные принцы. Алфей испуганно отшатнулся и закрыл голову руками. – Господи! – Я здесь, – Саол накрыл ладонями его пальцы. – Не бойся, Алфей. Вас никто не обидит. Отрок медленно повернулся. Перед ним стоял, улыбаясь, мужчина с вьющимися каштановыми волосами чуть ниже лопаток. В лунном свете блестели золотые одежды. Алфей хотел упасть на колени, но Саол подхватил его. – Не надо, сын мой. – Но отец учил... – он замолчал, осознавая, с кем спорит. Саол потрепал его по волосам. – Я разрешаю мне не кланятся. И представляешь, – он наклонился и заговорщически зашептал, – разрешаю даже обнять. Алфей широко открыл рот. – П... правда? – Правда. Саол приглашающе распростёр руки, и отрок без раздумий крепко его обнял. – А отец не разрешает себя обнимать, говорит, что ангелам это ненужно, что они Вас... тебя... – он запнулся, не зная, какое обращение будет уместнее. – Тебя, тебя, – Саол засмеялся. – Так что там ангелы со мной не делают? Алфей потупился. – Не обнимают. Саол фыркнул. – Нефя! Сынок, подойди, пожалуйста. – Сынок?! – Алфей уже ничего не понимал. Неофит вприпрыжку подбежал к ним. – Ну что? Кого ловить? – Надеюсь, никого, – усмехнулся Саол. – Скажи, я ж не кусаюсь, когда ты меня обнимаешь? Неофит подпрыгнул и обхватил руками его шею. – А я ещё и так могу! Саол придержал его одной рукой и хитро улыбнулся Алфею. Отрок смотрел на них, не моргая. В глазах стояли слёзы. – Вы как настоящая семья, – он закрыл лицо руками. – Как же я хотел бы, чтобы мы с Досей были в вашей семье! Но мы же не ангелы на самом деле. Саол осторожно спустил Неофита, и мальчик обнял его. – Каждый ребёнок ангел, – бог поправил золотые спутанные волосы, убирая их с заплаканного лица. – В каждого я вдыхаю душу. – Поэтому ты мой брат, – Неофит улыбнулся. – И Досифей тоже. Вы ангелы, братья! Алфей осторожно положил ладони на его спину, будто боясь повредить спрятанные под одеждой крылья. – А ты ангел чего? – Покровитель детей. Отрок поднял взгляд на лик статуи, затем перевёл его на мальчика. – Ты не похож. – Я же сказал, что покровитель детей выглядит по-другому. – Я думал, ты и... постарше. – А у ангелов нет возраста, – усмехнулся Саол. – Я и есть старше. Мне знаешь сколько лет? О-очень много, – Неофит развёл руки. Алфей мельком глянул на брата. Дося сидел на скамейке, увлечённый одеждами пепельных ангелов. – А Менас и Зимас? Они кто? – он понизил голос. – Демоны? – Пепельные ангелы, – ответила подошедшая Ассен. – Мне не очень нравится, когда их так зовут. Отрок невольно прижался к Саолу. – Они же были людьми. Почему они стали ангелами? Они же уже не дети. – В душе, дитя, они всё ещё дети, – Ассен сжала губы. – Я дала им то, чего они были лишены из-за свят... священников, – исправилась она нехотя, поймав взгляд Саола. – Жизни, – прошептал Алфей. – Но отец говорил, что дети пепла того и хотят, чтобы отец наш Небесный плакал, они нужны, чтобы сов... сорв... – Совращать что ли? – Ассен прыснула. – Во Тьму, – ровно сказал Саол. – Ох, наивное ты дитя, Алфейка. Дети пепла – мои дети, верно. Но у них нет цели! Я создала их, чтобы меня хоть кто-то любил. Ваши же священники меня во всех смертных грехах обвинили. Алфей застыл. – Но отец же говорил, что мы должны любить всех... – Всех. Но не меня, пепельных ангелов, демонов-бесов по-вашему, и детей пепла. А ещё туда же вороны и волки. Саол положил руку ему на плечо. – Она обманывает, да? – пролепетал отрок. – Это всё неправда? Ассен выжидающе посмотрела на Саола. – Ну, Светлый? – Это правда, Алфеюшка. Дети пепла такие же, как вы. Как ты, Досифеюшка. Как... Елеазар, – он едва слышно выдохнул. – Посмотри. Дося лежал на скамейке, самозабвенно перебирая перья в крыльях Менаса. Зимас сидел на краю, так же самозабвенно перебирая его золотые с отстветами серебряных нитей луны волосы. – Ассен хочет, чтобы её тоже любили, – продолжил Саол. – Она столько сил вложила в вас, младшеньких наших деток. – То есть она... наша мама? – Ну хоть кто-то это сказал! – Ассен ударила себя по бедру. – Но почему тогда... я не понимаю! Почему отец не говорил нам об этом? Почему говорил, что дети пепла плохие? Почему он прогонял Менаса с Зимасом? Угол рта богини чуть дёрнулся. – Это сейчас неважно, – как можно мягче произнёс Саол. – Главное сейчас всё исправить. – А мы сможем? – Конечно. Ты правильно сказал, "мы". Ваша помощь нам очень нужна. Расскажите Елеазару обо всём, что видели здесь.

