Чудо, открывающее душу

      Снег мягко опускается на землю. Дома сияют, украшенные гирляндами. Разноцветные снежные фигуры встречают и провожают прохожих улыбками. Все жители маленького городка готовятся к наступающему новому году. И ждут чуда, что, может быть, произойдет с ними в этот раз.       В актовом зале шумно. На сцене дети репетируют представление. Статная женщина в бордовом платье и накинутой на плечи шалью то и дело устало вздыхает, жалуясь, что никто до сих пор не выучил сценарий. Инесса Вячеславовна — художественный руководитель, по совместительству мать троих детей и бабушка. Младший её сын — Родион — приехал на каникулы и вместе с лучшим другом Виктором был определён на создание декораций.       Они сидят на полу перед сценой, слушая происходящее, тихо посмеиваясь и радуясь, что им не приходится участвовать. — Подай зелёную краску, — протягивает руку Виктор. — Ага, — Родион, почти не поднимая головы от леса, что раскрашивал, подталкивает банку к его ладони. — Тебе помощь нужна? Я дом уже покрасил, только забор остался, — открывая банку смотрит на друга Виктор. — Ну, — поправив красную бандану, Родион протирает тыльной стороной ладони лоб, — было бы кстати. А то эти сугробы прикончат меня быстрее, чем я их. — Ну ты конечно, — фыркает Виктор, прикрыв рот рукой. — Наклонись сюда.       Родион, непонимающе, слушается, видя как Виктор достаёт влажные салфетки из упаковки. — Я замарался что ли где? — Немного, — со смешком в голосе придвигается ближе Виктор, чтобы вытереть мазки голубой краски со лба. — Холодная, — морщится Родион. — Долго там ещё? — он поднимает взгляд, всматриваясь в чужое лицо. «Опять он.», — внутренне умиляется парень, заметив высунутый кончик языка в уголке губ друга. — Да не, — Виктор обхватывает щеки Родиона ладонями, рассматривая его, — уже всё.       Он улыбается и на несколько секунд задерживает руки, прежде чем вернуться к покраске. — Ты чего? — внезапно почувствовав жар, спрашивает Родион. — Ты теплый, — на секунду отведя глаза, отвечает Виктор, сразу же опустив голову поближе к декорации так, что его светлые волосы неаккуратным волнами рассыпаются, закрывая его лицо. — А. ага.       Родион сам не понимает, почему теряется. Это было немного неожиданно, но вполне ожидаемо от Виктора, он всегда был таким. немного странным. Родиону это даже нравится. И всё же почему-то хочется сейчас перевести тему. — Тебе волосы, — он касается каштанового завитка у своего уха, — не мешают? — Что? А, нет не мешают, — Виктор резко поворачивает голову, отчего несколько прядей ложится прямо на лицо. Он пытается сдуть их, но ничего не получается. Раздражённо надув губы, парень тянется к жестяной крышке, чтобы положить кисточку и освободить чистую руку. — Да подожди, — Родион, руки которого были всё ещё свободны, пальцами аккуратно подцепляет мягкие прядки, убирая их ближе к ушам. — Спасибо, — смущённо улыбается Виктор. — Не за что, — пожимает плечами Родион, снова поймав себя на мысли, что парень довольно милый. — Вы закончили? — раздаётся со сцены крик Инессы Вячеславовны — Ещё нет, — мотает головой Родион. — Мы уже почти всё. Скоро придём, — добавляет Виктор. — Ладно, мы — домой. Не опаздываете на ужин, — женщина поправляет шаль и, элегантно сойдя по ступенькам, выходит из зала. — Надо быстрее докрашивать, не хочется тётю Инессу заставлять ждать. — Это да, мама любит, когда на работе всё в порядке.       Под прерывающуюся музыку из зала с инструментами, парни докрашивают декорации, изредка прерывая свои разговоры о планах на каникулы, представлении и ожидаемом ужине.       Спустя пару часов, они откладывают кисточки, моют руки и наконец ставят декорации на сцену. — Ну смотри, так нормально? — пододвигает один из сугробов ближе к центру Виктор. — Давай чуть левее, — стоя там, где будут сидеть зрители, машет рукой Родион. — Так? — Вперёд немного. — Так? — Да, теперь хорошо. — В теперь поднимайся, лес большой, я один не поставлю, — потянувшись, Виктор, отходит к другой половине сцены. — Иду, — Родион, запрыгнув на сцену, подходит к другу. — Куда его там надо? — взявшись за диагональ крепления-откоса, Виктор поправляет мешающие волосы. — Мама сказала, прямо в центр и поглубже, чтобы между ним и сугробами пройти можно было. — Понял, понесли тогда, — и Виктор первый поднимает декорацию. — Понесли, — кивает Родион.       Устанавливается, вопреки ожиданиям, легко, даже поправлять приходится всего раз. Уставшие, парни присаживаются около леса и замолкают, переводя дыхание. Думают каждый о своём. Спустя пару минут собираются возвращаться домой. Встав, ещё раз любуются установленным фоном, а обернувшись, пугаются.

