Может витаминка, а может умертвинка

Ночью он никак не мог заснуть от нервов. Раньше хоть как-то получалось, а сейчас – вообще никак. Вот он полежал минут сорок на одном боку, перевернулся, чуть не упал с дивана. Снова столько же пролежал на другом. Почему на диване? Да потому что кровать одна во всей квартире, и угадайте, кто её занял? Конечно же, Альфонс. Так что выбирать не приходится: либо спи на полу, либо на диване. Представить сложно, как же сильно он устал от этой жизни. Куда ни глянь – везде Альфонс и его выходки. Всегда нужно держать в голове, что делать можно, что нельзя, когда и куда лучше не ходить, как свести его припадки на нет, как отказаться от навязчивых предложений "поиграть"... Даже прокручивая это в голове, он ужасно утомлялся. Но не засыпал, бессонница не отпускает. Тяжело вздохнув, он ещё какое-то время тщетно пытается провалиться в сон, пока в конце концов не кончилось терпение. Сел, кинул взгляд на часы, устало прижал ладони к лицу. Так странно было ощущать руками кожу, а не обшитый тканью пластик, особенно спросонья, что он ещё пару раз потрогал собственное лицо, протёр глаза и на всякий случай оглядел руки. Да уж, настолько привык видеть через сетку, что теперь эта чёткость вызывала даже какой-то дискомфорт. Поднявшись с дивана, он на цыпочках подходит к раковине, дабы налить себе стакан прохладной воды, который жадно выпивает залпом и с едва слышным стуком ставит на столешницу. Уже совсем скоро начнёт светать, и, как бы то не было печально, с первыми лучами солнца просыпается и немец. От одной этой мысли он поднял глаза вверх, якобы умоляя, чтобы это не происходило, чтобы он не переживал ещё один ужасный день вместе с не менее ужасным нацистом. Безусловно, ему бы хотелось верить, что его молитвы будут хоть кем-то услышаны, но нет. Конечно нет. В свои последние минуты "жизни" он снова садится на диван, слегка им скрипнув, да тянется к тумбе, чтобы взять с неё свою излюбленную маску. В ней было так хорошо и спокойно, что была б его воля, он бы никогда её не снимал. Увы, спать в ней такое себе удовольствие. Вдруг поломается? – Доброе утро!! – как по щелчку пальцев раздался громкий голос позади него. Он аж подпрыгнул, чем здорово рассмешил сожителя в который раз. Тот с хихиканьем подходит со спины, хлопает пару раз по чужому плечу, а затем и вовсе опускает на него руку. – Эй, почему не спишь? Встал так рано ради меня? Это так мило! – Альфонс даже слова не давал вставить. А надо ли было это Драйву? Нет конечно! С момента их знакомства он ни слова не проронил, да что там слово, его и на звуки было ой как непросто развести. Молчал всё время, будто воды в рот набрал. – Чем займёмся? Я пока не голодный, можем повеселиться! – всё никак не унимался немец. В отличие от Драйва у него никак не закрывался рот, в плане разговоров они были полными противоположностями. И как минимум одного это иногда даже утомляло. Вдруг чужие глазки так хитро блеснули, что внутри всё сжалось от испуга: он что-то придумал. И это точно что-то не хорошее! На деле он лишь сглотнул ком в горле, хотя на лице застыл чуть ли не ужас. Хорошо, что Альфонс этого не видит, иначе бы этот явный страх только подбивал его на что-то "поинтереснее", чем то, о чем он сейчас думает. Он куда-то уходит, копошится в... Кладовой, вроде? Они вообще туда не заходят обычно, что он там такого нашёл? От стресса поледенели руки, почему парень и стал взволнованно их мять, стараясь разогреть, пока из-за двери кладовой не вышел Альфонс с... Шприцом? – Глянь-ка, что нашёл вчера! – с восторженным видом немец подпорхнул к своему бедному соседу, который уже весь сжался. Ооо, он видел, как тот боялся, как не хотел даже контактировать лишний раз с ним, но... Его никто не спрашивал! А значит