***

Елеазар проснулся от яркого света, льющегося сквозь тонкие занавески. "Полнолуние. Чёрт. Время этой дьяволицы!" Он вскочил и как был, босиком, пошлёпал на третий этаж. "Господи, отче наш Саол, помоги, защити нас, грешных! Уязвимы мы ночью, никто нас не защитит!" По стене пробежала тень. Елеазар резко повернулся. Пусто. Он с облегчением начертил на лбу завиток и, подумав, начертил такой же на стене. "Искушает, бестия. Тебе меня не напугать! Я под божьей защитой! Я под защитой двух ангелов!" Он открыл дверь в комнату отроков. Мальчики мирно спали, улыбаясь. – Встав... Священник замер. На их лицах играла серебром луна. "Вы что же... – он привалился к косяку. – Вы... Да не-ет. Вас искушает луна. Но вы сильные, вы справитесь! Не поддавайтесь ей, ангелы мои", – он начертил завиток над ними. У головы Алфея что-то блеснуло, отбросив на стену сине-золотые блики. Елеазар подошёл и сощурился. – Дьявол... В синеве отсвета лежал полумесяц. Елеазар вновь посмотрел на детей. – Она вас околдовала!

***

Алфей мотнул головой. – Он не поверит. Ему нужны доказательства. – Полумесяц из стекла, – сказал Неофит. – Оно не обычное, в него он точно поверит. – Менас! Зимас! – позвала Ассен. – Ведите Досифея сюда. Близнецы подвели отрока за обе руки. Он радостно подпрыгивал, перелетая небольшие трещины в каменной дорожке. – Тебе понравилось с ними? – богиня улыбнулась. – Очень! Они такие пушистые. А ещё смотри! – он повернулся, демонстрируя сложную косу с вплетённой лентой, на концах которой висели чёрные и белые перья. – Это мне Зимас сплёл. А Менас помог перья привязать. – Красиво. Скажи, ты же нас теперь не боишься? Дося замотал головой. – Нисколечки! – Вот так души во Тьму ты и зазываешь, мама, – засмеялся Неофит. – У нас хорошо, – улыбнулся Менас. – Кровать мягкая, тёплая. – Есть какао и печенье, – поддержал Зимас. – Это правда? – недоуменно спросил Алфей. Ассен развела руками. – Для хороших – да. – То есть, в Нижнем мире ты пытаешь не всех? Она кивнула и указала на близнецов. – Они виноваты. Отроки скромно улыбнулись.

***

Елеазар крепко сжал рукоятку. На стену рядом с сине-золотым бликом упал леденяще-серебряный. В окно с силой ударился ветер. – Я спасу вас, ангелы мои. Иного способа нет.

