Бани

Поехать куда-то на Рождество предложил Сережа. Оттого отказаться по началу хотели все. Даже Олег, который после новогодних праздников не желал попадать в новые приключения. — Да все хорошо будет, — улыбался Сережа, собирая вещи в рюкзак. Хорошо не было. С самого начала. Вадим согласился для поддержки Волкова, который на это приключение обязан пойти. Долг супружеский. Алтан согласился за компанию, чтобы развеяться. И они отправились на «святые источники». — Может горячие? — уточнил Вадим. Они часто ездили в Тюмень и Челябинск, в которых горячая вода кипела даже зимой. — Нет, это слишком скучно. А Серега решил, что они не такие как все. Тем более в туристических местах много народа в праздники. Их узнают, сдадут ментам, бла-бла. Поехать позже, когда людей не будет, не согласился. Сказал надо именно в эту деревню. Она была страшной и темной, с деревянными домиками и лысым лесом. Ох, надо было просто в Карелию поехать, дом снять… Но от путешествий добавлялось больше эмоций. — На Топи похоже, — хмыкнул Алтан, когда они приехали на электричке. — Тут круто, я уверен. У нас есть домик на всех, баня своя, сауна, два джакузи, игры, и святые пруды. Вот и празднуйте свое Рождество. — Я не праздную Рождество, — хмыкнул Дагбаев, — я не верующий. — Я крещёный, — одновременно отреагировали Олег и Вадим. — Во мне просто нет ничего святого, праздновать, это будет Богохульство. Все равно же круто, скажите? — счастливо отреагировал Разумовский. — Ага, — отозвались трое неуверенно, заходя в домик. Внутри симпатично, тепло, красиво. На столе фрукты и шампанское, две кровати в разных частях дома, шторки между комнатами, туалет с душем, кухня с плитой и микроволновкой и разные прикольные фигуры из дерева по углам. Торшер и диван с одной стороны, мягкие мешки и телевизор с другой. Пространства много. На четырех парней хватило бы с полна. Выпили, перекусили после четырех часов в пути и вышли на улицу. До тех самых святых прудов идти то пять минут. Правда сауна, рядом русская баня и проруби с холодной водой. Поделились честно — Дагбаев сказал, что он не русский и пошел в сауну, Сережа высокие температуры не переносил и отправился за Алтаном. Олег и Вадим только назвали их слабаками и пошли запасаться ветками и холодной водой. Работников на удивление не было — были солевые капсулы с ароматами. Закинь на печку, залей горячей водой и жди пара со вкусом пихты. Алтан с Серёжей разлеглись на горячие доски, согреваясь после Питерской жизни. — Их нормально там оставлять вдвоём? — спросил Сережа, слыша споры с улицы. — Они Сирию прошли, думаю справятся с баней в Топях. — Это не Топи! — Ну вот завтра домой поедем и узнаем, — хмыкнул Алтан, — ты как нашел это место? Столько домов и ноль людей. — Так сюда приезжают наёмники и преступники типо… — Типо нас? — Не перебивай. Тут отмечают Новый Год в тишине подальше от мира обычно. Оттого и мандарины, и шампанское. И еду можно заказать, а можно приготовить. Олег заказал заранее продукты, лежат в холодильнике. Так что вечером будет у нас крутой ужин. — Ладно, ты молодец, тут круто, — вытянулся Дагбаев. От работы отвлечься хорошо, из дома сбежать тоже. Хотя сейчас не держат ни дед, ни сестра. Он просто сам хочет на время уехать. Вадим же рядом, значит дом всегда рядом. Как Сережа с Олегом связался Алтан не понимал. Они слишком разные, единственное что их связывает — принципы. Разумовский о чем-то высоком. Он про статуи и искусство, классицизм и цинизм. Про закатанные глаза. Олег более близкий людям, слушает рок и занимается спортом, играет в доту на пару с Вадиком, готовит вкусную еду. И эти две крайности спокойно живут в одном доме почти всю жизнь. У Серёги красивый шрам на груди. Крест. Очень символичные, уже тусклый. Служит напоминанием всем, кто был Гражданином. Алтану интересно. Он часами рассматривает шрамы Дракона, расспрашивая от чего они. «Ну это прикрывал ребят, о, это ожог, это от пули. Все хорошо, Золото, холостой