Это место такое конченное

Дилан кое-как успевал следить за щенками – кто-то постоянно норовил то свалиться с лестницы, то запутаться в верёвках или выпасть из окна. Нужно продержаться еще час… Потом можно будет их наконец-то уложить спать и пойти заниматься своими делами. Какая жалость, что родители сегодня ушли на сутки ещё утром… Он хоть и не часто укладывал их спать, но запомнил, что дело это неблагодарное и займёт не меньше получаса. Хорошо хоть Докинз самый сообразительный и ответственный из всей этой оравы и поможет. Где же Долли? Опять уехала кататься вечером. Идиотка со взбалмошным, придурковатым и инфантильным характером. В который раз сбегает из дома развлекаться, скидывая все обязанности на него и на более-менее ответственных щенят. Ну, типа Докинза. А между прочим, приглядывать за братьями и сёстрами – их общая обязанность. Когда их родители сошлись, и он впервые её увидел, то подумал, что с ней будет весело. Весело было… А теперь, когда начался этот «подростковый период» и она начала проявлять свой характер, стало совсем не весело. Да и к чёрту её, ладно. Сам как-нибудь разберётся. Дилан спустился в гостиную и улёгся на диван. Голова уже почти ничего не соображала, а лапы отказывали. Щенки пошли есть, так что можно было хоть чуть-чуть отдохнуть и полежать в тишине. Здесь, дома, это довольно редкое явление. Через пару минут послышался звук, как будто кто-то спускается. Из-за спинки дивана нельзя было увидеть того, кто идёт, поэтому оставалось лишь ждать появления того, кто спускается. Спустя пару секунд появился Докинз. В зубах он нёс поднос, на котором стояли две миски с кормом. Он водрузил его на диван и молча сел рядом. Дилан с недоумением посмотрел на него. - Я подумал, что ты тоже голодный. Целый день на ногах, не ел ничего. Да и наконец-то настали несколько минут тишины - посидим, поедим спокойно. – сказал брат и пододвинул поднос к Дилану. - Да, пожалуй, это было бы не лишним. Спасибо большое. Докинз расплылся в улыбке. - А где Долли? Как давно её нет? Дилан посмотрел на часы и прикинул время. - Да, поди, часа два уже. Она уехала в скейтпарк. Или к Ханзелу. Хотя, они вроде прекратили общение. Не знаю. Мне всё равно, честно говоря. - Она ж твоя сестра. Хоть и не родная, но… Тебе всё равно, где она? Дилан прищурил глаза и посмотрел на брата. Похоже, что открыто с ним поговорить можно. Он один из самых близких ему, если не самый, хоть и он помладше… Так что да. - Ты знаешь… Вот смотри. Ты гений – это объективно и не обсуждается. Посмотри, как ты обустроил дом – загляденье, самое настоящее. Если бы тебя небыло дома два часа, я бы, разумеется, начал переживать. А Долли… От неё толку, как от козла молока. Я не хочу сказать, что она плохая… Она мне нравится, но вот её поведение – нет. Пускай шляется, где хочет. Что с ней, что без неё мы справляемся. - Мы? – спросил Докинз, уставившись на брата. - Конечно мы. Ты ведь тоже мне помогаешь., – сказал Дилан и потрепал брата по голове, - Ты ешь, ешь. Прошло десять минут. Откуда-то сверху послышалась просьба о том, чтобы Дилан положил побольше корма. Ди ответил, что сейчас поднимется. - Подняться с тобой? - спросил Докинз. - Да нет, не нужно, спасибо. Доедай. Дилан поднялся на второй этаж и пошёл к щенкам. Включив аппарат для раздачи корма, он насыпал паре десятков щенков по второй миске. - Дила-ан, положи мне ещё! - И мне! - И мне тоже! Ди провозился с этим еще минут десять – мотался из одного угла в другой, от миски к миске. Работа несложная, но постоянные просьбы довольно сильно действовали на нервы. Его самочувствие ещё усугубляло то, что вымотаться он успел ещё днём. Но пёс сохранял самообладание, во всяком случае старался. Он понимал, что на щенков срываться бесполезно и очень опрометчиво. Наконец закончив с этим делом, он сказал щенкам, что бы они через 15 минут в полном составе были в спальне – пора ложиться спать. Сам он пошёл вниз доедать свою порцию корма. Докинз уже успел мирно пристроиться на диване и задремать. - Тоже устал, бедняга. Целый день то со мной, то в своей комнате за железками. Спустя 15 минут Дилан зашёл в комнату к щенкам и начал укладывать их спать. - Ди, а что нам приснится? - Дилан, прочитай нам на ночь что-нибудь. - А мне холодно, накрой меня! Начались бесконечные вопросы и просьбы. Кому-то нужно было поправить матрас, кому-то одеяло. Неужели они сами не справятся? Кому-то нужно было прочитать на ночь сказку – они вроде-как вышли из этого возраста. Что вам приснится? Откуда Дилану знать? Как же он устал за сегодня… Вымотался буквально как собака. - Ребят, так. Я не знаю, что вам приснится. Я не буду вам ничего читать, простите, но я тоже устал. Укройтесь сами. Щенки его не слушали. Ото всюду шли просьбы вопросы. Родственнички тараторили наперебой, и Ди уже начинал потихоньку терять терпение. Лишь спустя двадцать минут уговоров и сидения в комнате почти все щенки засопели, и он смог выйти из комнаты. Тихонько прикрыв дверь, он начал спускаться по лестнице и уже представлял, как будет в тишине сидеть в домике на дереве и смотреть на звёзды. В тишине… Вдруг дверь с силой