Godnonsensical

С этими детьми что-то не так. Какаши не обратил на это внимания вчера, ну, может обратил бы, но был слишком отвлечен лицом, что выглядело почти как лицо сенсея, и ещё одним, слишком похожим на лицо его кохая. Мордашка розоволоски по крайней мере полностью её. Однако на мгновение, пока он рассказывал о тесте с колокольчиками, а дети предпринимали свои неуклюжие попытки сражаться, ему почти показалось, что они посмотрели друг на друга. Да, даже в его собственной голове это звучит как бред сумасшедшего – остерегаться из-за такой мелочи. Он даже не уверен, что вообще что-то видел, или имеет ли оно значение, если всё же было. В конце концов они проходят тест, пусть и едва ли справляются с ним. И все же. Едва пройти — это большее, чем смогла сделать любая другая команда, которую он тестировал.

~

Какаши не осведомляет своих новых учеников о своем присутствии, когда приходит на тренировочную площадку, вместо этого удобно устраиваясь на ветке и выжидая. Он не уверен, чего он ждет, и что бы это ни было, оно не случается. Наруто и Сакура кричат ​​друг на друга. Сакура толкает Наруто в реку, и он позволяет ей это, несмотря на то, что сила девушки ничтожно мала, а значит, он не сдвинется с места, если сам того не захочет. Саске игнорирует их обоих и угрюмо таращится вниз. Ничего странного. Ничего, что могло бы вызвать тревогу. Он приземляется с дерева на землю и пытается решить, можно ли засчитать совместный крик Наруто и Сакуры на него за командное сплочение.

~

Какаши не смог бы прожить так долго, не доверяй он своим инстинктам. – Твои дети тебе врут? — спрашивает он Гая. Что-то в его тоне, должно быть, насторожило его друга, потому что голос Гая звучит почти на нормальной громкости, когда он отвечает, – Это распространенное заблуждение молодежи — верить в свое превосходство над всеми остальными. Он сверлит его взглядом, но это совсем не гасит улыбку Гая. Какаши решает проигнорировать колкость и скрещивает руки, глядя на медленно заходящее солнце. – Ты поймал своих милых маленьких учеников на самом неюношеском жульничестве? — допытывается тот, его массивные брови сведены вместе в самом близком к хмурости выражении лица, что есть у Гая. Он пожимает плечами. – Нет. Он даже не знает, о чем, по его мнению, они лгут. Что-то в них просто кажется… неправильным. Может, он просто не привык к детям.

~

Какаши берет миссию ранга C вне деревни не потому, что думает, что дети готовы к ней, а потому, что хочет посмотреть, что они будут делать. Он думает, что ему, возможно, придется поговорить об этом с кем-то вроде Ибики. Это ненормально - быть таким недоверчивым к собственным генинам, особенно когда они ничего не сделали, чтобы заслужить это. Остаточная травма, может быть? Это в любом случае бо́льшая часть его личности в наши дни. Они совершенствуются, хотя и медленно, порой даже плохо. Их командная работа лишь немного менее ужасна, чем во время испытания колокольчиками. Но чего еще можно ожидать от них, гражданской девушки и двух сирот, каждый из которых ненавидит как минимум одну другую треть команды? Может, ему действительно стоит поговорить об этом с кем-то. Это плохой знак, что он опасается шиноби своей собственной деревни, и еще хуже то, что они — кучка зеленых генинов. Его зеленых генинов.

