После кораблекрушения

Он не может спать спокойно. Каждую ночь ему снится одно и то же – бесконечная темная вода. А он под ней, далеко от поверхности. Там, куда не проникают лучи безразличной луны. Вокруг него холод и чернота. И легкие болят от соленой воды, от невозможности сделать так необходимый вдох. Уилл просыпается с бешено колотящимся сердцем. Он не может сказать, как давно ему снится этот сон. Каждую ночь парень проваливается в темноту, с плеском падает в океан и тонет. Каждый раз, когда просыпается, ему холодно и не спасает теплое одеяло и то, что за окном расцветает весна трелью певчих птиц. Ему хочется прекратить этот круговорот личного кошмара. Но ничего не помогает. Снотворные лишь увеличивают продолжительность времени, которое несчастный китаец проводит в холоде, в котором не получает пошевелить ни ногой, ни рукой. Даже открыть глаза иногда не получается. И он просто медленно идет ко дну. Совсем один в вечной темноте.

***

— Плохо выглядишь. Сидящий напротив Лукас попивает свой сок и скептически оглядывает друга. В столовке мало народу, потому что сейчас как бы пары, но у Уилла окно. А у Синклера пара, но он предпочтет провести это время со своим другом, чем слушая нудные лекции старого преподавателя. — Ты выглядишь не лучше. На самом деле, спортсмен выглядит намного лучше. Как минимум, у него нет синяков под глазами и желания умереть прямо сейчас, чтобы не видеть сны про бесконечную воду. Хотя у того свои проблемы. У него тоже головные боли, проблемы со сном и немного ненависти к самому себе. Но у Лукаса рядом есть сестра и Макс. А у Уилла рядом...Никто.

***

"Никто" мило злится, хмурит брови и дует губы. Байерс виновато опускает глаза на столик, утыкаясь взглядом в карамельный латте. Хорошо. У него есть Стив. Стив, который всегда старается быть рядом и поддержать. Потому что старший хороший друг (и до сих пор их негласная нянька). Парень прячет улыбку, потому что "и папа из него был бы отличный". — Может, попробовать сходить ко врачу? Голос у старшего встревоженный. Такой же встревоженный взгляд и Уиллу становится стыдно, что за него так волнуются. У Харрингтона своих проблем немало, а он тут с мелким возится. Парень чувствует себя обузой, но Стив будто чувствует это и смотрит на младшего строгим взглядом. Таким, каким обычно родители смотрят на своих детей, которые сделали какую-то глупость (а впрочем, он уже давно их родитель). Строго, но со всей любовью и заботой. — Прости я не... Не могу, прости. Старший головой качает, но ничего больше не говорит, только берет ладонь Уилла в свою теплую и мягко сжимает. Байерс благодарен за эту поддержку, улыбается мягкой и отпивает свой латте. Со Стивом тепло, уютно. И чувство, будто он дома. Когда рядом с Харрингтоном садится Мансон, до этого с заботой потрепав младшего по голове, Уилл чувствует еще больше уюта. Потому что Стив и Эдди для него как семья. Его единственная поддержка в том городе, после шумного Лукаса. И Дастина, куда же без Дастина.

***

- Ох, прости! Уилл не понимает, что происходит. Только чувствует, как в него что-то на скорости врезается, а потом ощущение падения. Только знакомства с жестким и неприветливым асфальтом не происходит, потому что его резко на себя и перед глазами приветливая улыбка. — Я Майк. У парня взгляд потерянный. Потому что в чужих объятиях тепло, прямо как в объятия Стива и Эдди. И это пугает. Парень перед Байерсом ему совершенно незнаком, но с ним хочется остаться на пару лет и еще несколько бесконечностей. Сердце бьется где-то в горле и совсем не от страха, а от чего-то другого. От чего-то, что пахнет цитрусами и с добрыми глазами цвета горячего шоколада. — У-уилл. Приятно познакомится. Когда парня отпускают, он чувствует странное ощущение разочарования и резкого холода, как во снах, когда он тонет в ледяной воде. Его даже чуть трясет и хочется обратно в тепло чужих объятий. Но это будет неправильно и странно. Странно вот так испытывать неожиданно теплые чувства к совершенно незнакомому человеку. — Раз я чуть тебя не сбил... Ладно, я все же тебя сбил, так что я прям обязан пойти и угостить тебя чем-нибудь вкусным. Здесь за углом кафешка с просто вкуснейшими панкейками. Ты не пожалеешь. Уилл не пожалеет, потому что ладонь у Майка теплая, пусть и чуть грубая от мозолей. А панкейки и правда оказываются вкусными. Или все дело в том, что парень кушал их с таким забавным новым знакомым, который постоянно пачкал нос в сиропе, а потом смеялся так, что ни один звук еще не приносил Байерсу столько удовольствия и приятных мурашек по коже, кроме пения Эдди.

