Как ведут дела в Новом Орлеане

К началу второй недели июля землю размывает так, что передвигаться вне трассы становится проблематично. Вокс морщится и на бледном пятне его лица среди ночи появляются тёмные полосы будущих мимических морщин. Июль – плохой месяц для поездок в Луизиану. Июль – концентрация осадков и жары. Вокс ненавидит июль. — Ненавижу этот ебучий штат! Или так. Вокс вообще всё подряд ненавидит, если он злится. Аластор снисходительно улыбается ему и клыкастый ряд зубов в темноте видится лучше, чем всё его лица. Аластору нравится сливаться с тенями, нравится становится частью ночи и существовать в ней сторонним наблюдателем. Вокс ударяет по рулю и раздражённо рычит. Когда он злится, то краснеет уродливыми неровными пятнами от шеи ко лбу, будто его лихорадит. Возможно, климат действительно сказывается на мальчике из Массачусетса не очень хорошо. Аластор не жалуется, ему слишком нравится смотреть на Вокса, пока тот демонстрирует свой спектр эмоций и состояний. — Тебе не нужно больше переживать. Если ты так утомился, дружище, то на обратной дороге я сяду за руль! — Аластор нагибается к нему и дышит практически в шею. Вокс хмурится и его глаза вспыхивают смятением. Они так близко, а значит он начинает переживать. Аластор не слеп, он щёлкает дверью машины и толкает её, пуская в салон дождевые разводы. Смятение пропадает, уступая вспышке гнева. Аластор прикрывает губы ладонью, когда издаёт короткий смешок. Вокс забавный. Вокс смешной. Вокс смотрит на него, пока отстёгивает ремень. — Знаешь, в чём особенность наших старых кладбищ? — Аластор выбирается из машины вторым, закрывает дверь пассажирского места и его идеально лакированные туфли чавкают по влажной земле. Воксу плевать на особенности обычно. Он вытаскивает с заднего сиденья лопаты и упаковку отбеливателя из ближайшего Таргета. Аластору хочется рассмеяться, но он уже смеялся, пока ждал своего приятеля на парковке. Он промок до нитки, хотя не должен был. Ему нравится, когда вода стекает за воротник идеальной рубашки – пиджак он тогда оставил в машине, чтобы остыть. — Нам не понадобится это! — заявляет он, обнажая зубы. — К тому же в такую погоду мы не сможем копать. Выражение лица Вокса – пир для эмоционального вампира. Его щёки на мгновение растворяются, кожа натягивается на кости и челюсть стремительно летит вниз. Всего мгновение и он мотает головой, пытаясь снова собраться с духом. Он прочищает горло, но голос продолжает звучать ужасно хрипло от накатившего шока: — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Аластор всё-таки не может сдержать весёлого смеха, когда лопата гневно летит снова на заднее сидение. — Сплошные болота, Вокс, ты должен был подумать об этом. Они тут всё, конечно, залили камнем, но за кладбищем идеальное место, чтобы избавиться от тела. Придётся немного повозиться, но погода нам на руку! Вокс закашливается, опираясь на крышу машины. Его легко потряхивает, но в этом, наверное, виноват ливень, бьющий по ним уже третий день. На второй день Аластор убил какого-то важного человека, перерезав ему глотку, потому что не нужно было приходить в их квартиру. Он был почти уверен, что человек важен, потому что Вокс смотрел на него встревоженно и что-то мямлил про увеличение сроков выплат. И проценты. Аластору наскучил этот разговор очень быстро, а его кухонный инвентарь был идеально заточен, чтобы решить небольшую проблему его близкого друга. Здоровяк захрюкал, а Вокс замер и кровь так красиво стекала по его лицу. Если вскрыть горло, то будет потрясающий фонтан! Воксу он не нравился. Он провёл в ванной слишком много времени после того, как они закончили уборку. — То есть мы просто выбросим тело? — Вокс открывает багажник и его голос дрожит от напряжения. — Он же не утонет. Аластор пожимает плечами. Тело в багажнике шуршит пластиковыми мешками, по которым его очень удобна распределили. Они постарались, чтобы кровь ничего не испоганила. Труп итак истекал сильнее, чем должен был, потому что Аластору понадобилось немного мяса для пополнения запасов. Воксу знать об этом было ни к чему. — Утонет. А когда его найдут, мы уже уедем, — Аластор насвистывает незатейливый мотив Strangers in the Night. Вокс закатывает глаза, потому что он мало что понимает в хорошей музыке. Ему можно простить это, пока он старается понять. — Мы уедем? — А ты хочешь остаться в штате, который ненавидишь? Вокс сконфуженно пожимает плечами. Он пытался строить тут карьеру. Он пытался делать ужасно много, но последние полгода всё валилось из рук, осталось винить только несчастную плачущую красавицу Луизиану. Они переступают тёмную границу кладбища и Аластор расправляет плечи. Ему нравится здесь, он чувствует себя дома на территории Барона. Аластор иногда прячет здесь жертв, он точно знает, куда стоит двинуться. Вперёд. Вперёд, игнорируя все пересечения. Вокс шуршит сзади так тихо, будто он какой-то напуганный грызун. — Это просто кладбище, Вокс. Никто из духов не вселится в твоё тело без специального обряда, — Аластору приходится обернуться через плечо, чтобы его друг перестал выглядеть затравленно. Склепы пугают его. Если прятать трупы в болотистую воду, они всплывут, поэтому приходится прятать их в склепы. Бабулю Аластора похоронили в общественном, потому что на семейный у них никогда не было денег. Вокс