Partner, I'm stuck

Мастерская полнилась привычными звуками, как банка с "ругательствами" – бумажками, когда Джейс бывал особенно рассеян, а Виктор – просто не в настроении. Они завели себе такую недели две назад, и с тех пор Джейс узнал поразительно много нового о заунитских ругательствах, одно цветистее другого. Будто даже слова у них были окрашены вырвиглазными химикатами. Банка всё ещё стояла на столе слева в углу, там, где они хранили большие заготовки металлических каркасов. Они изредка обменивались короткими репликами, оба слишком уставшие для того, чтобы философствовать или обсуждать всё на свете, как обычно. "Дай всë-таки ту." "Поддаётся." "Я сменил руну, хорошо?" Инструменты легонько звякали о металлическую поверхность. Один раз Джейс тихонько чертыхнулся, уронив шестерёнку на пол, нагнулся, едва не треснулся головой, выпрямляясь обратно, чем заслужил смешок Виктора, похожий на хриплый чих. Им пришлось пару раз изменить чертёж, подкорректировать его под получившиеся размеры, и после небольшой, но жаркой дискуссии, в которой они едва-едва пришли к компромиссу, Виктор тяжело вздохнул и сел за стол переделывать датчики. Хаймердингер дал им это поручение, обещая неплохую финансовую выгоду. Впрочем, подумал Виктор, пытаясь поддеть отвёрткой не желающий сниматься корпус, можно было бы и без этого обойтись. Часть их изобретений уже хорошо окупалась. – Я знаю, о чëм ты думаешь, – сказал Джейс негромко со своего места. Он работал на полу, постелив себе плед с дивана, рядом с самой машиной, которую им нужно было модифицировать, и закреплял заднюю стенку. Джейс чуть сгорбился, пытаясь ровно прикрутить нижние части, и Виктор скользнул лениво-мягким взглядом по его мускулистым плечам. И рубашка натягивалась на спине так, что мама не горюй... Виктор вздохнул и повернулся обратно к датчику. – Но этот сканер – важная штука. Нас точно как минимум представят на открытии госпиталя. Виктор тихо фыркнул, зная, что Джейс едва расслышит его оттуда. – Да уж. Несколько новых шишек, которые одобрительно нам покивают. Что может быть нужнее. – Даже не бубни, – сказал Джейс, лязгая по металлу, и Виктор тихонько фыркнул. Он ненавидел, когда Джейс включал свой командирский тон. Не то чтобы он ему когда-то вообще осмеливался напрямую приказывать, конечно, но Джейс уже привык разговаривать в Совете так, чтобы к нему прислушивались – поднабрался авторитета. Усталость заставляла мысли расползаться по швам, и Виктор тяжело вздохнул, усилием воли напрягся мозг, чтобы продолжить работу. Может, разговор поможет сосредоточиться лучше? Затылок казался тяжёлым, как чугун. – Я бы лучше пересобрал наш генератор, на самом деле, – попытался Виктор, хоть и получилось, как жалоба. Ну и ладно. Всё равно он изначально не был в восторге от этого поручения. Джейс вздохнул, поднимаясь на ноги, во весь свой внушительный рост. Виктор наблюдал боковым зрением. На то, как массивная фигура Джейса вдруг резко вырастала на фоне дальнего окна, можно было смотреть вечность. – Я бы лучше нет, – сказал Джейс устало, полшутутливо, подходя к своему станку. – Мы его в прежний уже не пересоберëм. Виктор промычал. Раздражение сворачивалось у затëкшего позвоночника, и он чуть выпрямился. Хрустнуло несколько позвонков, и он длинно выдохнул, упираясь острыми локтями в край стола. Оставалось только грамотно закрепить провода. – Получится новая версия. Неплохо, да? Джейс фыркнул, тихий смешок, уставший, но весёлый, и окинул взглядом свой стол, выискивая нужный инструмент. Сосредоточившись, поставил руки на бëдра, и Виктор отвлëкся на несколько секунд, разглядывая широкую спину. Исполосовать бы её ногтями, так, чтобы даже покраснение на смуглой коже было видно... И засос оставить багряный-багряный, аккурат там, где заканчивается ворот рубашки. В животе от одной мысли приятно потеплело, и Виктор повернулся к датчикам. Красный-синий-зелëный. Точно. – Что если внедрить хекстек в массажные инструменты? – Виктор протянул задумчиво. Джейс поднял голову, обернувшись через плечо. Точëный профиль Виктора, склонившийся над датчиками, тонкие пальцы, ловко управляющиеся с инструментами, то, как он задумчиво покачивал здоровой ногой под столом – всё сводило Джейса с ума. Виктор всегда был загадкой. Были ли у него когда-нибудь отношения? Или он был невинен? Могут ли эти пальцы так же ловко расстегнуть его штаны, как сейчас аккуратно сводили проводок к проводку? Джейс быстро встряхнул головой. Сейчас точно не время. – В массажные инструменты? С чего это ты вдруг? Виктор пожал плечами. Святая Жанна, Джейс обожал, когда он вот так задумчиво поджимал губы, когда был в хорошем расположении духа. Будто строил жалобную недовольную гримаску. – Да вот теперь думаю, возможно ли применить хекстек в медицине. Может, Хаймердингер и дал нам заняться сканером, чтобы мы над этим подумали. – Ты надумываешь, – хмыкнул Джейс, ещё раз оглядывая чертёж. Если будет пялиться на Виктора ещё лишнюю пару секунд, он это точно заметит. – Если ему что-то нужно, он всегда говорит прямо. – Возможно. Сегодня в их мастерской даже воздух казался другим. Более плотным, более жарким. Даже вечно мëрзнущий Виктор оттянул от горла воротник рубашки, делая вдох. Скорее всего, просто устал, и Джейс, с его рубашкой, обтягивающей мощные мускулы, вообще не помогал. Он был так красив, что дыхание перехватывало, и Виктору хотелось схватиться за своё же горло, с болезненно бьющейся веной на месте пульса. Толкнуть бы его со всех сил к столу, чтобы упёрся бёдрами поудобнее, и опуститься на колени... Если сможет потом встать, с грустным фырканьем подумал Виктор. Подушечку себе подстелить сначала на пол, как старый дед? – Если говорить