***

Студент-художник впадает в ступор, когда, заходя в гости к Эдди и Стиву, встречает там Майка. Парень сидит на полу забавно высунув язык и дергаясь из стороны в сторону, пытаясь обыграть Эдди, сидящего на диване, в гонках. Стиви, открывший Уиллу дверь, просто садится рядом с Мансоном, а потом неожиданно атакует еще щекоткой прямо перед самым финишом, позволяя Майку победить. — Так нечестно! У Эдди взгляд обиженного котенка. Он смотрит на парней как на предателей, а потом насупливается, точно ребенок, забивается в самый угол дивана и прижимает ноги к груди, всем своим видом показывая, что обижен на всех и вся. Байерс смеется со всего этого и совершенно забывает, что пришел сюда, чтобы поговорить с Харрингтоном о том, что сны его все тяжелее, что вода холоднее и задыхается он слишком сильно, что после пробуждения болят легкие и горло. — Ооооо, Уилл! Майк громкий. А еще неожиданно быстрый и ловкий, потому что вскакивает с пола буквально за секунду и за столько же налетает на него с объятиями. Уилл в этих объятиях растворяется, обнимая в ответ чуть неуверенно, неловко так. И ловит заинтересованный взгляд Стива. Заинтересованный и хитрый. И по спине мурашки от нехорошего предчувствия, потому что он знает этот взгляд старшего. — Мы познакомились на улице недавно. — Я его чуть не сбил, хехе... Мне правда до сих пор жаль! "А мне не жаль". Но Уилл молчит, потому что это будет звучать слишком странно и даст еще больше поводов для того, чтобы Харрингтон стал смотреть на младшего этим свои взглядом. Таким хитро-понимающим. Хотя, кажется, лучше Стива его понимать может только лишь Лукас, но тот из-за своих проблем не такой внимательный к мелочам, как старший. — Ты когда-нибудь так убьешь кого-нибудь. — Тебе не напомнить, как мы с тобой познакомились. Уилл пытается сдержать смех, потому что Эдди и Стив ему напоминают женатую пару, которая в браке уже лет пять минимум. Их перепалки забавные, совершенно несерьезные и явно вызваны именно на первый взгляд спокойным Харрингтоном. Но на деле иногда этот старший тот еще любитель потрепать нервы своему парню. А у Мансона видимо нервы настолько железные, что любые внезапные закидоны парня вытерпеть может. Хотя Байерс помнит, как у них однажды была крупная ссора. Стив тогда пришел к нему и впервые младший видел, как его друг плачет. Вот так по-настоящему, навзрыд. Тогда пацан не стал спрашивать, что случилось. А через часа три пришел Эдди. Промокший, с хмурым видом. Младший просто уступил ему дорогу, а потом смотрел, как Стив пытается бить Эдди по спине, пока тот крепко прижимал его к себе и что-то шептал на ухо. — Ах да, малыш Уилл, значит Майка ты у нас знаешь? Он двоюродный... троюродный?... Как-то там брат Эдди и просто милейшее создание на свете. Откуда-то сбоку Байерс слышит бухтение, а потом смотрит, как Майк смешно морщит нос и чуть смущается, шаркая ногой по полу. И это правда чуть ли не милейшее зрелище, которое парень видел в своей жизни, кроме объятий Харрингтона и Мансона, когда тем хочется немного нежностей. Младший даже забывает, зачем именно сюда пришел. Забывает про сны, забывает про все те проблемы, которые накопились у него. Потому что у него ощущение такое, что он дома. В чужой квартире мягкий уют, играющие в приставку братья и лежащий на его коленях "нянь". И будто так должно быть. Вот так, чтобы Эдди пыхтя стягивал Стива к себе, пихая вместо него на диван Майка. Уилер, конечно, голову на коленях парня не устраивает, но прижимает к его плечу своим теплыми и у Уилла в груди что-то замирает.