~

Они все замечают лужу. Это вообще не то, чего он ожидал, но он следит за ними, даже когда должен был бы наблюдать за окружением. Они все смотрят на нее на секунду дольше, чем нужно, смотрят на небо, а затем ничего не говорят об этом. Они не смотрят друг на друга или на него, и никто не указывает на эту странность. Даже Наруто, который обычно мечтает оказаться в центре внимания и получить похвалу. Когда он притворяется, что умирает, они не кричат, не плачут, и не бросаются в бой. Саске и Сакура поворачиваются к Наруто, бледнее, чем он когда-либо видел кого-то из них. Наруто качает головой, и краска возвращается к их щекам. Всё происходит мгновенно, все переглядки не занимают и секунды, прежде чем Наруто и Саске прыгают вперед, чтобы сражаться в неуклюжей версии тайдзюцу, а Сакура встает перед Тазуной, держа кунай в кулаке. Что это было? Для чего был этот взгляд, почему они посмотрели на Наруто, когда обычно так презрительно к нему относятся, и что означало его покачивание головой? Наруто ранят, и он отбрасывает свои мысли, спасая своих генинов. В конечном итоге они решают двигаться дальше, и нет ничего подозрительного в нервозности Сакуры, требовательности Саске или решимости Наруто. Все это настолько неподозрительно, что делает его подозрительным. Возможно у него есть проблема. Затем появляется Забуза, один из Семи Мечников Тумана, и у Какаши не остаётся времени думать о своих подозрительно неподозрительных детях. Будет намного сложнее понять, лгут ли они ему, если они все мертвы. Он почти не может сосредоточиться ни на чем, кроме Забузы, но слышит, как Сакура говорит: – Наруто, не смей. – Он в беде, — шипит в ответ Наруто. – Мы должны помочь! – С ним все будет в порядке, — говорит Саске, и Наруто сникает. Даже когда он и Забуза сталкиваются, он не может не сосредоточиться на этом разговоре. Голос Сакуры не дрожал, Наруто действительно послушался, а Саске звучал почти успокаивающе. Это совсем не соответствует тому, что он знает о своих детях. Его триумф от того, что он наконец поймал их на чем-то более подозрительном, чем взгляд, оказывается недолгим, поскольку ниндзя-охотник уносит его добычу прямо у него из-под носа, прежде чем они успевают дойти до самой важной части битвы, и он был бы более раздражен этим, если бы не размышления об этой новой аномальной динамике его генинов. Той ночью он объявляет, что у него истощение чакры и притворяется, что ложится спать пораньше, распределив почасовое дежурство между детьми. Подавление своей чакры, чтобы она соответствовала его заявлению, кажется излишним для пары генинов, и может быть, так оно и есть, но когда они начинают говорить, он чувствует себя ужасно самодовольным. – Эта миссия опасна, — говорит Наруто тихим и серьезным голосом. – Мы не можем просто продолжать… а вдруг кто-то пострадает? – Какаши-сенсей по сути на уровне Каге, – усмехается Саске. Какаши поднимает бровь. Он не знал, что детям это известно. – Особенно с Шаринганом. Ему не нужна наша помощь. Он ожидал обиды, гнева или даже просто любопытства от Саске по поводу его глаза. В голосе Учихи нет и намека на что-то такое. – В той водной битве он прошел по краю, – настаивает Наруто. – А если что-то случится, и все из-за того, что мы были слишком эгоистичны, чтобы помочь? Как мы сможем вернуться в деревню? – Не то, чтобы кто-то нас обвинит, — говорит Саске, но его голос колеблется. – Мы просто генины. Сакура впервые спрашивает: – Думаете, пройти тест было ошибкой? Наш изначальный план был провалиться. Каким-каким был изначальный план? – Слишком поздно беспокоиться об этом сейчас, – практично говорит Наруто. – К тому же, мне