Тень

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩ "Одержимость" Дождь лил стеной, заливая улицы Сеула, словно пытаясь смыть всё, что накопилось за этот день. В маленькой танцевальной студии остались только двое: Сынмин и Феликс. Занятие давно закончилось, но Феликс не мог уйти. Ему нужно было сказать это. Сегодня, сейчас. — Сынмин, подожди, — голос Феликса был хрипловатым, почти шепотом, но в тишине зала он прозвучал, как удар грома. Сынмин обернулся. Его мокрые волосы падали на лоб, а дыхание сбивалось после долгих часов тренировок. — Что? — спокойно ответил он, но взгляд был настороженным. Феликс сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними. Его глаза были полны боли и чего-то другого, более глубокого, почти пугающего. — Я больше не могу молчать, — начал он, его голос дрожал, но в нём была сталь. — Ты должен знать... я люблю тебя. Эти слова, казалось, повисли в воздухе, заполняя всю комнату. Сынмин на мгновение застыл, а потом медленно покачал головой. — Феликс... — он сделал шаг назад. — Нет. Феликс нахмурился, будто не верил тому, что услышал. — Нет? Что ты имеешь в виду? — Ты мне дорог, — ответил Сынмин, его голос был ровным, но глаза выражали извинение. — Но не так, как ты хочешь. Что-то внутри Феликса треснуло. Его улыбка исчезла, уступая место выражению, полному отчаяния. — Ты шутишь, — его голос стал ледяным. — Это невозможно. Мы всегда были близки. Я чувствовал это. Ты тоже. Сынмин отвел взгляд, пытаясь избежать пристального взгляда друга. — Феликс, иногда чувства бывают односторонними. Это больно, но это правда. Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Слова Сынмина были, словно нож. Феликс сжал кулаки, его тело напряглось, а глаза наполнились тёмной решимостью. — Ты не понимаешь, — он шагнул ближе, загоняя Сынмина в угол. — Я готов на всё ради тебя. Я не позволю тебе просто так уйти. — Это неправильно, Феликс, — Сынмин пытался сохранять спокойствие, но в его голосе послышались нотки тревоги. — Ты не можешь заставить меня чувствовать то, чего нет. Феликс замер. На его лице мелькнула боль, но она тут же сменилась жесткостью. — Если ты не хочешь быть со мной добровольно, — прошептал он, его голос звучал пугающе мягко, — значит, я сделаю так, чтобы ты понял, что тебе никто не нужен, кроме меня. Сынмин почувствовал, как его сердце сжалось. Ему казалось, что он больше не узнаёт человека, который всегда был его поддержкой. — Феликс, остановись. Это не ты... — начал он, но Феликс лишь улыбнулся, улыбкой, в которой уже не было тепла. — Ты ещё поймёшь, Сынмин, — сказал он, отходя на шаг назад. — Однажды ты увидишь, что никто не будет любить тебя так, как я. С этими словами он ушёл, оставив Сынмина одного в тишине, нарушаемой лишь шумом дождя.

***

Прошли недели, но Сынмин не мог избавиться от ощущения, что за ним следят. Повсюду были незаметные знаки: исчезающие сообщения, подарки, оставленные у его двери, и ощущение чьего-то взгляда за спиной. Феликс больше не говорил о своих чувствах. Но его одержимость становилась всё очевиднее, оставляя Сынмина перед выбором: бороться с этим или поддаться...

***

Как Феликс влюбился в Сынмина? Феликс всегда был человеком, который не привык к слабости. Он был уверен в себе, всегда держал все под контролем. Его жизнь была полна побед, и он знал, как манипулировать людьми, чтобы всегда оставаться на вершине. Но однажды всё изменилось, когда он встретил Сынмина. Это было на одном из концертов. В тот день они впервые встретились на сцене, и Сынмин сразу привлёк его внимание. Не внешность, не стиль, а что-то другое. В его глазах была странная смесь беззащитности и силы, как будто он всё время скрывал часть себя. Это заинтриговало Феликса. Сначала Феликс думал, что просто раздражён этим новым членом группы, его мягким характером, его скрытностью. Но по мере того как они начали работать вместе, он стал всё больше замечать, как Сынмин выделяется среди всех. В его тихом присутствии было что-то особенное, что-то такое, что заставляло Феликса смотреть на него по-другому. Со временем Феликс начал чувствовать, как его собственное чувство контроля начинает рушиться. Он начал искать Сынмина, его присутствие стало важным для него. Он всё больше и больше думал о том, что бы было, если бы они могли быть ближе. Он замечал, как его сердце бьётся быстрее, когда Сынмин его затмевал своей искренностью и уязвимостью. Что-то в его поведении начало не только раздражать, но и притягивать Феликса. Сынмин не был как все остальные, его не интересовали игры с властью или манипуляции. Он был настоящим, и это привлекало Феликса сильнее, чем он мог себе представить. Однако именно когда Феликс понял, что его чувства больше не поддаются контролю, он оказался перед трудным выбором. Он не был готов признать, что влюбился. Ведь для него было непростительно испытывать такую слабость к кому-то, тем более к человеку, которого он сначала считал своим подчинённым. С каждым разом, когда он видел Сынмина, когда их взгляды пересекались, что-то внутри него сжималось. Он начал ревновать, когда Сынмин общался с другими, даже если это были просто коллеги. Он начал устраивать сцены, игнорируя, что на самом деле сам был источником этой боли. Феликс был одержим. Он не мог понять, почему Сынмин обладал такой силой над ним. И в какой-то момент эта одержимость перешла в нечто большее — он стал стремиться к Сынмину так, как никогда не стремился к кому-либо ранее. Но Сынмин был осторожен. Он ощущал всё большее давление со стороны Феликса, но не знал, как реагировать. Он был чувствительным, и всё, что Феликс делал, лишь добавляло путаницы в его сердце. Сынмин не знал, что делать с тем, что он чувствует к Феликсу, потому что он видел его манипуляции и внутреннюю борьбу. Он не мог поверить, что это не просто игра для Феликса, как обычно было у него. Таким образом, Феликс влюбился в Сынмина, когда понял, что не может контролировать свои эмоции, что каждый его шаг, каждая встреча с ним становятся всё более захватывающими и неизбежными. Но это была не просто любовь. Это было что-то болезненное, болезненно прекрасное и разрушительное, что в какой-то момент стало его самым глубоким желанием — быть рядом с ним, несмотря на всё, что он знал о себе.