Лжец

      Как-то не очень всё вышло, если честно.       Кажется, за двадцать лет он успел забыть, что в университете всё было по-другому.       Кажется, плохой идеей было броситься на шею выходящему из аудитории человеку с криком:       — Малыш, как же я рад тебя видеть!       «Малыш» был шире него раза в три, выше на целую голову, а дышал так шумно и тяжело, что, казалось, этим дыханием вполне реально изменить климат на всём полушарии.       — Отцепись! — рявкнул Алрой, выпутываясь из кольца рук. — Ты ещё кто?!       Хеннес отошёл на шаг и окинул его оценивающим взглядом. О да! На одно короткое мгновение он позабыл о собственных неприятностях и позволил себе насладиться видом. А поглазеть было на что: густая шевелюра, скулы, мышцы. Если прикрыть рукой недружелюбно нахмуренные брови и притвориться, будто какая-то девка не вцепилась ему в локоть, вполне реально замечтаться так, что получится первое в истории семяизвержение, которое будет видно из космоса.       — Чего тебе? — угрожающе сверкнул глазами Ал. — Накуренный, что ли?       — Я… — Хеннес запнулся, забыв, что собирался сказать. — А я твой будущий муж.       Незнакомая девушка ещё сильнее стиснула руку Алроя. Сам Алрой громогласно рассмеялся и совсем не радостно ответил:       — А мне кажется, ты больше на пиздабола похож.       Ну вот, а делаешь вид, что не узнал!       Несси просиял.       — Так совпало.       Не очень хорошо всё вышло следом за этой фразой.       Точнее, не только фразой. Хеннес почему-то решил, что слова: «я твой будущий муж» сумеют растопить стену льда, откроют Алу глаза на происходящее, и они сольются в долгом примирительном поцелуе.       Собственно, Несси даже попытался понять, где был его мозг в момент, когда, устав представлять, он принял решение сделать. Получилось даже вытянуть руки, схватить собеседника за грудки… А потом что-то очень мощное врезалось в живот, заставив мир пошатнуться.       Ал с девушкой развернулись и пошли прямо по коридору.       Хеннес дополз до ближайшей стены и скатился по ней на пол.       В очередной раз пришлось признать: к сорока годам у него точно сформировалась префронтальная кора, вот только вместо того, чтобы помогать планировать, держать себя в руках и решать проблемы, она задалась целью обрести скорее декоративную функцию. Как набор бокалов, который Зои подарила им на годовщину свадьбы: стоит в шкафу, пылится и только и ждёт момента, когда получится, наконец, разбиться вдребезги и избавить мир от своего существования.       — С тобой всё в порядке? — к нему обратился незнакомый парень в очках.       Несси позволил себе пораскинуть тем, что нормальные люди зовут мозгами.       Его только что ударил Алрой. Даже звучит нелепо, поэтому не выходит на него злиться. Ещё Ал ушёл с какой-то девкой — да, не очень вежливо с его стороны так её называть, но она пытается разрушить его брак, так что потерпит. Допустим, месяц назад они подали на развод, но Хеннес почти не сомневался, что это решение было поспешным, импульсивным и ни одному из них на самом деле этого не хотелось.       До «всё в порядке» явно далековато.       К тому же он упустил одну весьма жирную деталь.       На дворе, как он успел выяснить, две тысячи двадцать пятый год. Хеннес чуть с ума не сошёл, пока искал собственного мужа. Машины с людьми за рулём, никто не ходит в куртках, способных зарядить до четырёх гаджетов одновременно, мусор не убирают роботы и ещё много чего, что ему так сильно не нравилось в том времени. Алрой версии двадцать пятого ему тоже, как выяснилось, не нравился. Точнее, он явно моложе, накачаннее и как будто пока не собирается пускать седину в виски, но вместе с тем есть у него один неочевидный недостаток: он его не помнит.       — Нормально, — помассировав ушибленное место, отозвался Несси. — Не покажешь, где тут выход?       Да, приходилось унижаться и просить помощи. За двадцать лет он мало того что забыл место, в котором учился, так ещё и в годы юности не то чтобы знал его наизусть.       Выбравшись на улицу, Несси окинул университетский двор долгим взглядом. Впервые попав в это место, он, Хеннес Ванхавербег, подумал, что если вдруг захочет поблевать, то ни за что не успеет добежать до туалета, потому что университет больше походил на город с домиками разных общин, лужайками возле этих домиков, со своими магазинами и даже часовней. А покидая это место пять лет спустя, он подумал, что блевать ему тут хотелось постоянно. Ничто в мире не могло заставить его вернуться, даже встречи выпускников. Особенно встречи выпускников.       И вот он тут. Приехал. На такси, которое вёл живой человек. На такси, за которое расплатился наличными. В последний раз наличные деньги Хеннес видел в кино про средние века и там это были золотые монеты, а не помятые зеленоватые купюры, что пришлось выгребать под завалами того места, где он теперь живёт.       Телефон в кармане продолжал напоминать, что в студенческие годы у него даже были друзья. Получив сообщение от какого-то Сэма, Несси как мог напрягал память, но ничего не всплыло. Совсем.       Некоторые имена казались смутно знакомыми. Одногруппники, коллеги по работе (работам — тогда у него их было три, кажется, — и почти всё время Хеннес находился в состоянии полу-обморока), те, с кем можно заняться сексом, родители, брат. Ладно, родителей и брата он узнал сразу, но им отвечать тоже не хотелось.       Так. Всё. Хватит. Для уныния нет никаких причин. До четырнадцатого февраля — а именно такой срок ему отвела та ведьма — ещё целый месяц. Однажды Ал уже влюбился в него и с лёгкостью повторит это снова.       Хеннес побрёл на выход. В конце концов, глупо было приходить. Они учились в одном университете, но познакомились не здесь.       Осталось только вспомнить где.

***

      — Какой мне надеть? — спросил Ал из умного зеркала.       Хеннес придирчиво осмотрел два костюма одинакового цвета и с лёгкостью выпалил:       — Синий.       — А ты хорош, — отозвалось изображение Алроя, — какой конкретно синий?       — Тот, что темнее, — сам Несси уже натягивал светлые брюки.       — Этот? — уточнил его супруг, поднимая одну из вешалок. — Прекрасная память. Именно такой я надевал на нашу свадьбу.       — Я никогда не забуду.       Хеннес лгал, и Ал это понял. На свадьбе он был в чёрном. Недавно он поймал себя на том, что испытывает мужа постоянно, по самым незначительным пустякам, просто чтобы посмотреть, сколько он готов насочинять.       — Ты помнишь, где было наше первое свидание?       — Конечно. В том рыбном ресторане, на Сидар-Гров. Мы ещё отравились и пришлось перенести продолжение вечера на пару дней.       Ал скорчил гримасу, которая должна была изобразить ностальгическую улыбку.       — До вечера, — пробормотал Алрой, собираясь оборвать связь. — Не опоздай на работу.       Ал поправил очки перед тем как отключиться. Когда они только встретились, никаких очков он не носил. Впрочем, тогда ещё в уголках его глаз не собирались морщинки при смехе, не было проседи в волосах, а на животе можно было сыграть в крестики-нолики. Стало интересно, замечает ли Алрой в ответ его возрастные изменения? Как прическа теряет лоск, как зубы настаивают на отбеливании, как линия подбородка теряет упругость?       Несси показал язык отражению, в углу которого перестал маячить его супруг.       Он всё ещё чертовски хорош собой. И не выглядит на свой возраст. Сейчас никто не выглядит, но он вот прям совсем-совсем не выглядит. Летом он как-то вышел на лужайку в шортах и получил кучу комплиментов от соседей. Два — это тоже куча. А фраза «У тебя походка, как у моего покойного отца» — тоже комплимент.

***

      Пришлось идти на работу. Кажется, даже в двадцать пятом году ему требовалась еда. И пускай он тут ненадолго — за тридцать дней вполне реально умереть от голода. К тому же ему нужны силы для соблазнения Алроя.       Ха! Ха-ха-ха.       Ха?..       Несси попытался вспомнить, как именно соблазнял мужа последние несколько лет.       «Как ты смотришь на массаж плеч, спины и ступней после тяжелого трудового дня? Приезжай и сделай, потому что день был действительно дерьмовым».       «Знаешь, чем я занимаюсь прямо сейчас? Лежу в постели совершенно голый и интенсивно по тебе скучаю. Нет, приходить не нужно, я прекрасно справляюсь сам. Просто решил, что ты должен об этом знать».       «Сегодня десять лет, как мы официально составляем единую ячейку общества. Мне кажется, это достаточный срок, чтобы заняться сексом».       «Ты скоро? Я разрываюсь между желанием почувствовать тебя в себе и желанием устроить себе вечер пива и снеков». Поправка: «Нам. Нам устроить вечер пива и снеков. Чёрт. Купи тогда ещё креветок».              П-ф-ф-ф, да он легко справится. Возможно, навыки флирта слегка затёрлись за годы моногамных отношений, но не могли же исчезнуть полностью?       В душе он так и остался двадцатилетним парнем, у которого вся жизнь впереди, а теперь ещё и выглядит соответствующе. Сейчас вспомнит, как именно не давал себе умереть в том возрасте, и мир рухнет к его ногам. Мир, в скобочках, Алрой Новак.       Хеннес быстро пролистал чаты, чтобы выяснить, откуда его ещё не уволили. О, директор цветочного написал, что готов ждать его до четверга. Возможно, раз сегодня пятница, имелся в виду прошлый четверг, но в прошлый четверг он был слегка занят: пытался понять, как вернуться в своё время, и разрывался от тоски, отчаяния и одиночества. Пил, в общем.       Позвонив по номеру, Несси выяснил адрес цветочного, рассказал начальнику фантастическую историю своей неизлечимой болезни, на лечение которой потребовалась целая неделя, и сообщил, что к вечеру будет на смене. По голосу сложно было понять, обрадовала ли новость владельца магазина, но возражений не последовало.