нравится, что сказал Какаши о товарищах по команде. Мы предполагали, что получим сенсея, который не поймет, но он понимает. Он мог бы нас понять. – Добе, – стонет Саске, почти как его «нормальная» версия. – План состоит в том, чтобы притворяться тупыми, пока мы не станем, по крайней мере, чуунинами. Рассказать обо всём Какаши нам не поможет. Притворяться тупыми? Рассказать Какаши что? Удивительно сложно удержаться от того, чтобы выйти и начать трясти детей, пока все ответы не выпадут из них. – Это работало пока мы брали только ранги D и C, но теперь, когда здесь Забуза, это ранг A. Если не выше. – Забуза мертв, — Саске вторит собственным мыслям Какаши. Наступает мгновение тишины, затем Сакура говорит: – Мы видели, как ниндзя-охотник убил его? – Ну, нет… – Тогда он не мертв, – продолжает она. – Но Какаши справился с ним. Всё в порядке. – Какаши едва справился с ним, — поправляет Наруто, и Какаши хмурится, но он не ошибается. Эта битва была слишком напряжённой, чтобы чувствовать себя в безопасности и фальшивый был ниндзя-охотник или нет, он благодарен, что тот вмешался в нужный момент. Если бы его следующий удар не убил Забузу, то вполне вероятно, что следующий удар Забузы серьезно ранил бы его, если не хуже. – Как ты будешь себя чувствовать, если с нашим сенсеем что-то случится из-за того, что мы слишком переживали о себе? Что вы почувствовали, когда на мгновение подумали, что Братья-демоны убили его? Наступившая тишина затягивается. Какаши бы очень хотел увидеть их лица. – Если будет похоже, что Какаши может тяжело пострадать, то мы вмешаемся, — наконец решает Сакура. Саске раздраженно вздыхает. – Сакура. – Теперь он наш сенсей, а это значит, что он тоже в команде, – настаивает она. – Это больше не одни мы. Мы должны его защищать. Помни, быть в команде- – Значит никогда не сражаться в одиночку, – заканчивает Саске, как будто он слышал эту фразу и повторял ее уже тысячу раз, хотя Какаши не помнит ни одного. – Да, да. Хорошо. Они больше не говорят ничего интересного, пока заканчивают готовиться ко сну, и Наруто берет на себя первую вахту. Хотя всё это подтверждает, что его инстинкты о том, что с этими детьми что-то не так, были верны, это вызывает гораздо больше вопросов, чем дает ответов. Идея о том, что три генина могут быть чем-то большим, чем обузой на поле боя, должна быть смехотворной. Он тренировал этих детей и знает, на что они способны, а способны они не на многое. За исключением того, что они явно лгали ему. Они говорят так, как будто были командой гораздо дольше, чем были в его команде, как будто они срежиссировали историю о едва пройденном ими тесте, а не просто удачно прошли его, как будто они всегда планировали оказаться вместе. Почти невозможно узнать, какие дети попадут в какую команду. Да, клановые часто оказываются со своими союзниками, и, конечно, Ино-Шика-Чо — это данность в любом поколении, а гражданские обычно попадают в одну команду, потому что никто не ожидает, что они станут достойными шиноби (если только их баллы не превышают минимальный порог на огромные значения). Однако есть стандартная, надежная формула, которая внедряется каждый год, если политика клана не помешает этому. Новичок года, Лучшая куноичи и Последний в классе. Идея о том, что трое из них работали вместе и работали так годами, убеждаясь, что каждый окажется в одной с другими команде, противоречит всему, что он о них знает. Но это объясняет разговор, который он только что подслушал, и все полу-взгляды, которые он никогда не был уверен, что действительно видел. Какаши ворчит и переворачивается, чтобы немного поспать. Тайна его генинов подождёт до утра.

