Сожаление

Путешествие небольшой команды продолжалось, и чем дальше они шли, тем больше эльф придавался воспоминаниям, замечая множество старых отсылок на прошлое: своё, своих товарищей, старых друзей и знакомых. Каких-то тридцать лет назад, для долгожителя это словно глазом моргнуть, не такой уж и долгий срок. Но Фрирен не мог объяснить это себе, как и то, что для обычного человека тридцать лет это почти вечность, треть жизни или даже больше… Он всё ещё хранил и берёг кольцо с лотосом на одном из пальцев. Невольная глупая улыбка выскочила на губах, пока остальная часть команды этого не видела. Фрирен не мог понять, зачем так тайно и глупо признаваться в чувствах? Обычно только возлюбленные дарили друг другу украшения с символикой лотоса, в знак вечной и преданной любви… к тому же это делали именно мужчины, а не девушки, от чего щекотливое чувство в груди стало сильнее. Химмель наверняка отлично понимала, что эльф не знал подобного значения в маленьком городке, особенно об украшениях, но дарить нечто такое парню… Фрирен стоило подзадуматься над этим. Ещё в начале их пути, когда они встретили старую статую великого героя, Фрирен задумался, чувствуя вновь незнакомый трепет. Но обратиться с советом было некуда, что старые напарники, что учитель, давно уже в лучшем мире, или как им самим хотелось бы, в руках доброй богини. Фрирен не осуждал их за это, но глядя на свою собственную ученицу и воина, что мило дурачились, проводя время словно любовная парочка… что-то щемило в груди. Было ли это завистью или желанием ощутить нечто подобное? Даже очищая статую от грязи и используя заклинание для цветущей поляны, маг не мог убрать это надоедливое чувство. Что же это было? Сожаление? Он воротил головой, чушь, это просто чушь и старая привязанность, довольно глупое решение. Если бы не его жажда заклинаний, то он и не согласился на путешествие, но это всё ещё было досадно. Так грустно видеть, как простые люди быстро стареют и становятся столь хрупкими, что страшно прикоснуться. Но эльф не поддавался этому ощущению, всё ещё оставаясь стоически серьёзным, он отправил в лучший мир или забвение так много людей за свою жизнь. Демоны, люди, даже дворфы долгожители… время так быстро летит, а он никуда не спешил, ведь впереди его ждёт целая вечность. Но снова оборачиваясь на Ферн, что мило надувалась из-за очередной оплошности Старка. Может в будущем они поженятся и заведут детишек и их род продолжится, и только может быть, история о великом герое Химмеле будет ходить из уст в уста дальше. Хотя бы пару столетий, прежде чем всё уйдет в небытие, как это случилось со многими другими героями. – Господин Фрирен, пройдёмте в таверну! Перед уходом нужно вкусно покушать!– Настаивала Ферн, но по её выражению лица было понятно, что она хочет сладкого для поднятия духа и настроения. Старк же на фоне выглядел слишком виновато, видимо сегодня угощает он. Эльф не стал перечить, вкусно поесть за чужой счёт было всегда приятно и удобно. Но поедая стопку вкусных кусков мяса, он продолжал размышлять, откровенно пялясь на парочку перед собой. Был ли и у него шанс завести детей с Химмель? Полукровки человека и эльфа, они жили бы долгие столетия, может быть не так много как чистокровный эльф, но всё же значительно дольше чем их мать. Фрирен откусывает крупный кусок, продолжая жевать и пялиться перед собой. Его нейтральное и даже пустое выражение лица было привычным для спутников, но даже они заметили, что что-то поменялось. Только если эльф задумался о чём-то, то это могло растянуться на долгие столетия, ведь долгожителю некуда спешить… удивительно, что с такой неспешностью Фрирен ещё не забыл лица своих товарищей. А смог ли бы он забыть лицо Химмель? А Ферн? Перед глазами всплывает недавняя встреча со старым товарищем, что всё ещё сторожит любимую деревню своей возлюбленной, но её силуэт в памяти столь мыльный и блеклый, что лица