о силе импульса, – начал Джейс, и Виктор вынырнул из своих мыслей, закрепляя крышку датчика. Маленький болтик царапнул подушечку пальца. – Хотя... Даже не знаю, если честно. Джейс потëр переносицу. Наверное, слишком устал. Ещё и жарко было, как в кузнице... Хотелось снять рубашку. Ткань, казалось, чесала всю кожу, как жгучая крапива; Джейс передëрнул плечами, морщась. Нет, окно открывать не будет, иначе Виктор может заболеть. Выйти освежиться самому? И прерывать работу неохота, лучше закончить всё поскорее и пойти домой отдыхать... Виктор коротко взглянул на Джейса поверх своей работы. Его янтарные глаза сверкнули в полумраке, как у кошки, и он шептал одними губами: сними. Сними рубашку. Сними рубашку. Тут слишком жарко, правда? На мгновение Джейс повернулся к Виктору, их взгляды пересеклись. Невидимая сила ударила Джейса под дых, а Виктора схватила за цыплячье горло; они смотрели друг на друга несколько мгновений, не отводя взгляд, и воздух почти дошёл до точки кипения. Атмосферой можно было заряжать хекстековое ядро, как подумалось Виктору; ресницы дрогнули, когда он на секунду испугался, что Джейс увидит всю глубину его чувств в его глазах, даже на таком расстоянии в полутëмной мастерской. Было уже довольно поздно, и её освещали несколько ламп на столах и большая – над сканером. Пространство было соткано из теней, мягких и вкрадчивых, жарких и густых, и Виктор сделал глубокий вдох, чувствуя, как поясница под рубашкой даже покрылась капельками пота. Он не хотел отводить взгляд первым, смотрел в ореховые глаза Джейса, такие же вкусные, как и он сам, и чувствовал, как сердце сжимается при виде чёткой линии его потрясающей челюсти, как вздымается его грудь, как он невольно сжимает кулаки. От чего? Неужели ему тоже настолько жарко? Джейс сглотнул вязкую слюну пересохшим горлом, надеясь, что звук в повисшей тишине едва слышен. Ничего не стоило сейчас подойти к Виктору и прижать его грудью к столу, за которым он сидел, нависнуть сверху, прижаться изнывающими без движения бёдрами – и одновременно с этим стоило всего. Стоило доверительного взгляда пронзительных глаз, стоило мурчащего акцента, стоило тонкой улыбки, изгиб которой хотелось поймать губами. Джейс сделал глубокий вдох, чувствуя, как на лбу едва не выступает испарина. Да что сегодня такое? Прежде, чем Джейс смог заставить себя выдавить хоть что-то, чтобы не перегореть от напряжения, Виктор отвернулся к столу. Кудряшки вились на верху его тонкой шеи, и Джейс представил, как обхватывает её рукой. Пальцы как раз сомкнулись бы удобно, будто Виктор был скроен для него. – Я закончил с датчиками. Установим их, проверим и готово. – Останется только отрегулировать подпорки, – кивнул Джейс, от волнения хрустнув костяшками кулаков слишком громко. Даже поморщиться захотелось; он взглянул коротко на Виктора, но тут будто и не заметил. Взял трость, прижал к груди два датчика и невозмутимо прошёл к сканеру. Воздух стал таким, что Виктор сделал несколько глубоких вдохов, чтобы голова не закружилась. Отчего-то именно сегодня всё казалось доведëнным до предела. Все регуляторы выкручены на максимум, и, проходя мимо Джейса, он волевым усилием заставил себя немного успокоиться. Да что с ним сегодня такое? Сексуальная неудовлетворëнность за все прошедшие годы решила сказаться за один вечер? Нужно было хотя бы дождаться, пока они с Джейсом на сегодня закончат и разойдутся, чтобы опять ласкать себя сзади, представляя, что это чуть огрубевшие крупные пальцы его друга. Будь оно возможно, Виктор сам себя связал бы в комнате, чтобы больше не показываться никому на глаза. По счастью, для этого он был слишком эгоистичен. Остановившись перед машиной, Виктор осмотрел её сверху. По бокам. Что? – Посмотри в чертеже, – обратился он медленно, пытаясь сообразить сквозь дурацкую дурманную пелену. – Где они должны быть? Джейс подошёл к столу, опëрся на него руками. Дерево жалобно скрипнуло, и Виктор вздохнул едва ли не с завистью. – Вот чëрт, – вздохнул Джейс. – Внутри. На боковых стенках. Там, где должна быть голова, короче. Заднюю стенку Джейс прикручивал последние двадцать минут, и Виктор вздохнул так тяжело, готовый в принципе взорваться похлеще хекстекового ядра, что Джейс быстро сказал: – Давай попробую залезть и прикрепить изнутри. Закипая от раздражения, подкреплëнного теплющимся в пояснице возбуждением, Виктор стиснул зубы и критически окинул взглядом сканер. – Не влезешь так. Сейчас я попробую. – Но– – Просто поставлю колено на поддон, – отмахнулся Виктор. Господи, скорей бы уже день закончился. – Может, открутить обратно? Виктор послал ему фирменный взгляд "ты издеваешься?" через плечо, прежде чем прислонить трость к левому боку сканера и, призвав сожжённые крохи своего терпения, медленно опуститься на колени, стараясь не побеспокоить ногу. Всё равно немного потянуло, конечно, но это от перемены положения сустава. И Джейсу об этом знать необязательно: с него станется ещё вздёрнуть обратно на ноги, за шкирку, как котёнка, и пойдёт опять откручивать стенку, убьёт на это полчаса... Виктор тихонько вздохнул, чувствуя, как сердце ноет от дурацкой любви, и положил датчики внутрь сканера, осторожно опираясь ладонями. – Им стоило бы сделать его чуть побольше, – заметил Виктор, и его голос отдался крошечным эхом. – Не думаю, что людям комфортно будет лежать вот так. Джейс изо всех сил старался не смотреть. Это было выше его порога воли. Он пытался даже зажмуриться, всё, лишь бы не скользнуть взглядом низко-низко, на крошечную фигуру Виктора, забирающуюся в сканер, но сердце стучало так громко и так сильно, почти больно билось о рëбра, заставляя задыхаться, и он всё же разлепил веки. Виктор