~

Они не ведут себя по-другому во время урока лазания по деревьям. То есть, всё ровно так, как он ожидал, учитывая их способности, что он видел у них раньше. Сакура разбирается в этом быстрее, чем мальчики, пока они изо всех сил пытаются модулировать свою чакру нужным образом. Он пристально наблюдает за ними ещё некоторое время после того, как делает вид, что оставляет их в покое, выискивая любое странное поведение, любой намек на то, что они более способны, чем он думал, что они так же близки, как они звучали прошлой ночью. Ничего. Может быть, у него действительно вчера было истощение чакры, и разговор, который он, как ему показалось, подслушал, был какой-то галлюцинацией, вызванной им. Он надеется, что нет, хотя бы по той причине, что было бы отстойно пытаться объяснять это Ибики.

~

Сакура и Наруто были правы. Охотник-ниндзя не убил Забузу, даже не был настоящим ниндзя-охотником, и теперь им снова приходится иметь с ними дело. Саске заперт в ледяных зеркалах Хаку, и Какаши даже не может ему помочь, потому что слишком занят тем, чтобы не быть разрезанным напополам мечом Забузы. – Серьезно? – воет Наруто, сдерживая одного из клонов Забузы движениями, варьирующимися от неуклюжих до молниеносных. Учитывая, что он ожидал, что клон немедленно сокрушит Наруто, это подтверждает, что у генинов есть навыки, о которых они ему не рассказывали. – Ты Учиха или как? Какаши не уверен, что это должно значить, но Саске рычит: – Этот чертов лед не тает, идиот! Ах, точно, знаменитая склонность Учиха к огню. Он удивлен, что Наруто знает об этом, даже с гигантскими огненными шарами, которыми Саске склонен разбрасываться. Сенбон вонзается в колено Саске, заставляя его ногу на мгновение подогнуться, прежде чем он стряхивает ее, иглы сами по себе выталкиваются из его кожи. Это продвинутая техника. Наруто рычит и рассеивает клона Забузы движением, которое он не должен был знать. – Используй свои чертовы глаза, Саске! – кричит Сакура, сражаясь со своим собственным клоном. Его слабая маленькая ученица бьет клона достаточно сильно, чтобы тот развеялся от одного удара. – У нас нет на это времени! – Но, — начинает Саске, затем ему приходится уклоняться от еще одного шквала сенбонов, и он говорит, – Ладно. Большая часть внимания Какаши сосредоточена на Забузе, но он не упускает момент, когда глаза Саске вспыхивают красным, томоэ вращается по кругу, когда он движется на одну невозможность быстрее. У Саске есть Шаринган. Во всех отчетах говорилось, что он еще не смог активировать свой кеккей генкай. Этот момент шока дорого ему обходится. Он не успевает уклониться, и лезвие меча Забузы впивается ему в бок. Он не разрезает его пополам, но он почти уверен, что удар пришёлся по ребрам и, возможно, раздробил их. Забуза вырывает свой меч из тела Какаши, хищно скалясь над хлынувшей из него волной крови. Ему не больно, даже когда он падает на колени и заваливается на бок, что является очень плохим знаком. Отсутствие боли, вероятно, означает, что он собирается умереть. Забуза поднимает свой меч, чтобы закончить работу, но мгновением позже Наруто бьет его в лицо, губы генина растянулись в оскале. Сакура внезапно оказывается рядом с ним (хотя Какаши не видел, как она движется), переворачивает его на спину и прижимает обе руки к его боку. Ах. А вот и боль. Он открывает рот, чтобы приказать ей бежать, но вместо этого захлебывается собственной кровью. – Наруто, прикончи его! – кричит Сакура, и он не знает, что она с ним делает, но это чертовски больно. Если он собирается умереть, она могла бы хотя бы позволить ему умереть мирно. – Какаши-сенсей?... – начинает Наруто, а затем вынужден прерваться, чтобы