Мораль сей басни такова…

Набс и Кай неподвижно стояли, позируя для других юнлингов. В это время проходил урок рисования, один из предметов, который должен воспитывать в юнлинге тягу к искусству. Они стояли в образе двух Рыцарей-джедаев, прямо как статуи на входе в храм. — Кай, не шевелись! Я еще не закончила! — недовольно воскликнула панторанка. — Набс, тебя тоже касается! — Урра так же сказала. — Лис, у меня уже руки затекли... — Набс и Кай, стараясь сохранять неподвижность, украдкой переглянулись. Урок рисования шел уже почти час, и стоять в одной позе становилось всё сложнее. Панторанка, девушка с синими волосами и глазами цвета янтаря, усердно водила кистью по холсту, стараясь передать строгость позы юнлингов. Урра, другая ученица, внимательно работала над тенями, чтобы создать эффект реалистичности. — Я уже не чувствую ног, — прошептал Кай, стараясь не шевелиться. — Еще немного, – Набс вздохнул. – Подумай о том, что через сто лет наши портреты могут висеть в Храме. Кай закатил глаза, но ничего не ответил. В этот момент учительница, мастер Рала, высокая тогрута в традиционных джедайских одеяниях, подошла к ученикам, изучая их работы. Она слегка кивнула, увидев прогресс: — Очень хорошо, Урра, у тебя отлично получаются детали. Лис, попробуй добавить больше света на лицах. Запомните: джедаи – это не просто воины, но и хранители искусства. Творчество развивает терпение и внимание к деталям, – сказала Рала, сложив руки за спиной. Ни у каждого получалось рисовать одинаково хорошо, кто-то вообще откровенно халтурил. У некоторых же получались скорее не рисунки, а карикатуры. Однако старались все и труды были оценены. Лучше всего получилось у Урры, но свой портрет она вряд ли покажет кому-то. Ведь там, нарисованный среди цветов и ярких экзотических растений был изображен Набс. Он задумчиво стоял посередине, глядя, казалось, на художницу. Урре понравилось как у нее получилось, портрет вышел почти как фото и девочка решилась повесить его у себя в комнате. Только вот не успела она сделать это, как история получила неожиданное продолжение.

