Призраки прошлого

Шок. Взгляд ошарашенных глаз устремляется на двоих, показывшихся в поле зрения. Страх. Сердце пропускает удар. Именно этого Дмитрий боялся, отпуская их на задание. Именно этого желал избежать, впервые молившись. Но именно это и произошло. Кровь, столько крови и… чёрные проступающие вены, что медленно ползут вверх от плеча к лицу Павла. А Ян… Ян тащит его, не желая сдаваться. Сам весь в крови отродий, а на лице, некогда прекрасном, разодранная рана. Может, и он уже заражен? Может, именно поэтому не понимает, что всё кончено и уже ничего не сделать. Или же желает подобраться к нему и напасть? — Дмитрий, помоги! Чего ты встал как вкопанный! Павел ранен, ему нужна помощь! — кричит так надрывно и отчаянно, что сердце Дмитрия пропускает ещё один удар и сжимается в груди до боли. Помочь уже невозможно. Остались считанные минуты до полного заражения и превращения в монстра их товарища и близкого друга. Того, кто не осудил их за взаимную симпатию, которую оба пытались скрывать так яро. Того, кто всегда был готов прикрыть и подставить плечо. Их брата, не по крови, но по духу. Ян практически добирается с умирающим Павлом до Дмитрия, но замирает в пяти шагах, видя, как тот выбрасывает руку с пистолетом в их направлении. — Брось его, Ян, и отойди в сторону! — командует генерал, но юноша не двигается с места. В его глазах непонимание и боль. Как Дмитрий может целиться в них? Как может направить дуло пистолета на него? Они же клялись до последнего вздоха прикрывать друг друга и заботиться. Так почему же сейчас всё так? Ян дёргает разорванной щекой, не желая верить в происходящее, и делает ещё один шаг к генералу. Предупредительный выстрел оглушает в тишине ночи. Ян, обессиленный и раненый, теряет контроль над телом и падает на колени вместе с Павлом. Карие глаза встречаются с голубыми. И тут Ян понимает, как обстоят дела и что будет дальше. — Дмитрий, не надо, прошу! Мы можем помочь! Павел ещё человек! — отчаянная мольба срывается с его губ. И ему не стыдно просить, ради товарища он готов поступиться гордостью. — Ключевое слово «ещё»! Остались минуты. Отойди от него, Ян, это приказ! — повышает голос генерал. Но Ян не намерен сдаваться. Он прижимает хрипящего Павла к себе, загораживая его от Дмитрия. — Если решил убить его, сначала придётся убить меня! — кричит, а во взгляде вызов. Выстрелит ли он в него? Сможет ли нажать на курок? Потому что Ян не отступит. Не придаст их дружбу. Не позволит убить Павла, который бросился на отродье, что пыталось разорвать его на части несколько часов назад. Ведь если бы не Павел, Ян бы сейчас не смотрел на генерала, а уже превратился в чудовище, жаждущее лишь рвать плоть. — Ян, Павел уже не жилец! Посмотри на него! Он скоро обратится! Отойди от него пока не поздно! — Голос генерала дрожит. Пожалуй, впервые. Ведь сейчас слишком страшно, и скрыть эмоции под маской безразличия не удаётся. Ян непозволительно близко к зараженному. И если он ещё не инфицирован, то, стоит Павлу завершить переход, это непременно случиться. А Дмитрий не готов его терять. Одного близкого человека в лице Павла уже более, чем достаточно. — Последнее предупреждение, отойди! Я выстрелю в любом случае! — В голосе сталь, затвор предохранителя щёлкнул. Ян неверящим взглядом смотрит на Дмитрия. В уголках глаз блестят слезы. Он понимает, что тот не отступит. Видит по глазам, что выстрела не избежать. И это приносит боль, раздирающую душу, хлеще той, что была от когтей отродий, рвавших плоть. — Дмитрий, зачем? Остановись! Это же мы. — Ян уже не пытается докричаться, почти шепча это. Он понимает, что всё бесполезно. Дмитрий уже всё решил за них. Рука генерала предательски дрожит. Он нажимал на спусковой крючок столько раз и никогда не пасовал, но сейчас всей его выдержки словно мало, чтобы совершить задуманное. Почему Ян не понимает, что он пытается спасти хотя бы его? Почему до сих пор не отошёл от Павла? Упрямец! Глупец! Звук выстрела оглушает обоих. Во лбу Павла зияет дыра от пули. Его тело дёргается в предсмертной судороге, и глаза потухают навсегда. Красная с чёрным кровь попадает на лицо Яна. Туда, где кровоточит