прыгнуть на меч Забузы, балансируя на краю, как будто он не только вчера освоил хождение по деревьям. На самом деле, он, вероятно, и не освоил. Все его дети — лжецы. – Поторопись, — мрачно говорит Сакура, очевидно, не желая говорить Наруто, что он всё равно что мертв. Как и его генины, если они не выберутся отсюда. Он сглатывает кровь, наполняющую его рот чтобы он захлебнулся, и хрипит: «Иди». – Те, кто бросают своих товарищей по команде, хуже мусора, – передразнивает она, тыча его в бок чем-то похожим на кунай, но он предполагает, что она не проявит милосердия и не избавит его от страданий. – Хватит болтать. О, теперь она слушает его. – Пленных не берём! – кричит Саске, что звучит как чепуха для Какаши, но, по крайней мере, дает ему понять, что фальшивый ниндзя-охотник не смог убить его ученика. Наруто смотрит на них, его лицо бледнеет, а затем быстро краснеет. Нет, подождите. Это не только его лицо, он весь, всё его тело покрыто дымкой красной чакры, Ки почти растекается от него по округе. Какаши не чувствовал эту чакру двенадцать лет, но он сразу же ее узнаёт. – Демон Тумана, да? — спрашивает Наруто. Забуза замер, впервые колеблясь. – Это милое прозвище. Но я думаю, нам пора прекратить играть, не так ли? Дымка красной чакры застывает вокруг Наруто, становясь плотнее и страшнее. Наруто делает шаг вперед, и Забуза отступает назад, держа свой меч между ними почти оборонительно. – Я люблю вести честный бой, если могу, но ты причинил боль моим драгоценным людям. Как насчет по хвосту за каждого из моих людей, которым ты причинил боль? – По хвосту? – эхом отзывается Забуза. Красная чакра перемещается вокруг Наруто, образуя острые когти вокруг его рук и пушистый лисий хвост позади него. – Один, — рычит он, прыгая вперед, чтобы схватить края меча Забузы. Вместо того, чтобы порезать руки, эта едкая красная чакра страшно сияет, и клинок разбивается между ними. Забуза ругается, отпрыгивая от остатков своего драгоценного клинка. Его руки образуют первую печать для дзюцу водяного клонирования, но он недостаточно быстр. – Два, — продолжает генин, и хвост разделяется сам собой. Наруто выполняет дзюцу ветра, которое отбрасывает Забузу к нему, несмотря на все усилия последнего, и хватает чужие запястья, ломая их одним движением. Забуза достаточно силен, чтобы укрепить свои кости чакрой, поэтому сила, которая потребовалась бы, чтобы сломать его кости голыми руками, немыслима. Ребра Какаши получили прямой удар меча Забузы, и они только сломались, а не превратились в пыль. Давление чакры Наруто возрастает до такой степени, что Какаши изо всех сил пытается восстановить дыхание, и ведь оно даже не направлено на него. Хотя это также может быть связано с тем, что он умирает, на данный момент различить сложно. – Три, – ухмыляется Наруто, ещё один хвост вырастает у него из-за спины. Забуза пытается сформировать печать, даже через свое сломанное запястье, но Наруто, должно быть, сделал что-то большее, чем просто сломал ему кости, потому что его пальцы не принимают правильную форму. Он ругается и поворачивается, пытаясь убежать, но это означает лишь то, что он не видит приближающегося Наруто, когда тот прыгает на него сзади. Наруто пронзает когтистой рукой спину Забузы и вырывает ему позвоночник. – НЕТ! – кричит ниндзя-охотник, но остальное — просто сдавленный, булькающий звук, который Какаши принимает за то, что Саске удалось убить его, однако он не может сказать точно, не перевернувшись, а Сакура прижимает его к месту. Наруто не смотрит на убитого им шиноби дважды, вместо этого бросаясь обратно к ним, кровь Забузы пропитывает его руку почти до плеча. – С ним все будет в