или даже голоса он уже не помнит, но только память о ней греет его сердце. Это ли чувство испытывает эльф? Он скорбит? Скучает? Скорее всего так. Большой палец медленно потёр узорчатое ребро давно подаренного кольца. Возможно ему стоило чаще обращать на такие мелкие жесты внимание… люди такие странные, им дан столь маленький срок жизни, но они столь нежны и не уверены в своих проявлениях любви, вместо того, чтобы кричать о чувствах, так мягко намекают и упускают возможность быть с любимым… действительно странные. Фрирен, что не тяготел к чувству любви, симпатии и чувству размножения было ещё сложнее понять это чувство в отношение людей. Но может быть, осознай он ценность героя рядом с собой раньше… эти теплые моменты по вечерам, мелкие побрякушки, что она дарила ему, хотя следовало делать наоборот. Они могли бы любить друг друга. – Господин, что-то не так? Вам не нравится еда? Давайте попросим заменить!– Ферн вмешалась, смотря с беспокойством на даже для своего обычного состояния слишком задумчивого учителя. – Да! А я бы съел то, что вам не пришлось по вкусу!– Старк не собирался терять времени и еды почём зря. Эльф поднял взгляд, медленно моргая, словно не понимая о чём эта пара так переживала. – Нет, всё в порядке, просто думаю как нам двигаться дальше и куда можно будет зайти по пути,– Не стоило говорить им о таких пустяках из прошлого, да и Фрирен чувствовал, что это нечто личное. Он не мог признаться, что действительно скорбит и скучает по человеку, по пущенным возможностям. Взгляд опускается на гору стейков. А угощали ли Химмель когда-нибудь стейком на празднование дня рождения? Не считая тех, что приготовил сам Айзен. А ведь Фрирен действительно толком не знал своих спутников, очередное упущение, о котором даже сами напарники напоминали, говоря, что он не спрашивает, а они не считают нужным делиться. Он действительно так много упустил… От того неприятное чувство сближало и толкало в сторону Ферн со Старком. По человеческим меркам они уже давно знакомы и путешествуют вместе, но для эльфа это лишь пара секунд. Но даже так, Фрирен старался запоминать мелочи, дни рождения, некоторые милые или грустные моменты, хотя для эльфа девушка всё ещё была той самой маленькой девочкой девяти лет, что до сих пор так любит сладкое… для людей время бежит нещадно, так он думал про себя, доедая порцию и заказывая всем десерт на свои отложенные сбережения. – Спасибо господин! Какая щедрость! С чего бы это?– Задался вопросом уже Старк, пока ученица эльфа просто молча набросилась на сладости, с удовольствием поедая их. – Подумал, что вас следует побаловать,– Фрирен неловко отвёл взгляд, слегка покрываясь румянцем, но сохраняя серьёзное лицо. Он ведь действительно привязался к этим людишкам, и через каких-то жалких тридцать лет он будет наблюдать как быстро они стареют, покрываясь морщинами и становясь такими же хрупкими как сама Химмель с Гайтером… А как бы Химмель поменялась, будь они вместе? Если бы Фрирен не ушёл после окончания путешествия в ребятами, не оставил их в городе, то он мог бы наблюдать, как девушка становится полноценной женщиной, зрелой, а потом постепенно становясь всё более немощной. Он даже не осознавал, что упустил это золотое время, а она всё так же ждала его возвращения. Люди действительно странные. И даже с наступлением ночи это чувство не отпускало Фрирен, их путь продолжался, мимо селений, где всё ещё воспевали героиню Химе, где всё ещё помнили её подвиги и даже узнавали мага Фрирен, как её спутника. Везде, куда бы они не отправились будет просачиваться вечная память об их команде, и если бы, если бы он только не следовал своему правилу «не привязываться к мотылькам», если бы он позволил себе узнать своих друзей лучше, то может быть они задержались в его памяти дольше… мимолётное приключение, даже осознание того, что у всего есть свой конец не успокаивал его, сердце трепетало, а