***

      Вернуться оказалось сложнее, чем он думал. В памяти ещё мелькали какие-то обрывки того, что и как делать с цветами, но их названия, равно как и умение организовывать несколько разных цветов в гармоничный букет, оказались навеки утрачены. Впрочем, беспокоился Хеннес только первые несколько минут.       Потом ему стало дико скучно. Через месяц двери этого магазина снесут с петель, раскупят всё до последней вшивой гипсофилы (ну да, кое-что получилось вспомнить), а сейчас мало кто интересовался способом подарить радость своим вторым половинкам.       В салоне было холодно. Несси отыскал жилетку жизнерадостного розового цвета. Надел. Стало теплее, а веселее — нет.       Веселье было организовано спустя несколько минут.       Колокольчик над дверью сообщил о посетителях. Ледяной воздух с улицы вместе со снегом проник внутрь, что не способствовало появлению приветливой улыбки на лице продавца.       — Ой.       Пискнул кто-то на всё помещение. Секунду спустя оказалось, что пискнул он сам. Пискнул и спрятался под прилавком.       — Здравствуйте, — по прилавку забарабанили нетерпеливые пальцы клиента. Нетерпеливые пальцы нетерпеливого клиента. Клиента, который не должен тут появиться.       Несси вдруг подумал, а зачем это Алрой среди ночи зашёл в цветочный?..       Совсем охренел?!       Продавец вскочил на ноги, сверкая пунцовыми щеками.       — Ты?.. — Ал даже отступил на пару шагов, узнав ненормального, что набросился на него утром в университете. — Ты меня преследуешь?!       Хеннес аж вспотел от негодования. Он открывал и закрывал рот, но было непонятно: это он так задыхается, готовится к пламенной речи или и то и другое вместе.       Алрой развернулся, твёрдо намереваясь покинуть царство странного сталкера.       Ага, не на того нарвался! Решительно выбежав из-за прилавка, Ванхавербег настиг супруга, схватил его за руку и резко развернул к себе лицом.       Что делать дальше? Наверное, об этом надо было подумать прежде, чем распускать руки. Кулачищи Ала угрожающе сжались, губы исказила недобрая ухмылка, а во взгляде читалось неприкрытое и явное желание прибить кое-кого.       Герои фильмов, попадая в такие ситуации, вероятно, думают над стратегией, пытаются не вызывать подозрений и аккуратно подбираются к людям, если те их не помнят. Но блин! Они женаты двадцать лет. Аккуратничать с Алом — нечто противоестественное. Ну как можно осторожно подбираться к человеку, которому мог спокойно сунуть палец в ухо или в пупок, а потом с интересом наблюдать за реакцией? Ему и так пришлось свыкнуться с мыслью, что мир вокруг сошёл с ума и вернулся на два десятилетия назад.       — Тебе чё от меня надо? — выплюнул Алрой, явно из последних сил сдерживаясь. — Отвали, я не гей.       Хеннес машинально покрутил кольцо на пальце. Ну, то место, где когда-то было/будет кольцо, и зашёлся приступом истеричного хохота.       Очевидно, некоторые люди не любят, когда над их неправдоподобными девизами так откровенно насмехаются. Сквозь пелену слёз перед глазам Несси увидел искривлённое от злости лицо Ала, после чего сделал лучшее, что мог подкинуть ему инстинкт самосохранения.       Грохнулся в обморок.

***

      — Мне пора домой.       Нужно было сказать это ещё три часа назад. Хеннес обвёл мутным взглядом помещение бара. Число посетителей заметно сократилось, официанты протирали столы, музыка стала тише. Осталось только несколько таких же поздних клиентов, рассыпанных по полупустому залу. Некоторые из них уже спали.       Девушка напротив попивала коктейль. Она была пухленькая, очаровательная и умела пить лучше него.       Хеннес не мог вспомнить, как познакомился с Гвинет. Ощущение, словно она всегда сидела за этим столиком, в этом баре и только и делала, что ждала его появления. На деле всё, вероятно, было куда прозаичнее, но пока не получалось это воспроизвести, вокруг новой знакомой оставался ореол загадочной мистической тайны.       — Мне пора… — голос надломился. Несси вспомнил, почему сидит в баре в три часа ночи и никто, кроме голоса разума, не пытается напомнить ему о необходимости вернуться домой. — Пора?.. Чёрт. Как же до этого дошло? А, Гвен?       Девушка поманила рукой сонного официанта, после чего передала ему пустой бокал и попросила новый. Хеннес попытался сказать, что ему тоже не помешает добавка, но быстро понял, что помешает.       — Люди расстаются, — закончив делать заказ, заметила Гвинет.       — Он заберёт опеку над детьми, заберёт дом, заберёт… — Ванхавербег всхлипнул. — Да пусть всё забирает.       — У вас же нет детей, — напомнила собеседница.       — Робот-помощник и умная колонка — тоже дети. Да и не в этом дело!       Голос стал совсем ломким. Хеннес рухнул головой на столешницу. Вот уже больше месяца, как они с Алроем не разговаривают. Всё общение проходит через адвокатов, а он временно живёт с младшим братом, что очень плохо сказывается на позитивном мышлении.       — Я тут слышала про одну компанию, — получив напиток и сделав пару глотков, задумчиво произнесла Гвинет, — которая может помочь.       Несси поднял на неё воспалившиеся глаза и отрицательно помотал головой. Им уже назначили сеансы у семейного психолога. И один из них сильно против этого мероприятия, потому что подозревает, что виновным во всём, в конечном итоге, окажется он сам.       — Нет-нет, — верно считала его эмоции собеседница. — Эта программа рассчитана так, что достаточно присутствие только одного из супругов.       — И как мне уговорить Ала?       Гвинет осуждающе покачала головой, давая понять, что речь сейчас не о том супруге.       Хеннес ткнул себя пальцем в грудь, вопросительно приподняв брови.       Ответом был утвердительный кивок.       Похоже, алкоголь слишком сильно ударил в голову. Несси почесал щеку, постучал пальцами по столу, повертелся, осматривая бар, и наконец решился:       — Что я должен сделать?

***

      Очнулся он на стуле за прилавком, укрытый безразмерной курткой, явно ему не принадлежащей. Хеннес принюхался. Он уже и забыл, что когда-то Ал любил этот лёгкий цитрусовый парфюм.       Стоп.       Несси высунул голову. Свет выключен, магазин пуст. На двери табличка — «открыто», значит, с улицы все видят её антагониста.       Ванхавербег плотнее закутался в куртку. Чувства по этому поводу были весьма противоречивыми. Алрой бросил его без сознания, одного, в магазине. Но укрыл, чтобы он не замёрз. Бросил. Укрыл. Бросил…       Несси торопливо обыскал карманы в поисках записки. Ничего. Хоть бы номер телефона оставил.       Вторая встреча с супругом прошла лучше первой, но всё же оставила неприятное послевкусие. С кем это Новак встречался среди ночи?..       Так. Стоп. Алрой получит необходимость отчитываться только после свадьбы. И нет, не то чтобы ему часто приходилось это делать. Просто именно сейчас, в этот момент пространства и времени Алу лучше не смотреть ни на кого, кроме будущего мужа.       Итак.       Ванхавербег стиснул кулаки и поднялся.       Решено!       С этого момента он перестанет делать всё возможное, чтобы Новак принял его за психа, и будет строго следовать тактике.