***

      Вокруг были ели и сугробы, только теперь настоящие. Снег блестел, кора на свету отливала золотом. И, хоть вокруг была зима, холодно не было. — Это. что? — оглядевшись, с дрожью в голосе посмотрел на Родиона Виктор. — Чудо? — неуверенно предложил тот. — Но зачем? У меня всё хорошо и ничего не нужно. А тебе, — Виктор схватил парня за рукав зелёной толстовки, — тебе нужно? — Нет, но, если оно случилось, значит так надо. В конце концов, — Родион аккуратно разжал чужие пальцы, — нам здесь ничто не угрожает. Давай погуляем, — он протянул раскрытую ладонь, — как в детстве. — Хорошо, — Виктор вложил свою руку в его и коротко улыбнулся.       Впереди была неширокая тропинка, со всех сторон лес. Парни пошли прямо, другого пути всё равно не было. Мягкий снег тихо шуршал и проминался под ногами, даже не думая забиться в кроссовки, лишь слегка закрывающие щиколотки. Вокруг стояла тишина, но она не была тревожной или звенящей, наоборот, словно окутывала пледом, и нарушать её совсем не хотелось. Их руки до сих пор были сцеплены, хоть в этом не было необходимости, никто из парней не спешил отпускать ладонь другого.       Ясно-голубое небо было чистым, ни облачка не проплыло, а солнце куда-то скрылось, пусть темнее и не стало. Родион резко наклонился и подхватил горсть покрытого тонкой коркой снега, который легко смявшись в руке, обжёг несколько теплым холодом, и запустил комком в Виктора, который еле успел уклониться. Родион было засмеялся, но тут же получил ответным снежком прямо в плечо и увидел, как ухмыляющийся парень берёт ещё снега. Решив не отставать, последовал его примеру, и между ними завязалась битва. Снег морозил уже привыкшие к теплу руки, но не так сильно как тот, из которого они лепили снеговика в первый день приезда. Прошло пару десятков минут, парни пробежали ещё дальше в лес, и, выдохнувшись, рухнули на снег у дорожки, прерывисто дыша. — Круто было, да? — по привычке, как делал всегда, когда не надевал шапку на улицу, Родион накинул капюшон, в этот раз толстовки, а не куртки. — Это точно, — послышался шумный вздох. — Надо будет повторить. — А между прочим, я победил, — довольно заявил Родион, делая одной рукой крыло снежного ангела. — С чего это?! — Виктор попытался протестующе подняться, но потерпел неудачу и лёг обратно. — Я в тебя больше раз попал. — Если посмотреть, то это ты весь в снегу, а не я, — не сумев подавить, вырвавшийся смешок, повернул к нему голову Родион, и тут же недовольно сдвинул брови. — Ты чего не сказал, что под голову положить нечего? Это всё-таки снег, хоть и не такой холодный. — Да всё нормально, — пожал плечами Виктор. — Нет, так не пойдет, — Родион подвинулся ближе и вытянул руку. — Ложись на меня, удобнее будет. — Ну ладно, — Виктор поднял уголок губ и придвинувшись, положил голову на его грудь, что на мгновение замерла. — Ты прав, так удобнее. — Что дальше делать будем? — оказавшуюся не нужной руку Родион положил на спину парня. — А варианты есть? — Виктор поднял голову, смотря прямо в глаза. — Можем ещё полежать или дальше пойти, всё равно надо будет как-то выход искать, — не отводя взгляда проговорил Родион.       «Глаза красивые, как небо», — проносилось в его мыслях, пальцы неосознанно напряглись, чуть сжав плотную ткань серого свитшота. Поймав себя на этом, Родион тут же расслабил их и чуть отвернул голову. — Ты чего покраснел? — Виктор тыльной стороной ладони коснулся его щеки. — А ну быстро вставай, нечего больше на холодном лежать.       