пусть терпит. Повертев у Драйва прямо перед носом этим самым шприцом, он с упоением расплылся в улыбке, как сейчас интересно то будет! Он уже весь в предвкушении, поскорее бы. Раз уж он хочет побыстрее, а мальчишка не сильно сопротивляется, почему бы и не осуществить эту свою хотелку? Будто бы он раньше себе в чём-то отказывал, пф. Схватив соседа за руку, он тянет ту на себя и зажимает между телом и плечом, пока ранее оцепеневший обладатель руки вдруг начинает вырываться. Умно! Но недостаточно сильно, такие нелепые брыкания вызывают только смех. – Кстати! Я даже не знаю, что там. – очень важное уточнение, которое он забыл озвучить. Ну ничего, главное что хотя бы вспомнил. – Может, витаминка, а может, умертвинка. Давай проверим?! – как же его будоражили такие развлечения! Вот бы увидеть чужое личико, его наверное от страха всё перекосило, какая все-таки сладость!! Стоило только вогнать иглу под кожу, так сопротивление тут же прекратилось. Деваться уже некуда, а значит проще смириться и с замиранием сердца ждать, что будет дальше. Постепенно страх сходил на нет, уступая место лёгкому головокружению и спутанности сознания. Его шатало даже сидя, он умирает? Всё, уже пятна перед глазами поплыли... – Держишься ещё? – как ни в чем не бывало интересуется Альфонс. У него были подозрения, что это, но убеждался в догадках он только сейчас. Хорошо, что угадал! Если бы Драйв и вправду склеил ласты после этого укола, немец бы сильно расстроился. Тогда бы ему было не с кем играть, болтать, и всякое такое. Тем временем парень уже совсем поплыл. Неужели так быстро действует? Он то думал, будет хотя бы минут десять на раздумья, а тут вот так сразу! Но с другой стороны, это даже хорошо. Ещё раз убедившись в полной неадекватности и потерянности Драйва, он чуть ли не на плечо его закидывает, относя к "себе" на кровать и как-то даже грубо кидая на простыни. А чего ему церемониться лишний раз? – Ну, ну, не смотри на меня так. – просюсюкал Альфонс, нависая сверху. Эта слабость и беспомощность ужасно возбуждала, знаете ли. Хилый, пугливый, так ещё и молчаливый... Разве может этот сопляк дать ему хоть какой-то отпор? Он бы и в трезвом виде его заломал, но тогда бы он не хотел вот так издеваться над парнем! Это уже было бы совершенно другое, не то, что сейчас... Его не интересовала какая-то там красота человеческого тела, все эти сопливые нежности и ласки, он устроил все это ради одного, самого банального. Перевернув обмякшее тело на живот и заломав руки за спину на уровне поясницы, второй рукой немец стягивает с чужой талии шорты, отбрасывая их на пол. Затем, взяв парня за таз обеими руками, приподнимает его на колени. – Ты только не обижайся, все мы люди... – раздался мерзкий шёпот в сантиметре от уха оцепеневшего. Возможно, он бы поборолся ещё, но банально не мог даже шелохнуться: тело не слушалось. Все, что у него получилось, это поджать руки под себя в попытке поднять корпус повыше, но даже на это у него не хватило сил. Да что там говорить, он с трудом понимал, что происходило, не говоря уже о попытках это предотвратить. Между тем, чужие руки уже блуждали по его ягодицам, спускались на бёдра, между ними... Пусть даже под чем-то, эти прикосновения отдавались в тело волнующей дрожью. Как хорошо, что в совокупности всех факторов, ему было по большей части как-то всё равно, что-ли? Будто бы морально он ещё задолго начал готовиться к такой мерзости. Да настолько хорошо подготовился, что сейчас, лёжа под объектом своей ненависти, не бурно то и пытался вырываться. Конечно было немного неприятно, но пусть делает, что хочет. – Ооу, а сам то весь взмок! – скользнув рукой меж ляжек, мужчина с откровенной насмешкой ухмыляется. Подушечками пальцев давит, трет плавными движениями, и