палец продолжал наглаживать холодный металл. Это всё, что осталось от героя, помимо памяти, статуй и песен, да что уж там, даже заклинания никакого связанного с ней не осталось… это вызывало у эльфа особенную печаль. На утро «никакое» состояние наставника заметили все, но думать о том, что делать с этим стала только Ферн, хмуро собирая вещи, ведь им нужно идти дальше. Её сумка была забита разными вещами, украшениями, книгами, что же она может сделать, чтобы подбодрить долгожителя? Она покопалась в залежах бумаг внимательнее, они добыли много заклинаний, даже самых базовых, но хотелось порадовать господина чем-то особенным. Сам же Фрирен сонно тёр глаза, всё никак не мог проснуться. Ему редко снились сны, но сейчас Химмель зачастил в его мутных грёзах, обнимая его и так ласково касаясь своими пальцами, грубыми от мозолей, от тяжёлого меча, совсем не соответствующие девушке. А эльф всё не решался потянуться к ней в ответ, стоял в сплошном ступоре, словно она что-то недостижимое, хотя вот, только протяни руку и она здесь. Только трезвое сознание говорило о том, что это лишь жалкая проекция сознания, сон, и всё это со временем должно пройти, как было и раньше, ему нужно просто уйти подальше от этих воспоминаний. В конце концов это тяжёлое чувство не ушло и Фрирен решил, что возможно стоит навестить статую ещё раз, перед тем как уходить. Цветущая поляна всё ещё украшала это скорбное, такое одинокое место. Через сколько лет забудут этот великий подвиг героя? Совсем скоро… но маг понимал эту неотвратимую реальность, глядя на возвышающуюся статую. А ведь Химмель всегда была словно духовно выше его, всегда такая мягкая, понимающая, добрая, полная противоположность Фрирен, что действовал мозгом, а сердце его видимо совсем зачерствело. Команда осталась возле статуи на ночь, разводя костёр. – Господин, посмотрите, что я нашла!– Ферн протянула наставнику очень старый свиток, но с уже знакомыми текстами. – Заклинание цветения, я же уже знаю его, зачем?– Маг поступил взгляд, поднимая одну из бровей, явно не понимая зачем ученица презентовала бумагу с такой честью. – Нет, вы не поняли, это первоначальный, очень древний экземпляр! Только посмотрите какая старая и потрёпанная бумага! А в тексте есть давно устаревшие термины!– Ферн подняла свиток с гордостью, подпирая бок рукой и вздёргивая нос к ночному небу. И тут уже маг пригляделся, с интересом подкрадываясь и разглядывая бумагу. Действительно, старый, первоначальный экземпляр с оплошностями, а кое-где кажется материал пожевали паразиты. – Я это возьму,– Звучало сдержанно, но глаза Фрирен горели от такой интересной добычи, крепко сжимая старый свиток и чуть ли не пуская пар из носа с ушами. И как только Ферн смогла откопать такое? Сохранились даже первые черновые и нерабочие транскрипции. – Напомню, что я всё ещё могу дать тебе раздевающее зелье в ответ,– Фрирен заговорщически захихикал, вытягивая из-за пазухи небольшой бутылёк, дорогой во всех смыслах. – А ну уберите эту пакость! Так и знала, что вы его оставили при себе! Ужас!– Ферн только и ответила, пытаясь выхватить бутылёк, чтобы как в прошлый раз потратить чудо жидкость почём зря. Сама же ученица, несмотря на небольшую борьбу и злость выглядела довольной, даже радостной, смягчая взгляд от осознания, что хотя бы немного, но порадовала своего учителя. Человек видел и понимал, что долгожитель действительно о чем-то думает, о чём-то таком глубоком и непонятном обычному смертному созданию, по крайней мере так она думала, не зная, что в сознании эльфа мелькают разные воспоминания из путешествий. Позже Ферн со Старком пошли за продуктами, очередное предложение зелья резко отвергли, чуть ли не закрывая воину уши на вопросы, что же это за зелье. А Фрирен вспомнил как Гайтер в одном из их привалов тоже пытался вручить эльфу волшебную склянку и как-то уж больно странно глядел на Химе. Но на тот момент