Гладкая нежность

Гуляя по маяку, ощущалась небывалая тишина. Да, из-за такого количества обитателей была некая возня в звуках и в смущениях духов, которые любили иногда подскакивать для общения к Смотрителю. Пэт провела подушечками пальцев по новой статуе, что заменила Рук крича: “уберите этого лживого бога с глаз”. Камень был теплый, и Пэт, залипла на эти ощущения надолго, так как в ее клетке особо и не было чем заняться. Задумываясь на ощущениях, и не заметила, как: — Ассан! Ты вернулся! – грифон отпустил низ платья Пэта и визгнул от радости, что на него обратили внимание. – А где твой папочка? Ассан клювом показал в сторону главного зала, где закрывались двери и была видна рыжеволосая грива Рук, что прошла дальше в здание не одна. — Что же, - взъерошив на шее грифона рукой, проговорила Пэт, - не будем им мешать. Она соскучилась по своему другу, ведь никто особо из местных ей не доверял, по подобию Рук. Беллара и Эммрик занимались с ней основными навыками, чтобы Пэт, хотя бы примерно, знала, как устроен их мир, мир магии. Но сердце Пэта отдавало тоской, что та, с кем она так похожа, как две капли, не доверяла ей. Ведь Рук давала иногда ей поручения и задачи по вылазкам в другие магические зеркала. Рук могла доверить неприятельнице задачи, но самой – нет. Игры с Ассаном помогали отвлечься и провести некую успокаивающую терапию с физическими нагрузками. Она не менее чем Даврин ухаживала за грифоном. Помогла сделать отхожее место Грифону, чтобы страж меньше бегал по маяку с лопатой, ища горячие следы Ассана. Так как если Тааш обнаружит или учует следы, очень долго ходила с кислым лицом. Отдаленно услышав всплеск воды, Пэт решила посмотреть, что там происходит. Несмотря на все отношения коллектива к ней, она все же занимала должность как смотрителя маяка. Погладив нос Ассана, она оставила его одного и пошла по звуку воды. Спускаясь в сторону главного зала, всплеск был услышан вверху, по лестнице, где любил греться под солнцем Манфред. Поднимаясь шаг за шагом, как смотритель, Пэт накрутила себе, что уже Манфред устроил потоп по всему Маяку. Но… Она увидела ворона, что протирал свое лицо полотенцем и вытирал остатки пены после бритья с голого торса. Поняв, что ворон не один, он резко огляделся. Его зрачки сменились из узких от солнца, стали шире, будто рад тому, кого он видит перед собой. — Привет. Меня Рук зовет? - не отрывая взгляд, он спросил Пэта, так как его занятия будто стали менее приоритетными с ее появлением. Пэт закрыла руками рот от удивления и громко вздохнула, приводя эмоции в порядок, проговорила: — Ты не будешь жалеть, что натворил? – намекая на его гладкий подбородок и коротко обстриженные волосы. – Еще и раздражение пойдет, - оглядев его лицо Пэт вспомнила, как разводила масла для спокойствия кожи Эммрику и Штилю. Цокнув, она собиралась побежать за своими запасами масла, чтобы отдать Луканису, но ее ноги не слушались, и взгляд не хотел отрываться от изящного подбородка перед ней. Ей хотелось протянуть руку, закопаться в его волосы и не отпускать. Чувства? Она так давно что-то не ощущала, что-то острое и давящее на грудь и вгоняющее последний гвоздь в ее гроб с депрессией. Ведь чувства, всегда приносили боль. Даже их отношения с Штилем, что закончились не очень хорошо, не давались так тяжело, как свежие и яркие чувства к нему, к Луканису. Когда она успела что – то начать чувствовать, капаясь в себе, она пыталась распутать клубок и найти причину, когда все началось. Может, когда она нянчилась со Злостью, чтобы Луканис отдохнул и готовя ему завтрак, пряча все запасы кофе чтобы тот “от бессонницы не запутался в плаще и не погиб на каком-то венатори” повторяла Пэт слова Рук, когда та давала Пэту задание о наблюдении за вороном. Луканис будто видит ее насквозь, и ее замешательства. — Что-то случилось? – не отводил от своей собеседницы взгляда он приводил свою купелью в порядок, чтобы припрятать весь оставленный собою беспорядок. — Я… - Сглотнув комок в горле – Ты прекрасен. Нет, - громко крикнув Пэт пыталась оправдаться, - ты и с бородой прекрасен, но сейчас ты другой. И я не могу… оторваться, а про идти вообще молчу. Внизу по