***

      Тактика была примерно следующая: плыть по течению и ждать, когда знакомство с Алом произойдёт естественным путём.       Середина января, если память ему не изменяет (а она скорее всего ему изменяет), до нормального представления друг перед другом осталось около двух недель. Не так уж сложно.       Хеннес быстро понял, что график, по которому он жил двадцать лет назад, совершенно не подходит сорокалетнему сознанию.       Подъём в семь утра. Отыскать в куче вещей что-то не очень грязное, позавтракать вчерашней пиццей, проверить, есть ли мелочь на автобус, понять, что нет, расстроиться и приготовиться бежать.       К концу пробежки, взмокшим и измотанным, ввалиться на первую работу в кафе и узнать, что получил штраф за опоздание.       До пятнадцати ноль-ноль таскать подносы с едой и напитками, протирать всё, что можно протереть, постараться ни на кого не наорать, поплакать в туалете для персонала, переодеться и пуститься в новый забег.       В шестнадцать тридцать оказаться через три квартала и как будто в ином измерении, полном грохота, криков, мата и скулежа. Возможно, до его прихода в цех упаковки скулежа было чуть меньше.       В двадцать три ноль-ноль уже плестись по опустевшим тёмным улицам, высчитывая в голове дни недели. По чётным дням — цветочный, по нечётным — отель.       В шесть утра на голом энтузиазме добраться до дома, сходить в душ, уронить голову на подушку и тут же оторвать её, чтобы начать новый день.       Неудивительно, что он не помнит знакомства с Алом. Удивительно, как он самого себя не забыл.       Неделя прошла как один бесконечный день. Хеннес отказался от подработки в упаковке, чтобы расчистить график для свиданий с Алом. И поспать. Спать хотелось постоянно.       Судьбоносной встречи всё никак не происходило, и Несси начал нервничать. Что если он что-то испортил и теперь знакомства не произойдёт? Или произойдёт, но не так?       В какое будущее он вернётся четырнадцатого февраля?       От таких мыслей мороз шёл по коже.       — Ладно, ладно, — себе под нос бормотал Хеннес, — я всё понял. Буду ценить то, что есть. Возвращайте меня обратно к моему Алу.       Стоя за стойкой регистрации крошечного отеля, Ванхавербег чуть не плакал от обиды. Дурацкая программа по спасению браков, рассчитанная только на одного супруга, окунула его в один из самых кошмарных периодов в жизни. И отчисление из университета было не самым тяжёлым испытанием. Решив, что не очень хочет рассказывать обо всём родителям, Несси пустился в водоворот самостоятельной жизни, чтобы скопить денег на восстановление в следующем году. Времени не было ни на что: иногда он не мыл голову неделями, засыпал, стоя в автобусе — и то, если умудрялся побаловать себя поездкой. А ведь достаточно было просто позвонить матери, покаяться и вернуться домой, чувствуя себя полным ничтожеством. Отец подкинул бы работу в своей строительно-ремонтной фирме, а брат бы отвесил пару язвительных замечаний, но катастрофы точно бы не случилось.       Похоже, единственное, в чём он на самом деле преуспел — умение усложнять себе жизнь.       — Как учёба? — спрашивала мама, едва только он успевал взять трубку.       — Много всего приходится учить, — уклончиво отзывался Несси, весьма правдоподобно зевая.       Технически он даже не лгал. На учёбе людям на самом деле приходится много всего учить. Разве преступление не уточнять, что приходится не конкретно ему?       Собственно, за двадцать лет мало что изменилось.       — Как Алрой? — интересовалась миссис Ванхавербег.       — Отлично, — улыбался в ответ её сын.       Что? Ал действительно отлично выглядит. По видео. Умолчать, что вживую они не виделись недели две, не было чем-то зазорным: его же об этом не спрашивали?       Настроение окончательно испортилось.       Дурацкий экспериментальный метод спасения браков.       Проблемы начались явно не здесь.       Да и не было никаких проблем.       Наверное.       Дистанция между ним и Алом увеличивалась так медленно, что заметить её получилось лишь в момент, когда стало слишком поздно. Казалось, только вчера они сутками не вылезали из постели, планировали отпуска и не могли насмотреться друг на друга, а уже сегодня не удостаивают даже короткого поцелуя в щёку, проносясь мимо по лестнице.       Они разъехались по разным комнатам. Хеннес говорил себе, что это из-за стресса и бессонных ночей. Как-то случилось так, что и друзья у них стали разные. Алрой много времени проводил с коллегами по бизнесу, а он…       Да блять! Это полнейшая несправедливость! Словно с самого начала друзья были только у одного из супругов и, почувствовав прохладу в их отношениях, они с облегчением выдохнули и забыли второго как страшный сон.       Конечно, социум поощряет ярких, непосредственных, открытых людей, каким был Новак, но всячески пытается обесценить существование зажатых, унылых, ворчливых говнюков, коим стал Несси после тридцати пяти. Он искренне не выбирал быть таким, просто в какой-то момент его перестал радовать окружающий мир.       В последний раз, когда Хеннес пытался спровоцировать интимную близость, он поплёлся за мужем на второй этаж, дождался, пока Ал начнёт менять офисный костюм на домашнюю одежду, и, прежде чем у него получилось запротестовать, одной рукой приобнял его за талию, а второй скользнул вниз вдоль ширинки.       — Что ты делаешь? — спросил Новак. Голос его звучал устало.       — Есть подозрение, что ты знаешь, — ответил Несси, запуская пальцы под резинку чужих трусов и начиная поглаживать член.       — Это был риторический вопрос.       Было видно, что Ал возбуждается, но тем не менее он убрал его руку. Не готовый так просто сдаться Хеннес стянул с себя футболку. Когда-то Новак считал дико сексуальным, если в одежде оставался только один из них.       — Хеннес, перестань. У меня нет на это времени.       — У тебя никогда нет времени. По крайней мере на меня.       В холл зашла парочка и, взявшись за руки, совсем молодые парень с девушкой направились прямиком к стойке администрации. Глотая подступившие слёзы, Хеннес отдал им ключ-карту от номера и пожелал хорошо провести время.       А, может, ну его? Может, и не нужно ничего спасать? Пора вернуться в своё время, дождаться развода и пойти строить новую жизнь? Очевидно же — ничего не ладится. Ал почему-то не влюбился в него с первого взгляда и не похож на того, кто сделает это со второго.       Осталось только выяснить, можно ли разорвать контракт раньше срока. Он, конечно, тот ещё мазохист, но повторять подвиг двадцатилетней давности без необходимости всё же не готов. Пусть и каких-то несколько недель.       Вот только… Хеннес не помнил, чтобы подписывал какой-то договор и видел там пункт по досрочному прерыванию эксперимента. И ему не дали специальный пульт для возвращения в своё время. Кажется, ему дали только срок — до четырнадцатого февраля — и… Провал. Даже инструктажа не было. Разве в столь сложной процедуре, как возвращение в прошлое, не должно быть инструктажа? Не убивай президентов и других важных для истории личностей. В идеале — вообще никого не убивай, и сам постарайся не умереть. Не говори про изобретения, которые ещё не изобрели, и в целом, помалкивай, кто ты и откуда, дабы не нарушать плавное гармоничное течение времени.       Как будто обо всех нюансах стоило задуматься до того, как ввязался в сомнительную авантюру, но там, в баре, он был подавлен, расстроен и пьян. Так себе оправдание. Да и какого чёрта?! Люди по пьяни едут в Вегас, заключают браки, о которых потом пожалеют, и лишают самих себя средств к существованию. Если средств и до поездки в Вегас было недостаточно на Вегас, они едут в ближайший тату-салон.       Несси покосился на правое плечо. Вытатуированным рукавом там пока не пахло, но после двадцати пяти он начнёт исправлять это упущение.       Видно, в разговоре с Гвинет он на самом деле пришёл к выводу, что их с Алроем браку наступил конец, и был сильно с этим не согласен. Поэтому и повёлся на крайне подозрительное предложение. И ему, кажется, обещали заплатить.       Погруженный в свои мысли, Хеннес не заметил, как двери отеля вновь отворились и очередные посетители замерли, ожидая заселения.       Ванхавербег поднял на них безразличный взгляд, и ему внезапно захотелось провалиться сквозь землю.       — Ты?.. — Алрой теперь смотрел на него почти испуганно. — Да что ты хочешь?       Вот и что ему ответить? Несси честно прислушался к внутренним ощущениям и выдал чистую правду:       — Тебя. Видишь моё лицо? Присаживайся, любимый.       По повисшей тишине администратор понял две вещи: всё же иногда лгать не так уж плохо, и Ал явился не один. Рядом с ним топталась та же девушка, что висела на нём в коридоре университета. По её лицу можно смело писать ремейк фильма «Халк». Она как-то резко увеличилась в размерах, глаза налились кровью, руки сжались в кулаки. Толкнув растерянного Алроя в плечо, незнакомка резко развернулась на пятках и с какой-то сумасшедшей скоростью вылетела за дверь. Кажется, она ещё крикнула: «Я так и думала!», но это вполне могло дорисовать воображение Ванхавербега.       Ал несколько секунд стоял в замешательстве, видимо, решая, бежать ли за ней или сначала свернуть шею одному болтливому сталкеру, но победило всё же первое.       Их присутствие так и висело в воздухе. Несси таращился на пустой холл, соображая, что только что произошло. Пожав плечами, он вернулся к работе. Сел на стул и притворился, что внимательно изучает оставшиеся брони и тех, кто должен выселиться с минуты на минуту.       Настроение отчего-то улучшилось.       А может, так всё и было? Может, он на самом деле постоянно сталкивался с Алом в прошлом, просто не обращал на него внимания? Необходимость бороться за выживание сильно отвлекает от романтичных мыслей.