порядке? – Он спрашивает с тревогой, широко раскрыв большие голубые глаза. И хотя ужасающий вес его демонической чакры всё еще там, но любой страх, который чувствовал Какаши, улетучивается. Это Наруто, сын его сенсея, а не демон, запечатанный внутри него. – Он ведь не умер, не так ли? – Спрашивает Саске, вставая рядом с Наруто. Демоническая чакра не пугает его, и он даже прислоняется к боку Наруто, опираясь на него. Какаши смутно каталогизирует то, что выглядит как сломанная левая нога, гадая, куда делись положенные моменту шок и крики. Сакура фыркает. – Он будет жить. Он будет? – Я буду? – спрашивает Какаши, смаргивая шок, когда обнаруживает, что в его горле больше нет крови. Его бок болит так сильно, что он просто хочет потерять сознание или, может быть, разрыдаться. Это значит, что он действительно может это пережить. Что сделала Сакура? – Извините, сенсей, — бормочет Наруто, опустив голову. – Мы должны были помочь раньше. – Все в порядке, — он отвечает, потому что не знает, что еще сказать. Черные пятна в его зрении, вероятно, означают, что он скоро потеряет сознание, нравится ему это или нет. – Вы в порядке? – Я в порядке, — говорит Наруто, а Саске пожимает плечами. – Это хорошо, – бормочет он, медленно моргая. Всегда ли было так трудно держать глаза открытыми? Сакура стонет, потирая окровавленной рукой лицо. – Нам нужно разобраться с Гато и всеми его головорезами, иначе они просто пошлют за нами еще больше людей. – Мы можем просто убить их всех? – говорит Наруто. – Я бы справился с ними со всеми ну. Примерно за час. – Как долго ты сможешь поддерживать три хвоста? – Саске спрашивает, и это звучит так, будто не только Наруто знал о демоне внутри себя дольше, чем с выпускного, но и двое других тоже. – Ты всегда теряешь сознание после. Трудно сказать из-за всей этой красной чакрой, но он думает, что Наруто краснеет. – Я буду без сознания пару дней в любом случае. Может быть, стоит убедиться, что за нами никто не гонится. Ты возвращаешься с Какаши и Сакурой–… – Нет, – говорят Сакура и Саске в унисон. Какаши сейчас не может заставить свой рот работать, но если бы мог, то согласился бы с ними. Саске продолжает, – Если ты идёшь, я пойду с тобой. – На этой ноге? – скептически спрашивает Наруто. – У тебя так же почти закончилась чакра. Саске качает головой. – Это неважно, ты не пойдешь один. Я могу хотя бы прикрыть твою спину. – Тогда кто будет присматривать за Сакурой? – указывает Наруто, и Саске хмурится. Сакура тяжело вздыхает. – Дай мне глаз и оставь несколько клонов. Они могут развеяться, если вы мне понадобитесь, и я смогу держать кого угодно на приличном расстоянии хотя бы так долго с глазом. Какое-то сочетание боли и потери крови, должно быть, сбивает его с толку, потому что то, что говорит Сакура, не имеет никакого смысла. За исключением того, что Саске кивает и прижимает руку, окутанную чакрой, к правому глазу Сакуры. Когда он отстраняется, Шаринган лениво вращается на её месте. Он смотрит на Саске, и его правый глаз теперь нежно-зеленый. Он надеется, что у него галлюцинации. – Ты можешь поддерживать его на таком большом расстоянии? Мы раньше этого не пробовали, – обеспокоенно спрашивает Наруто. – Думаю теперь мы это выясним, – говорит Саске. – Или она могла бы использовать глаз Какаши. Он понятия не имеет, что это за дзюцу, и он предпочел бы не узнавать об этом, применяя его к себе. К счастью, Сакура качает головой. – Он владеет глазом дольше, чем мы живем. Я могу справиться с твоим Шаринганом, но это не значит, что смогу и с ним. Какаши открывает рот, чтобы сказать что-то обо всем этом, но тьма затягивает его, прежде чем он успевает решить, что именно.