до Фрирен так и не дошло, чем и как ему пытались помочь друзья. Айзен закатывал глаза от того насколько слеп был его друг по оружию, ворча "неудивительно, что эльфы вымирают, с такой дуростью то", а Фрирен лишь поднимал бровь в недопонимании. Друзья пытались намекнуть, что подобное зелье могло бы поставить даму в неловкое положение, Химе, что шла в отдалении определённо слышала эти слова, но не повела и ухом. "А ты, как герой прикроешь её своей одеждой и спасёшь от позора" продолжил Гайтер, пока Химмель мельком ухмылялась такой идее, явно радуясь. "Да, но зачем лишать её одежды, если этого можно не делать?" Прямо и глупо отозвался маг, не понимая, что такими предложениями товарищи пытались пробудить хоть каплю извращенского или сердечного чувства в их хладнокровном маге. Как же Фрирен был глуп, покрываясь небольшим румянцем, наконец осознавая истинную суть этой глупой идеи... Возможно даже сама Химе попросила их друзей подсобить с тугодумным эльфом? Что за стыд... Только когда полностью стемнело, а звёзды отчётливо сияли на небе, Фрирен поднялся со спального места, мельком оглядываясь на спящего Старка с Ферн. Маг двинулся к статуе старой подруги, продвигаясь сквозь тьму спокойно, умиротворённо, чего нельзя было сказать о его состоянии души. Он захватил с собой свиток с заклинанием, но пальцы дрожали всё сильнее с каждым шагом в сторону каменного постамента. Маг всё ещё не понимал, что же за чувство его гложет. Неприятная смесь… но Фрирен продолжал идти, присаживаясь возле цветущей клумбы, голубые цветы выделялись даже в ночи. А ведь они с героем встретились так же, ночью, в глубокой чаще, маленькая девочка тряслась от страха, в то время как эльф чувствовал себя спокойно в кромешной мгле. И сейчас, стоя перед статуей, у него было ощущение, словно ничего не изменилось. Вялая улыбка коснулась губ, совсем чуть-чуть. Рука сжала скрученную бумагу сильнее, нижняя губа задрожала, стоило присесть чуть ближе к статуе. Он прижал колени к груди, а взгляд невольно поднялся вверх, к лицу Химе. Фрирен всё ещё помнил её маленькой, такой хрупкой, казалось прошло всего мгновение, и она стала взрослой и смелой воительницей, героиней, что одолела короля демонов. Она была такой живой, слишком эмоциональной, трепетной, так думал Фрирен, не только о ней, но и о всех людях. Но может это он был слишком холоден и груб, чтобы заметить сколько нежности и кроткой любви ему пытались подарить. Он начинал понимать, насколько сухим он был сухарем, сколько он упустил. И даже когда его душу сжимало от горя, когда он скучал по девушке, его взгляд оставался холодным, трезвым, даже в такой ситуации он не мог выразить чувство горя, хотя эмоции переполняли его грубое сердце. В голове только и крутилось «почему, ну почему». Он сидел там долгие часы, пока в конце концов по щеке не скатилась скупая слеза, самая горькая и болезненная из всех в его жизни. Это была лишь мелочь, но Фрирен не мог сдвинуться с места, простила ли бы его Химе за такую слепоту в сторону её чувств? Такой великий маг оказался невозможно глуп и только спустя десятки лет осознал свой промах, когда было уже действительно поздно. Взгляд спустился с каменного лица героя, словно он был не достоин смотреть на ту, что разочаровал и предал. Так глупо… и так просто. И как восемьдесят лет назад или даже больше, Фрирен осветил Химе путь. Будет ли это его способом извиниться? Возможно это станет единственным разом, когда эльф будет молиться за спокойствие души человека и чтобы по ту сторону её действительно встретила богиня. Чтобы её подвиги не забыли, никогда, а Фрирен будет нести её деяния словно легенду до самой смерти, если не до скончания веков. Целую вечность. Слеза высохла, а свиток отложили в сторону. Маг собирал дрова, для небольшого костра, разжигая его в ручную, он не хотел чувствовать и думать о своих чувствах, что раздвигались после столь длительного