***

      Через несколько дней даже удивляться стало лень. Компания из четырёх человек заняла столик возле окна, и Несси, едва успев протереть только что вымытые руки о белоснежный фартук, двинулся принимать заказ.       Алрой посмотрел на него так, что сомнений не оставалось: следующая выходка станет последней.       Одного из компании, не считая супруга, Хеннес узнал. Справа от Ала сидел Криспин Коллинс. Светловолосый, круглолицый и крайне позитивный парень, что подарил им на свадьбу набор, который не стоило распаковывать на людях. Что ж, в хозяйстве очень пригодилось, чего уж там.       Кем были оставшиеся двое, Несси не знал, но что-то в их внешности показалось смутно знакомым.       Вероятно, официант не должен был так долго и пристально осматривать посетителей, потому что во взглядах самих посетителей начали мелькать вопросы из разряда: «Чего это он так уставился? Мы жрать хотим, еду принесут? Болен чем-то, что ли?»       Новак взял инициативу в свои руки, явно подумав, что уже почти разобрался, как общаться с этим психом и не желая впутывать в это друзей.       Ванхавербег повторил заказ. Ошибся по трём пунктам. Выдал ослепительную улыбку и вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть, как заслушался голосом Ала и пропустил всё мимо ушей.       Запершись в туалете для персонала, Несси от души плеснул ледяной воды в лицо, осуждающе посмотрел в зеркало и сверился с часами. До конца смены ещё час, а ему уже хочется сбросить форму — желательно вместе с кожей — и броситься в ближайший сугроб.       Щёки горели. Оказывается, ему не очень нравится смотреть, как Алрой улыбается всем, кроме него. Даже престарелой подслеповатой уборщице, что обругала их шайку за следы на полу, и то досталась приветливая улыбка.       Несси же получил лишь парочку мрачных взглядов и замедленную запись того, как улыбка сползает с лица мужа, стоит ему только заметить его приближение.       Ещё раз умывшись, Хеннес вернулся в зал. Столик Ала был уже пуст. Саранча. Как они успели так быстро пообедать? Потом пришлось признать, что это не посетители быстро мололи пищу, а он слишком долго прятался в туалете.       Натянув шарф практически до носа, Ванхавербег вышел из ресторана, зябко кутаясь в куртку. Надо было присвоить куртку Алроя, она всё же намного теплее, но, раз уж они разводятся, надо вернуть ему все шмотки. Не делая различий на купленные до и после свадьбы.       В упаковку теперь не надо, так что образовалось несколько часов свободного времени. Хеннес уже представил, как приходит домой, раздевается, принимает едва тёплый душ и зарывается под одеяло, как чья-то стальная рука схватила его под локоть и потащила куда-то в сторону закутка между домами, где прятались мусорные баки и пожарные лестницы.       — Это уже слишком, — рыкнул Ал ему прямо в лицо.       Несси ощутил лопатками сырость и прохладу, поэтому прогнул спину. Нависший над ним человек воспринял этот жест по-своему и побагровел.       — Я могу всё объяснить! — вскрикнул Несси, не без оснований боясь быть побитым.       — Уж попытайся…       Ал никогда не говорил с ним настолько зловещим тоном. И совершенно точно никогда не приподнимал за грудки, широко раздувая ноздри.       Оказывается, лёгкая степень насилия его не хило так заводит. Живот моментально скрутило. Хеннес догадывался, что не стоило делать того, что он сделал, но кто бы удержался?       Сложно сказать, порадовал ли Алроя лёгкий поцелуй в уголок губ или взбесил ещё больше. Секунду спустя Ванхавербег оказался практически впечатан в стену без малейшего шанса сделать вдох.       — Ты издеваешься?!       Он… поплыл. Жар внутри успешно компенсировал холод улицы. Помолодевшее лицо супруга стирало годы совместной жизни. Несси словно знакомился с ним заново, что технически было правдой, но только для одного из них. Сильные руки, широкие плечи, разъярённый взгляд… В глубине души Хеннес всё ещё считал, что Ал не может сделать ему что-то плохое, однако оставался риск, что он глубоко заблуждается.       — Переспим? — решив, что если помирать, то красиво, выпалил Ванхавербег. — Моё предложение всё ещё в силе. Можем внести корректировки, если тебе пока не очень симпатичен римминг.       — Я сяду на это лицо, — сквозь зубы процедил Новак, — только чтобы его не видеть.       — Не скажу, что это самое романтичное, что я от тебя слышал, но сойдёт.       Не сказав ни слова, Ал отлепил его от стены и поволок за собой.       Хеннес обернулся на подворотню, облегчённо выдохнув. Если бы его захотели убить, то тащили бы в другую сторону.       Новак оказался джентльменом. Поймал такси, организовал их доставку до отеля и даже не до того, в котором они столкнулись в прошлый раз. Возможно, ему просто не хотелось светиться в районе, где он обитал, но Хеннес всё же записал это в список широких романтичных жестов.       Уже в лифте к нему вернулась нервозность. Всё было неправильно. И плевать, что он не помнит, как правильно, речь совсем не об этом. Первый секс с Алом явно не сопровождался скрипом его зубов и агрессивным настроем, которым несло за милю. А если в моменте Алрой решит, что не очень этого хотел, и придушит нерадивого любовника?       Ввалившись в номер, Новак тут же принялся раздеваться. Несси смотрел, как под ногами его будущего мужа образуется гора из вещей, и сглатывал кислую слюну. Захотелось ещё и язык себе откусить, чтобы не разбрасывался нелепыми предложениями, но как будто уже слегка поздно.       — И чего завис? — мрачно поинтересовался оставшийся в одном белье Алрой, играя мышцами груди.       — Может, выпьем? — пискнул Хеннес, потеребив рукав куртки. Вот чёрт, чего он мнётся как подросток?       — Я не пью, — отрезал Ал. — В душ пойдёшь?       Мысль о горячей воде слегка приободрила. Несси радостно кивнул, уцепившись за возможность сделать паузу, и торопливо засеменил искать душевую. А потом ноги против воли поступили так, как посчитали нужным, и повернули к выходу.       В момент, когда он оставлял будущего мужа одного в гостиничном номере в полной боевой готовности и слетал вниз по лестнице, Хеннес себя практически ненавидел. Это мог бы быть самый страстный секс за всю его супружескую жизнь! Или в процессе ему бы оторвали член. Теперь это уже никак не выяснить, потому что если вдруг будет ещё одна встреча, Алрой его задушит.

***

      — К сожалению, я не думаю, прежде чем открываю рот или что-то делаю, так что удивлен случившимся не меньше твоего…       Хеннес перевернулся на другой бок, плотнее стиснув одеяло коленями.       — У меня было срочное дело… Моя кошка резко решила стать матерью в третий раз, и без моего присутствия никак бы не обошлось…       Ванхавербег лёг на спину, вперившись бездумным взглядом в потолок.       — Извини, мне срочно понадобилось впасть в кому на пару дней. Но сейчас уже всё хорошо. На чём мы там остановились?       Оказавшись в очередной раз лицом к стене, Несси уже достиг наивысшей точки отчаяния.       — В связи со своей неустойчивой психикой, я периодически общаюсь с демонами, которые велели мне уносить оттуда ноги… Что? Куда пойти?       И снова потолок в жёлтых разводах. Потом — открытый шкаф, на дверцах которого громоздились кучи вещей. Стена. И опять потолок. Кажется, в какой-то момент он начал вращаться слишком быстро и у него закружилась голова.       Безбожно опоздав в кафе, Хеннес провалялся до вечера и начал раздумывать над причинами не идти в цветочный. Придумывать новые оправдания было лень, поэтому он отправил хозяину магазина вариант про кошку. Ему не поверили и пригрозили увольнением. Первым порывом было послать всё к чёрту и просидеть под одеялом до четырнадцатого февраля, однако потом опасения оставить самого себя без средств к существованию всё же взяли верх.       Преисполненный жалостью к самому себе, Несси начал собираться.              По дороге на работу Ванхавербег подумал, что раз задание провалено, можно же насладиться выпавшей возможностью. Ему снова двадцать, он свободен и может делать всё, что угодно. В конце концов, его бы не отправили в прошлое, если бы оставалась вероятность что-то тут сломать.       Немного приободрившись, Хеннес пустился в философские размышления на тему того, как сильно изменился мир за двадцать лет. Одни узкие улочки сменялись другими, мимо проносились машины, модели которых давно сняты с производства и остались только у любителей антиквариата и суеверных староверов, с подозрением относящихся к беспилотному транспорту. Неоновые вывески на магазинах и ресторанах ещё пока не радуют глаз реалистичными голограммами, люди смотрят на мир без бионических линз, из-за которых он давно не видел радужек другого цвета, нежели небесно-голубого.       Как бы сильно его не изматывала жизнь в две тысячи двадцать пятом году, это же часть истории. Его истории. А он был так зациклен на знакомстве с Алроем, что даже не понял, какой подарок попал ему в руки.       Вдохнув полной грудью, Несси поймал своё отражение в одной из витрин.       Настроение сделало круг и снова свелось к унынию.       Мир изменился.       И он изменился вместе с миром. Поэтому он смиренно идёт на работу, зная, что ему ничем не угрожает её лишение, и не допускает даже мысли отправиться в ближайший клуб, поностальгировать о временах минувшего прошлого.