уже пролез немного дальше, поставив колени на поддон, и Джейс видел только... его нижнюю часть. Ровно по середину спины. Сканер был немного приплюснутой формы, и какая-то мысль в подкорке успела в очередной раз удивиться хрупкости Виктора – как он вообще туда помещается? Джейс остановился бы на уровне плеч. Достаточно было бросить один взгляд на очертания ягодиц и узких худых бëдер, чтобы Джейса уже было не оторвать. Виктор же всё равно внутри. Всё равно не видит, как Джейс смотрит. Он снова невольно сжал кулаки, чувствуя, как глаза начинает жечь от того, что он не моргает, сморгнул транс на какое-то время и нервно хмыкнул: – Я-я об этом же думал. Может, нам стоит потом предложить Хаймердингеру поменять модель. – Он просто передал заказ от своего давнего приятеля, – задумчиво вздохнул Виктор. Он и понятия не имел, как на него смотрят сверху, прополз чуть дальше и вдруг понял, что дальше не может. А если и пролезет, обратно его вытаскивать придётся сподручными средствами. Поднял голову, вплотную упираясь темечком в потолок сканера, и сощурился, выискивая ниши для датчиков. – Он вроде главврач. Госпиталь довольно богатый, вот и попросил нас. – Ммм, – протянул Джейс, делая вид, что слушает. В такой позе ткань брюк Виктора натянулась даже на его худом теле, и Джейс уже не в силах был оторвать глаза. Как намертво прилипли. И лицо горело от стыда, и он знал, насколько это неправильно, вот так пялиться на лучшего друга, на коллегу, раздевать его глазами, но чем дольше смотрел на удивительно приятные небольшие округлости, тем больше все остальные мысли бледнели и тускнели. И пресвятая Жанна, Виктор выглядел таким маленьким, таким хрупким, Джейс, должно быть, мог бы легко удерживать его одной рукой... – Нашёл, – вздохнул Виктор. – Сейчас попробую дотянуться. Он упёрся головой в потолочную пластину, чтобы лучше держать равновесие, и начал прикреплять первый датчик. Неудобно, тесно, но собственная костлявость хоть где-то пригодилось, фыркнул Виктор про себя. Он вытянул руку почти до упора, одной рукой стараясь закрепить задвижки; для этого пришлось прогнуться в спине. Виктор сделал глубокий вдох и осторожно изогнул поясницу – боли не последовало, и он с облегчением продолжил работу. Джейс чуть не умер. Изгиб деликатной спины, довольно глубокий в пояснице, выстрелил Джейсу тягучим жаром прямо в пах. Это было плохо, очень плохо. Джейс в принципе всегда хуже держал себя в руках, чем более собранный Виктор, а уж о физических реакциях и говорить было нечего, и он позорно зарумянился, буквально ощущая, как кровь начала пульсирующими толчками приливать к нижней части. Такими темпами очень скоро будет за... твою мать, да, уже. Бугорок в штанах становился всё более заметным. Джейс переступил с ноги на ногу, пытаясь делать глубокие вдохи. Думать о чëм-то омерзительном? Что может быть? Старушки? Вастайи? Виктор немного пошевелился, теперь принимаясь за левый датчик, и взгляд Джейса моментально приклеился к нему обратно. Он сжал костяшки до поселения пальцев, до звона в руках, и член запульсировал от возбуждения, когда он посмотрел на тонкую талию Виктора. Он всегда был таким... миниатюрным. Будто специально под его крупные руки. Он мог бы обхватить его бока обеими руками, притянув на себя, и буквально держать его целиком... – Почти закончил, – сказал Виктор, немного запыхавшись. О, твою мать. Джейс готов был поклясться, что от этого чуть хрипловатого акцента с головки в бельё соскользнула капелька. – Ты бы сюда точно не влез. "Зато влез бы в..." – А-ага. Наверное. Нога не болит? – спросил Джейс, надеясь, что его собственный голос звучит нормально. Здравые мысли в голове всë ещё оставались – он отказывался быть одурманенным животным, в конце-то концов, тем более что Виктор был гораздо дороже, чем кто-либо и что-либо. Пользуясь тем, что тот его не видит, Джейс быстро поправил себя в штанах, чуть не зашипев от прикосновения. – Нет, – вздохнул Виктор. – Только затекла немного. Наконец второй датчик с щелчком плотно закрылся крайней задвижкой, и Виктор вздохнул с облегчением. Не то чтобы ему комфортно было так стоять, в конце концов, даже перед Джейсом – хотя тот наверняка отвернулся и не смотрел, как истинный джентльмен. Правда, Виктор предпочёл бы так встать совершенно в другой ситуации, более располагающей, что ли... Он вздохнул, стараясь выкинуть лишние мысли, и передвинул руки, стараясь начать двигаться назад. И замер. У Виктора всегда были узкие плечи, но даже хрупкие кости, судя по всему, не были рассчитаны на то, чтобы влезть в сканер не лёжа, как полагается пациентам, а на четвереньках. Они плотно засели между металлических стенок, и, будь он клаустрофобом, уже завопил бы на всю Академию. – Джейс? – позвал Виктор, стараясь контролировать спокойный тон голоса. – Что? – тут же раздалось ближе, чуть обеспокоенное. Или чуть более нервное, чем обычно. – Что случилось? Виктор попытался ещё раз. Ещё раз. И ещё. Попытался дёрнуть сильнее, но плечи только больше заболели. Постарался опуститься ниже, глубже прогнуться в спине, едва не сгорая от стыда за то, что Джейс смотрит, но стенки снова не дали. Дыхание сбилось, и Виктор едва не ощутил приступ паники, от чего показалось, что сканер давит со всех сторон ещё больше. Торопливо встряхнул головой, стараясь сохранять спокойствие – это всё мозг играет шутки, ничего такого на самом деле. – Я застрял, кажется, – сквозь зубы процедил Виктор. Ну и цирк. Самый настоящий. Кто бы мог подумать, что он, учёный, вообще окажется в такой ситуации? Переоценил собственную худобу? Мозг Джейса коротнул. Он смотрел на изгиб талии и бëдер, на чуть вздëрнутую кверху задницу, идеально поместившуюся бы