***

Лукас смотрит так, будто ждет ответов. А у Уилла их нет. У него только загнанное дыхание и слезы в уголках глаз. Ему кажется, что этот плохой сон преследует его на протяжении всей жизни и избавиться от него никогда не получится. Только с каждым разом все труднее. Дышать нечем и после пробуждения. Парню кажется, что однажды он просто не сможет вдохнуть воздуха и уснет уже вечным сном. Где тоже будет холодно и одиноко. — Мне страшно. Темнокожий пацан вздыхает с сочувствием, подсаживается к своему другу и обнимает его. Байерс в его руках дрожит и слепо жмется к чужому теплу. А Синклер не знает как ему помочь. Он уже предлагал пожить у него, но художник все качает головой, отказывается и вновь тонет в своих снах. Он так устал бороться с этим. Он хочет опустить руки и больше не пытаться всплыть на поверхность. Больше будет стремиться к берегу, до которого плыть – вечность и больше. — Все будет хорошо. Уилл всхлипывает, бурчит что-то в ответ, но уже не верит. У него не может быть "все хорошо". У него либо удушающая черная вода, либо бездушный холод. Ему просто хочется просыпаться в тепле, чувствуя аромат терпкого чая и цитрусов. От этого осознания к горлу горький ком. Потому что он знает только одного человека, от кого цитрусовая свежесть и от одной улыбки тепло по всему телу и душе. — Я устал. Байерс такой маленький и слабый. Сейчас он хрупкий и ранимый. Одно неловкое движение и его мягкое сердце разобьется осколками, которые не собрать и не склеить.

***

У Майка улыбка широкая. Он смотрит с такой неподдельной радостью и восторгом, когда на трибунах видит знакомую макушку. И машет рукой, улыбаясь так, что в душе у Байерса точно мыльные пузыри вкуса сахарной ваты. На самом деле парень не знает, что именно привело его в скейтпарк. Нет. Знает. Прекрасно знает. Он опять тонул, опять не мог сделать и вдоха, но перед тем, как холод совсем укутал его хрупкое тело, вместо луны над водной гладью показалось солнце. И ноги сами принесли его сюда. Или это было сердце? — Ты чего так рано? Уилер в считанные секунды оказывает рядом, плюхаясь на чуть скрипучие деревянные скамьи. А у Уилла сил нет, он просто облокачивается на Майка, укладывая голову тому на плечо. И чувствует, как парень напрягается и от этого горло сжимает спазмом даже сильнее, чем во снах. Но его не отталкивают, не пытаются отодвинуть. Теплая рука в волосах – это лучшее чувство, которое Байерс чувствовал когда-либо. — Ты же спать хочешь. — Хочу. Но не могу. Уилл знает, что Майк вряд ли осведомлен о его снах. Потому что сам он никогда не рассказывал. И не будет рассказывать. Нечего такому солнечному парню знать о чужих ночных кошмарах. И художник лишь головой качает, когда замечает, что Уилер уже готов задать этот чертов вопрос о причине. Нет. Пусть уж лучше он не знает. Парень боится, что стоит Майку узнать об этом, тот начнет отдаляться. Потому что Уилл из-за этого такой проблемный. И единственное спасение утопающего – парень, который своим теплом согревает лучше других. Этого знать ему тоже не обязательно. Страх сдавливает горло сильнее темной воды. Он проникает в самую душу, протягивает когтистые лапы к сердцу. — Давай я сейчас еще немного потренируюсь, и мы сходим в наше кафе? Байерс чувствует холод от того, как его слегка отстраняют, но у него все равно неловкая улыбка. И уверенность, что сегодня тепла будет чуть больше.

