Семейный праздник

             Спустя тысячу сообщений и угрожающих звонков Танкхуна, ему все же удалось затащить своего младшего брата в отчий дом.              Это была очень трудная и сложная работа, которая стоила старшему огромного клубка нервов.              После смерти отца, Кимхан, до этого периодически мелькающий в комплексе, вовсе перестал там появляться и свел все связи с семьей к минимальному значению. Чуть ли не отрицательному.              Однако, загоревшегося какой-то идеей Танкхуна это ни капельки не остановило. Он лишь удвоил усилия и атаковал телефон младшего Тирапаньякула практически 24/7, порой звоня даже глубокой ночью.              В такие моменты, Киму очень сильно хотелось разбить надоедливый гаджет об стенку, а также желательно хорошенько пристукнуть эту бешеную птицу, которая видимо поставила перед собою цель: либо добиться своего, либо свести его с ума.              Второе пока что получалось лучше всего.              В конце концов Кимхан просто сдался и смирился со своей участью. Танкхуну проще было дать то что он хочет, нежели сказать нет и пытаться отстоять свою свободу.              Однако, младший Тирапаньякул даже мысли тогда не мог допустить, чем именно для него обернется чужая задумка и на что в целом он подписывается. Ему поведали лишь смутные очертания идеи, заключающиеся в том, что «точно будет весело и круто». Ничего больше Ким не знал.              Иначе сбежал бы. Причём в другую страну, чтоб наверняка.              Хотя у него есть подозрения, что даже там, Танкхун достал бы его, чтобы воплотить в реальность свой чертов замысел.              Отметить праздник семьей, целой семьей, как все нормальные люди, а не Тирапаньякулы.              Вот в чем заключалась гениальная идея. Но проблема была далеко не в этом.              Торжество не собирались отмечать в узком семейном кругу, состоящим из пяти человек. Не-е-ет! Для Танкхуна это было слишком просто и скучно, никакого веселья. Вот что, ему весь вечер Вегаса терпеть, да еще и без возможности увидеть Пита? Еще чего!              «Семейный праздник» — по задумке этой бешенной птицы, — включал одиннадцать человек, среди которых был… Порче.              Еще одна причина по которой Ким перестал посещать особняк заключалась в том, что с недавних пор именно там поселился младший Киттисават.              Кимхан прекрасно осознавал насколько сильно облажался в отношениях с Ангелом, буквально став тем самым первым и плачевным опытом, о котором люди обычно предпочитают забыть. Разбил вверенное в руки сердце и испоганил первую любовь. Сделал буквально всё, чтобы стать для Порче болезненной и неприятнной темой. Так при этом еще и умудрился наступить на собственное сердце, разрушив этими лже-отношениями что-то внутри себя.              Ким понимал нежелание Ангела видеть и слышать его, так что старался свести возможный контакт к минимуму и не попадаться тому на глаза. У него это получалось, причем достаточно хорошо.              Горький опыт отношений с отцом, когда нужно было исчезать из чужого поля зрения и не отсвечивать, дабы не нарваться на что-то… плохое.              Однако, вмешательство гребанного Танкхуна, с его желанием устроить семейный Новый год, все испортило.              Теперь Ким здесь, окруженный с разных сторон своими родственниками и не совсем.              Ощущение, словно он животное, которое загнали в ловушку и уже готовятся пустить на мясо.              Вон, Вегас очень хитро посматривает на него из своего угла, куда еще тридцать минут назад запрятался вместе со своим драгоценным Питом.              Кимхан старается вообще не смотреть в ту сторону, потому что видимо старший кузен совсем потерял совесть и рамки приличия, раз с таким старанием вылизывает шею возлюбленного, при этом еще и поглядывая на всех, ни капли не смущаясь.              Младшему Тирапаньякулу остается лишь смиренно вздыхать, да прятаться в противоположном от Вегаса угле, старательно отводя взгляд от Порче, который выглядел невообразимо прекрасно в простой белой рубашке и бежевых брюках.              Ким так и провёл бы весь этот вечер, смирно сидя в уголке и попивая алкоголь, ни с кем особо не вступая в разговор, если бы не одно но…              Даже вселенная, похоже, была настроена против него. И честно, Кимхан не удивился бы, окажись во всем этом дерьме замешан Танкхун.              До Нового года осталась ровно минута, которая, к сожалению, длится уже долбанный час. По крайней мере судя по ощущениям.              