в его руки. Застрял. Он не может вылезти сам. Не может... – Т-ты уверен? – Я бы не говорил, не будь я уверен, – цыкнул Виктор, моментально заводясь с полуоборота. Ситуация-то идиотская! Мало того, ещё и постыдная. Если Джейс будет и дальше так тупить, как выберется, поколотит его тростью. Виктор чувствовал, как щëки покрыл досадливый румянец. – Помоги. Джейс моргнул. Член пульсировал так, что желание становилось необходимостью; он вдруг почувствовал себя, как во сне. Эти шли вперемешку, со снами о том, как они с Виктором живут вместе или милуются на кухне, пока готовят завтрак, но сейчас – да, определённо не время об этом думать! Он наклонился было сначала, понял, что так будет неудобно, будет больше тянуть вверх, а значит, ничего не выйдет, и опустился за Виктором на колени. Теперь его член возбуждëнно торчал прямо напротив ягодиц Виктора, и Джейса повело по-настоящему. От одного вида он осмыслил с десяток жизненных выборов за несколько мгновений. Виктор по-настоящему занервничал. Он слышал, чувствовал по движению воздуха, что Джейс тоже опустился на колени на пол, но почему так долго? Он что, стеснялся? Виктору хотелось закатить глаза, и он вздохнул ещё более раздражëнно. Как будто ему тут в удовольствие торчать задницей вверх, как кошке в течке. Правда, сказать он этого вслух не мог, мог смутить Джейса ещё больше, и тогда тот скорее пойдёт сканер обратно разбирать, чем к нему прикоснëтся. Безответно и тайно любить такого очаровательного во всех смыслах мужчину было достаточно тяжело порой. – Всё нормально, – негромко цыкнул Виктор. – Просто попробуй потянуть меня назад. За бёдра. Джейс сделал глубокий вдох. Не думать. Если не думать, то всё, вроде бы, и нормально было. А если он сейчас вытащит Виктора, то он сразу заметит огромную выпуклость в его штанах, и отбрехаться уже не получится. А что он объяснит? "Прости, дружище, Вик, я давно тебя люблю, а ещё у меня всё зудит от того, что я хочу разложить тебя прямо здесь в мастерской?" Джейс и посмеялся бы над собой, но вид нижней части Виктора под натянувшимися из-за положения брюками и рубашкой сносил крышу, был настолько манящим, что Джейс потихонечку забывал и своё воспитание, и моральные принципы, и то, что он всегда старался быть с Виктором джентльменом... Он протянул руки. Положил их на бëдра Виктора, там, где острые тазовые косточки впились в ладони. Виктор был таким деликатным, таким хрупким... Голову повело, как в туманном море, и Джейс сделал ещё один глубокий вдох, чувствуя, как все мысли слабо потряхивает. – Сейчас... попробую, – хрипло выдохнул он. Дыхание замерло у Виктора в горле, когда Джейс взял его за бëдра. Его прикосновения не были чем-то необычным, Джейс в принципе был очень тактильным, а ещё был единственным человеком, которому было позволено постоянно трогать Виктора; он мог положить руки ему на плечи, на спину, похлопать по руке, протягивал руку, когда Виктору нужно было встать, чтобы он опëрся на него, а не на трость, да и в целом Виктор привык. Он любил руки Джейса. Они казались огромными на его теле, будто сразу брали всего целиком, смуглая кожа, чуть огрубевшие ладони от работы в кузнице, будто подчëркивавшие, что Джейс не превратился в одного из равнодушных богатеев Пилтовера, даже добравшись до места в Совете. Но именно это прикосновение казалось настолько интимным, что в животе развязался горячий узел, и Виктор сделал взволнованный вздох. Пальцы Джейса держали крепко, так, что он не вырвался бы и при большом желании; он всегда был таким мягким и добрым, почти заботливым с Виктором, что легко было забыть, настолько сильным он на самом деле был, с лёгкостью орудуя Молотом и передвигая их тяжёлые механизмы по лаборатории, не дожидаясь техников. В промежности сладко заныло, и Виктор подавил желание переступить с колена на колено, чтобы не делать лишних движений. Жанна всемогущая. Надо было просто дождаться, пока Джейс его не вытащит. Потом сгладить неловкость какой-нибудь острой, сухой шуткой и обсудить парочку идей по изменению модели и расположения основных механизмов, тем более что у Виктора уже появилось несколько, пока он пытался закрепить датчики внутри. Виктор приготовился к тому, что Джейс потянет его назад, уже вжал голову в плечи, но движения почему-то не последовало. – Джейс? – позвал Виктор, балансируя между смятением и раздражением. Руки Джейса переместились на его ягодицы, и голова Виктора временно отключилась. Будто свет моргнул. Один, два, три мгновения, а Виктор стоял вот так, на четвереньках, застрявший в дурацком сканере, и чувствовал, как ладони Джейса очень мягко, почти невесомо провели по округлостям, а потом легонько сжали пальцами, и Виктор ахнул. Он что, треснулся головой и всё это время в отключке? Не может же этого происходить на самом деле, да? Это видения хекс-ядра? В животе запульсировало кипяточной волной, и он невольно дёрнулся от неожиданности всего происходящего. Руки тут же исчезли. – Прости, тебе больно? – хрипловато, но обеспокоенно-ласково спросил Джейс, тот самый Джейс, его, родной Джейс, и Виктор моргнул ошалело. – Нога? – Ты сейчас не об этом должен спрашивать! – зашипел Виктор, едва умещая всё это в голове. – Ты что творишь?! Джейс закусил губу. Лицо пылало от стыда, как лесной пожар. Сердце стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть, даже голова закружилась от переизбытка кислорода; кровь, казалось, прилила в равной степени к голове и к ноющему от желания разрядки члену. Воля Джейса, которой он всегда так гордился, которую старался держать в узде, ослабла в считанные мгновения, когда он наконец смог дотронуться до Виктора вот так. В другой ситуации он бы ему этого не