***

      — Он ни капли не изменился, — сокрушённо покачал головой Алрой. — Двадцать лет прошло, а Хеннес всё такой же, как при первой встрече.       Гвинет заправила за ухо выбившуюся прядь волос, торопливо записывая слова клиента.       — И я ведь ни разу его не упрекнул, — продолжил изливать душу Новак. — На мне лежали все расходы, я оплачивал всё, начиная от отпусков и заканчивая новой мебелью. И всё, чего я хотел — чтобы он перестал лгать.       Пальцы с аккуратным маникюром с новой силой забарабанили по клавиатуре. Гвинет улыбалась не той стерильной улыбкой, какую дарила обычным клиентам. Алрой Новак ей действительно нравился. И дело было не только во внешности. Обычно люди в кризисе склонны к истерикам и попыткам переложить вину на второго участника. Ал же перечислял как промахи супруга, так и свои собственные. При этом его бархатный голос звучал совершенно спокойно, но было заметно, как искренне он волнуется и пытается спасти свой брак.       — Мы слишком мало говорили, — вздохнул клиент, отпив кофе из пухлой чашки. — Наверное, поэтому Хеннес не во всём мне доверяет. На работе иногда такой цирк творится, что к концу дня я почти не в состоянии шевелить языком.       — Вы давали ему повод считать, что в случае промаха тут же его бросите? — уточнила Гвинет.       — Специально — точно нет. Но он мог сделать выводы по случайно брошенным фразам. Да я почти уверен, что всё так и было.       — Вы ходили к семейному психологу?       — Это отдельная песня. Какие только отмазки Несси не сочинял! Я знаю его, как облупленного, и он знает, что я знаю, но почему-то не прекращает попыток обвести меня вокруг пальца.       — Но вы же до сих пор любите мужа?       Ал опустил взгляд на руки, после чего покрутил кольцо на безымянном пальце.       — Меня бы тут не было.       — Вот и отлично, — Гвинет продолжила вводить текст. — Всё готово, осталось только привести сюда Хеннеса.       — Это точно безопасно? — забеспокоился Алрой.       Возможно, беспокоиться стоило до того, как заплатил целое состояние центру по спасению семьи и брака. И до того, как выложил им буквально всю свою жизнь, предоставив доступ к социальным сетям и галереям.       — Вы ознакомились с нашей методикой, — успокаивающим тоном произнесла сотрудница клиники. — Девяносто девять процентов успешных завершений операций.       — А что с оставшимся процентом?       — Это те, кто оплатил процедуру, но не явился. Так тоже бывает. Иногда люди сами договариваются и меняются к лучшему, а иногда на них оказывают влияние внешние факторы.       — Например?       — Один клиент умер, так и не дождавшись своей очереди.       — Какой кошмар.       — Ему было сто три года и он хотел помириться с сыном.       Алрой обвёл кабинет долгим взглядом. Снимки счастливых семей сменялись дипломами и стеллажами с электронными носителями данных.       — Это продлится месяц?       — Чуть дольше. Мы даём неделю на адаптацию. Не так-то просто проснуться в прошлом и влиться в собственную жизнь. Не волнуйтесь. У нас к каждому индивидуальный подход, просчитано буквально всё.       Новак допил остатки кофе.       — А если он не захочет? Если предложение спасти брак не покажется ему привлекательным? Мне бы не хотелось заставлять его силой.       — Мы никого не заставляем силой. Вы хорошо знаете своего мужа, — Гвинет выразительно приподняла бровь. — Вы мне скажите: захочет ли он сохранить брак?       — Без шансов, — покачал головой Алрой. — Если кто-то скажет Несси, что есть лёгкий, бесплатный способ, в котором не нужно говорить со мной напрямую — он, не задумываясь, примет предложение.       — Вот и славно, — улыбнулась девушка. — Тогда можем начинать.

***

      Пора заканчивать. Хеннес посидел на стуле за прилавком, полил цветы и даже добавил удобрений в горшки, не вглядываясь в названия и заранее извиняясь перед фикусами, если вдруг они проснутся лысыми.       Заканчивать пора было не смену в цветочном.       Последние часы Несси только и делал, что размышлял, как бы вернуться в своё время и закончить дурацкий эксперимент.       Холод и полумрак никак не помогали оптимистичному мировосприятию. Ванхавербег вздрагивал от каждого сигнала колокольчика, боясь, что пожаловал Алрой, и расстраиваясь, когда это оказывался не он.       Интересно, а чем сейчас занят Новак из будущего? Быть может, уже нашёл себе нового мужа и прямо сейчас они выносят мебель из его комнаты, чтобы освободить место счастливому молодожёну.       Глупость какая. Чтобы получить нового мужа, нужно как минимум избавиться от старого.       А что, если…       Хеннес не позволил себе думать, будто Ал специально подстроил это путешествие, чтобы устранить надоевшего супруга. В этом не было много смысла.       Хотя…       Так. Стоп. Хватит!       Хеннес поймал себя возле вазы с хризантемами. Посмотрев на них так, словно это они сломали ему жизнь, Несси бросился на улицу подышать свежим воздухом.       Долго дышать не получилось. Жилетка плохо справлялась с январскими морозами, и как Ванхавербег ни пыжился, вспомнить у себя наличие превосходного иммунитета так и не сумел. Намотав всего пять кругов вокруг магазина, продавец вернулся внутрь.       Алрой обернулся на звук колокольчика.       Хеннес озадаченно почесал щеку, чихнул и обмяк, краем сознания успев задаться вопросом: почему именно в цветочном ему постоянно так хочется лишиться чувств?

***

      — Так бывает, — Гвинет виновато улыбнулась, — сохранилось слишком мало фотографий…       Алрой окинул её долгим нечитаемым взглядом, после чего только устало помассировал виски. В глубине души он думал, что к этому моменту Хеннес уже всё поймёт и подаст сигнал, однако супруг в очередной раз умудрился его удивить.       — Вы выглядите расстроенным, — осторожно заметила девушка, кивнув на очки виртуальной реальности в руках клиента.       Новак нажал на кнопку, встроенную в подлокотник. Спинка кресла поехала вверх и остановилась только тогда, когда посетитель встретился глазами с работницей центра.       — Должен признать, я слегка взволнован, — проговорил Ал. — Понимаете, в молодости я был… не совсем учтивым человеком. Вы сгенерировали мой образ и…       — Уже поздно вмешиваться в сюжет, — покачала головой Гвинет. — И это бы сильно отразилось на правдоподобности. Мы сгенерировали ваш образ, собрав всю имеющуюся информацию того времени: сообщения, активность в комментариях, сторис, истории покупок, фотографии, видеоматериалы и характеристики из учебных заведений. Программа рассчитана на максимальное сближение с оригиналом.       — Ну, собственно, — оригинал внезапно густо покраснел, — я… даже не знаю, как вам сказать…       — Мистер Новак, — осуждающе произнесла девушка, — о таких опасениях нужно говорить заранее. Однако, я всё же считаю это несправедливым. Хеннес полюбил вас двадцать лет назад со всеми недостатками, так почему вы думаете, что сейчас должны вызвать у него отторжение?       — Я не знаю, — тяжело выдохнул Ал. — Он так старается, что даже немного жутко. И в реальности всё было совсем иначе, поэтому я не могу гарантировать, что реакция двадцатилетней версии меня не окажется… чуточку взрывной.       — Если хотите, я могу посмотреть, — Гвинет стрельнула глазами на очки, — и тогда скажу точнее, стоит ли начинать паниковать.       — Честно? Не хочу, — Алрой прижал очки к груди, словно их могли забрать силой. — Это как будто очень интимное.       — Всё интимное программа автоматически удаляет, — возразила сотрудница центра. — Я имею в виду моменты, когда погружённый справляет естественную нужду, спит, ест, моется и переодевается. Мы не демонстрируем это даже родственникам во избежание судебных исков.       Алрой и так это знал. Наверное, это было первое, о чём он спросил, когда впервые оказался в этих стенах. Однако, чем чаще это повторяла его проводник, тем спокойнее ему становилось. Гвинет весьма учтиво реагировала на его непроходящие сомнения: похоже, тут каждый третий славился чрезмерной паранойей. Сотрудники центра были такими вежливыми, что складывалось впечатление, будто они готовы написать расписку собственной кровью, лишь бы клиенты были спокойны.       Секс, к слову, также подвергнется цензуре, но останется в облачном хранилище данных, доступ к которым разблокируется только с согласия обеих сторон.       По поводу сцены в отеле Ал испытал смешанные чувства.       Сначала пришло отрицание. Хеннес, насколько бы безрассудным ни был, всё же давно не двадцатилетний парень, и уже перерос период, когда все разногласия решались в постели.       Затем Алрой вспылил, решив, что его супруг готов прыгнуть в койку к первому попавшемуся сопляку, и факт того, что этим сопляком был он сам, никак не утешил.       Потом был торг. В конце концов, это он хотел показать Несси начало их отношений и заставить приложить хоть сколько-то усилий, чтобы спасти брак. Как ещё Хеннес должен был действовать? Не в театр же звать собственного мужа, с которым за двадцать лет брака в театре ни разу не был?       Уныние накатило, когда Ал и Несси вошли в номер. Новак смотрел на молодую, подтянутую версию себя и сознавал, что конкурировать с ним довольно сложно. Он живо представил, как муж вернётся в настоящее, посмотрит в глаза реальности и испытает самое жгучее разочарование в жизни.       И наконец Алрой нашёл в себе силы порадоваться за супруга, который получил возможность хорошо провести время в своём маленьком путешествии.       А когда Хеннес кинул его копию в отеле и сбежал, Новак зашёлся приступом истеричного хохота. Он даже остановил просмотр, чтобы поглазеть на себя в зеркало и попытаться сделать такое же лицо, какое было у двадцатилетнего Ала в тот момент.       Вопреки тому, что сказали Несси перед началом эксперимента, программа не была рассчитана лишь на одного из супругов. Терапия сводится к тому, что они оба должны взглянуть на себя свежим взглядом и заново полюбить друг друга. С ним это определённо работало.       — Я готов продолжить, — сказал Алрой, надевая очки и нажимая на кнопку, которая заставила кресло вернуться в исходное положение.       — Приятного погружения, мистер Новак, — бархатным голосом отозвалась Гвинет.