томления. Словно костёр, он горел изнутри и невозможно было отвлечься на что-то иное. Фрирен сжал зубы, эмоции не свойственно ему бурлили, а он, словно глупый ребёнок не понимал, как с этим справиться, всхлипывая и роняя единичные влажные капли слёз. Пальцы неуклюже разворачивали крупный свёрток, мясо, полноценный стейк. Этот день не был днём рождения Химе, эту дату Фрирен никогда бы не забыл, но на прощанье он хотел отдать честь и память подруге, попросить прощения и отплатить за скрытую, но такую нежную, глупую любовь. Хотя бы так, как он умел, так, как его научили воины, Айзен, Старк. Мысли хаотично метались. Такое короткое мгновение, человеческая жизнь, но он даже не увидел как она стареет, а когда всё же вернулся, чтобы навестить, Химмель уже была такой дряхлой старушкой. Стоило поблагодарить её за всё. Весь путь легко бы померк без её руководства, этот яркий дух, что всё ещё сияет в памяти. Ему стоило показать не только самый яркий звездопад, что случается раз в пятьдесят лет, но и сходить к сияющей иве. Такой же яркой, красивой и светлой, как эта нежная привязанность от воспоминаний, ведь они такие же ядовитые, как и само растение. Сколько всего упустила милая старушка и как много чудес света осталось без её внимания. Становилось ещё тоскливее. Крупный кусок мяса грелся над огнём, медленно становясь сочнее и твёрже. Маг трепетно крутил импровизированный шампур из ветки, чтобы мясо не подогрело и оставалось нежным. Химмель ведь тоже была нежной, всегда такая мягкая и добросердечная, великая героиня. Какое совместное будущее он упустил? Если бы он обратил внимание на мелкие знаки, предложения Химе, да даже если бы остался в городе, а не ушёл дальше собирать заклинания… если бы она призналась ему в чувствах? Но как же глупо это выглядело бы, ведь даже так, Фрирен мог не догадаться и не осознать всей серьёзности слов девушки из-за своей чрезмерной прохлады ума. Но если бы он понял? Если бы в то время он позволил себе мягкость, если бы они стали ещё ближе с командой? С Химе… Они могли бы завести милых детей, может двое или даже трое, если бы сама девушка захотела большую семью, и тогда, может быть эльфу сейчас не было бы столь одиноко. У его дела было бы продолжение, он мог бы обучать и смотреть как его потомки растут дальше. Даже если их жизнь будет такой же скоротечной как и у матери. Ещё один поворот сочного куска мяса, жир вкусно капал на небольшое пламя, разнося приятный аромат на всю округу. Химе бы понравилось ощутить такой знакомый вкус победы и благодарности, как говорил их старый друг, это награда, за то, что человек не сдаётся и продолжает расти над собой. Фрирен даже не заметил, как по его лицу струилось несколько ручейков слёз, он опустил взгляд вниз, только от звука шипения углей, когда влага встречалась с раскалённой поверхностью. Так и его душе становилось немного легче, разбушевавшийся огонь чувств теперь было невозможно потушить, но верная память и глупые грёзы давали толику утешения с облегчением. Может быть в следующей жизни Химе дождётся его, его перерождения и тогда он не будет медлить, будет ценить каждый момент, каждый вздох. Такие мелкие короткие моменты, собирать и хранить память о возлюбленной, от цветов и до яркой улыбки, нежного голоса. Он так скучал, так сожалел, что даже не увидел её старость, не видел как этот чудесный цветок формировался во что-то большее. Почётная старость, и даже так, она была милой старушкой. В следующей жизни Фрирен обязательно не упустит шанс. Дрожащая рука сняла с костра готовый кусок стейка, укладывая его к основанию памятника на большом листе папоротника, упрямо стирая влагу с глаз предплечьем. – Я обещаю, обещаю, что всегда буду помнить тебя,– Фрирен шептал одними лишь губами, делая подношение своей возлюбленной последний раз. Изящное кольцо на пальце печально сверкало в свете костра, являясь единственным свидетелем священной клятвы.