***

– Если одного полумесяца окажется мало, – Саол выдернул из рукава золотую нить, – покажите её. Оплетите вокруг кончика и получится кулон. Ассен последовала его примеру. На её ладонь легла клубящаяся Тьма. – Луна и Солнце. – Ночь и день, – Саол сплёл нити в единый шнурок и протянул Алфею. – От нас покажите ему ленточку, – Менас сжал руку брата. – Передайте, что от пепельных принцев. Алфей внимательно рассматривал шнурок, затем сжал его в кулаке. – Мы постараемся. Обещаю. Мы сделаем всё, чтобы тебя снова любили, – он улыбнулся Ассен. Она скрестила руки на груди. – Надеюсь. – Ну-у, тётя Ася, не расстраивайся! – Дося обнял её. – Как-как ты меня назвал? – она не смогла сдержать смеха. – Тётя Ася, – Саол шутливо ткнул её в бок. – Так, Светлый, не смей. Сначала надо с делами закончить, а потом уже развлекаться. Саол усмехнулся и распростёр руки: – Пойдёмте. Окружённые любовью братья прикрыли глаза. Со спины их обняли ангелы, будто прикрывали. Алфей сильнее обнял богов. – Не хочу от вас уходить. Я люблю вас. Ассен вскинула голову. Дети этого не поняли, но она явственно ощутила, как напрягся Саол. Она беспокойно оглядела небо. Среди звёзд ясно виднелась чёрно-белая точка. "Время пришло". Отроки в их руках обмякли. Саол крепче обнял их и поднял взгляд на небо. Ассен быстро отделилась и взмыла, объятая облаком Тьмы. – Савва! – крикнула она. Ангел остановился и приложил руку к груди. – Госп... – Савва, не надо! Они должны жить! На миг голос Смерти дрогнул. – Я понимаю. Но их судьба решена. Ассен глянула вниз. Саол продолжал держать отроков, стремительно теряющих земной облик. – Ты!

***

Ни один мускул не дрогнул на их лицах. Елеазар выронил нож. – С ликами праведников почили... Околдовала вас луна. Околдовала... Он упал на колени перед символом Солнца над дверью. – Господи, упокой их души! Не дай этой твари забрать этих ангелов!

***

Савва коснулся её плеча. – Госпожа? Ассен не слышала его. В ушах эхом отдавался детский смех, сменяющийся горьким плачем и громкой молитвой. Молитвой не ей. – Всё... потеряно. Она плавно опустилась на траву и согнулась в беззвучных рыданиях. – Мама, – Савва притянул её к себе. – Мам, папа не виноват. Он забрал их к нам, мама, всё будет... – Ничего больше не будет, сынок, – хрипло выдавила она. – Они были последней нашей надеждой. Ангелы... рождённые на земле. Дети с чистыми невинными душами... и такому уроду достались! Савва накрыл её крыльями. Незаметно подошли близнецы и сделали так же. Они молчали, но каждый понимал, чем это теперь обернётся.

***

Он тащил их в сад. Луна исчезла, скрывшись за тучами. Он выдохнул, поёжившись от холода, достигшего самого сердца. "Слава Саолу. Он услышал меня. Её время прошло".

***

Саол осторожно поднял отроков на руки и прижал к груди, не давая видеть происходящее вокруг. Рядом застыли два ангела, в ужасе закрывших лица крыльями. Неофит стоял подобно своей статуе, обнять которую у него не было никакого желания. Он молча смотрел, как немолодой мужчина копал у постамента яму.

***

– Я не смог вас уберечь. Не смог сберечь ангелов. Я защищал вас от искушений земных, но у вас совсем другая борьба. Я упустил это. Демоны... они овладели вашей душой! Елеазар согнулся над могилой. Несколько слёз упали на белые с алыми розами одежды. Он поднял лицо к небу и слабо улыбнулся. – Упокой, Господи, их души.