***

      Хеннес проснулся из-за слепящего света настольной лампы. Он лежал на чём-то твёрдом, свесив ногу с поверхности.       Подсобное помещение цветочного и так едва умещало узкую софу, низкий квадратный столик и вешалку, но сейчас будто стало ещё теснее. Несси разлепил веки и понял почему.       Алрой сидел в изголовье его спального места и очень явно сказывался на наличии свободного пространства.       — Ты что тут делаешь? — пересохшими губами спросил цветочник.       Ванхавербег хотел резко вскочить, но побоялся рухнуть на пол, поэтому из резких движений получилась только нервная улыбка.       — Сколько у тебя подработок?       — Это временно. На следующий год вернусь в универ и всё брошу.       — За что тебя отчислили?       — Никто меня не отчислял! Я сам взял академический отпуск, чтобы найти себя.       — В цветочном или ресторане? А, ещё же отель был.       Ещё был цех упаковки, но Хеннес почему-то не захотел уточнять. Вместо этого он закатил глаза, промычал нечто не поддающееся расшифровке и всё же принял сидячее положение.       — Я готов слушать тебя ровно шестьдесят секунд, — гордо выпрямив спину, произнёс Несси. — Говори уже, что понял, как сильно на меня запал, а я подумаю, давать ли тебе второй шанс.       Алрой закашлял, подавившись слюной.       — Ты тратишь драгоценное время, — надавил Ванхавербег.       — Я пришёл спросить, что ты за долбоёб такой, — выдавил Новак. — Сначала сталкерил меня, потом ливнул из номера. Это пранк?       Хеннес поморщился, затыкая внутреннего брюзгу, который собрался запросить субтитры.       — У меня… кошка… — он забыл, какой из вариантов признал самым оптимальным для оправдания. — Кошка говорила с демонами, и они сказали, что надо оттуда сваливать.       Новак сдавленно пискнул, борясь одновременно с приступами смеха и ярости.       — Ты — самое кринжовое чудовище из всех, что я встречал.       — Ключевое слово тут — «самое». Так и знал, что я для тебя самый-самый.       — Ты с кем-то мутишь?       — Нет.       — Отлично. Ради всего человечества, оставайся один до конца жизни и никогда не размножайся.       — Ха-ха, мы ещё вернёмся к этому разговору лет через двадцать, и ты запоёшь по-другому! — Хеннес накрыл ладонями щеки и пошире открыл рот, добавив голосу писклявых интонаций. — Малыш, давай заведём ребёнка, у нас же есть свободная комната, я уже придумал имена нашим детям.       — Чё?       Ну, допустим, Новак так не говорил, но Новак пока об этом не знает. А за двадцать лет такие мелочи наверняка забываются… Чёрт.       — Ладно, это я так сказал. Я был пьян. И под наркотой. И на начальной стадии деменции. Фу, вычеркни последнее.       — Ты болен? — именно за последнее и зацепился Алрой.       — Пока только тобой.       — Так, всё. С меня хватит, — Ал поднялся, зацепив бедром электрический чайник, примостившийся на столике.       — Стой! — Хеннес резко схватил собеседника за руку и потянул на себя. Эффекта было примерно ноль: Новак даже не шелохнулся. — Переспим?       — Второй раз я на это не поведусь.       — Я люблю тебя.       — Отсоси.       — Моя любовь к тебе бесплатная, но ты тоже не охуевай.       Алрой собирался что-то ответить. Хеннес практически видел, как в его мозгу происходит совокупление нескольких мыслей, которые должны были родить остроумный и язвительный ответ, однако победил смех. Через секунду стены подсобки начали вибрировать. Несси не выдержал и рассмеялся тоже. На миг для него перестали существовать прошедшие двадцать лет, и он снова вернулся к моменту, когда заразительный гогот Ала решал девяносто процентов его проблем. Остальные десять мог решить член Новака, но пока его не хотелось трогать.       — Это худший подкат из всех, — продолжая трястись от смеха, Алрой вернулся на место.       — И тем не менее ты здесь.       — И всё ещё ни черта не понимаю.       — Я, — Несси опустил голову, — твой будущий муж.       — Так, с этим разобрались.       Судя по тону, если Ал в чём-то и разобрался, то только в диагнозе собеседника.       — И ты должен влюбиться в меня до четырнадцатого февраля, иначе мы разведёмся, — продолжил Хеннес.       — Ещё не поженились и уже разводимся?       — Это ты захотел, — Ванхавербег обиженно шмыгнул носом. — Подослал ко мне своих адвокатов и перестал отвечать на звонки.       — И на это не было никаких причин?       — Конечно, нет! — Несси воинственно стукнул себя кулаком в грудь. — Я делал всё, чтобы быть идеальным мужем.       — Пиздишь?       Хеннес стрельнул в него злобным взглядом.       — Получалось не всегда идеально, — вынужденно признал путешественник во времени. — Ты двигался вперёд. А я… Так и остался неудачником.       — О, а вот это уже похоже на правду.       — Но это же не повод меня бросать? — по щекам потекли слёзы несогласия с такой несправедливостью. — Да, я не зарабатывал много. Да, не так хорошо находил общий язык с окружающими. Да, я не Мистер Совершенство, но…       — Это не повод тебя бросать? — подсказал Алрой.       — Ты тоже так считаешь? — Несси развернулся и обхватил голову собеседника двумя руками. — Скажи это себе через двадцать лет, ладно? Вот слово в слово. Это не повод его бросать. Может, тебе записать где-нибудь?       — Не плюйся, — Ал отлепил от себя чужие руки, после чего вытер щёки рукавом. — Так я бросил тебя, потому что ты нищий скуф?       — Ой, да иди ты в… консерваторию. Ты бросил меня, потому что всегда считал, что я тебя недостоин! — Хеннес обвинительно ткнул собеседника пальцем в грудь. — Ты же всё это время смотрел на меня свысока! Конечно, когда ты приходишь с новостью об увеличении оборотов компании, я сообщаю, что меня в очередной раз уволили. Ты даришь мне машину на годовщину, а я тебе секс-марафон на всю ночь, половину из которого сам же и проспал! Вот оно что!       Алрой внутренне возмутился, словно на самом деле поверил в весь этот бред, после чего сумел опять расслабиться. Флирт, конечно, такой себе, но с психами он раньше не тусовался, поэтому приходилось наслаждаться тем, что есть. То, что он именно наслаждается, Ал понял по растекающемуся в груди теплу. Актёрская игра собеседника не могла не впечатлить: раскраснелся, пустил слезу, дрожит всем телом. Будет плохо, если потом окажется, что он действительно сумасшедший, но пока хотелось подыграть.       — Так это я считал, что ты меня не достоин или ты сам вбил это себе в голову? — уточнил Новак, едва сдерживая смех.       — Ты! — убеждённо выпалил Хеннес, не собираясь отказываться от обвинительной речи. — Твоё решение пожениться было вынужденным. Тебе было меня жалко. Или ты просто сам не понял, как всё произошло. Может, ты вообще не гей. Может, я в шутку предложил тебе переспать, мы потрахались, а потом благородство и чувство вины не позволило тебе послать меня к чёрту.       — Ага, — поддакнул Новак. — Повёлся на шутку. Переспал с тобой. Потом метался, пытаясь переварить произошедшее. Тосковал по временам своего натуральства, не мог смотреть на себя в зеркало, сходил с ума от переживаний, думал, как теперь это вылечить. Затем ты пошутил ещё раз — и вот мы уже стоим у алтаря и клянёмся друг другу в вечной любви. Такой затянувшийся прикол получился.       — Именно! — не расслышал сарказма Несси. — Ты просто не смог вовремя признаться, что я тебе не нужен! И теперь я тут, пытаюсь спасти наш брак, который ты с самого начала считал ошибкой!       Алрой тихо присвистнул, поражаясь, как сильно заносит несчастного цветочника/официанта/администратора. Всё лицо ему заплевал. Новак захотел схватить собеседника и трясти его до тех пор, пока вся дурь не вылетит из головы. Или каким ещё местом он сочинил весь этот бред?

