Will things ever be the same again?

Барбара обреченно поправила шапочку. Бесформенный синтетический мешок с помпоном, как сопли, сползал по волосам, электризуя недавно идеально зачесанный хвост. Новогоднее настроение? Ха, не слышали. Нет, когда-то давным-давно в детстве… но Барбара торопливо смахнула непрошенное воспоминание, и даже отряхнула руки, как от крошек. Нечего сопли распускать. Она же не из синтетики… Славно было бы, не правда ли, убрать все лишнее из постоянно путающихся мыслей? Распустить их, как клубок. Пересобрать. Связать и вышить что-то правильное, что-то прекрасное. Четко по схеме. С ярко выраженной структурой и узором. Чтобы повесить на стенку и любоваться каждый день. Эдакая решетка атомов. Какое-то сложное органическое соединение, способное поглотить и переварить что угодно, но не способное быть разрушенным противником извне. Обычно Барбара так и поступала. Она не любила зацикливаться на одном. Ее мысли были упорядочены и разложены по полочкам. Обычно… С Дрейком они расстались недавно. И до смешного нелепо. В начале ноября, когда только-только выпал первый снег. Он еще подвернул ногу и сломал челюсть за день до того, как признаться Барб, что — она снова поморщилась, припоминая цитату — такая девушка достойна лучшего, а он просто безнадежный сопляк (нос, к слову, тоже выглядел так, будто Тимми неудачно использовал его в качестве оборудования для слалома), которому расти до уровня Барбары и расти… В тот же вечер он взял больничный, чего с Робинами в принципе не бывало, пока хватало длины капельницы для минимального передвижения, и скрылся в закат. Барбара его даже не искала. Она чувствовала, что что-то было неладно. И, вероятно, скоропостижный уход из ее жизни был вызван неурядицами в жизни Дрейка. Но он что, головой об лед приложился? Разве она не стоит того, чтобы побороться? Чтобы быть честным, в конце концов? Произошло это невеселое событие практически два месяца назад. Собственно, завтра будет ровно два. И, наверное, новый год стоит того, чтобы забыть несостоявшегося жениха… Но в стройных рядах каталогизированных мыслей творился хаос. Форменное безумие. Смерть Бэтмена. Возвращение Джейсона. Реформация Готэма. Уход Тима. Новая спина. Старая боль. Отец, на чьи плечи теперь легла тень плаща ушедшего напарника. А еще его осведомленность о роли Барбары в качестве Оракула. Он был копом, черт возьми. Конечно он сложил два и два, так что личности Робинов не стали для него больше тайной. Часть преступников прыти поумерила с кончиной главного врага. Часть разозлилась еще больше и начала кошмарить Готэм с утроенной силой, компенсируя ушедших на покой коллег. Хорошо хоть какой-то сегмент взял под свое крыло Найтвинг… И вот декабрь. Все вроде бы спокойно. Будто случилось настоящее рождестственское чудо. А вместо того, чтобы успокоиться и насладиться долгожданным призрачным отдыхом, Барбара болтала свои сомнения на дне рассудка, будто не в меру хмельное шампанское, готовое выбить пробку от любого неосторожного движения. Катала, как тягучую карамель на языке, слова, адресованные всем тем, кому их болше не дано услышать. Она буквально давилась ими. Но плакать упрямо не собиралась. О, дочери офицера упрямства было не занимать. Этот новый год она встретит счастливой, а не раздавленной несбыточными мечтами! Барбару мутило. Хотелось солнца и света. И чтобы все было как прежде. Как десять лет назад, подумать всего, только десять… или, уж если загадывать желание, то по полной программе. Хотелось погрузиться в детство. Атмосферу праздника и уюта. Когда папа приходил домой пораньше и от него не пахло дымом табака. Когда он не хмурился и не ворчал в усы, устало потирая морщины на переносице. Когда для радости, самой светлой и самой сильной хватало просто куклы. И карамельного ледеца. Такого — темно-вишневого. С зелеными прожилками. Почему-то в ее детстве запомнились именно такие. Сейчас их днем с огнем не найдешь. Все сплошь туслого красного цвета с белой полосой. Зеленый — вкус спелого яблока. Красный, почти бордовый, Барбара не помнила. Но точно не вишни… совсем не вишни. Она устала, черт возьми. И поэтому, назло своей усталости, решила отметить этот чертов новый год. Она молодая, красивая и умная женщина. Он начинает новую жизнь. Прямо через… — быстрый взгляд на наручные часы — час и начинает! Слишком многое случилось за прошедший год. Тогда