***

"Упокою. Не сомневайся". Отроки спали в мягкой большой кровати, укрытые нежно-голубым одеялом с множеством бабочек. – Любимый их цвет, – Неофит вытер глаза. – Они так хотели такую постель, только даже себе признаться боялись. Стоящий рядом Мириель приобнял его за плечи и смахнул с лица кудрявую прядь. – Я позабочусь о них. Я буду лучше, чем их отец, обещаю. Саол улыбнулся сквозь боль и обнял двух ангелов, всё ещё прятавших лица.

***

Последний ком земли скрыл белую ткань. Елеазар поднялся и посмотрел на статую. – Не пришли вы к богу. И ангел вас не сберёг. Он собрался уходить, как вдруг под ногой что-то хрустнуло. На дорожке блестел осколками полумесяц. Рядом спутанным клубком лежала ленточка с чёрно-золотым шнурком. – Тварь нечистая. Ещё и предмет свой колдунский сюда переместила. Не можешь ты никак от моих ангелочков отстать! Елеазар подобрал всё и сунул в карман. На голову упало несколько капель. "Надо поспешить сжечь их, пока не начался дождь".

***

– Ну что, Светлый? Доволен? Вот к чему привела твоя мягкотелость! – Ассен спрыгнула с развалины и толкнула бога в грудь. – Он просто запутался, да? Надо помочь ему, да? А в итоге что, Светлый? Да весь мир погиб сейчас из-за одного урода! Саол крепко схватил её за плечи. – Успокойся! Она вывернулась. – Не собираюсь! Тебе легко говорить, ты вон как устроился. Мы город вместе создавали, идиот, вместе! И мир создавали тоже мы! Не помнишь уже? А теперь что? Наш храм разрушен, Нефя играет его разбитыми стёклами, меня ненавидят, тебя превозносят. За что ты со мной так? Ты же можешь им приказать! – Могу. Но не стану. – Да почему! Что за идиотские принципы у тебя? – Это не принципы. Думаешь, _мне_ легко смотреть на то, как наши дети над тобой издеваются? Думаешь, _мне_ легко от того, что они убивают детей пепла? – Однако ж ты ничего не делаешь, чтобы это изменить. Саол сел на доску, лежащую в серой земле. – Елеазар был избран мной. Я явился ему и сказал, что его ребёнок будет ангелом. Чтобы он сберёг его. Чтобы готовился к миссии, которая им была уготована. Он должен был воспитать Алфея в святости, чтобы для мальчика наша просьба не стала неожиданностью. – Ха, в святости. Без всего. Без простых радостей жизни, которые нам, между прочим, недоступны. Да даже без нормальной кровати! Ты их комнату видел вообще? В каких условиях они занимались "спасительным трудом" во имя твоё? – Я имел ввиду, чтобы он воспитал Алфея достойным человеком. Обычным добрым хорошим человеком. Аскетичный образ жизни был его инициативой. – Ты ничего не сделал, чтобы он понял, что ошибся. – Ничего не сделал? – Саол вскочил. – А Евфросинию помнишь? – Угасла за каких-то полгода. Даже мои ангелы негодовали, как ты позволил такому случиться, светлейший добрый бог. – Она была беременна. Елеазар знал. И всё равно не дал ей послабления. Мне пришлось дать ей болезнь, чтобы его вразумить. Не вразумил. – Ты мог явиться ему снова! – Нельзя, да как же ты не поймёшь! – привычное самообладание стало его покидать. – Нельзя заставлять человека. Он должен понять сам, только так он будет твёрд в своих убеждениях! Навязанное легко отвергнуть. – Ты же всемогущий. Щёлкнул пальцами, и он всё понял, а ты упёрся со своей свободой выбора. Так и скажи, что ты не хотел примирения. Саол вдохнул, возвращая контроль. Слова Ассен сильно задели его. – Не говори так. Если бы я хотел управлять мнением младших по щелчку пальцев, я бы создавал не уникальных людей, а кукол, и играл бы с ними. Ассен раздражённо пнула ногой чёрный предмет невнятной формы. Земля отлетела, обнажив золотой фрагмент. – Извиняться не буду. Что это вообще? Саол поднял предмет и смахнул землю вперемешку с сажей. – Сосуд. Был им когда-то. – У тебя отвратительный вкус в храмовой утвари. Саол бросил сосуд за спину. – Мне нравилось убранство единого храма. Ничего лишнего, только дерево и краска. Золото – их прихоть. – А ты и рад. Раздался грохот и чей-то испуганный вздох. Боги разом обернулись.