лестнице появилось знакомое и милое шипение. Луканис, отойдя ближе к балкону, крикнул Манфреду: — Спасибо, но кипяток больше не нужен. Сейчас я приберусь, и ты можешь возвращаться, греть свои кости на солнце. – он повернулся к Пэту, – продолжим? — У меня есть масло, что наводила для Эммрика и Штилю, - последнее имя далось ей тяжело, так как ответственность с этим именем до сих пор не покидало ее. – Я могу принести тебе в комнату или оставить, где скажешь, - ее шатало от ударов сердца. Хоть ее речь была спокойна и без запинок, ее выдавали глаза и шатание из стороны в сторону, а еще, она старалась едва дышать. Будто время с Луканисом, которого она постоянно избегала как остальных, кроме своих наставников (Беллару и Эммрика), было на вес золота всего мира. У нее был еще шанс вернуться домой, откуда она родом и встретиться с семьей, но портал, через который она могла вернуться, был испорчен Отцом Всего. После этого много что произошло, как ожесточённость Пэта, разрушение ее внутреннего мира и самоповреждение своего тела. Последнее успокаивало ее физической болью, глуша ту, что внутри. — На самом деле, это бы мне помогло. Те, кто использовали твои масла хорошо отзывались, и то, что ты мне наводила для мягкости бороды, хорошо помогало. Если оно так же поможет от раздражения, что начинает щипать кожу, буду признателен. Его ответ был достаточен, чтобы она начала действовать, и на ватных ногах, проследовала в свою комнату, которая находилась между комнатами Даврина и Хардинг. Ватные ноги еле шли, но слушались. С каждым шагом ее вдох снова возвращался в нужное русло. А сердце, тиски эмоций, стали отпускать слегка покалывая. Зайдя в свою комнату, она почувствовала покой, и, несмотря на открытый балкон без стекол, тихо. Все было на своих местах и чисто. Пэт никогда не покладала рук и следила за чистотой всего Маяка. Смотрящий иногда помогал, указывая, какое место она пропустила, тем самым зля ее и доказывая, что инициатива, еще как сношает инициатора. Расслабив плечи, хозяйка комнаты принялась искать масло. Найдя пару капель в стеклянной баночке, поняла, что остатки не спасут кожу Луканиса. Те масла, которые она оставляла себе, спасли ее от позора, и она навела новое средство с теми пропорциями, чтобы средство имело антибактериальное свойство и не вызывало раздражение и прыщики на прекрасной коже ворона. В комнату, будто муха, ворвалось раздражающее чувство. “Что тут делает Злость?” - подумала Пэт. Она не видела духа, но чувствовала его присутствие, как назойливое насекомое. В ожидание кого-то или чего-то, она повернулась лицом к двери, закручивая баночку с готовым средством. Надо было найти чем обтереть капли масла, что стекали по ёмкости и пачкали стол. Не успев найти тряпку, дверь в комнату открылось, и послышался аромат кофе. Луканис зашел в комнату, удерживая дверь плечом, и неся поднос с двумя кружками напитка. Увидев ее, он улыбнулся и подошел к ее письменному столу, чтобы поставить дар хозяйке комнаты. — Это какая кружка за день? – Сделав серьезное лицо, Пэт решила уточнить, следует ли ворон ее наказаниями или снова забил на свое здоровье глуша его кофеином. — Вторая, по такому же объёму кружка, - улыбнувшись снова, он поднял руки, будто сдается или сознается в каком-то преступлении, - честно, вторую я сделал чтобы составить компанию тебе. Твой напиток сделал с молоком и старался подобрать мягкую обжарку… такую мягкую, как твои руки, - последние слова, он пробубнил себе под нос. Без бороды, его слова что он хотел скрыть, стали звучать куда четче, тем самым предавая его. — Без сахара? – уточнила Пэт, прибирая капли после масла, и качая бедрами подошла к столу, но по другую сторону, чтобы держать расстояние от Луканиса. А может, чтобы лучше его разглядеть в новом образе. После своих процедур он привёл себя в порядок и надел свежую рубашку без своих стильных цепей на воротнике. Но с более практичными серебряными пуговицами в виде голов ворона: они были плоскими и не пытались уколоть своим клювом. — Да, чтобы не портил вкус напитка. Это ты когда-то говорила Хардинг, когда я ей наводил кофе, которым она, - усмехнулся, задрав голову, - чуть ли не давилась