~

Он просыпается, чувствуя себя на удивление хорошо, несмотря на опыт почти-умирания. Наруто сидит рядом с ним и читает свиток, что является достаточно дезориентирующим зрелищем, чтобы на мгновение он засомневался, а проснулся ли вообще. Должно быть, он издал какой-то звук или пошевелился, потому что Наруто смотрит на него, а затем усмехается. – О, хорошо, босс уже начал волноваться. Клон растворяет сам себя с клубом дыма. Какаши резко встает, отчего его руки трясутся, но это не вызывает никакой мучительной боли в том месте, где, как он знает, его почти располовинили, что гораздо лучше, чем он ожидал. С порывом ветра и листьями его генины стоят перед ним. Он еще не научил их шуншину. – Сенсей! – кричит Наруто, бросаясь вперед, но оба его товарища по команде отталкивают его назад. – Не вставай, - резко говорит Сакура. – Ты пытаешься свести на нет всю нашу тяжелую работу? И Сакура, и Саске тянутся к нему светящимися зелеными руками, и он не уверен, какое зрелище более удивительно — целитель из гражданских или Учиха. – Нет, – говорит он, моргая, когда Наруто весело засовывает ему в рот батончик пайка. Он жует, потому что, вероятно, он ему действительно нужен. Возникает странное ощущение, будто что-то смещается и встает на место в его теле без сопутствующей боли. – Разве вы не могли сделать это, пока я был без сознания? – Нам нужно, чтобы ты не спал, чтобы мы знали, делаем ли мы это неправильно, — отвечает Саске, проводя руками в противоположную сторону от рук Сакуры, но их чакра всё равно плавно сливается вместе. Он задумывается, следует ли ему возмутиться, что его несертифицированные генины возятся с медицинской чакрой, но это как будто немного бессмысленно. Они его еще не убили. – Как ты узнаешь, что делаешь это неправильно? – Ты начнешь кричать, – отвечает Сакура. Отлично. Как только его дети перестают суетиться вокруг него и начинают виновато ерзать и пытаться избегать его взгляда, он спрашивает, – Вы хотите мне что-то сказать? Он предпочел бы поговорить стоя, но сидя — это самое лучшее, что он может получить, без того, чтобы они заставляли его снова лечь. – Не особо, – говорит Сакура, и Саске фыркает. Наруто хмурится на них. – Ребята. Они обмениваются виноватыми взглядами, затем Сакура говорит, – Мы просто хотели убедиться, что мы в одной команде. – Вы могли бы сделать это и без лжи, — указывает он. Он получает три осуждающих взгляда. – Да, – сухо говорит Наруто, – потому что последний Учиха, будучи другом контейнера для демона, не вызвал бы ни у кого тревоги. Что приводит его к другому очень важному вопросу. – Мне сказали, что ты узнал о своем статусе только после ссоры с Мизуки. Наруто также более чем способен пройти тест на генина в академии, и если они планировали быть в одной команде, то не имеет смысла, чтобы он провалился намеренно. Должно быть, они все изо всех сил старались не закончить школу досрочно. – Мизуки что-то скрывал, — на удивление, ему отвечает Сакура. – Мы не знали, что именно, и не могли поймать его за чем-либо, и вряд ли кто-то поверит нам, если мы это сделаем, поэтому мы решили, что Наруто снова провалит тест и пожалуется Мизуки об этом, а потом посмотрит, сделает ли он что-нибудь с этим. В любом случае, Наруто собирался попросить Хокаге пропустить его, показав ему, что он может использовать теневое клонирование, и если это не сработает, то мы с Саске собирались уйти и вернуться в академию еще на год. – Ируки-сенсея в планах не было, – говорит Наруто, тихо довольный, когда он тянется, чтобы коснуться повязки на голове, раньше принадлежащей одному чунину. Вероятно, это тоже сработало бы. Хокаге питает слабость к Наруто. Он также не может не быть впечатлен тем, что дети не только поняли, что с Мизуки что-то не так, но и разработали успешный план, чтобы заставить его раскрыться. Одно это должно было принести им повязку на голову. – Это не ответ на мой вопрос, – возвращается к теме он. – Как давно ты знаешь о девятихвостом? Сакура смотрит в потолок, пока Наруто и Саске обмениваются взглядами. На этот раз все происходит достаточно медленно, чтобы ему не пришлось сомневаться в том, что он видит. Саске поднимает бровь, и Наруто корчит лицо, но пожимает плечами. Они действительно друзья. Саске скрещивает руки, затем опускает их. Сакура кладет руку ему на плечо, и он наклоняется к ней, а не отталкивает. – Моя мама рассказала нам. Внутренности Какаши скрутило. – Что? – Ну, Микото-сан рассказала мне, — тянет Наруто. Какаши не знал, что Наруто и Микото вообще встречались. – А потом я рассказал Саске. – Он делает паузу. – Мы