***

Елеазар безуспешно чиркал спичкой. Ветер нещадно швырял капли дождя под импровизированный навес, бывший несколько десятков лет назад украшением храма. – Сволочи, – ругался он сквозь стучащие зубы. – Даже после своей смерти мне мстите. Мало было вам моих братьев, решили ещё и детей забрать! Что-то ударилось в стену и упало в обугленные доски. Елеазар вздрогнул. – Не напугаешь меня, сука бесовская! – Ах ты выродок! Он отшатнулся и, поскользнувшись, упал в сырую землю. На сгоревшем алтаре сидела Ассен. – Изыди! – священник дрожащей рукой потянулся начертить Солнце. – Со мной бог! – Уже нет. Саол вышел из-за спины Ассен. Всегда добрые голубые глаза гневно смотрели сквозь Елеазара, в самую его душу. – Отче... – он упал на колени. – Отче, но... твой алтарь! – Уже не мой. Перестал им быть после того, что ты и твои ученики здесь устроили. – Но... мы во имя твоё! – Издеваться над моими детьми?! – взвилась Ассен. – Чем они тебе, рожа свинская, не угодили? Мальцы несмышлёные, едва твоих старше! Исполосованное глубокими шрамами лицо Елеазара исказил ужас. Перед ним, словно наяву, были измученные смуглые отроки, огонь, волк, ворон, кровь, кусок плоти на полу, крики... – Господи, отец мой Саол, помоги, – пролепетал он. – Нет, – Саол покачал головой. – Ты считаешь, что поступил правильно? – Но они... – Заслужили? Чем? Что служат не мне? А ты меня спросил, прежде чем вершить суд? Елеазара затрясло. – Они погибли по твоей вине. Ты убил невиновных детей, золотой священник Елеазар. Храм сгорел тоже по твоей вине, моя благодать ушла из него с первым криком. Монахи физически и духовно погибли из-за тебя, ты должен был вести их к свету, а они пытали принцев пепла по твоему благословению. Мало тебе было грехов, ты решил отяготить душу ещё и чадоубийством. – Я их спасал! Ими овладела Ассен! Елеазар осёкся. Ассен медленно встала. – Ты лишил их всего. Ты лишил их матери и сестры! Кто-то должен был подарить им хоть немного радости! Ты своим "живите свято, ангелы не играют, они должны служить Саолу" совсем лишил их детства! – Они ангелы! Саол сам сказал мне! – Каждый ребёнок ангел, – твёрдо сказал Саол. – Нельзя в веру обратить плетью. Не надо было заставлять их жить праведно, мне это не нужно. Мне нужна искренность. Что есть молитва не от сердца? Что есть деяния во имя моё без любви? Алфей и Досифей служили мне много меньше твоего, но их я принял с большой охотой. Они заслужили жить со мной. Но не ты. Глаза Елеазара широко распахнулись. – Я попаду к Ассен? Но за что, отче! Я всю жизнь служил тебе, молился, вёл людей к Небесной обители! – Он так ничего и не понял, – усмехнулась Ассен. – Ты буквально только что ему всё объяснил. Саол тяжело вздохнул. – В том и дело, что ты служил. А надо было жить. Праведно жить. – Но отче! Саол в сердцах топнул ногой. – Хватит! Я тебе давал столько знаков, столько шансов на исправление! Ты должен был послужить великой цели, действительно во имя моё! А ты... глупец. Вокруг Елеазара появилось тёмное свечение. Оно сплелось, опутывая руки, шею, залезло в глаза, заволакивая чёрной пеленой. Саол поднял руки. – Время пришло! Священник было дёрнулся, но нити затянулись туже. Из руин храма вышел Савва, ведя за собой Менаса и Зимаса. – За моих детей, урод, – прошипела Ассен. Рука священника потянулась и сжала осколок разбитого о стену сосуда. – Он в моей власти, – Ассен обратилась к близнецам. – Скажите, что ему сделать, и он сделает. Менас, хочешь, он отрежет себе язык, как он поступил с тобой? Зимас сжал руку брата. Менас покачал головой. – Не нужно. Он не достоин этого. Жил как свинья, пусть так и сдохнет. Саол в последний раз взглянул на Елеазара, словно ожидая чего-то. Священник молчал, покорно отдаваясь Тьме в своей душе. Хоть Ассен и была над ним властна, нити исходили из сердца, но не шли к ней в руки. – Ты сам избрал этот путь. Ослеплённый Тьмой, Елеазар поднёс острие к горлу. На стены храма брызнула кровь. Савва нехотя подошёл и поднял его душу. За спиной возникла измученная почти обнажённая фигура с рваными, некогда белыми крыльями. – Папа... – юноша попытался прикрыться остатками одежды. Саол бросился к нему и обнял. – Всё хорошо, сынок, всё хорошо. Ангел уткнулся ему в грудь. – Я пытался! Я пытался ему помешать! Я не хотел, чтобы это случилось, папа, прости! – Тише, тише, чш-ш, – он принялся гладить сына по вздрагивающим плечам. – Я знаю, сынок, знаю, ты ни в чём не виноват. – Я останавливал... как мог! Ассен осторожно провела по его крыльям, и в золу упало несколько слипшихся от крови перьев. – Кошмар. Это он тебя до такого довёл? Ангел кивнул и снова зарыдал. Руины сотряс хохот. Савва сильнее сжал руку Елеазара. Отовсюду к ним бежали чёрные крылатые силуэты. Саол закрыл ангела широкими рукавами. – Я не стану сражаться за его душу. Ангел-хранитель уже отступил. Савва тут же разжал пальцы. Пепельные ангелы захохотали и облепили растерявшуюся душу. – Разрешаю делать с ним всё, что вам вздумается, – Ассен махнула рукой. Стоящий в стороне пепельный ангел с чёрными волосами и белыми кончиками поклонился, остальные закружились, образовывая вихрь. Савва отошёл, не мешая им выполнять свою работу. Последний душераздирающий крик огласил руины и всё исчезло. – Если бы он раскаялся... – Савва привалился к стене. – Он слишком очерствел, – пепельный ангел поднял угол рта. – Прекрасный экземпляр. Сорвать божественный замысел, м-м! – Тут нечему радоваться, Авель. Это был шанс для всех нас.