Они осознали это совершенно внезапно, когда по прошествии довольно большого промежутка времени, часы так и не сдвинулись ни на миллиметр.              В итоге, после небольшого всплеска паники, все разбрелись по уголкам, чтобы пообсуждать возникшую ситуацию.              Не то чтобы это хоть капельку помогло, но так было легче, нежели ожидать чего-то непонятного в полной тишине и страхе.              Кинн устроился в кресле, а Порш на подлокотнике возле него, Вегас с Питом продолжили пребывание в своем углу, Макао же каким-то загадочным образом оказался на полу перед диваном, в котором сидел Тэ. Танкхун что-то кудахтал своим телохранителям, а те со страдальческими минами внимали.              Ким же в своем углу сидел один. Он не привык к подобным вечерам и действительно семейным встречам, где не надо было притворяться и быть постоянно на готове, ожидая нож в спину.              Так что спустя некоторое время он просто решил сбежать. На балкон.              Чертовски ужасное решение с его стороны.              Опираясь о перила, там стоял Порче, с одним пледом на плечах и бокалом чего-то в руке. Удивительно как Порш не устроил истерику по этому поводу. Как это так, его восемнадцатилетний брат пьет?! О ужас!              Ким застыл на проходе, пристально смотря в чужую спину.              Это больно, осознавать, что он сам пустил их отношения по одному месту, еще в самом начале.              А тот факт, что прикоснуться к чужому теплу уже не получиться никогда — убивает морально, из-за чего, сам Ким потихоньку начинает разрушать себя еще и физически.              Он прекрасно видит, украдкой брошенные в его сторону, обеспокоенные взгляды Танкхуна и Кинна. Да даже кузены и то, исподтишка смотрят на него с ясно читаемой тревогой.              Вероятность того, что вся эта семейная вечеринка была устроенна Танкхуном ради него, равна практически ста процентам. Старший брат решил разобраться с бзиками младшего уникальным способом, в своем стиле.              Так сказать, столкнуть двух баранов в лоб и посмотреть, что из этого получится.              Получилось пока что фигово, с учетом того, что Ким старается даже не смотреть в сторону Порче.              По крайней мере, старался. Однако, сейчас все эти труды рухнули в бездну.              Кимхан просто не может оторвать взгляда от чужой фигуры.              В голове крутились мысли, что вот он. Шанс извиниться, сказать, что действительно сожалеет. Возможно, даже объяснить причины своих поступков, если Ангел позволит ему, а не прогонит взашей.              Если не сейчас, то когда? Судя по обстановке, следующего года может и не быть.              Глубоко вдохнув, Ким сделал несколько шагов вперед, приближаясь к Порче. Спиной он чувствовал предостерегающий взгляд Порша и обеспокоенный Танкхуна.              — Порче… — в ночной тишине раздался его голос.              — Давно не виделись, Пи’Ким, — тот, лишь мимолетно кинув взгляд, продолжил смотреть вдаль, на светящиеся огоньками дома.              От напряжения, руки Кимхана сжались в кулаки, а ногти глубоко впились в кожу. Все слова словно вылетели из его головы и единственное, что он оказался способен произнести это:              — Я… Мне…              Неудивительно, что Порче не захотел слушать подобное.              — Не нужно, — на пару секунд между ними снова воцарилось молчание, но затем прозвучали слова, которые для Кима были подобны удару в сердце. — Мне сейчас это не нужно. Ты опоздал.              Возможно, в этот момент что-то внутри младшего Тирапаньякула сломалось окончательно, разодранное в клочья, беснующимся внутренним зверем, который все-таки прогрыз себе путь наружу.              Монстр, которого Ким старался удерживать на коротком поводке в присутствие Порче, скрывая за десятками и сотнями отточенных до совершенства масок, наконец-то вырвался на свободу.              — Это нужно мне, и уж извини, но если у нас образовалось внезапное дополнительное время, я все же попробую объясниться, — довольно грубо произнес он, наплевав на чувство вины, кричащее в груди благим матом.              Порче обернулся и посмотрел на него странным взглядом, а затем тихо пробубнил:              — Ну попробуй.              Сделав еще один шаг вперед, чтобы оказаться ближе к Ангелу, Ким начал долгий монолог.              — Я испугался. Это был животный страх, — секундная заминка. — С тех пор как я стал полностью независимым от клана и отца, в моей жизни укрепилась позиция, что все связи только на одну ночь, а любые взаимодействия ограничивались деловыми рамками и никогда не претендовали на нечто большое в моей жизни. Это было основой моей безопасности. Гарантирей того, что отец не сможет принудить меня к чему либо, угрожая смертью близкого человека.              Порче смотрел на него с какой-то адской смесью сочувствия и злости. Однако, Кимхан еще не закончил.              — Я должен был прекратить всё еще в самом начала, когда понял, что ты действительно ничего не знаешь. Должен был… Но чувство уюта и тепла затягивает, — он снова замолчал, а затем с горькой иронией произнес: — Слабость мафии.              Ким сделал еще один шаг вперед, становясь практически вплотную к Порче. Расстояние между ними насчитывало всего пару сантиметров.              — Я не заметил, как влюбился в тебя. Даже не понял этого. До тебя я никогда не испытывал… любовь и распознать её вовремя просто не смог, — он снова замолчал, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и продолжил, глядя прямо в чужие глаза. — А затем ты узнал от Танкхуна правду и потребовал с меня ответа. Были ли мои чувства игрой?              — И ты ясно дал понять, что да. Пока я давился рыданьями за твоей спиной, ты даже не обернулся, Пи’Ким, — его слова были полны злости и обиды, однако, в глазах сквозила печаль. — Ты мог сказать мне, объяснить всё ещё тогда, а не сбегать как трус.              Из уст Кима вырвался грустный смех.              — Я не был способен сказать тебе хоть что-то, Порче. Тогда в моей голове истерически билась мысль, что я самолично нарисовал себе на лбу мишень, а отцу вручил в руки метательные ножи. Я боялся того, что он будет угрожать мне твоей жизнью. Боялся, что в один момент увижу твой хладный труп. Мой идиотский порыв заключался в попытке защитить тебя, — тяжелый вздох. — Но я не учел того, что ты брат Порша и все равно будешь находиться в опасности.              Замолчав, Ким заметил, что Порче смотрит на него с какой-то пустотой во взгляде. Вздохнув, он продолжил.              — И даже потом, когда я осознал всё это, я снова сглупил. Вместо нормального разговора и извинений — песня, — заминка. — Мне жаль, Порче.              Между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь порывами ветра. Но внезапно раздался надтреснутый всхлип. Ким обеспокоенно посмотрел в чужое лицо и заметил, что его Ангел усиленно пытается сдержать слезы.              — Чего тебе стоило сказать все это раньше, а?              — Я глупец. Знаю, — в ответ на эти слова, Порче отрицательно помотал головой.              — Нет. Тебя просто воспитали таким образом, что ты не научился понимать и проявлять свои чувства, — тыльной стороной ладони, младший Киттисават вытер скопившуюся у глаз влагу. — А еще ты немного конченный мудак.              — Прости.              Порче тяжело вздохнул.              — Давно простил. У меня было много разговоров с Танкхуном, который рассказывал в каких условиях вы жили. Не всё, в общих чертах, но примерную картинку я составить сумел и судя по твоим слова она совпала, — заминка. — А еще я видел записи с камер в баре и кадры с похищения. Ты пришел.              «И спас меня» осталось не высказанным, но они оба слышали эти слова между строк.              — Ты важен мне. Но к сожалению, я понял это слишком поздно.              Порче обернулся и уставился на мигающие огоньками дома. По улицам бегали перепуганные люди, которые не понимали из-за чего все часы в мире замерли, остановив отсчет.              Спустя пару минут тишины между ними, шёпотом раздались слова:              — Возможно, что не слишком.              — Порче, — чужое имя Ким произнес предостерегающе. Буквально одним словом умоляя не давать его сердцу ложную надежду.              Но тот эту молитву видимо не услышал.              — Ты хочешь второй шанс?              — Разве я могу на него расчитывать?              — Хочешь? — Ангел снова повернулся к нему лицом и уставился прямо в его глаза.              Ким шепотом произнес:              — Да.              В ответ, Порче коснулся губами чужой щеки, а затем, приблизившись к уху, произнес:              — Считай, что он у тебя есть. Не обложайся во второй раз.              Не выдержав, Ким обвил руками чужое тело, прижимая ближе. Ему нужно было удостовериться, что все это происходит на самом деле, а не где-то в его голове.              Именно в этот момент, куранты пробили полночь.              Оказалось, что занятые разборками Порче и Ким, пропустили момент, когда часы снова начали отсчет.