распахнулась, ударившись о стену, и внутрь на скейте влетела Долли с криком «Bow-waka-wow». Она пролетела метра полтора и упала, врезавшись в перила лестницы, с громким смехом распластавшись на полу. Из спальни наверху послышался дружный смех и гомон щенков. У Дилана задёргался глаз, и он поспешил спуститься. Долли привстала и с улыбкой уставилась на брата. - Долли, твою мать, что ты делаешь?! Пёс уставился на сестру грозным взглядом. Докинз сонно сполз с дивана и, потянувшись, подошёл к родственникам. - Долли, ну можно было же войти тише… 11 час на дворе, щенки спят уже. – сказал он посмотрел на Долли. - Ничего, Дилан сейчас снова всех уложит. Да, братец? – она с улыбкой посмотрела на Дилана. Тот же, впав в ступор от такой наглости, уже не выдержал. - Ты что, издеваешься?.. - Почему? Что я такого сказала? - Долли, я целый день с ними! Ты весь день пропадаешь чёрт знает где – то на заднем дворе, то в скейтпарке, и даже не предложишь свою помощь! Я укладывал их 20 минут, думал, что спущусь и отдохну, а ты их разбудила и теперь мне предлагаешь их снова укладывать?!, - Дилан начал надвигаться на сестру, заставив её сесть на пол и поджать уши, - Ты со своим придурковатым, непредсказуемым, безответственным характером стоишь у меня, как кость в горле! Думаешь, я бы не хотел днём сходить в астрономическую обсерваторию, например?! Хотел бы, но я целый день должен сидеть дома с ними, потому что их не на кого больше оставить! На кого их оставлять-то, ты подумала?! На Докинза?! Или на тебя, которой насрать на всех остальных?! Это место такое конченное! Такая же, как и ты. Безответственная, эгоистичная дура. Ты абсолютно бесполезна. Почему ты считаешь, что можешь вот так вот наплевательски относиться ко всему? Я больше не хочу тут оставаться, с меня хватит, задрали уже все. Пойду на дерево, там в тишине отдохну. Сама всех уложишь. Дилан, тяжело дыша, пошел к двери. Но в последний момент обернулся. - Докинз? - Да? – отозвался тот. - Если ей будешь помогать – прибью. Иди отдыхай, пускай сама сделает хоть что-то. Дилан вышел во двор и хлопнул входной дверью так, что с соседней стены на пол свалилась картина. Как же всё достало… Придя в дом, Дилан не стал осуществлять свои планы по наблюдению за астрономическими явлениями, а сразу завалился спать на мягкий матрас. Поджав лапы и удобно положив голову, он почти сразу отключился. Сколько прошло времени с того момента? Может час, два. Он не знал. Проснулся он от сильно бьющего по ушам скрипа дверных петель, которые он уже третий день забывал смазать. Кое-как открыв глаза, он повернулся в сторону выхода. Оттуда, смотря на него заплаканными глазами, шла сестра. Закрыв дверь, она подошла к нему и легла рядом. Дилан не особо хотел с ней разговаривать, поэтому отвернулся обратно к стене и закрыл глаза. Он впервые видел себя таким злым, а её – плачущей, поэтому не хотел сейчас проводить никаких душещипательных разговоров. К тому же, он безумно хотел спать. Но Долли была другого мнения. Она начала первой. - Дилан… Прости меня… Прости, пожалуйста. Твои слова… Они заставили меня посмотреть со стороны на своё поведение. И Докинз потом мне тоже кое-чего высказал. Я знаю, что я плохая. Прости пожалуйста. Ты прав, я не могу так безответственно относиться к нашим братьям и сёстрам, и к тебе в первую очередь. Я не знаю, почему я себя так веду. Мне правда невероятно стыдно… Просто… Ты мне всегда казался таким серьезным, ответственным… Я знала, что на тебя можно оставить щенков. Но я и подумать не могла, что ты от них так устаёшь… Господи, прости меня, пожалуйста, Дилан… Ты был прав, когда сказал, что у меня отвратительный характер… Хочешь, можешь завтра сходить в свою эту… Абсе.. Абсрева… - Обсерваторию. – поправил Дилан. - Да, обсерваторию. А я с ними сама посижу. Я люблю тебя, я обещаю, я сделаю всё, что угодно. Только прости меня, пожалуйста! Долли обняла его, уткнулась мордочкой в его спину и заплакала. А Дилан лежал и думал. Думал о словах, которые его зацепили. Нет, не о слёзном раскаивании своей сестры, хоть и, безусловно, это его тоже тронула? Она… Любит его? Что за глупости? Разве такое возможно? Конечно, хоть они и не родные, и, может, при иных обстоятельствах они и могли… Ну… Но они ведь из одной семьи, чёрт возьми! Дилан повернулся к Долли и уставился на неё вопросительным взглядом. - Ты любишь меня? Объясни, что это значит. - Просто… Ты прощал мне все мои идиотские выходки, помогал мне, когда мне нужна была помощь. И когда я во всю унижалась перед Ханзелом, ты не стал надо мной смеяться, а помогал мне. Ты относился ко мне замечательно, а я в упор этого не видела. Лишь становилась тряпкой для этого чёртового хаски. Я прошу тебя, как бы это ни было глупо, наивно и унизительно… Прости меня последний раз, пожалуйста… Я очень тебя прошу. Дилан уставился в окно, глядя на звёзды. Небыло было сегодня особенно чистым. Долли жалась к его груди и похныкивала, сопя носом. Всё происходящее вокруг казалось ему настоящим дурдомом. Он слишком вымотался на этот день, голова совсем отказывалась переваривать полученную информацию. Это просто какой-то кошмар…