она едва находила силы не откупорить отцовскую бутылку бурбона и не залить горе двух прошедших месяцев по горло. И вот за год она стала… не сильнее, нет. Скорее даже наоборот. Признала, что имеет право быть сломанной. И что просить помощи не стыдно. Даже если потом бывает очень больно. Спасибо Люциусу Фоксу — он не отходил от подопечной ни на шаг, пока срок реабилитации ни был окончен. Она фыркала и храбрилась. И говорила, что все под контролем. Ведь самая смышленая ученица Бэтмена не могла не изучить все риски и механизм восстановления после установки экзоскелета. Следующим шагом было внедрение специального сплава прямо в кости. Куча штифтов. Непрерывная физиотерапия. Приговор к каждодневному массажу до конца ее дней. Но это было лучше, чем… отсутствие движения. Даже пускай и без боли. Она все еще привыкала к своему ставшему неповоротливым и тяжелым телу. К раскрытию своей тайны. К уходу любимых. К возвращению тех, о ком и думать не смел. При мыслях о Джейсоне усталость накатывала новой волной, буквально погребая под собой все то светлое, что еще оставалось в сознании Барбары. Что он устроил, едва объявившись в ее жизни? Признаться, Райот получил по заслугам, пусть Барбара и знала, что так думать неправильно. Что Тодд периодически следил за ней было немного неприятно, но что поделать, раз ему так хочется. Нет, Барбара не была фанаткой сталкинга. Она просто избрала тактику в стиле «чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не вешалось… и другим не вредило». Пусть пихает камеры и микрофоны куда ему там только вздумается: все, что он услышит или увидит в этой квартире — его проблемы! Барбара раздраженно почесала за ухом Салема. Что ж, электронный кот лучше, чем никакого. В любом случае, аллергия ее не мучила, лоток был всегда кристально-чистым, на одежде — ни шерстинки. Но, черт возьми, хотелось чего-то настоящего. Чтобы чувствовать сердцебиение, когда обнимаешь кого-то большого и теплого. И знать, что это тепло не генерируется при помощи батареи где-то… у хвоста. И сердце стучит, чтобы гнать кровь по жилам, а не потому что подшипник так повелел. Она любила Салема. Но отчаянно хотелось любви в ответ. Даже если признаться в этом было невозможно себе самой. Она же… Оракул. И этим все сказано. Рациональная, взвешенная, рассудительная. Барбара был способна на необдуманные поступки, на риск, на игру со смертью. Но правда в том, что она наигралась. Хотелось сберечь себя. И Салема. И всех, кого она так любила. Даже если они были сейчас не рядом… До нового года оставался час… Час? Час?! Оракул тряхнула головой, отчего шапочка сползла еще ниже, забросила урчащего киборга себе на плечо и подалась вперед, не веря своим глазам. Часы на Башне никогда не стояли! Главная достопримечательность Готэма и «запасной» дом Барбары работала даже во время жестокой осады. Время шло четко, стрелки шли гладко. Они и сейчас шли четко и гладко. Но. Что? Барбара даже протерла глаза кулаками. Еще раз: что? Они шли назад. 22:59 сказал ей экран смарфона. 22:58 ответил им циферблат браслета. И даже маленькие наручные часики беззастенчиво лгали. — Да как такое возможно? — но Салем не ответил на потрясение хозяйки. Он с едва заметным скрипом (нужно смазать шестеренки) спрыгнул на пол и потерся плюшевым междуушьем Барбаре об ногу. — Кис-кис, одиннадцать вечера было час назад… — растерянно втолковывала Барбара. Она была на все сто уверена, что ничего не употребляла. Разе что снова Крейн разбушевался? Бывшая Бэтгерл, если только на этом посту можно подать в отставку, включила телевизор в надежде на то, что говорящая голова хотя бы немного прояснит ситуцию. Вдруг в городе снова что-то случилось, а она ни сном ни духом? Реклама вперемешку с новогодними мюзиклами мало чем помогала. Она щелкнула пультом на новостной канал. 22:46 — гласило время внизу экрана. — Да черт! Вот как выглядит сумасшествие? Барбара не была готова с этим мириться, но и что предпринять не знала. Шляпник? Она похолодела и почти негнущимися пальцами потянула за помпон. Шапочка упала на пол. Ничего не произошло. Барбара подцепила ее двумя пальцами и понесла на кухню. Огонь недолго сражался с синтетическим чучелом. Полюбовался секунду для приличия подношением, а затем поглотил грязно-алую тряпку без сожаления и аппетита. 