не встречались с Сакурой, пока… эм, – съеживается он, глядя на своих товарищей по команде. Саске поджимает губы. – Какаши-сенсей, мы же команда, не так ли? Вы же не предадите нас, верно? Какой сложный вопрос, когда он понятия не имеет, о чем они говорят. Но они спасли ему жизнь и нашли предателя, и он любит их, кроме всего прочего. – Если это не ставит деревню под угрозу, то это может остаться между нами. Их плечи расслабляются, что, по крайней мере, немного утешает. – Я солгал о том, что произошло в ночь резни. На мгновение Какаши слышит только шум крови в ушах, его горло пересыхает, когда он спрашивает как можно спокойнее, – О чем ты солгал? – Я был там, – говорит Наруто, его обычное солнечное выражение лица темнеет. – Микото-сан всегда была очень добра ко мне. Ей приходилось скрывать это от остального клана и всей деревни, но она всегда кормила меня, помогала мне починить одежду и познакомила меня с Саске. Я был с Саске, когда он пошел домой и нашел — ну, вы знаете, – он морщится. – Итачи и я сражались. Я не мог… это был первый раз, когда я использовал силу Кьюби, и я использовал только один хвост, но я был маленьким и не понимал, что делаю, я просто был зол. Наруто сражался с Итачи. Наруто сражался с Итачи, и он все еще жив. Что-то от его скептицизма, должно быть, отразилось на его лице, потому что Саске фыркает. – Я думал, Итачи убил его. Вот тогда я активировал свой Шаринган. Итачи не задерживался после этого. Не то чтобы мы представляли большую угрозу, но мы привлекли внимание. Он помнит это. Странный всплеск чакры около поселения Учиха, который был достаточно большим, чтобы быть заметным, но достаточно далеким, чтобы быть неопознанным на всем пути в поселении Учиха. Когда они добрались туда, он исчез, как и клан Учиха. Они приписали это Итачи. Это был Наруто. – Мне тоже пришлось бежать, – говорит Наруто гримасничая. – Это было не то место, где я должен был быть, но во мне всё ещё циркулировала часть демонической чакры, я был ранен и старался не попасться, поэтому, когда я увидел, как группа Анбу направляется ко мне, я, эм, запаниковал. И спрятался. Часть тьмы отступает от лица Саске, его губы дергаются в уголках. Наруто краснеет, а Сакура ухмыляется, когда объясняет, – Он запрыгнул в мою спальню через окно, а затем отключился на моем ковре. Я затолкала его под кровать, чтобы мои родители не нашли его. – С тех пор мы не можем избавиться от нее, – жалуется Саске, но издает что-то, что почти похоже на смех, когда Сакура бьет его по руке. Она фыркает, но успокаивается, когда смотрит на него, накручивая локон волос на палец. – Мы решили провалить твой тест, когда тебя назначили нашим сенсеем. Ты слишком умный, и мы не собирались признаваться, пока, по крайней мере, не станем чунинами и они не смогут нас разлучить. Но ты говорил о товарищах по команде так же, как мы. Мы подумали, что это стоит риска, что ты нас вычислишь. Тот взгляд, которым, как он был уверен, они обменялись перед испытанием колокольчиком, — это было их согласие изменить свои планы всего лишь за полсекунды зрительного контакта. Шок начинает угасать, оставляя после себя что-то более теплое. – Неужели обязательно было быть настолько плохими? – Эй! – фыркает Наруто. – Мы становились лучше! Мы же не можем притворяться лучшими друзьями сразу после академии! – Или гениями, – сухо добавляет Саске. – Мы не собирались вечно лгать о своих способностях. Сакура составила график и всё такое. Они и есть гении, понимает Какаши. У него есть команда маленьких гениев с невероятной командной работой, которые знают все секреты друг друга и доверяют друг другу, и полагаются друг на друга в течение многих лет. А теперь они доверяют и полагаются на него. – Как только мост будет закончен, – начинает он, но все дети одновременно морщатся. – Что? – Всё уже закончено, – говорит Наруто. – Ты был без сознания неделю. Мы не были уверены, есть ли у Гато друзья, которые будут злиться на то, что мы уничтожили его работу, поэтому мы, э-э, ускорили процесс с помощью кучи теневых клонов. Разговор, который вели его генины перед тем, как он отключился, резко всплывает в его сознании. – Вы убили Гато и всех его людей? – Может быть, – говорит Сакура. – Ты собираешься накричать на нас? – Это мог быть кто угодно, – предлагает Саске, почесывая нос. – Криминальные империи в наши дни такие нестабильные. Какаши делает глубокий вдох, и все дети напрягаются. Затем он смеется, закрыв лицо руками, чтобы попытаться заглушить звук своего смеха. Следующие несколько месяцев до экзаменов на чунина будут интересными.