позволил, правда? Джейс готов был отступить в любой момент, если Виктору будет некомфортно, но... Да конечно ему будет некомфортно, завопило что-то за правым ухом, ты что думал?! Но отвести руки сейчас казалось страшным преступлением. – Я не могу, – честно признался Джейс. – Вик... – Что не можешь? – змеёй зашипел Виктор. От медленного осознания ситуации голова медленно кружилась. Этот дурацкий вальс смятения, вожделения, страха и восторга начинал действовать на нервы, и Виктор ещё не до конца понимал, что Джейс испытывает то же самое. – Убрать руки не могу, – тихо сказал Джейс, сжимая его зад чуть крепче. Как он и думал. Идеально под его ладони... – Так тебе не больно? – решил он уточнить, мысленно уже сдавшись. Бороться с собой было бессмысленно. Любовь к Виктору чихать хотела на все его принципы, моральные и не очень. Виктор моргнул. – Не больно, – сказал он членораздельно, будто губы двигались с трудом, как во сне. – Какого чёрта ты творишь, Джейс? Когда Виктор переключался на этот ругающий, укоризненно-раздражëнный тон, особенно в такой ситуации, даже в таком уязвимом и беззащитном положении, Джейсу срывало всё и сразу. Вот и сейчас он резко выдохнул, чувствуя, как резинка белья давит на член уже болезненно, почти пережимает. Деваться было некуда. В таком положении, самом интимном из всех, что между ними было, Джейс предстал перед Виктором полностью обнажённым, душой и помыслами – по крайней мере, пока что. – Я хочу тебя, – сказал он. – Так давно тебя хочу... Ты не такой худенький, оказывается, – заметил он почти про себя, с наслаждением сжимая упругие половинки. Виктор дёрнулся так сильно, что треснулся бы головой о потолок сканера, если бы не засел в нём накрепко. Возбуждение и бешено стучащее сердце перебивали любые вопросы и сомнения, как кофейные зëрна. – Джейс! Отпусти меня! – выпалил Виктор, пытаясь двигать коленями и бëдрами, пытаясь вылезти, хотя бы увидеть лицо Джейса, посмотреть в тëплые ореховые глаза, понять, что это всё происходит взаправду, а не какой-то идиотский розыгрыш. Джейс, конечно, мог подшутить, но никогда не додумался бы сделать это так. – Давай попозже? – почти попросил Джейс, окончательно забываясь. Почти жалобно смотрел, жалобно и жадно, повел руками выше, положив их на тонкую талию, и едва не ахнул от того, как ладно изгибы легли в ямки его ладоней. – Какой же ты красивый... Такой хрупкий... – Скажи, что это шутка, – почти потребовал Виктор, чувствуя, как кожа нагревается добела. Дрожь прошила его всего, до копчика, вызывая знакомый сладкий зуд, когда он ощутил на себе руки, о которых мечтал столько раз. – Джейс. – Виктор, – тихонько откликнулся Джейс, нежно оглаживая талию большими пальцами. Какой же он миниатюрный. Джейс мог бы вжать его в себя, как мягкую игрушку... – Я... Я понимаю, сейчас не лучший момент, но я должен кое-что сказать. – Да уж точно, должен, – фыркнул Виктор, саркастичный даже сейчас, хотя голова плыла от возможных развязок. Брюки уже натянулись на бёдрах и заднице из-за того, что он всë ещё стоял на четвереньках, а сейчас, когда возбуждение заставило член затвердеть, они и вовсе давили ещё некомфортнее. Виктор никогда ни от кого не зависел, всегда справлялся со всем самостоятельно, доверял себя только Джейсу, когда тот появился в его жизни, и сейчас мысль о том, чтобы отдаться в его власть в таком унизительном и страшно возбуждающем положении, оказалась очень даже соблазнительной. – Будет очень интересно послушать о... – Я влюблён в тебя, – вырвалось у Джейса голо и искренне, и руки замерли на поясе Виктора. Желание схватить его и дёрнуть на себя, чтобы прижать к паху, становилось невыносимым, зудело во всём теле. – Мне кажется, давно. Дольше, чем я осознал. Виктору понадобилось несколько ударов сердца, чтобы полностью впустить всё это в себя. Он не спал, определённо не спал; горячие большие руки Джейса на его талии, его голос, взволнованный и хриплый, мягкий, и то, как неудобно сканер давил на плечи стенками – всё было настоящее. – И ты мне это решил сказать сейчас? – хотелось взвыть Виктору, но получилось только шокированно-возмущëнное шипение. – Сейчас? Джейс поморщился. – Прости, – хватило наглости (по мнению Виктора) ему сказать, но руки он не убирал, напротив, огладил снова, забираясь под рубашку, вытягивая остатки из-под пояса брюк. Не то чтобы он чувствовал себя сильно виноватым – судьба так распорядилась, что теперь он просто не мог упустить из рук свой шанс, в самом прямом смысле. В голове Виктора творился полный бедлам. Он не хотел признаваться в ответ вот так! Внутренний голос почти капризничал, и он снова фыркнул, двинувшись, пытаясь вылезти самостоятельно – ни в какую. Застрял накрепко, а Джейс, если говорил правду – а с чего бы ему лгать сейчас, – не собирался его вытаскивать. Одной из блестящих сторон гениальности Виктора была его находчивость, умение адаптироваться под ситуацию. Принципы у него, конечно, были, и железные, но никакие правила не могли заранее предусмотреть такие ситуации, и когда горячие ладони Джейса, с грубоватой кожей на подушечках пальцев, коснулись его голой кожи под рубашкой, Виктора выплеснуло на берег, под солнце и ветер, и он резко вдохнул. – Осëл, – прошептал он, неуверенный, что Джейс его вообще слышит. – Выберешь же момент... Полностью давая себе отчëт в своих грëбанных действиях, Виктор прогнулся в пояснице ещё глубже, предлагая, почти приглашая, и Джейс подавился всеми извинениями или возражениями, которые хотел сказать. Мозг полыхнул ослепительно белым листом бумаги, и он непроизвольно сжал пальцы на талии Виктора. – Джейс, – мягко выдохнул тот, чувствуя, как мурашки защекотали шею под завитками волос, зная, что