22:43. Тут стало по-настоящему страшно. Не то чтобы до этого было понарошку. Но еще оставались разумные варианты происходящего. А сейчас остались только вопросы. Например, когда точно пошло время вспять? И не случалось ли такого раньше? А если да, то как узнать сколько времени Барбара потеряла? И что вообще происходит? Кто стоит за… …дверью? В дверь определенно точно звонили. Готовая ко всему, к чему угодно, Барабара пошла открывать. Страшнее уже не будет, правда? Как бы не так! В глазке болталось что-то красно-белое, пушистое и очень искусственное. — Господи, новое чучело? Прости, Салем. — Эй! — пробубнили басом из-за двери. — Я все слышал! — Ха-ха, — ответила безымянному существу Барбара, подпирая дверь для надежности шваброй. — Ты не пройдешь. По ту сторону тяжело вздохнули, но спорить не стали. Барбара слышала звуки возни за стеной. Будто кто-то упаковывал труп. Снова. Шелестела оберточная бумага. Кто-то обреченно стонал и надсадно кряхтел. Девушка очень пожалела, что не прихватила с кухни любимые ножницы для мяса. Но отходить от двери было еще страшнее, чем стоять у нее совершенно безоружной. Она ждала, притаившись за косяком. Одной ладонью вжимаясь в полированное бежевое дерево, второй прикрыв рот, лишь бы не заорать, если ЧТО-ТО произойдет. Ничего не происходило. И это нервировало еще больше. Стало тихо. Чертовски ти-ихо. — Что-то намечается, малыш, — прошептала испуганная девушка коту. Пусть он механический, но это не значит, что не слышит ее, правда? Мысленно девушка начала перебирать точки входа в квартиру. Живет она под самой крышей. Дверь. Уже отмели этот вариант. Окна. Закрыты и зарешечены. Что не делает их недоступными. 22:26. Черт. Чердак? Чердак явно подтекает. Но лестница на него завалена подарками для уцелевших членов бэт-семьи… Это будет трудная переправа. Остается… — А-а-а-а-ап-ч-гы-ы-ы..! Ы-ы! Ы-ы! Ы..! — возвестил ее о приходе нежданного гостя дымоход. — Ты же так хотела камин, Барбара! — передразнила саму себя из прошлого девушка. — Обязательно квартиру с камином! Ну какой акробат туда влезет? От этого раздраженно-страдальческого возгласа даже Салем нервно подпрыгнул. Впрочем, остался на месте. Что говорило либо о непроходимой тупости ИИ внутри его черепной коробки. Либо о такой же непроходимой верности. Либо о том, что никакой реальной опасности нет. Правильно, он же не кукушка, чтобы сходить ума от того, что теперь нужно куковать попой. 22: 12. Незванный гость возился в дымоходе очень долго. Барбара уже намеревалась устроить ему горячий прием, разведя огонь прямо под незадачливым воришкой. Но вовремя опомнилась, что не желает начинать год… или заканчивать его с трупа прожарки мидиум на совести. Да и разобраться во всем хотелось. А чуйка шептала, что ночной визитер напрямую связан с внезапно пошедшим вспять временем. Первое, что появилось в проеме очага, была красная шапочка. Точно такая же, как та, что только что спалила Барбара. Она с покорностью человека, получившего от жизни все, чего нельзя было желать, нет, вы не поняли, она правда этого не хочет!, наблюдала за развернувшимся перед ней перформансом. — А кто это у нас… — нечто отвратительно мохнатое утонуло в облаке кашля и пепла, пока цепляясь когтями выпадало из дымохода. «Ну все, труба», — отрешенно подумала Барбара, разглядывая перепачканного паутиной и сажей монстра. — …вел себя плохо в этом году? Нет, голос все еще шел из камина. Что не значило, впрочем, ничего. Ни хорошего, ни плохого. Барбара просто ждала. Ну, как просто? Она все-таки вспомнила боевое прошлое и нашарила в кармане фартука, висящего туточки рядом, шоковую палку. Одной такой она вырубила водителя в прошлом октябре. Авось и против супостата из трубы сгодится. — Ты же была… Барбара отступила на шаг, и как раз вовремя, чтобы избежать жадного зева черного облака из раскрывшего пасть камина. — …хорошей девочкой? Она отступила еще, прикрыв лицо ладонью. — Я все о тебе знаю, — похвасталась Золушка, явившаяся свету из недр очага. Барбара застыла в нерешительности. Над грязной физиономией возвышалась издевательской кучкой чудом уцелевшая шапочка. Красный колпак Санты с белым (вот уж точно рождественское чудо!) помпончиком. Сестра-близнец преданной аутодафе шапочки Бабс. Когда каминный монстр улыбнулся, даже его зубы оказались перепачканы золой. Вот и плата за разговоры в трубе. — Дж… — Ш-ш-ш-ш! Сегодня я твой Санта, — усмехнулся парень. У Барбары от такой наглости аж дыхание сперло. Она хотела