Заметьте меня

***

Город спит. С крыши он кажется крошечным, как игрушечный, разбросанный в темноте. Узкие улочки, редкие фонари, их свет дрожит, будто боится разбудить тишину. Внизу — жизнь, которая меня не ждёт. Магазинчики с выключенными вывесками, машины, припаркованные вдоль тротуаров, как старые игрушки, забытые на полу. Кто-то там, в этих домах, спит, мечтает, живёт. А я здесь. Наверху. Небо чёрное, без звёзд. Только луна, холодная и далёкая, смотрит на меня. Она знает, что я здесь. Знает, что я не хочу спускаться. Город молчит. И я молчу. Мы понимаем друг друга.

***

Лукас стоял на краю крыши, холодный ветер трепал его волосы. Внизу раскинулся город, такой далёкий и безразличный. Его мысли были тяжелы, как камни, которые он чувствовал в груди. Он думал о своей жизни, о том, как всё пошло не так, как он хотел. Лукасу было почти пятнадцать, но он уже чувствовал себя старым. Его дядя Егор, человек, на которого он ровнялся , не видел в нём потенциала. Линч был известным ютубером, его канал был посвящён мистике и паранормальным явлениям. Лукас мечтал стать таким же, как он. Он хотел исследовать тайны мира, сталкиваться с неизведанным, как это делал Егор. Лукас даже публиковал свои видео на канал дяди, но родственник все еще считал его увлечение всего лишь детской забавой. — Ты не понимаешь, насколько это опасно, — говорил Егор, каждый раз, когда Лукас пытался заговорить о своём блоге. — Ты ещё слишком мал. Это не игра. Но для Лукаса это было не игрой. Это было его мечтой. Его кислородом. Он хотел доказать Егору, что он способен на большее, что он может быть таким же смелым и решительным. Но чем больше он пытался, тем больше Егор его опекал. В один момент дядя стал гиперопекающим, почти навязчивым. Он запрещал Лукасу даже приближаться к чему-то, что могло бы быть связано с мистикой. Это душило Лукаса. Он чувствовал себя в клетке. Он задыхался. А потом был Джон. Другой дядя, который всегда был рядом, когда мамы не было. Джон был другим. Он был его лучшим другом. Он понимал Лукаса, поддерживал его. Но теперь Джон умирал. Лукас знал об этом. Он знал, потому что Джон записал предсмертное видео-прощание на камеру Лукаса. В этом видео Джон рассказал, что Болтон сообщил ему о том, что Джона нет в будущем. Джон решил, что это значит, что он умрёт. И он принял это. Но для Лукаса это было невыносимо. Может имелось ввиду другое, иное толкование. Может они просто перестанут общаться, он переедет или что-то на подобии. Лукас не мог смириться с тем, что теряет ещё одного близкого человека. Мама Лукаса была далеко. Она была художницей, её работы выставлялись по всему миру. Она была всегда в разъездах, в командировках, в поисках вдохновения. Лукас редко видел её. Когда она была рядом, она казалась такой далёкой, погружённой в свои мысли и проекты. Ей было не до него. Он чувствовал себя невидимым. В глубине души он понимал, что мать делает это исключительно для него, чтобы Лукас ни в чем не нуждался. Но он нуждался. Он нуждался в материнском внимании. И вот он стоял на крыше, думая о том, что всё, что он любил, всё, что ему было дорого, либо уходило, либо отвергало его. Егор не верил в него. Джон умирал. Мама была далеко. Лукас чувствовал себя одиноким, брошенным, ненужным. Он смотрел вниз, на тротуар, и думал о том, как легко было бы просто шагнуть вперёд. Как легко было бы закончить всё это. Лукас закрыл глаза. Ветер стал громче, словно шептал ему что-то на ухо, подталкивая к краю. Его пальцы сжали холодный металл ограждения. Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы остановить его. Но внутри была только пустота. Пустота, которая росла с каждым днём, с каждым разочарованием, с каждой потерей. Он вспомнил, как вчера вечером пересматривал видео Джона. Его голос был спокойным, почти безэмоциональным, но в глазах читалась печаль. Джон говорил о том, что жизнь — это лишь временное явление, что всё имеет свой конец. Он сказал, что не боится смерти, потому что она — часть чего-то большего. Но Лукас не мог принять этого. Для него смерть Джона была несправедливостью, ещё одним ударом судьбы. — Почему? — прошептал Лукас, глядя на закат. — Почему всё так? Он вспомнил, как пытался доказать Егору, что он достоин. Как снимал свои первые ролики, как исследовал заброшенные места, как искал следы мистики. Но каждый раз Егор смотрел на него приговаривая «Ты не понимаешь, Лукас. Это может быть опасно. Тебе следует заняться чем то поспокойнее, безопаснее.», — говорил он. Эти слова звучали в его голове снова и снова, как проклятие. Лукас открыл глаза. Город внизу казался таким маленьким, таким далёким. Он почувствовал, как слёзы катятся по его щекам. Он не хотел плакать. Он хотел быть сильным. Но внутри него всё разваливалось. — Я не могу больше, — прошептал он. — Не могу... Лукас закрыл глаза и отпустил ограждение. Он сделал шаг вперёд. Его сердце заколотилось, но он уже не мог остановиться. Ветер подхватил его, словно приглашая в последний танец. Падение казалось бесконечным. В его голове пронеслись воспоминания: смех Джона, строгий взгляд Егора, редкие улыбки мамы. Он хотел крикнуть, но голос застрял в горле. Земля приближалась с пугающей скоростью. Лукас не успел даже подумать о том, что будет дальше. В последний момент он почувствовал не страх, а облегчение. Всё закончится. Боль, одиночество, пустота — всё исчезнет. Всё оборвалось в одно мгновение.

***

На тротуаре собралась толпа. Люди кричали, звонили в скорую, многие просто снимали, но было уже поздно. Лукас лежал неподвижно, его глаза смотрели в небо, где солнце уже почти скрылось за горизонтом. Кто-то накрыл его курткой, чтобы скрыть от любопытных взглядов. Егор узнал о случившемся через час. Он стоял перед порталом, пытаясь доразобраться в записях своего дяди. В кармане зазвонил телефон. Посмотрев на экран Линч увидел фотографию своего племянника. Егор ещё не знал, что после ответа на звонок его и так не легкая жизнь станет ещё трудней. Телефонный разговор продлился не более 5 минут. На том конце провода мужчина сообщил ужасную новость. Соболезнующий голос сообщил о смерти ребёнка Линч был не в силах поверить в то, что услышал. Его руки дрожали. Он хотел кричать, но звук не выходил. Всё, что он мог сделать, — это смотреть на фотографию Лукаса, которую тот прислал ему всего неделю назад. На ней Лукас улыбался, стоя на фоне заброшенного дома. «Я сделаю это, дядя, — написал он тогда. — Я докажу тебе». Егор опустился на колени. В голове то и дело пульсирующим шумом появлялись мысли. Мужчина дорожил им как собственным ребёнком. Он потерял часть семьи. Он потерял часть себя. Лили узнала о случившемся, когда была на выставке в Париже. Она стояла перед своей новой картиной, которая должна была стать её шедевром. Но теперь это не имело значения. Она смотрела сквозь телефон, не в силах сдвинуться с места. Её мир рухнул. Лукас был прав. Он был невидимым. Но теперь, когда его не стало, все увидели, какую пустоту он оставил после себя. Его заметили.