Он поднялся сам и потянул друга за руку. Родион, ухватившись, поднялся, и они пошли дальше по снежному лесу. Тропинка всё не кончалась, не было ни развилок, ни поворотов. Лишь один путь, свернуть с которого было некуда. При взгляде вперёд создавалось ощущение, что выход виден, но стоило лишь пойти в его направлении, как он исчезал.       От скуки парни начали соревноваться, кто насчитает больше птичьих гнёзд на ветвях встречающихся всё чаще лиственных деревьев. Когда число дошло до двадцати у обоих, начало темнеть и дальше искать стало сложно. К тому времени тишина уже стала казаться напряжённой, а темы для разговоров, чтобы хоть как-то её нарушить, не придумывались. — Нам нужно остановиться, — наконец бросил Родион. — Прямо здесь? — засунув руки в карманы джинсов, Виктор с силой пнул снег. — Да какая разница где, здесь всё одинаковое. А ночью, — он сглотнул, — ничего не видно и идти сложно будет. — Тогда давай хоть немного места себе освободим, — Виктор ещё раз огляделся вокруг и кивком указал на ель в десятке метров от них. — Сугробы неглубокие, можем сделать себе укрытие, как в детстве делали. — Давай, — Родион только кивнул в ответ и направился вперёд.       Пробравшись к опущенным ветвям ели, парни начали приминать снег, что сразу же набился в обувь, но не таял. Когда он достаточно спрессовался на нужной площади, стали делать невысокие стенки. Из-за того, что снег не был рыхлым, всё получалось быстрее, но отсутствие хоть каких-то инструментов работу осложняло. К тому времени, как на прежде пустой снежной равнине появилось небольшое подобие укрытия, уже совсем стемнело. — Ты как, не сильно замёрз? — тронул друга за плечо Родион, когда тот, уткнувшись головой в колени, за пять минут не издал ни звука. — Нет, — послышался сдавленный ответ. — Что случилось? — не отнимая руки всё также осторожно задал вопрос парень. — Ничего, — Виктор дернулся, сбрасывая чужую руку, а сразу после этого навалился всем телом на сидящего рядом Родиона, тихо всхлипывая. — Я хочу обратно. Что если мы не сможем вернуться? Если мы так и застрянем здесь? Мне страшно. Я не хочу.       После слов Виктор уже не смог сдерживать слёз. Дрожа, он держался за парня, как за единственное, в чём может быть уверен. Родион почувствовал, как в груди что-то сжалось, видеть слёзы на так часто улыбающемся лице было больно. И он не знал, что делать. — Мы обязательно вернёмся. Вернёмся, слышишь, — руки сами потянулись обнять Виктора, стараясь хоть как-то успокоить. Тот спустя несколько минут притих. Родион не спешил отпускать его.       Стало чуть светлее. Показались по-королевски величественные сосны, что раскинув широкие ветви, возвышались над всеми другими деревьями, но отчего-то не пугали. Родион засмотрелся на них, даже не сразу заметив, что смотрят и на него. Виктор, подняв голову, вглядывался в острое лицо парня, пытаясь разглядеть какие-нибудь эмоции на нём. Но видел лишь тревогу и задумчивость. — Ты как? — повернувшись к нему, спросил Родион, избегая смотреть в глаза. — Лучше, — почти прошептал Виктор. — Спасибо. — Ничего такого, — слабо улыбнулся Родион. — Ты мог бы сразу сказать, что тебе тяжело, не держать в себе. — Потому что мы друзья? — странно прозвучал вопрос. — Потому что я… — Родион запнулся, сам не понимая, что хотел сказать, — мы. да, именно поэтому.       Лунный свет, появившийся без луны, так же плавно начал исчезать. Сосны скрылись из виду, оставив после себя лишь тени, как и всё вокруг.       «Только не это», — лишь успело пронеслись мысль в голове Родиона. Он в панике посмотрел по сторонам и только тогда понял, что этого не нужно было делать. В памяти отпечатались образы. Опущенные ветви елей, похожие на тянущиеся к ним черные когтистые лапы. Острые, словно кости, ветви берёз, едва различимые на фоне неба, но оттого не менее пугающие. Словно в случайный момент застывшие или затаившиеся перед внезапной атакой сухие достающие до плеч стебельки крапивы. Абсолютно голые, как будто неживые и стремящиеся вытянуть эту жизнь из других, толстые и тонкие корявые ветви, тянущиеся во все стороны, то ли взывая к помощи, то ли желая мести.       