возмутиться, когда ее посетитель решил добить девушку. Он наклонился и легким движением руки сграбастал с пола свое мохнатое чудовище. — Я в ванну, подружку привести в себя! — весело присвистнув, парень прошел мимо так и не нашедшей слов Барбары, прямиком в ее ванную. Будто бывал здесь сто раз. — Дж… Ее голос потонул в звуке полившейся из-под крана воды. Мисс Гордон сбросила почерневший после внезапного налета на ее квартиру халат прямо на пол. Ну а что, она собиралась встречать новый год дома — не для Салема же наряжаться. Жаль, ванная оккупирована. Но стоило надеть что-то чистое, чтобы не нести за собой хаос и пепел хотя бы в спальню. Когда Барбара нашла в себе внутренние силы выглянуть в прихожую, ванная была уже свободна. Веселое облачко пара подмигнуло и растаяло в сквозняке открывшейся двери. Она с опаской глянула на настенные часы. 21:35. Ну ё-маё. На кухне явно творилась какая-то оргия поварёжек. Что-то гремело, шумело и скребло. Дзынь-звяк. Очень хотелось убивать. Барбара досчитала до десяти. На всякий случай в обратном порядке. И решительно толкнула дверь. — Не заперто, — на распев пригласительно протянул парень, нужно отдать должное, чистый и благоухающий, в красном новогоднем колпаке. — Что ты тут делаешь? — Барбара не знала сама, чего в ее голосе больше: ворчания или изумления. — Варю вещества для поднятия настроения, — Джейсон подмигнул ей, на миг оторвавшись от увлекательного зрелища на дне кастрюльки. Барбара искренне не хотела знать, что там. Но пахло яблоками и еще чем-то… — О господи. — Знакомься, это… — отличная смена темы. Почему бы и нет? — Ты притащил мне ёлку? Я была уверена, что это труп. — Да за кого ты меня принимаешь?! — возмутился Джейсон. — Но строго говоря, технически так и есть. — Это было сказано тихо-тихо, чтобы впечатлительная девушка не услышала его слов. — У меня не было живой ёлки с… — Две тысячи двенадцатого. — О боги, — Барбара закатила глаза. Не то чтобы она не знала о прослушке, но мог бы постыдиться ради приличия. К слову о приличиях: на кухне было чисто. — Ты где-то припрятал команду эльфов, которые помогли убрать всю эту сажу? — у нее не было сил злиться, правда. А теперь еще, кажется, и повода. — Зачем мне эльфы, если есть Салем? — удивился Джейсон. Мисс Гордон решила не уточнять. Кот тоже был чист и гладко вымыт. Сидел себе довольный на раковине, поигрывая в зубах половником. Джейсон протянул руку и кот нехотя расстался с игрушкой, чтобы тот мог помешать нечто красное и тягучее в кастрюльке на плите. — Время пришло! — воскликнул Джейсон, убавляя газ. — Кстати о времени… Барбара не злилась, правда. Но когда он обернулся на ее голос, выражение лица Джесона говорило само за себя. Ей даже стало немного стыдно. — Подай, пожалуйста, форму. — Что-о? Джейсон подошел сам, не глядя на хозяйку квартиры достал откуда-то из-за ее спины силиконовую форму и отошел обратно к плитке. — Так неудобно получилось… — Я вся внимание. Она старалась быть доброй, правда. — Я не успевал приготовить тебе подарок. — И? Джейсон виновато развел руками, отвлекшись от своего занятия с кастрюлькой. — Ну, ты же умная. Ты все исправишь. — Постой-постой. Ты перевел все часы на час назад? И затем заставил их идти обратным ходом?! — Случайно! — Джейсон поднял руки вверх. И, черт, Барбара была готова поклясться, что его ладони дрожали. — Часовая Башня! — Угу. — Телевидение! — Случайно, — напомнил Джейсон на случай, если в эфир уже просочились слухи о письмах с угрозами в адрес ведущих новогодних программ. — Мои наручные часы… — Прости? Все, что собиралась сделать Барбара — посмотреть в ясные очи этого самоуверенного мерзавца. Все, что собирался сделать Джейсон Тодд — поставить формы в холодильник. Никто не виноват в том, что случилось дальше. Разве что карамель, которая от столкновения двух тел не удержалась за края посуды и вылилась прямо на разгневанную девицу и запуганного до крайности повара. — Да чтоб тебя! — она буквально прорычала проклятие, размазывая по волосам застывающую с огромной скоростью смесь. Колпак постарался на славу. — Я от тебя теперь не отлипну! — он что, действительно счастлив? Во всяком случае смеется. Но Барабара привыкла спасать сирых и убогих. Поэтому задает паршивцу единственный вопрос, который может поправить его бедственное положение и избежать кары небесной: — И что же за подарок ты мне готовил? — Обнимашки.