О снах усталых и забытых

      Ларку снится один и тот же сон. Про маленький несуразный дом в бескрайнем поле. В этот дом никогда не получается зайти, но и сбежать от него невозможно. Ларк всегда в одном и том же месте. В двух шагах от крыльца, на узкой вытоптанной между моря колосьев тропинке.       Этот сон не похож на другие. В нём нет спокойствия или радости, нельзя вдохнуть полной грудью, нельзя почувствовать запах или прикосновение колоска к руке. Этот сон не пугает, как раскрытая волчья пасть, как трупы и отражения в зеркалах. В этом сне всё застыло, только трепещет перед надвигающейся грозой. И чем больше времени проводишь во сне, тем сильнее сгущаются над полем тучи. Громче дует ветер, рвутся волны пшеницы, скрипит дом. Вдалеке грохочет раскатисто огромное и неизбежное. Хочется спрятаться за хлипкими стенами, но нельзя сделать и шагу.       В этом сне Ларк почему-то вспоминает Сказочника. Он и без того часто думает о нём, конечно, он думает о спутнике жизни. Но во сне Сказочника не хватает. Он должен быть здесь, сжимать в руке эфес и неизбежно пропитаются кровью белоснежные штанины в тех местах, где Сказочник паутинкой чертил на себе обиду и злость.       Запах сухого лета. Запах молний в воздухе. Ларк не знает, что думать об этом сне. Здесь никогда ничего не происходит, только сильнее становятся раскаты грома.       Ларк пытается. Пытается, но недостаточно. Не вырваться, не предупредить. «Никогда не возвращайся сюда!» — его низкий голос есть, может, и слышно даже, только слушать некому. Здесь никого нет.       Гремит гром. Шумят колосья. Стонет дом позади. Сказочник не существует, а его кровь на тропинке только обман.       Ларк просыпается.

***

      Эвиану снится один и тот же сон. Раз за разом он идёт по щиколотку в воде. Душный полумрак, полный тумана и стен. Стены изгибаются ломаными линиями, ведут и не дают выйти. Они покрыты кафелем. Дальше, дальше. В этом сне всё всегда одинаково. Эвиан идёт, вода холодна, и бьётся сердце, чего не бывает обычно во снах.       Когда кажется, что путь вечен, коридор кончается. Эвиан выходит в залу. Один огромный бассейн, одно удушающее облако пара, больше похожего на дым от костра. Туника Эвиана уже промокла, его волосы впитали влагу, с ресниц падают капли. Он идёт вперёд, и понимает, как неуловим момент в мире из кафеля и воды. Всё изменяется, и становится душно в собственном теле, и в момент, когда нога ступает уже мимо кафеля, Эвиан замечает Властелина зимы. Алым пятном в воде размётаны его длинные волосы, раскрыт в удивлении рот, и единственная рука протянута к Эвиану.       Властелин не успевает, и Эвиан рушится вниз, в воду. Там глубина, бесконечная глубина, а если посмотреть наверх, то столь же далеко до поверхности. В этой стоячей воде нет течений, нет ничего, что подтолкнёт Эвиана.       Он плывёт ещё дольше, чем шёл. В этом сне он может плыть. Воздух не заканчивается, не болят глаза от воды. Ничего не меняется.       Выныривает Эвиан там же, где упал. И уже есть твёрдое дно у бассейна, всё тот же пар, похожий на дым, вьётся над головой. Властелин смотрит на него единственным глазом. Эвиан не знает, что делать, нет ни одной мысли, его сознание тоже будто в тумане. Они подходят друг другу, и Эвиан нагибается, чтобы поцеловать. Не горячо, не долго. Может ли быть, что Властелин сейчас прощается? Эвиан не понимает.       Его кусают за губу, будто со стороны он наблюдает, как падают в воду капли крови. Он не противится, и Властелин, обхватив его рукой, впивается зубами всё сильнее. Боль не так сильна, как пустота. Его Властелин не чувствует вкуса поцелуя, не чувствует вкус сладости поцелуя. Эвиан ощущает в этих объятиях апатию столь сильную, что терпеть невыносимо. Он отталкивает Властелина. — Что здесь? Властелин смотрит вниз. — Купальни. В этой воде смывают с себя грехи. Здесь преображаются. Эвиан тоже смотрит, и видит сквозь мутную воду, что Властелин зимы стёр себе ноги. Что он бежал невыносимо долго, что его колени разодраны до мяса от падений, что будь у него одна нога, он бы полз. — Нам не нужно преображение. — Спрашивает Эвиан с утвердительной интонацией. — Я уже не знаю. — Но ты наш капитан. — Я уже ничего не знаю.       Властелин с тяжёлым вздохом закрывает глаз и падает на спину. Вода проглатывает его. Эвиан один, и пара становится только больше.       Эвиан просыпается.