Посылание

      Его глаза почти блестели с бликами в виде сердец. Он слушал Скэриэла так, будто он говорил о самом важном, самом нужном и завораживал собой. Готье почти не моргал и обводил взглядом и длинные ресницы, завитые в кудри темные локоны и улыбку, которая больше походила на оскал. Он тонул в этом парне сильнее, чем думал. — То есть, он носил с собой мел! – Скэриэл засмеялся и продолжил. — Я сначала подумал, что он его носил только для записи каких то строк и дум, но он рисовал. Рисовал! — Что? – Хитклиф проморгался и снова посмотрел на темноволосого. — Кто? — Сергей Есенин! – он закатил глаза и упал на чужую кровать, которая уже была роднее собственной. — Прости, я просто задумался.. — Представляю о чем, – подмигнув, он приблизился к Готье настолько близко, что чувствовал, как его дыхание теплом остаётся на губах.       Мягкое прикосновение губ было схоже с запуском фейерверка. Готье зажмурился и прижался всем телом к нему, когда взрыв эмоций вспыхнул где-то у него внутри и распустился искрами ощущений, когда чужой язык коснулся его собственного. Он застонал от этого действия и для Скэриэля это было спусковым крючком, он почти всем своим телом навалился на него и зарылся рукой в светлые волосы, сдавливая у корней. Стоны приятной волной отдавались по губам щекотя. — Ты уверен, что в твою комнату не зайдут? – Скэриэл тяжело дышал и быстро чмокнул, после перекатившись на другую половину кровати. — Только если Габи или Гедеон, возможно, – неловко ответил тот и коснулся своих губ кончиками пальцев.       Те горели и блестели от слюны. Он выдохнул и взглянул на полукровку. — Ты.. – он стыдливо опустил взгляд на чужие штаны и прикусил губу. — Прости. — Всё нормально, – сквозь улыбку проговорил Лоу. — Я сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя и грубо трахнуть, так что это ты прости.       Готье дернулся и открыл рот в шоке. Он приподнялся на локтях и начал хватать воздух, как выброшенная на берег рыба. В голове не укладывалось слово, которые выбрал Скэриэл. Трахнуть. — Ой, – он хихикнул, – нежные ушки чистокровного Готье завяли от этих грязных слов грязного полукровки? – выделив последнее, он прикрыл рот в притворном удивлении и сощурился.       Он обожал дразнить его и выводить из себя. — Иди в жопу, – нахмурился он и отвернулся, ложась на бок. Тут же почувствовал, как горячее тело прижалось сзади и потёрлось о него. — Ты что творишь?! — Собираюсь идти в жопу? — Скэриэл!