разодранная отродьями щека. Теперь пелена слез в глазах Дмитрия. Ян был слишком близко. Вероятность его заражения почти сто процентов. Он должен выстрелить ещё раз. Но теперь не в друга, кем был ему Павел, а в Яна… Генералу хочется прижать его к себе. Успокоить, сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого он перезарежает пистолет. Пальцы онемели и не хотят его слушаться. Он и сам не хочет слушать голос разума, который говорит, что и Яну уже не спастись. Рука дрожит так сильно, что приходится подключить и вторую, чтобы не выронить пистолет. Но и это не помогает нажать на курок. — Беги, Ян. Беги и не оглядывайся! — Кричит Дмитрий, вкладывая всю свою боль в этот возглас. И Ян побежал. Из последних сил, невзирая на раны, что телесные, что душевные. Его силуэт стремительно удалялся и уже вскоре растворился во мраке ночи. Дмитрий выстрелил в воздух. Этим поступком он поставил точку. По крайней мере, тогда он думал именно так. Лёгкая качка на волнах. Промозглый ветер дует в лицо, заставляя поднять ворот пальто. Дмитрий затянулся сигаретой. Едкий дым наполнил лёгкие. Давно он не курил, но сейчас особенно хотелось и противиться этому желанию генерал не желал. Слишком тошно, слишком больно ему сейчас было. Призраки прошлого настигли его в реальности. И сейчас воспоминание, вспыхнувшее в памяти, слишком бередило душу. Никотин проник в кровь, притупляя ощущения. Голова немного закружилась, но это ничего, именно такого эффекта и хотел достичь Дмитрий. Облако дыма вырывалось изо рта, добавляя серости пейзажу за бортом судна. Новая затяжка в надежде окончательно отогнать от себя воспоминание о прошлом. Только вот у судьбы были другие планы, и спиной Дмитрий ощутил, что уже не один на палубе. Он точно знал, кто пришёл, но сил обернуться и посмотреть в глаза пришедшему у него сейчас не было. — Я думал, ты бросил, генерал. — В голосе Яна усмешка. Он слишком хорошо помнил, как тот ругал его за пагубную привычку. Как отнимал сигареты и отчитывал словно малое дитя, хотя сам курил. Как предложил вместе бросить, потому что с поддержкой проще. Он до сих пор хранил все эти воспоминания. — Я больше не твой генерал, не называй меня так, — отозвался Дмитрий, так и не удосужив его взглядом. Потому что если бы посмотрел, Ян точно увидил бы боль, что принесла эта фраза, сказанная с наигранным безразличием. Ян молча подошёл к перилам, доставая сигарету, и, встав рядом, прикурил её. Дмитрий сжал руку в кулак, поборов порыв вырвать из его рта отраву. Теперь у него на это нет права, слишком большая пропасть их разделяет, хоть сейчас они и стоят очень близко. Тишина напрягала. Хотелось заговорить. Услышать тихий смех Яна, что так согревал душу. Иметь возможность прикоснуться, как это было дозволенно раньше. Но как раньше уже никогда не будет, и Дмитрий продолжал молчать, устремив свой взор на линию горизонта. Окурок сигареты полетел в бездну темного моря, что сейчас на удивление было спокойно. Хотя ещё утром передавали о надвигающимся циклоне. Ян повернулся к Дмитрию. Его рука потянулась к его лицу. Генерал замер, смотря на него широко распахнутыми глазами. А сердце в груди застучало так быстро, что норовило пробить грудную клетку. Ян щёлкнул зажигалкой, подкуривая потухшую сигарету, зажатую губами Дмитрия. — Ты всё ещё мог бы быть моим генералом, если бы действительно этого захотел, — произнес Ян и до того, как Дмитрий успел осознать смысл услышаных слов, покинул палубу. Время бежало, а генерал всё продолжал стоять безмолвной статуей. Усилившийся ветер потушил сигарету во второй раз, не позволив сделать новую затяжку. Чёрное небо разрезала вспышка молнии. Начался дождь, как предвестник скорой бури. А в душе Дмитрия уже был настоящий тайфун. Слова Яна не утихали в его голове, повторяясь снова и снова. Неужели ещё не слишком поздно? Неужели если сделать шаг навстречу, его не встретит стена ненависти и безразличия? Ведь Дмитрий помнил тот самый первый взгляд Яна ему в глаза, когда они увиделись после той роковой ночи. Но как же генералу хотелось рискнуть. Ведь лучше попытаться и сделать, чем жалеть об упущенной возможности до конца своих дней.