***

Дождь громко стучал по пепелищу. Саол вытер лицо и опустился на колени. – Жалеешь, Светлый? Он сгрёб пепел вперемешку с кровью его сына. Убившего двоих детей Ассен, двоих его детей и сильно покалечившего третьего. – Я не мог его заставить, – хрипло ответил он. – Это не привело бы ни к чему хорошему. – М, – Ассен хмыкнула, – а сейчас прям очень хорошо? Саол молчал. Ассен села рядом. – Они не готовы, Саол. Младшие меня не примут. Признай, наша борьба будет вечной. Пепел ссыпался сквозь пальцы. – Но... – Без "но", Саол, – она встала. – Спасибо за разрушенную надежду моих детей. Саол опустил голову. В небе сверкнула молния, и развалины храма вспыхнули синим пламенем с алыми узорами. – Извиняться не буду, – Ассен отбросила волосы на спину и исчезла. Он издалека наблюдал за разгоревшимся пожаром. Остатки первого храма Солнца стремительно и безвозвратно исчезали от рук той, с кем он так хотел примириться. Дождь стекал по лицу, оставляя кровавые отблески. Саол поднял голову. Сквозь чёрные тучи алела луна. Он снова перевёл взгляд на догорающий храм. – Ты должен был нести свет мой младшим. Но ты собрал у себя только смерть. Он вскинул руки. – Да будет проклято место сие по слову моему! Бывший храм и окрестности окружило золотое кольцо. Оно вспыхнуло, устремляясь ввысь прозрачными стенами с белыми символами. Барьер соединился, на мгновение образовав купол, и рассыпался, окатив пространство вокруг мощной энергетической волной. Саол вытер лицо и осел на траву. Он с самого начала не одобрял строительство отдельного храма, но младшие стояли на своём, и в конце концов он уступил. – У каждого действия есть последствия. Ты сам определил свой путь.