***

Водная поверхность блестит в свете слабой луны. Уилл устал. Так устал, что не спать для него лучший вариант. Потому что во сне вода как настоящая. Утягивает все глубже, где еще темнее и холоднее. А ночной воздухе не такой холодный. И плеск реки под ногами лучше, чем та абсолютная тишина. Байерс болтает ногами, сидя на бортике моста, и смотрит в бегущую воду. Успокаивает и нагоняет тревогу одновременно. Но ему идти все равно некуда. Мешать друзьям не хочется, а оставаться одному в квартире, где он готов уснуть, стоит ему даже просто сесть на стул, подобно большой ошибке. И его жизнь тоже, кажется, ошибка. Сам он одна сплошная ошибка, которой в этом мире нет места. Поэтому вода каждую ночь и утягивает его все глубже. Куда-то туда, в вечную темноту.             «Пожалуйста, выживи после кораблекрушения» Уилл трясет головой. Ему кажется. Ему определенно кажется этот такой уже родной голос. Голос, который согревает лучше любого горячего какао и мягкого одеяла. Байерс думает, что ему пора домой. Лечь в кровать, заснуть и в очередной раз увидеть, как в толщу воды пытается пробиться слабый луч света.             «Ради тонкой и призрачной полоски земли вдалеке» Руки дрожат и к горлу ком. Ветер сильным порывом будто подталкивает туда, к обрыву. К стремительно бегущей реке. В черную воду, где холодно и спокойно. И есть одно только ничего.             «И когда ты истратишь все силы, что есть, до конца» Байерс резко дергается назад, против ветра, чтобы не упасть. Нет, он не хочет падать. Он не хочет оказаться в воде, пусть та так и манит его сейчас приветливыми бликами серебряной луны. Нет нет нет. Не сейчас. И никогда. Он этого не хочет. Он хочет окунуться в чужой голос, раствориться в чужих объятиях.             «На последнем дыхании откроется новый резерв» Хочется увидеть улыбку подобную солнцу, услышать смех, который лучше трели певчих птиц. Уилл хочет снова в скейтпарк в семь утра, чтобы смотреть, как оживает мир. Как парень катается вокруг потрепанных временем и неудачными трюками конусов, как запрыгивает на перила и неудачно накренившись падает с них. Хочется подбегать и спрашивать, все ли в порядке, а в ответ получать широкую улыбку.             «И когда станет холодно, больно и страшно совсем» Уилл дрожит. Не от холода, от чего-то другого. Это что-то затрагивает невидимые струны хрупкой души Байерса. Оно глубже и сильнее страха. Оно теплотой и запахом цитрусов обволакивает его всего с головой. Сердце трепещет, ноет слабой болью, но так даже лучше. Так он чувствует себя живым.             «То все волны падут, и наступит черед чудесам.» У Майка руки теплые и объятия такое мягкие. Такие необходимые. Уилл жмется к чужой груди спиной и еле сдерживает всхлипы. Он не знает, как парень его нашел. Не хочет знать, потому что про это место не знал почти никто, даже Лукаса со Стивом. Знал лишь один человек и у Байерса в сердце что-то болезненно сжимается. — Все хорошо, маленький принц. Я рядом. И Уилл не выдерживает. Плачет навзрыд, всхлипывает, когда его через бортик на твердый камень моста. И теперь можно уткнуться Уилеру в плечо, чувствуя теплые ладони на своих плечах. И тихий шепот, который почти не разобрать. Но от этого почему-то так спокойно. Будто что-то толкает его с глубины, к поверхности. Туда, где светит мягкое солнце и пахнет зеленым чаем с имбирем.             «Ты есть в списке выживших, твое имя в нем первое»

***

Уилл сонно потягивается, когда солнечные лучи настойчиво светят сквозь прозрачную занавеску, заставляя парня прятаться от света, натягивая на себя плед. Но с кухни шум и запах какао. И не поддаться соблазну слишком тяжело. — Доброе утро. Улыбка Майка теплее любого солнца. Байерс шаркает по полу босиком, накинув на плечи излюбленный бежевый плед, когда-то подаренный Дастином. Художник бурчит что-то неразборчиво, садится на стул и зевает так сладко. Ему хочется обратно в кровать, но без парня там так пусто, что лучше уж так, проснуться в жуткую рань и смотреть, как Уилер снует туда-сюда перед плитой, пытаясь приготовить вкусные панкейки. — Я купил малиновое варенье. Уилл смеется с нежностью, смотря на этот взгляд полный восторга. Майк взрослый, но такой ребенок. Простой, искренний и уютный. Он понимающий. И он спасение. То самое тепло, которого Байерсу не хватало. Парень тот, кто выдернул его из черной холодной бездны. Тот, кто согрел и подарил то простое и такое нужное счастье. Сердце наконец-то не болит. Оно лишь бьется чаще, когда Уилер аккуратно целует в губы и у поцелуя вкус малинового варенья. Уилл улыбается, отвечает нежно, со всей любовью, которая переполняет его мягкое сердце.             «Берег ближе, чем кажется. А ты намного сильней» У Уилла душа хрупкая. Но Майк со всей любовью будет защищать своего маленького принца.