и произносила, что за великолепный напиток. — Я ей всего лишь добавила в напиток больше молока. Твой чистый кофе был неплох, но, пожалуйста, новичков и таких нежных, нужно знакомить с кофе более аккуратно, - Пэт коснулась губами кружки и, сделав глоток, который из-за бурного стресса пережитым утром, чуть ли не заставил схватить паническую атаку. Она отвыкла от кофе и его последствий. А в этом мире, напиток был чуток иным и, возможно, свойства простых зерен отличались от ее мира, и этого, магического мира. – Ты добавил розовый перец? Очень здорово. Его забота заставила ее мысли просто улететь куда-то в даль, наслаждаясь компанией и ароматом масел. Допив кофе, она положила масло в мешочек и протянула Луканису. — Намазать сейчас, чистыми руками, а дальше утром-вечером и по необходимости, - сказав, она вручила ему подарок в руки. Он кивнул и поставил кружки на поднос, собираясь уходить. Но, замешкавшись, он выдал вопрос, вернув поднос обратно — Можно, я еще тут останусь… с тобой? Его вопрос заставил ее сердце снова биться и забыть, как дышать. Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. Чувства защиты нахлынуло на неё. Защиты, любви и будущего. Пэт подошла к нему ближе, аккуратно и, не спугнув, провела кончиками своих ногтей по его рукам, затем по ушам, тем самым заставив его мурашки восстать на коже. Она изучала его, смотрела на его реакции и поняла, что он сам не дышит. Не хотела она мучить его разговорами и напирать, поэтому продолжала свое изучение мужчины. — Прости, но после того задания с демоном желания и того, что он с тобой сделал, я не знаю, как себя вести. Я хочу все с тобой, но и боюсь испугать. Пожалуйста, скажи, как с тобой быть. Воспоминания, что он поднял в словах, заставило пройтись холод по спине Пэт. Ведь тогда, на том задании, демон открыл много чего, что она прятала. И столько грязи, что она не хотела вспоминать, и не приходили ей в кошмары. — Если ты не хочешь, не хочешь меня, я могу уйти, - взяв ее руку и поцеловав после этих слов. Пэт привыкла все обсуждать на берегу и, продумав этапы отношений, чтобы она могла и расслабиться, и не ввести в заблуждение чувства ворона. — Я буду говорить прямо: ты мне больше, чем дорог. Но к соитию я пока не готова. Но мне нужна любовь, просто чувства и ощущения. Если ты не против, но я хочу, чтобы ты остался со мной. Она поцеловала его то в одну щеку, то в другую, продолжая массажировать плечи, чтобы он расслабился. Она привыкла быть напористой с партнером, но ее бывшие отношения до этого мира часто отталкивали ее любовь и брали то, что она может дать в похоти. Луканис прильнул к ее губам, поцелуй был горячим и желанным, с упущением подробностей от автора. Пэт сняла с него рубашку, и, продолжая спускаться поцелуями по торсу, сняла руками с него сапоги, не отвлекаясь от поцелуев. Он помог справиться с обувью быстро. Поднявшись, его объект сняла с себя платье и поманила пальцем к себе, завлекая в просторную кровать, пахнущую розами. Не теми, что предпочитали любовники дарить своим дамам, а медовые, манящие розы. Она легла на кровать ровно по середине, ее круглые бедра, на которые часто засматривалась Тааш, облизываясь, были голые для него. Луканис спустился ниже и, мягко, но желанно, раздвинул ее бедра. Положил свою голову ей на живот и руками обнял за талию. Он так хотел покоя и мира, тишину с ней. Пэт стала гладить его по голове, накручивая его волосы себе на палец, эти движения все больше расслабляли его. Она, улыбнувшись, стала напевать мелодию “Спящее солнце”, мелодию из своего мира, не прекращая расслаблять Луканиса. — Дай мне возможность позаботиться о тебе, - тихо сказала она.

Жизнь в мечтах проходит прочь,

Впереди желаний ночь

Тяжесть головы Луканиса дала подсказку, что он заснул, Пэт любовалась им и была счастлива. Комнату озарил фиолетовый свет, прервав мелодию что пела хозяйка. — Я и забыла про тебя, - сказала она Злости. — Продолжай! – мягко приказал дух, и она не сопротивлялась. Делала все действия что и для Луканиса. Не заметив, как упала в сон сама. Где она оказалась, без понятия, но перед ней стоял силуэт… “Лысый пиздюк” – подумала она, но промолвила: — Солас.