выпрямляется и пакет в его руке ударяется о его же бедро с громким звуком шлепка. — Будь внимательнее, друг мой! Ты не хочешь, чтобы слои протекли и мы оставили бы тут кровавую дорожку, будет красиво, но при свете дня её никто не оценит. Вокс ворчит что-то сдавленно, но несёт свой пакет аккуратнее. У него в пакете конечности, у Аластора, конечно, всё остальное, потому что он выносливее. Вокс бы понравился духам, перед ним рассеивается тьма, хотя они не используют фонарики. Аластор помнит, куда им следует идти, а Вокс умеет видеть самое тёмное среди темноты. Он отлично различает знакомый силуэт, следовало бы этим гордиться. Превосходное зрение! Дождь продолжает нещадно лупить по каменным плитам даже когда они заканчиваются. Вокс сдвигается ближе к Аластору из каких-то своих опасений. Глупый, бесконечно и беспощадно глупый, никак не способный осознать, что его тут никто не собирается трогать. Он видит в Аласторе источник безопасности и это так приятно! Даже пробивает на смех. — Завязывай ржать, придурок. — Ou bien komik lè ou ka pè, — Аластор скалится ему и Вокс отводит взгляд, крепче сжимая мешок в своих руках. Он бы не отказался прямо сейчас потерять свою ношу, но ещё рано. Аластор притормаживает на несколько мгновений, осматривая территорию, будто заметивший подозрительное шевеление лесной травы олень. Вокс вздрагивает за ним, вжимает голову в плечи и его мышцы напрягаются: он готов бежать прямо сейчас. Аластору приходится утешающе похлопать его по плечу: — Pa ka pè, zanmi. — Ненавижу, когда ты говоришь на… этом. Вокс взмахивает одной из рук, пытаясь описать набор звуков, которые Аластор произносит по привычке. Его бабушк говорила на гаитянском, а мать перешла на луизианский. Аластор любил смешивать языки, а ещё любил дразнить ими Вокса. Склепы сменяются каменными изваяниями могил. Уродливые попытки в посмертную архитектуру, которые побоялись убирать. Они проваливаются почти по щиколотки, Вокс ругается сквозь зубы, но решает избавить их от комментариев, потому что боится снова ответа на креольском. Смешной. Потрясающе смешной! Только дураки обозначают границу кладбища. Оно просто заканчивается, когда становится удобно, старый забор давно должен был быть снесён или ушёл под землю, в любом случае, Аластор останавливается там где пересекаются две последние дорожки: их и сторонняя. Духи отлично видят перекрёстки; на перекрёстках нужно произносить просьбы; на перекрёстках нужно приносить жертвы. А у них сегодня есть отличная жертва. Аластор уходит под землю примерно до колена, Вокс и того больше, потому что обожает нервно сопротивляться. — Тише, просто раздвинь землю и опусти туда тело, — шипит Аластор, чтобы его голос смог слиться с шумящим дождём. — Мы посреди ёбаного кладбища, Ал, это найдут утром, какого чёрта ты... — Разрой грязь и оставь здесь тело, вот так… Аластор упирается во влажную землю ногами, пока Вокс убеждается в том, что его охватила лихорадка и он просто больше не может трезво мысли. Это немного нереально, когда получается погрузить крупный мешок в болото, Аластор давит на него, пока не отпрыгивает на более устойчивую часть кладбища. Могилы тонут под тяжёлыми каплями дождя. Вокс тоже тонет, но зато он понадёжнее может спрятать свою ношу. Аластор наблюдает за его грязной вознёй, а потом протягивает руку, когда Воксу требуется помощь с тем, чтобы выбраться на твёрдую поверхность. — Ну что, убедился?! — Аластор кивает на пустое пространство, на возникшие в полный рост могилы и утонувшие пакеты. Всё, как нужно. Они вернутся и Аластор займётся готовкой для них. Нужно приготовить прекрасный грязный рис на ужин. Вокс дрожит так, что ему определённо не помешает что-нибудь горячее. И бутылка рома! Аластор не отпустит его без хорошей порции алкоголя. Не отпустит, конечно, спать. Дома у Вокса всё равно нет. Совершенно некуда идти, иначе он бы давно свалил подальше из штата, предпочитая более лояльный к его здоровью климат и более лояльную к его психике компанию. Аластор смеется от мысли об этом, пока Вокс косится на него с подозрением. Его руки по локоть в грязи, на лице остаются тёмные пятна, но к ним он относится лучше, чем к недавним пятнам крови. Аластору приходится взять его за руки перед машиной и изъять белоснежный платок с вышитыми инициалами, потому что в школе вещи Аластора постоянно воровали и присваивали, чтобы потом смеяться, когда он пытался доказать, что это принадлежало ему. Мама стала вышивать его имя, а Аластор вырос и продолжил эту традицию. — Ты не захочешь сидеть в машине в грязи, — уверяет он, пока мягко берёт ладонь Вокса в свои руки, мягко стирая грязь с кожи. Вокс хмурится, отдергивает руку, когда Аластор давит на сгибы пальцев, чтобы почувствовать его кости и суставы. — Тебе необязательно меля так лапать, — будто бы Вокс не знает, как лапать людей. Он в этом мог бы быть профессионалом, Аластор хитро улыбается ему, но отпускает, стряхнув с платка грязь. Его не спасти, а вот кожу Вокса получается. Аластор хлопает его по ладони и указывает на машину, чтобы заправить грязный платок в грязный носок под брюками. Воксу не нужно знать о том, пусть даже подумает, что Аластор мог бы бросить улику на месте завершения их маленького преступления. Теперь нужно только согреться. Больше проблем не возникнет, Аластор об этом позаботится.