Родион зажмурил глаза и тут же открыл, потому что легче не стало. Темнота начинала давить со всех сторон, душить, забираясь через нос и рот прямо в лёгкие. Она пугала, он боялся. Замерев, чтобы не увидеть ещё что-то, опустил взгляд на носки своих кроссовок, редко и коротко дыша.       Шевелящийся сбоку силуэт переместился, оказавшись прямо перед ним, закрывая большую часть леса. Пальцы Виктора аккуратно взяли его ладони. — Всё в порядке, ты здесь не один. Ты в безопасности, — мягкий голос медленно прорезал пелену темноты и страха. Руки понемногу согревались от тепла других. Родион осторожно перевёл на них взгляд. По щеке стекла слеза. — Ну ты чего, — Виктор придвинулся ближе и на мгновение отпустил ладонь, лишь чтобы подушечкой большого пальца вытереть его щёку. — Сам же говорил, нам здесь ничего не угрожает.       Родион кивнул, но паника из его глаз и напряжённого тела никуда не ушла. Виктор смотрел на него, он не понимал, что делать. Всегда сильный и позволяющий на себя опираться в сложных ситуациях, сейчас Родион выглядел до боли уязвимым. Он и раньше говорил, что боится темноты, но Виктор не знал, что настолько сильно. Сомневаясь в правильности своего действия, он прикусил щёку, и в следующий момент решился. Отпустив руки парня, Виктор осторожно, прислушиваясь к реакции замершего тела, крепко обнял его за плечи. — Родь, посмотри на меня, — попросил он.       Родион переместил внимание на его лицо, первым, что он заметил сквозь сумрак, были вновь повлажневшие глаза. — Только не плачь, — быстро проговорил он, а Виктор не успел ничего сказать от удивления, — я тебя от всего защищу, ты только скажи, я рядом буду. Ты чего? Что-то не так? Что мне сделать? — Виктор не смог остановить вдруг накатившие рыдания и ответить. — Твои слёзы. это больно, — Родион сцепил руки за спиной Виктора, прижимая его к себе. — Нравишься, — послышался сдавленный шёпот, и оба парня испуганно замерли, поняв, что сказали это одновременно.       Успело пройти несколько секунд, прежде чем Виктор опомнился первым и, зажмурившись, прижался губами к губам Родиона. Тот тоже закрыл глаза, привыкая и отдаваясь новому ощущению, совсем немного углубляя поцелуй, доверившись нахлынувшему потоку чувств. Прервал всё изумлённый вздох. — Родь, здесь… светло стало. — Вик, я. — начал Родион, но столкнувшись со взглядом его широко распахнутых ясно-голубых глаз, замолчал. — Ничего. Я сам не знал, что хотел сказать. — Я понимаю, — смущённо улыбнулся Виктор, вытирая, не успевшие высохнуть слёзы. — Не три так сильно, это вредно, — мягко отодвинул его руки Родион, с нежностью проведя подушечками пальцев под глазами. — Из-за чего это снова? — Просто ты ещё даже в себя не пришёл, а сразу начал обо мне спрашивать. И это так в твоём духе было, что я не выдержал. Я же тогда всё тебе сказать хотел, — Виктор замолчал и выдохнул. — Ты понял, как это место работает? — Не уверен. Понятно, что это должно быть как-то связано с нами, но как именно, не знаю. — Это всё чувства. Всегда, когда я думал о тебе, вокруг было хорошо. У тебя ведь так же было, — дожидаясь подтверждения своих слов, Виктор посмотрел на Родиона. — Да, — задумавшись он, вспоминал время с момента их попадания в лес. — Ну вот. А ты думал про меня, как про друга, или. ну. — он отвёл взгляд, не решаясь договорить. — Не как про друга, — тихо рассмеялся Родион, внутренне умилившись смущённому виду парня. — Ты тоже?       