*

      Алрой, лежавший в кресле с очками виртуальной реальности на лице, был возмущён не меньше своей сгенерированной ИИ молодой копии и желал того же самого: как следует встряхнуть Хеннеса и выдать ему ответные обвинения. Ал в прошлом даже сделать ничего не успел, а уже получил традиционный ушат помоев. Самое обидное — Несси сейчас такой смелый и решительный, рубит правду и говорит всё, что думает, чего за ним прежде не замечалось. Ванхавербег, которого он знает, либо отшучивается, либо лжёт. Либо и то и другое одновременно.       — Где твоё кольцо?       — На меня напала стая диких уток, и пришлось пойти на сделку. Я им — кольцо, а они мне — остаток самоуважения. Ха-ха, шучу. Отнёс в салон, чтобы растянули. Кажется, пора переходить на правильное питание.       Ни версия про уток, ни вариант с салоном не были правдой. Алрой узнал об этом совершенно случайно, и ждал, пока Хеннес сам наберётся смелости сказать правду, но этого никак не происходило. Даже ангельскому терпению приходит конец.       Поэтому сейчас он сидит, смотрит на собственное вытянувшееся от удивления лицо и слушает претензии от супруга, которые тот направляет ему, но думает, что он его не слышит.

*

      Как-то не очень всё вышло.       К сорока годам Хеннес Ванхавербег обнаружил у себя потрясающий талант делать ещё хуже, чем было.       Четырнадцатое февраля уже завтра, а Алрой не выглядит влюбленным по уши. После разговора в цветочном Новак вышел за дверь и больше не возвращался. Вероятно, на это как-то оказали влияние его слова, брошенные в спину супруга: «Проваливай! И больше не возвращайся!» Хеннес пожалел о них ещё до того, как за мужем захлопнулась дверь, но сделать ничего не успел.       Поэтому он вот уже третий день прогуливает все возможные подработки и развлекает себя тем, что сидит на лавочке в парке и тоскливо вздыхает, глядя на людей, на которых словно наложили какой-то розовый фильтр с кучей глиттера.       Раздражает.       В преддверии дня всех влюбленных никто не думает о чувствах одиночек. Ходят, улыбаются, держатся за руки. В цветочном, вероятно, сейчас аврал, но Хеннес скорее ногу себе сломает, нежели заставит себя вернуться за прилавок.       По статистике, наибольший процент самоубийств приходится именно на четырнадцатое февраля. Конечно! Одинокие неудачники являются таковыми круглый год, но когда город напоминает Ноев Ковчег, где каждой твари нашлось по паре, невольно возникает вопрос: а где моя тварь? И вот тогда то, что ты одинокий неудачник, замечают не только окружающие, но и ты сам. Самоустраняться Хеннес не хотел, но понимал тех, кто пришёл к такому решению именно в этот день.       Уныние ему не нравилось. В две тысячи двадцать пятом у него не было на это времени, а сейчас, похоже, возникла необходимость наверстать упущенное и сполна погрустить о прожитой жизни в теле человека, у которого эта жизнь только начинается. Хотелось погладить себя по голове и сказать, что всё будет хорошо. Череда неудач закончится, он вырастет, станет успешным, богатым и знаменитым. К слову, эту же фразу можно сказать и сорокалетней версии себя, потому что ей тоже нужен перерыв в чёрной полосе и личностный рост.       Какой-то парень подмигнул ему с соседней скамейки. Хеннес язвительно закатил глаза, встал, прошёл чуть вперёд и плюхнулся от него подальше. Чувак, видимо, не понял намёка, повторил маршрут Ванхавербега и уселся уже рядом с ним.       — Малыш, — процедил Несси, — дай свой телефон. Я позвоню твоим родителям и скажу, что ты балуешься.       — А может, накажешь меня вместо них? — хихикнул настырный незнакомец. — Не хочешь чего-нибудь выпить? Или поехать покататься?       — Тебе уже можно водить? — с сомнением протянул Хеннес.       — Мне уже много чего можно, — собеседник поиграл бровями.       — Ну так иди и займись чем-то полезным! А то оглянуться не успеешь, как тебе не двадцать, кожа потускнела, морщины там, куда тебе заглядывать не очень хочется, одышка, изжога, первая стадия облысения, и твой муж — человек, которого ты любил и оберегал — однажды утром просыпается и говорит, что больше тебя не любит!       — Это нет? — захлопал глазами незнакомец.       — Это да, но сперва покажи документы и платишь ты.       Через полчаса они оказались в уютной кабинке небольшого итальянского ресторана. Им принесли меню и предложили аперитив. Новый знакомый выбрал красное вино, а Хеннес взял пиво. Когда принесли напитки, они заказали еду и как-то на этом само собой закончилась необходимость издавать звуки.       — Меня, кстати, Брэд зовут.       — Хеннес.       Этап знакомства знаменовал начало очередной затяжной паузы, неловкость которой несколько разбавила официантка, доставившая им приборы.       Телефон Брэда несколько раз звонил, но он не брал трубку. И почему-то сильно краснел. Хеннес заподозрил неладное, но его отвлекла паста с лососем, материализовавшаяся стараниями всё той же официантки.       — У меня сегодня хата свободна, — сообщил Брэд, наматывая на вилку длинную пасту. — На всю ночь.       — Повезло тебе, — пожал плечами Несси, — выспишься.       — Не люблю спать в одиночестве.       — Спасибо, что поделился.       Лицо Брэда казалось смутно знакомым, но Хеннес никак не мог заставить память вытряхнуть подробности. Может, в прошлый раз они также встретились в том парке, поужинали и поехали к нему? Что ж, этому Брэду повезло чуть меньше, потому что ему придётся поискать ещё кого-нибудь. Или?..       А если…       Фу, ну-ка прекрати!       — Что прекратить? — захлопал глазами Брэд. — Ты на чём сидишь?       — На окситоцине. Зависим от внимания одного конкретного человека.       — О, можем его с собой взять.       — Будь я лет на десять моложе, то с радостью бы согласился. А сейчас меня что-то не прельщает секс с человеком, которому я в отцы гожусь. И ты можешь напомнить про Новака, но я парирую тем, что он — другое дело.       — Ты не выглядишь старше двадцати пяти.       — Охренел? — Несси подавился пивом. — Мне двадцать, а выгляжу я в лучшем случае на пятнадцать. Это лицо. Всё, что ниже, тоже на пятнадцать, но уже крутых.       Ничего не понявший Брэд вернулся к еде.       Хеннес прикусил язык. Вероятно, путешественники во времени не кричат налево-направо о своих перемещениях. Но что делать тем, у кого язык работает быстрее мозга?       Не отправляться в прошлое?       И кажется, он начинает догадываться, почему у него нет друзей.       — Так и… — растерянно протянул Брэд. — И что теперь?       — Хотел бы я знать, — снова расклеился Хеннес. — Вернусь домой, встречусь с Алом и попытаюсь с ним поговорить. С тем, что сейчас здесь, мне говорить уже не хочется.       — Почему? — ничего не понял Брэд, но решил поддержать разговор.       — Хороший вопрос, — Несси выловил из пасты кусок лосося и с видом мыслителя отправил его в рот, после чего положил вилку и вытер губы салфеткой. — Я вывалил на него претензии, обращённые к другому человеку. К нему самому, только через двадцать лет.       — Можно повторить напитки? — жалобно попросил официантку новый знакомый. — Вино двойную порцию… А впрочем, несите сразу бутылку.       — Ай, да кого я обманываю! — продолжил распинаться Хеннес. — Не Новак виноват, что у меня ничерта не получается. Он виноват лишь в том, что установил планку, до которой мне не дотянуться.       — Как же тебя колбасит…       — Что? Считаешь, я это сам себя накрутил? Спасибо, — Ванхавербег принял второй бокал пива и сразу сделал крупный глоток.       — Да вообще нет, не считаю.       — Потому что это не так! Я пытался прыгнуть в его лигу. Да, иногда приходилось умалчивать некоторые подробности о себе, но это только ради того, чтобы однажды Ал не посмотрел на меня трезвым взглядом и не понял, с каким ничтожеством связал свою жизнь.       — Чувак, тебе бы к психологу…       — Говоришь прямо как он. Непроработанные комплексы, детские травмы, я и сам всё это знаю.       — А делать что-то с этим собираешься?       По телу растекалось приятное оцепенение. Хеннес отодвинул пустую тарелку, взял стакан с пивом и вместе с ним откинулся на спинку дивана.       Что он собирается делать? Признаться, что продал кольцо ради покупки достойного подарка на годовщину. Сказать, что отказался лететь в отпуск не потому, что работы навалилось, а лишь в силу отсутствия финансов. И там по мелочи.       Будь что будет. Хочет развода — так тому и быть. Пожмут друг другу руки, поблагодарят за годы совместной жизни и каждый пойдёт своим путём.       — Эй, ты что, плачешь?       — Я думал, это будет несложно, — шмыгнул носом Несси. — Надо было лучше проработать стратегию. Вот как мне убедить Ала из будущего в том, что наш брак не был ошибкой, если я даже Ала из прошлого не сумел привлечь? А ведь он запал на меня в этом времени, значит, что-то во мне было. Видимо, ничего не осталось.       Окончательно сбитый с толку Брэд растерянно помотал головой и не придумал ничего лучше, кроме как заказать ещё пива для Хеннеса и налить в бокал остатки своего вина.       — Что мы всё обо мне да обо мне? — тряхнул головой Хеннес. — А с тобой что не так?       — Я… в порядке.       — Из всех людей в том грёбаном парке ты выбрал именно меня. Это уже как минимум звоночек.       — Почему?       — Потому что я старше и в отношениях.       — Ты сказал, что тебе двадцать. Я старше на два года. И откуда мне было знать, что ты в отношениях? На тебе это не написано. Ты сидел совсем один и явно никого не ждал.       — Не написано… Чёрт, кольцо! — Несси упал головой на столешницу и несколько раз стукнулся об неё лбом. — Когда мы выбирали кольца, я сказал, что если мы в будущем расстанемся, то я верну ему деньги за него, но кольцо не отдам. И сам же продал. А-а-а-а! — он с силой дёрнул себя за виски. — Я не собирался его продавать! Я думал, что успею выкупить.       Брэд похлопал его по плечу, проговорив слова соболезнования, толком не понимая, чему соболезнует.       Телефон снова позвонил. На этот раз решено было взять трубку.       — Да. Я… немного занят сейчас. Не один. Ну, может, через полчаса примерно. Вызову такси. Да понял я. Приеду. Хорошо. На связи.       Закончив говорить, Брэд осторожно посмотрел на Хеннеса. Тот уже снова выпрямился, залпом осушил полбокала пива и смотрел на мир замыленным взглядом. Словно тоска и уныние целого города нашли отражение в этих глазах. И как оставить его одного?       — В общежитии вечеринка, — приняв решение, сообщил Брэд. — Я смогу провести тебя, если хочешь.       Несси икнул, сосредоточившись на собеседнике, после чего заплетающимся языком спросил:       — А где ты, говоришь, учишься?