патрон». Свои тоже иногда показывал. Все ноги в мясо после аварии. У Волкова же тоже шрам — на спине, прям на тату, так чтобы не перекрыть сверху. Все честно. Они оставили Олегу рану, Олег и Сережа оставили Алтану. Так и помирились. — У них точно все хорошо? — Харе нервничать, отдыхай, — отчаивается Алтан. — Поварёшкин, может харе уже, градусов сто двадцать, там вон градусник больше уже подняться не может. — Ну надень шапку, чтобы уши не щипало. — Олег, тут тазики скоро расплавятся, харе уже, я тебя второй раз из Пекла не вытащу. Помылись, оделись, разнежелись на кроватях. Первым встал Олег, собираясь приготовить что-то. Сережа открыл новую книгу и на середине главы вырубился. Проснулся уже от общего кипиша, где Вадим искал, что будет сегодня грушей для битья, Олег накладывал еду по порциям, а Алтан рылся в какой-то коморке. Она была похожа на помещения для персонала — там швабры и тряпки, какие-то книжки и ведра. К книжкам пристращается Дагбаев. Он вытаскивает русские сказки, легенды и книги по психологии. Внимание привлекает книга на родном языке. Он давно не читал Бурятские сказанья, скорее всего с самого детства. А сейчас книга прям перед ним, раскрытая на странице с картиной нового года. — Прикольно, что это? — смотрит из-за спины Сережа. — Не знаю, может потеряшки. Это комнатка персонала. Вадим дверь вынес, пока искал что-то похожее на грушу. — Сильно руки чешутся? — уточнил Разумовский. — Мне скучно, — начал со стороны ныть Дракон. Дагбаев на перепалку за спиной не обращал внимания. Он рассматривал картинку и вглядывался в текст. Нет, про себя невозможно читать, особенно с шумом на фоне. Ничего не понятно. Надо вслух. — Все, брейк, пошлите бурятские легенды читать, — он смотрел на страницы, параллельно идя в центр комнаты. Там на столе уже стояла паста с грибами, разлитое шампанское и чищенные мандарины. Видно, что Волкову, например, скучно не было. А что там Дракон на фоне копошишься, не понятно. Они усаживаются за стол. — Может не стоит в слух читать фразу из книжки, которую мы нашли в деревне без людей, еще и на непонятном языке. — Ну почему непонятном? Почти бурятский, он просто древний. Ничего ж не будет. Просто сказка на Новый Год. Вот, слушай, «Һүниин дунда болотор табан минута үлөөд байхада, хододоо Шэнэ жэлэй үдэшэ». Ничего страшного же. — И что это блять значит? — поднял бровь Сережа, залезая носом в книгу в руках Алтана. — Что-то вроде «пять минут до полуночи это вечный Новый Год. — О, реально пять минут до полуночи, — улыбнулся Сережа, — так, еда. Мы будем чокаться, или я могу в наглую есть один? — Нет, стой, — подошел Олег, — у нас же Новый год. — Какой Новый год? Седьмое число. — Сереж, ты в бане перегрелся? — уточнился мужчина, прислоняя ладонь к чужому лбу. — Это шутка опять? — Сереж, три минуты до курантов, поднимай бокал. — Почему время так летит? — отошёл Серёжа подальше. — Минута, с Новым годом! — улыбнулся Олег, а Разумовский уже нашёл себя за столом с бокалов шампанского. Он посмотрел на дату в телефоне. Тридцать первое моментально меняет на первое, они слышат салюты и… — Сереж, пять минут до Нового Года, — улыбается Олег снова. — И что происходит? Алтан, бурятская ты блядь, быстро, отменяй свою сказку! — начинает кричать Сережа, пока Дагбаев смотрит на него непонимающе. — Серый, не сходи опять с ума, — Олег чокается с ним бокалами, пьёт и слышаться салюты. Серёжа закрывает уши руками, зажмуривает глаза и надеется, что все это просто шутка. Но все выглядят озабоченными. День сурка начался? Какой вечный Новый год? Вообще один из нелюбимых праздников. — Все, ладно, хватит, я не буду больше таскать вас по странным местам, отпустите! — он открывает глаза и оказывается в кровати. Все-таки после книжки его знатно вырубило, и после бани тоже. Господи, это просто сон. Он расслабляется, пока не видит довольное лицо Олега. — Кошмары? — Нахер ваши бани с странными солями с запахом пихты, — отворачивается Серёжа и засыпает снова.