***

Утром, как и было заведено, Урра и Набс отправились в школу пуб. Первым уроком было природоведение. В сумке Урры лежал заветный рисунок, заботливо вставленный в рамку. Она хотела еще вечером повесить его над кроватью, но пришла поздно и не захотела шуметь. Однако и расстаться с картиной не хотелось и Урра положила ее утром в сумку. На переменах украдкой вынимала, чтобы полюбоваться своим шедевром. Она думала, что все заняты своими делами и на нее внимания не обращают, но это было не так. Была одна особа, что не сводила глаз с Урры вот уже несколько дней, стараясь не упустить ни одного момента ее жизни. Это была Стэйси, которая, привыкнув быть в центре всеобщего внимания, являться объектом восхищения всей мужской части компании тяжело переживала появление новой яркой звезды. Урра одним своим появлением стала прямо-таки живым издевательством, получив в одно касание все то, чего Стэйси добивалась долгое время отчаянно и упорно. Урра, такая красивая, интересная, с непростым прошлым, к тому же обладающая добрым веселым нравом, всегда улыбчивая, открытая, готовая прийти всем на помощь, притягивала внимание к себе и вокруг нее часто собирались приятели. И Набс, тот буквально смотрел ей в рот и не отходил ни на шаг. Стэйси же оказывалась никому не нужной, заносчивая, злая, требовательная, уверенная в том, что благодаря собственной привлекательности пред ней априори должны падать ниц. Мальчики так уж точно. И до недавних пор это было так, но с появлением Урры начало сыпаться и разваливаться на части. «И что в ней хорошего?» — думала Стэйси, истекая ядом и желчью — «Ни кожи, ни рожи, цветом как свинья из бани, морда широкая, ноги короткие, фу, без слез!» Но в глубине души она знала, что неправа. Урру в классе любили больше и поддержки в этом плане Стэйси ни у кого не найдет. А то и огребет по полной от Набса, который не простит обиды своей подружки. И вот сегодня, пристально наблюдая за Уррой, заметила как та на переменах достает что-то из сумки и несколько минут разглядывает, потом уже перед самым звонком убирает назад. Стэйси стало интересно, что такое это может быть. И на большой перемене, улучив момент, она прошла мимо стола Урры и увидела, что это было. Рисунок, да еще такой талантливый, вызвал новую бурю возмущения, обнаружив новый талант у ненавистной соперницы. И тут же Стэйси придумала, как она может отыграться и заодно надолго унизить Урру. Стэйси прищурилась, злобная ухмылка скользнула по её лицу. Она знала, что делать. Когда Урра вышла из класса на несколько минут, оставив сумку без присмотра, Стэйси ловко подскользнула руку в боковой карман и вытащила рисунок. Легко, словно перышко. Она быстро свернула картину и спрятала её за спиной, затем, словно ни в чём не бывало, вернулась к своим подругам. Те с интересом наблюдали за её манипуляциями, не задавая лишних вопросов — они привыкли, что Стэйси всегда затевает что-то злобное, особенно если это касалось Урры. На следующей перемене, когда школьный двор заполнился смеющимися детьми, Стэйси решила действовать. Она встала на одной из скамеек и громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Народ, у нас тут шедевр! — воскликнула она, развернув рисунок и подняв его над головой. — Кто бы мог подумать, что наша милая Урра у нас ещё и художница? И кого же она нарисовала? Ну конечно же… Набса! Толпа учеников начала перешёптываться, кто-то засмеялся, а кто-то наоборот замер в ожидании продолжения. Урра, услышав своё имя, побледнела. Она пробралась через толпу и увидела, как Стэйси держит её рисунок. — Верни его! — голос Урры прозвучал твёрдо, но сердце бешено колотилось. — Ой, да ладно тебе, — с ехидцей протянула Стэйси. — Почему ты так боишься показать его? Может быть, потому что ты... влюблена в Набса? Толпа загудела. Набс, стоявший в стороне, напрягся, но ничего не сказал. Он чувствовал, как жар заливает его лицо. — Дай сюда! — Урра шагнула вперёд, но Стэйси быстро отдёрнула руку. — Если хочешь — возьми, — ухмыльнулась она и, не раздумывая, разорвала рисунок пополам. В этот момент во дворе воцарилась гробовая тишина. Урра застыла, глядя на разорванные клочки бумаги, которые падали на землю, словно осенние листья. И вдруг раздался голос: — Ты совсем рехнулась?! Это был Набс. Он подошёл вплотную к Стэйси, его глаза пылали гневом. — Что с тобой не так? Это же её работа, её труд! — Он сжал кулаки, но не ударил. Стэйси на мгновение потеряла самообладание — она не ожидала такой реакции. — Ой, да ладно, что ты заводишься? Это просто рисунок, — попыталась она отмахнуться, но голос дрогнул. — Просто рисунок?! — на этот раз заговорила Урра. — Это был мой труд, моя картина! Как ты могла? Её голос дрожал, но она держалась. Набс наклонился и начал собирать кусочки, осторожно сдувая с них пыль. — Ты — просто завистливая дрянь, Стэйси, — процедил он, не глядя на неё. Стэйси не знала, что сказать. Толпа вдруг начала перешёптываться уже не о рисунке, а о ней. Взгляды, полные презрения и осуждения, были направлены в её сторону. Урра закрыла глаза, глубоко вдохнула и, когда снова посмотрела на Стэйси, сказала: — Ты всегда думала, что можешь сломать меня, но ты только что доказала, насколько ты жалкая. Развернувшись, она взяла у Набса кусочки рисунка и, не сказав больше ни слова, ушла. Набс, бросив на Стэйси последний взгляд, пошёл следом. А Стэйси вдруг поняла — она проиграла.