вызвал реакцию. Где-то за возбуждением, сжигающим изнутри, заволакивала тёплая счастливая пелена, облегчение или что-то ещё, и он хотел было всё-таки признаться в ответ, пока Джейс не надумал себе лишнего, но тот подался вперёд и вжался возбуждением в его зад. Джейс застонал низко, потëрся, чувствуя себя жалко и одновременно потрясающе; долгожданное давление на промежность заставило его немного содрогнуться, и он снова переместил руки на бëдра Виктора. – Ты такой... Такой красивый, – выдохнул он. – Самый красивый. – Помоги, – слетело с губ прежде, чем Виктор успел хоть немного подумать. Жажда нахлынула резко, заклубила мысли. – Не могу сам... Джейс много раз представлял, как сорвëт одежду Виктора несколькими точными движениями, слышал треск ткани в воображении каждый раз, но когда дошло до настоящего, до чудесного, невероятного настоящего, он лишь кивнул и молча потянулся, торопливо расстëгивая ремень и брюки Виктора. От мысли о том, что сейчас он увидит его обнажённым – пусть даже не всего, только нижнюю часть, – голова закружилась сильнее, как после изматывающего марафона. Он спешил, как на пожар, тихонько ругаясь почти про себя, когда слишком большие пальцы не слушались и не могли нормально расстегнуть пуговицу; когда он наконец справился, подцепил брюки прямо с бельём, одним движением стягивая до середины бедра, и остановился. Джейс смотрел на Виктора с благоговением, рассматривая бледную нежную кожу, такую бледную, почти фарфорово-белую под его смуглыми руками, приметил родинку на верхней части правой ягодицы... Провёл руками по стройным, почти безволосым ляжкам, выдыхая тихо, будто губами шептал беззвучную молитву. – Вик, – позвал он снова, будто предупреждал. Виктор закусил губу с негромким гортанным стоном. Стыда не было. Вожделение скрутило его со всех сторон, и собственное унизительное положение только его подстëгивало; теперь обнажённый член обдало прохладным воздухом мастерской, а горячие руки Джейса гладили по бëдрам и ягодицам, будто он его рассматривал, и Виктор замычал, двигая коленями, пытаясь заставить одежду сползти ещё ниже. Он совершенно точно не так представлял себе их первый раз и определённо не жаловался; в теле горела каждая косточка, и Виктор прогнулся немного снова, вызывая у Джейса сдавленное аханье. Теперь тот мог видеть поджимающуюся дырочку между бледных ягодиц, и последние остатки медлительности из Джейса выбились. Собственные брюки он стаскивал ещё более лихорадочно, едва соображая; он еле заставил себя оторвать взгляд, чтобы наклониться назад и скинуть их с себя полностью, на пол рядом со сканером. – Нужно... – начал было Виктор, но Джейс перебил его, голосом ещё более хриплым, чем раньше; от невероятности происходящего пульс гремел где-то у горла. – Я знаю, сейчас. Он потянулся к своему столу, открыл третий ящик, отпихнул в сторону шлифовальную машинку и добрался до бутылëчка смазки. На мгновение замер, всё ещё не в силах поверить в собственную удачу. Если это вообще была она. – Я протирал руки после машины, – зачем-то сказал Джейс, откручивая баночку так, что крышка укатилась куда-то по полу, да и чëрт с ней. Виктор только фыркнул в ответ, и Джейс, не удержавшись, наклонился, поцеловал его в поясницу, тихонько мыча от удовольствия, прошёлся языком, чувствуя, как с члена уже почти капает. Надо было начинать раньше. Он спешил, конечно, но мысли о безопасности и комфорте Виктора перевешивали возбуждение, закидывая на него крепкое лассо. Виктор задрожал всем телом, ахнул, шире распахивая глаза от неожиданности, снова прогнулся в спине, навстречу языку; Джейс оставил поцелуй на родинке на правой ягодице, и Виктор почти зашипел. – Ты не такой скромный, как я думал, – наполовину саркастично, наполовину мурчаще заметил он. Больше всего в этой ситуации Виктору не нравилось то, что он не мог видеть лицо Джейса. Как приоткрыты его пухлые губы, как сияют его глаза. Джейс усмехнулся себе под нос, поднося покрытые скользкой смазкой пальцы к отверстию, ласково огладил, тихо выдыхая. Даже забыл, что ответить. – Ты такой... С ума сойти. Я так давно хотел, Вик... – Ты что, специально стенку раньше прикрутил? – фыркнул Виктор, и дыхание царапнуло горло, когда Джейс надавил кончиком пальца, медленно заставляя стенки впустить себя. Смазка оказалась очень кстати, и сейчас Виктор не хотел даже думать, была ли она машинной. – Чтобы так... получилось? У него и у самого голос захрипел, и Виктор застонал глухо, когда Джейс медленно, но без остановки ввёл палец сразу, и попытался расслабить мышцы, дыша поджавшимся животом. Джейс засмеялся тихо, и этот звук заставил Виктора невольно сжаться, и бёдра свело сладкой судорогой. – Нет, конечно. Я не знал, что так выйдет. Виктор не жаловался. Но хотел что-то сказать, чтобы стереть (скорее всего) довольную ухмылку с лица Джейса, и, как назло, никакие слова не лезли в голову. Джейс разрабатывал его пальцами, потрясающими, шероховатыми скользкими пальцами, и Виктор поднял голову, снова упираясь темечком в потолок сканера, глухо застонал; стенки всё ещё давили на плечи, удерживая Виктора внутри, и он едва мог пошевелиться и уж точно не мог выбраться самостоятельно. Джейс мог делать с ним всë, что угодно, и Виктор сжался только сильнее от одной мысли, нарочно стискивая внутри Джейса. Сзади так пошло захлюпало, что Виктор и постыдился бы, если бы не было так хорошо. Он не знал, что Джейс смотрел с благоговением, оглаживая его ягодицы и бëдра свободной рукой, хотя страшно хотелось коснуться себя; от возбуждения головка покраснела, налилась прозрачным, и он часто задышал через нос, чувствуя, как горит лицо. Кто бы мог подумать, что сегодня ему подготовят такой