даже оттягивает край нижнего белья, не в силах отказать себе в удовольствии поскорее прикоснуться к чужому обнажённому телу. – А я даже ничего не делал. – якобы с укоризной Альфонс качает головой, наигранно цокая. Ладно, хватит уже! Следом за шортами идет и бельё, а следом за бельём и ремень, но уже на своих брюках. Дурацкая привычка одеваться в форму за считанные секунды после пробуждения, столько времени сейчас тратит на раздевание... Слышится звук расстегнутой ширинки, между бёдер трутся уже далеко не пальцы. Чтож, это было более сбивающим с толку, чем он ожидал... Так странно. Была бы возможность, он бы как минимум поежился. – Ты такой странный, Драйв! – у кого-то рот не закрывается даже в такие моменты, совсем не даёт уйти в мысли. – То ты меня та-а-ак ненавидишь, то стелишься передо мной, как шлюха! Вдохни поглубже – но времени на этот жалкий вздох ему даже не дали. Альфонс нагло пользовался чужим положением не только по крупному, но и в таких мелочах: знал, что младший даже не успевает переварить всё, что ему говорят и специально тараторил. Но постепенно даже это его утомляло, чужая беспомощность – прекрасная штука, но не в таких количествах. Одним, достаточно резким движением он наталкивает того на себя, отчего сам же закусывает губу и наклоняется к чужим лопаткам. После такого долгого, вынужденного перерыва в интиме всё ощущалось раз в пять ярче, чем не радость? Особенно то, как вокруг него жалко сжимались... – Слушай, почему ты всегда в этой хуйне... – по спине бежит холодок от резкой смены интонации, а лицо накрывает рука мужчины. Он уже было хотел содрать с него маску, но вдруг остановился. За всем этим мерзким болезненным удовольствием он и не заметил, как уже в следующую секунду его наоборот, стали душить его же атрибутом. Точнее, вдавили его в лицо, по счастливой случайности зажимая и без того немногочисленные вырезы для воздуха. Ну спасибо. Дышалось и без того крайне тяжело, а теперь он хрипяще вдыхал при каждом грубом толчке, по крайней мере, пытался. Чужой член неприятно тёрся о него изнутри, но оттого он становился только влажнее, а по собачьи скулящие стоны вырывались сами собой. Больно не было, было просто неприятно от факта, что им пользуются как какой-то вещью, а ему от этого приятно. Только физически, но приятно ведь! Голова тем временем уже стала такой тяжёлой, что держалась только на чужой руке, так ещё и всё помутнело перед глазами: он просто вот-вот задохнётся, если ему не дадут подышать нормально. – Да что-ж ты падаешь то так. – раздражённо шипит Альфонс. Вот же гад невыносливый! Он же совсем слегка придушил, а тот уже сразу в обморок. Тем временем, от напряжения у парня затряслись бёдра, да и сам он мелко дрожал, отчего обе руки приходится переместить на его талию и придерживать так. С одной стороны раздражало, а с другой... Даже как-то возбуждающе. Либо он просто в запоздалом пубертате. Ещё пару довольно жёстких толчков и он в наглую кончает внутрь, отчего младший весь вздрагивает и сжимается с пищащим стоном. Благо, его "страдания" на ближайшие полчаса окончены: немец с тяжёлым выдохом отстраняется и подтягивает штаны обратно, снова звенит ремнём. А Драйв почти сразу заваливается на кровать, сжимаясь калачиком и стараясь прикрыть голый зад листочком с хвоста. Скорее всего, ему вкололи лошадиную дозу, а потому в оцепенении он будет ещё неизвестно сколько. – Ой-ой, и сразу плакать. – передразнивая его, Альфонс загибает край одеяла и наполовину укрывает им парня. Пар выпустил, можно и пожалеть его немного. Но только немного и только про себя, а то разбалует. – Потом сам всё уберешь ведь? Спасибо! Всегда знал, что ты работяга. – посмеявшись напоследок, немец наконец выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.