***

      — Пей! Пей! Пей! Пей! — орал дружный хор голосов, подбадривая человека с огромным кубком, до краёв чем-то наполненным. — Пе-е-е-е-е-ей!       Хеннес ужом прокрался мимо оживлённой толпы и юркнул в кухонное помещение. Брэд отстал, почти сразу попав в водоворот приветствий и объятий, но вскоре присоединился к нему, протянув пластиковый стакан с пуншем.       — Ну как тебе?       — Всё… розовое, — вынес вердикт Ванхавербег, рассматривая розовые плакаты, розовые шары в виде сердечек и розовые майки отдыхающих.       Едва успевший рассеяться туман в голове снова уплотнился. Несси не заметил, как начал дёргать ногой в такт музыке. До полуночи оставалось чуть больше часа, так что совсем скоро ему предстоит вернуться в реальность, а пока можно и расслабиться.       Расслабляться получалось ровно до момента, пока взгляд не упал на парочку, сидевшую на диване очень близко друг к другу. Так близко, что какие-то части их тел находились друг в друге. Хеннес наклонил голову набок, соображая, что чувствует по этому поводу. Алрой сцепился языками с какой-то девкой. Даже не с той, с которой ходил в универе — к той он в какой-то степени привык. Эта была хуже. Гораздо хуже.       Разгон от лёгкого замешательства до всепоглощающей ярости произошёл за считанные секунды. Здравый смысл умолял не вмешиваться и приводил вполне ёмкие аргументы, но алкоголь и нервозное состояние сделали своё дело.       Брэд что-то прокричал ему в спину. Музыка стала громче. Уже практически добравшись до дивана, Несси споткнулся о какую-то бочку и с громким воплем полетел на пол.       Что ж, Алрой оторвался от губ незнакомой блондинки — это скорее плюс, чем минус. Алрой, судя по лицу, не очень рад был его видеть — жирный однозначный минус.       — Эй! Я вообще-то ранен! — возмутился Хеннес, когда его спустя пару минут довольно грубо затолкали в ванную комнату. Он даже продемонстрировал ободранные ладони, но желаемого уровня понимания не достиг.       Новак навис над ним, широко раздувая ноздри и злобно сверкая налитыми кровью глазами. Ванхавербег вытянул шею и зажмурился. Вот так закончится его путешествие. Собственный муж придушит его в общаге. Больше одной звезды он той компании точно не поставит.       Ничьи руки не сомкнулись вокруг его шеи, зато спина оказалась впечатана в прохладный кафель. От Новака пахло алкоголем и женскими духами. В груди Несси снова забурлил гнев. Он, не без усилий, встал ровно и воинственно вздёрнул подбородок.       — Ты решил свести меня с ума?! — рявкнул Алрой, толкнув собеседника в грудь.       Хеннес пошатнулся и плюхнулся на унитаз. Теперь приходилось смотреть на супруга снизу вверх, что не делало ситуацию более комфортной.       В дверь требовательно постучались, после чего за ней раздались пьяные голоса. Ал резко повернулся и гаркнул так, что с той стороны даже музыка стала чуть тише.       Несси вздрогнул. Давно он не слышал, чтобы Новак так орал.       — Я тут случайно оказался! — попытался высказаться в свою защиту Ванхавербег. — Познакомился в парке с парнем, и он меня пригласил, его Брэд зовут — спроси у него, если не веришь.       — Почему я на каждом шагу сталкиваюсь с тобой? — злобно процедил Алрой.       — Потому что это судьба! — выпалил Хеннес, расслышав в своём голосе такую же злобу. — Я с самого начала пытаюсь тебе сказать, а ты мне не веришь!       — Так я собирался тебе поверить и попробовать, но ты сперва кинул меня, а потом вывалил на голову кучу какого-то дерьма! Разберись с тем, что происходит в твоей башке, и прекрати меня преследовать!       — Да кому ты нужен?! — язык опять сорвался с тормозов. — Вали к своим бабам! — Ванхавербег вскочил и даже набрался смелости толкнуть собеседника в грудь. — Чего не валишь-то?!       — Ты мне скажи, почему я всё время ведусь на твои приколы? — прошипел Алрой.       Воздух со свистом вышел из груди.       Хеннес сверился с часами.       Почти полночь. День святого Валентина вот-вот наступит.       — Потому что ты меня любишь, — едва слышно выговорил Хеннес. — Только пока об этом не знаешь. Не бросай меня, ладно? Я не хочу разводиться.       Алрой развернулся, собираясь уйти, смачно хлопнув дверью. Уже взявшись за ручку, он выругался себе под нос, крутанулся на пятках, подскочил к Несси и, не дав себе времени подумать, прижался губами к его рту.       Поцелуй пробудил спящие воспоминания. Хеннес обвил шею Ала, плотнее к нему прижимаясь.       Вот как они познакомились. На этой вечеринке в честь дня всех влюблённых. Он тогда наврал Алу, что тоже является студентом, хотя был уже отчислен. И сам не понял, почему не сказал правду. И Хеннес действительно верил, что Новак его даже не запомнил, поэтому искренне удивился, получив от него сообщение через несколько дней. Голова шла кругом. Ему приходилось поддерживать легенду о своей учёбе и при этом работать, не покладая рук. На Алроя почти не было времени, но они как-то умудрялись общаться. Сначала редко, потом всё чаще и чаще.       Прошло двадцать лет, а они снова в этой ванной целуются, пока в дверь барабанят уже пятый раз.

***

      Хеннес услышал какой-то треск и распахнул веки.       Комната напоминала больничную палату, только на стенах было слишком много экранов.       — Как ты себя чувствуешь?       Ванхавербег со скрипом повернул голову к источнику звука. Алрой, его Алрой, сидел в кресле рядом с кроватью и выглядел так, словно только что вернулся из отпуска.       — Пить хочу, — прохрипел пациент, после чего почти сразу получил стакан воды. — Ты как тут оказался? Эта программа рассчитана…       — На нас, — перебил Новак, вернувшись на место. — Один погружается в сгенерированное прошлое, а второй смотрит на это из настоящего.       — Сгенерированное?       — Конечно. Кто бы стал так спокойно отправлять людей в настоящее прошлое? Программа создаёт реалистичную графику, к голове погружённого подсоединяются специальные датчики и вот — ты оказываешься в мире, который ничем не отличим от нашего с идеально прорисованными деталями.       — У меня нет сил, — Хеннес устало откинулся на подушки. — Ударь себя сам.       — Гвинет позже зайдёт и объяснит всё подробнее.       — Меня уволили, — проговорил Несси, отчаянно борясь со сном.       — Знаю. Отдыхай. Потом поговорим.       — И кольцо я заложил.       — И это знаю.       — Какой ты всезнающий. Я не хочу развода. Я тебя, оказывается, всё ещё люблю. Если скажешь дурацкое «знаю», приготовься бить себя во второй раз.       — С Днем Святого Валентина.       — Ой, иди к чёрту.       — Я тоже тебя люблю.