***

Саол стоял у стены, молча вглядываясь в узор на полупрозрачном стекле. Золотые линии разной толщины и оттенков, исходящие из одной точки, переплетались, разветвлялись подобно деревьям и снова сплетались. Некоторые из них обрывались резко, какие-то – сужались, и по всему сплетению то тут, то там мерцали точки: маленькие, размером с пылинку, алые и серые, на самих ветвях и такие же, но больше и разнообразнее – на концах. Саол медленно провёл кончиками пальцев по яркой ветке, идущей от большой золотой с синевой точки. Она запульсировала, ударяясь полной жизни энергией. Он положил на неё ладонь и, зажмурившись, резво провёл в сторону. На пол с тихим звоном посыпались золотые крупицы. Он снова взглянул на линии. Теперь от точки шла лишь одна ветвь – бледная, хилая, почти неживая. К ней вела ещё одна, коротенькая, состоящая из двух переплетённых ниточек, кончающихся алой точкой с чёрной каймой. Раздался робкий стук в дверь. Саол сел за стол. – Войдите. На пушистый ковёр осторожно ступили лёгкие детские ножки. – Всё хорошо? – бог тепло улыбнулся отрокам. – Да, – Алфей замялся. – Мы только хотели спросить... – Хочешь? – Досифей протянул шоколадку. Саол усмехнулся. – Кушайте, детки. Отроки разломили её пополам и съели. – Всё-таки тёплая постель и сладости есть не только у мамы, – Дося хихикнул. Алфей медленно подошёл к столу. – Пап? Саол повернулся к сыну. – Что такое? Алфей потянулся и обнял его. – Мы просто пришли сказать... – Что очень любим тебя, – закончил Дося и повис с другой стороны. Саол обнял их. – Как вы тут? – Нам очень нравится. Мириель так на Нефю похож! Только кудрявый. – И за детьми здесь смотрит, а Нефя – на Земле, – дополнил Алфей. – Да, они оба детские покровители, – мягко сказал Саол. Взгляд вновь упал на стену. Бледная ветвь дёрнулась. От точки с каймой потянулась золотая нить, покрытая белой призрачной пеленой. – Пап, – осторожно начал Досифей, – а мы домой больше никогда-никогда не вернёмся? – Вы скучаете? – спросил он понимающе. – Нам кажется, – продолжил Алфей, – что мы что-то чувствуем. – Мы видим в нашем доме много детей в страшной одежде. Они чем-то похожи на нас. – Что это, пап? Саол задумчиво смотрел на продолжающую тянуться нить. – В вашем доме правда будет много деток. Они будут послушниками. – Паломники? – неуверенно уточнил Алфей. – Будущие монахи, – мягко поправил Саол. – Они будут жить при монастыре. Нить начала раздваиваться. – И им тоже не будут разрешать играть? – испугался Дося. – Я пока не могу сказать. Младшие сами определяют свой путь. Братья задумались. – Если нам можно... мы бы хотели с ними играть. Саол усмехнулся. – Почему нельзя? Приходите. – Ура! – отроки крепче обняли его. – Спасибо! А можно, Менас и Зимас будут играть с нами? Если мама их отпустит? – И если они захотят, – мягко добавил Саол.