Виктор кивнул. — Тогда почему ты тогда сказал, что всё, потому что мы друзья? — А, это, — Родион неловко провел рукой по затылку, — я думал, что не стоит по-другому отвечать. Я же не знал, что и ты о таком думал. Так значит всё из-за этого. И если бы мы сразу признались, то ничего не было бы. — Похоже, что так. Сейчас ведь сразу светло стало. А пришлось тебе переживать. И мне из-за тебя. Я же только из-за этого набрался смелости всё тебе рассказать, думал это сможет тебя отвлечь, даже если ты мне не поверишь или скажешь, что у нас ничего не может быть. Ты чего смеёшься? — Я с такими же мыслями говорил. Ты разбитым выглядел, и я хотел, чтобы ты о чём-то другом думал. Пусть ты бы и ответил, что это не взаимно. — Значит мы теперь правда вместе? — радостно заблестели глаза Виктора. — Да, вместе, — тепло улыбнулся Родион.       Виктор быстро поднялся, схватив Родион за руки, подтянул к себе. Крепко обняв, приподнял, покружившись пару раз, остановился и притянул в счастливом поцелуе. Удивленный этим порывом Родион не успел и вздохнуть, лишь обвил руками шею Виктора, пальцами зарываясь в мягкие волны волос. — Что будем делать дальше? — спросил Виктор, отрываясь от его мягких губ, напоследок поцеловав в щёку. — Всё, что захочешь, — широко улыбнувшись, коснулся своим носом его Родион, — любовь моя. — Ты чего! — щёки Виктора мгновенно покраснели и он опустил глаза, тихо прошептав. — Так внезапно. — Знал бы ты какой милый сейчас, и сколько всего я ещё хочу тебе сказать. Какие у тебя глаза красивые, как небо. И привычки забавные, — Родион опустил голову, уткнувшись в его плечо. — И весь ты особенный, замечательный. — Ты тоже, — тихо произнес Виктор, перебирая прямые, завивающиеся лишь на висках, волосы парня, — чудесный. С тобой хорошо всегда, спокойно, весело. Да и привлекательный. Очень. — Знаешь, я так рад, что всё это случилось, — млея от пальцев в своих волосах, проговорил Родион. — Всё-таки новогоднее чудо и правда чудо. — Ага, — кивнул Виктор, — но только домой возвращаться всё равно как-то надо. — Думаю нас самих скоро вернёт, так же как и сюда забросило. Пойдём пока к дереву сядем, — он указал на растущую рядом ель. — Больше не боишься? — с искренним волнением в голосе прозвучал вопрос. — Уже нет, — улыбнулся Родион.       Парни не спеша подошли к ели, сели рядом, опершись на толстый ствол. Неровная кора слегка влажная и оттого мягкая, при резком касании царапала ставшие чувствительными от мороза руки. Макушки соседних деревьев были еле видны сквозь частые палочки ветвей. В тишине прошло неясное количество времени, в какой-то момент сквозь прикрытые веки показались знакомые очертания зала, деревянной сцены и декораций.

***

— Мы дома, — радостно шепчет Виктор, кидаясь Родиону на шею. — Дома, — глупо повторяет тот, сжимая руки на его талии. — Пойдём на ужин, мама уже заждалась, наверное. — Пошли.       Виктор прыжком встаёт и идёт к двери, оборачиваясь, чтобы поторопить парня. Родион только тихонько усмехается, смотря на его светящиеся счастьем глаза и радостную улыбку. Они вместе выходят из зала, отдают ключ пожилому охраннику и шагают по чуть подёрнувшейся сумраком улице.       Снег всё ещё кружится, ложась на землю и мерцая в свете зажженных фонарей. Окна домов проливают на тротуары полоски света от гирлянд. Разноцветные снежные фигуры радостно встречают и провожают проходящих мимо них парней. Весь маленький городок готовится к на ступающему новому году. Его жители ждут чуда, что, может быть, произойдет с ними в этот раз. А с кем-то уже произошло.