подарок. Мысль о том, что заниматься сексом в медицинском изобретении, ещё и не их, было не этично, улетучилась где-то с новым стоном Виктора, на который Джейс ответил своим, от чистого удовольствия. – Нормально? – он спросил хрипло, едва узнавая свой голос. Джейс даже моргал редко, не мог заставить себя отвести взгляд, никак, никакая сила его отсюда бы не выдернула; хрупкая фигура Виктора дрожала под его руками, и Джейс был полон решимости завладеть этим сокровищем во всех смыслах. Виктор промычал, кусая губы, чтобы не стонать громче. Он уже накапал с себя на пол сканера, а ведь даже не мог нормально убрать руки, чтобы коснуться себя, хоть как-то облегчить пульсацию; от этого в голове звенело ещё громче. – Д.. Да... Джейс... Так правильно казалось чувственно выдыхать его имя, пока Джейс двигал в нём пальцами мягко, но глубоко, ускоряясь, чуть раздвигая, чтобы больше растянуть мышцы, и Виктор вздрагивал каждый раз, стараясь то сдвинуть колени, то раздвинуть их обратно. Пару раз больную ногу неприятно потянуло, но Виктор был слишком оглушëн ощущениями, чтобы ощутить боль. Он застонал чуть громче, чуть более отчаянно, теряя остатки самообладания, которое никогда ему не изменяло, и Джейс ввёл пальцы по самые костяшки, завороженно наблюдая за тем, как расходятся мышцы, и стон Виктора сорвался в хрип. – Не могу ждать, – выдохнул Джейс. Сердце и член, казалось, пульсировали одинаково сильно, до красных вспышек под веками, и вокруг всё расплывалось, всё, кроме вида вздëрнутых округлых ягодиц Виктора, болтающихся на полу у коленей брюк и белья, ремней и застёжек его скобы, кроме худой талии, кроме Виктора. Он не стал спрашивать разрешения, медленно вынул пальцы, буквально заставляя себя не спешить, чтобы не причинить лишнего дискомфорта. Большая капля смазки упала на яйца Виктора, и он почти захныкал. Когда на анус надавило горячее, скользкое, большое, крупнее пальцев, Виктор подавился своим же вздохом. В животе затряслось от страха и предвкушения, и он попытался шире раздвинуть ноги, облегчить, прогнулся немного в спине, но от тянущей боли, когда Джейс толкнулся, замер, простонал низко, сжимая руки в кулаки на полу сканера. – Потерпи, – Джейс прошептал торопливо, смаргивая звëзды перед глазами. – Пожалуйста, Вик, потерпи немного... – Знаю я, – огрызнулся Виктор, раздражённый и слабый одновременно. Он даже не в силах был сдвинуться или повернуться или сделать ещё что-нибудь, полностью во власти Джейса, и это не должно было так заводить, но вместо этого Виктора как электричеством затрясло. Джейс толкнулся бёдрами, входя глубже, застонал сам, и Виктор стиснул зубы, ловя ими своё тяжелое дыхание, приготовился перетерпеть. И готовился, и готовился... Джейс иногда останавливался, нежно гладил напряжëнные бёдра Виктора, потом толкался ещё, и ещё... Из груди Виктора вырвалось хныканье. – Большой, – выдавил он, задыхаясь собственным удовольствием и болью, такой, какой хотелось ещё. Виктор даже не знал, пугало его это или нравилось, но, когда Джейс наконец толкнулся до конца, вжался лобком в его ягодицы, застонал гортанно, крепко сжимая пальцы на бëдрах, Виктор почувствовал себя так, будто его пронзили насквозь. Зрачки расширились непроизвольно, и Виктор на мгновение потерял зрение, ошеломлённый ощущениями. Грудь Джейса распирало. Он был неописуемо, неповторимо счастлив. Одно только слово Виктора, не то чтобы похвала, скорее просто вырвалось, но гордость расцвела у Джейса в солнечном сплетении, тёплая и щекочущая, подстегнула возбуждение, и он стиснул зубы, замирая в жаркой тесноте, чтобы не закончить раньше времени. Виктор был под ним такой миниатюрный, такой беззащитный, хотя обычно был таким саркастичным и хладнокровным, что голову кружило. Последние предохранители держались чудом, подрагивали под нарастающей мощью, и Джейс тяжело дышал, пытаясь держать себя в руках. Он немного вышел, держа Виктора за бëдра, простонал тихо от ощущения сжимающихся на члене мышц, от вида тонкой изящной талии, как раз там, где Виктора ещё было видно из-под крышки сканера, и толкнулся снова, двинулся осторожно, не выходя полностью. Виктор ахнул, слепо уперевшись руками в стенки сканера, когда боль начала постепенно вымываться. – Я люблю тебя, – прошептал Джейс, отчётливо в тишине мастерской, помимо их отрывистого дыхания, ухватился покрепче за стройные бёдра Виктора и начал двигаться. Бёдра сводило от удовольствия и долгожданного движения, и хотелось быстрее, сильнее, энергичнее, выплеснуть всего себя, и Виктор почти удивлённо мяукнул, дëрнувшись, но плечи в сканере всё ещё держались крепко, и он прохныкал от удовольствия. Всё казалось много, слишком много, слишком быстро, так, что хотелось притормозить, пока совсем не потеряется; Виктор не привык терять контроль, поэтому, слепо упираясь в стенки, пытался сдвинуться, но бесполезно. Теперь помимо сканера его держали руки Джейса, такой хваткой, что было сразу ясно, что Виктора не отпустят, пока Джейс с ним не закончит, и от этого Виктор простонал ещё тоньше, испуганный до ещё ярче вспыхнувшего возбуждения. Было и больновато всё ещё, и хорошо, и много, слишком быстро. – П... – хотел было воскликнуть Виктор, раскачиваясь взад-вперëд от скорости и силы движений, но остановился. Если попросит остановиться – Джейс действительно остановится, будет спрашивать хрипло и обеспокоенно, не сделал ли случайно больно, не повредил ли ногу, заботливый, любимый, невозможный, и Виктор стиснул зубы, выстанывая удовольствие и боль. Голову и тело переполняло до упора, и Виктор не мог даже упереть локти в пол сканера, чтобы хоть немного облегчить напряжение в конечностях, и остался вот так – скованный по рукам и ногам. Он мог лишь принимать жадные толчки Джейса, глубокие, быстрые, такие, будто Виктора пронзало каждый раз; он хотел было сказать что-то, может, смутить его немного, но сарказм с каждым новым толчком рассеивался в облака перед глазами. – Так... Ох... Хорошо, – вырвалось у Виктора вместо этого. Джейса окунуло с головой. Ему никогда в жизни не было так хорошо. Жарко, влажно, хорошо, хорошо так, что каждый мускул в теле пел в неге, и он двигался, сжимая Виктора, бёдра, талию, всего сразу, казалось. Настолько он был хрупким под его руками, Джейс мог бы сожрать его целиком – Виктор был просто вкусным, и Джейс страшно жалел, что не утерпел и не мог видеть его сейчас полностью. Голод, разгоревшийся внутри, заставил Джейса двигаться ещё быстрее, разгорячил мыслью о том, что они будут делать потом, как он посмотрит в его потрясающие золотые глаза, увидит покрасневшее от удовольствия лицо. – Мой хороший, – прошептал Джейс, двигаясь, раз за разом засаживая глубже, и Виктор простонал громче, не в силах сдерживаться, от невыносимости того, что чувствовал. – Так хорошо... Вик... Виктор... Сканер едва и сам не раскачивался от движения, несмотря на немаленький вес. В какой-то момент Виктор просто захныкал, закатывая глаза от удовольствия; его не хватало на нормальные звуки, или на то, чтобы как-то держаться, и он позволил себе повиснуть, как кукла, удерживаемый стенками сканера и руками Джейса. Каждый толчок его мускулистых бёдер толкал Виктора немного вперёд, а потом руки с лëгкостью дëргали обратно на себя, и Виктор завыл на одной ноте. – Я скоро, – простонал Джейс, дыша тяжело, едва не высунув язык, как пëс, полностью оглушенный и завороженный. Он смотрел вниз, на ямочки на пояснице, на родинку на правой ягодице, на то, как его член появлялся и исчезал в дырочке Виктора, влажной и скользкой, растягивая стенки и заставляя Виктора головокружительно постанывать, и знал, что не сможет дольше продержаться. – Да, – выдавил Виктор, едва ворочая языком. От тяжёлого дыхания в горле пересохло, и он закашлялся немного, брызнув слюной на подбородок. – Да, да, да-да-да... Я... Люблю тебя... Он в последний момент сумел дёрнуть плечом, двигая руку, обхватить себя, ласкать быстрыми движениями, и Виктора тряхнуло со всей силы, свело судорогой, такой, что вырвавшийся из груди стон получился громким, очень громким, от которого у него самого зазвенело в ушах; каждый толчок Джейса, каждый раз, когда его горячий член оказывался очень глубоко, до упора, подводил его ближе и ближе, и Виктор кончил с хриплым криком, дрожа всем телом, как в лихорадке, и мысли точно так же размазались по полу. Джейс зарычал, стиснув зубы, на несколько секунд оргазма забывая вообще обо всём, способный только двигаться и крепко держать хрупкого, лёгкого Виктора, насаживая его на себя ещё несколько раз, пока жарко выплëскивался внутри. Бёдра и колени сводило так сладко, что Джейс сам едва не упал вперёд, упёрся животом в крышу низкого сканера, тяжело дыша, как после забега. Мастерская на несколько мгновений погрузилась в тишину и облачка тяжёлого дыхания их обоих, пока учёные медленно осознавали, где они находятся. Виктор слабо пошевелился, пытаясь вернуть себя в сознание, и Джейс торопливо встряхнул головой. Беспокойство иголками прорезалось сквозь пелену удовлетворения, и он, придерживая себя у основания, вытащил обмякший член, наблюдая, как тянется светлая ниточка из смазки и спермы, и поджимающийся, чуть покрасневший анус Виктора едва не заставил Джейса прошептать молитву Жанне. Он ожидал от своего нахальства всего, но не этого. Целую вечность, а если конкретнее, минут сорок назад, Джейс полагал, что он будет уговаривать Виктора, возможно, даже умолять, как преданный пëс, но Виктор согласился так быстро, и был таким потрясающим... Сердце будто вернулось к сознанию заново, ещё более живое, чем прежде. Джейс очень нежно погладил подрагивающие бёдра Виктора. – Вик? Ты... как? Виктор поморгал. Снова увидел перед собой дурацкие датчики и отблëскивающий пол сканера, в котором застрял. Сглотнул пересохшим горлом и снова закашлялся. – Джейс, – позвал он тихонько, и в этот раз Джейс понял без слов. Он обхватил его бëдра чуть крепче, хрипловато попросил вжать голову в плечи и потянул на себя. Когда Виктор наконец оказался на свободе, он сделал вдох настолько резкий и полный, что снова закашлялся, затрясся, опустошëнный в самом лучшем смысле этого слова. Сел на пол рядом со сканером, чувствуя, как Джейс нежно придерживал его руками, и, когда поднял голову, наконец увидел его лицо. Им потребовалось мгновение, чтобы прильнуть друг к другу в поцелуе, гораздо более нежном, чем то, что происходило минутой ранее. Сердце Виктора сжалось от нежности, и он опëрся на грудь Джейса, позволяя ему крепко держать себя, вцепился в воротник расхристанной рубашки, целуя самозабвенно, сытый и счастливый, несмотря на боль в ноге, заднице и плечах, на которых сканер наверняка оставил синяки. Джейс так ласково придерживал его за талию, как сокровище, что Виктору не хотелось отрываться. Одной рукой Джейс огладил его затылок, зарылся в кудряшки, и Виктор легонько простонал ему в губы. Они отстранились друг от друга, и Виктор сделал судорожный вдох, глядя ему в глаза. – Ну ты и... мастер признаваться. – Не то чтобы я в этом каждый день тренируюсь, – парировал Джейс, блаженно улыбаясь. – Но теперь буду. Виктор не сдержал смешка, до отвратительного счастливый в ответ. Джейс наклонился ближе, целуя его в лоб, и добавил: – Теперь тебя уже не удивить. Надо будет что-нибудь интересное придумывать. – Как-нибудь справимся, – мурлыкнул Виктор, упираясь лбом в взмокшую шею Джейса. – Человек Прогресса.