Без сучка и задоринки

Из служебного помещения — тесного квадратного предбанника, похожего на камеру, вел длинный коридор. Под потолком там болтались на честном слове светодиодные фонарики, с потолка то и дело капало (к счастью, вода, а не всякие мерзкие субстанции), а еще пахло пылью, тушенкой и усталостью. Несмотря на все это, в коридоре дышалось привольнее, чем в спальне с мягкими игрушками. Еще бы, он в отличие, от спальни, был настоящим. Мита торопливо шла по этому лабиринту, от которого пришел бы в щенячий восторг каждый влюбленный в свое дело маньяк. Звук ее шагов гулко отдавался от стен. Мелкие прохладные капли то и дело падали на макушку, и Мита с раздражением морщилась. Головняка здесь и так хватает, добавлять к нему новые изощрения типа китайской пытки ни к чему. Пальцы вертели зажигалку в кармане — носить эту пошлую срань для аниме-вайфушек Мите уже давно надоело. Поэтому, как только возможность подвернулась, она нацепила любимую трехкопеечную майку с принтом Губки Боба. Финальный дейлик можно и в неформальном виде провести. Все свои, как-никак. Мита прошла мимо развилки, скользнула взглядом по плану эвакуации на стене (план предписывал в случае пожара молиться Аквамэну) и миновала кладбище из мусорных мешков. Их тут не вывозили с самого релиза бета-версии, поэтому душок стоял хоть святых выноси. Хотя святого в этом месте ничего не было. Наконец Мита остановилась возле большой двери с латунной ручкой. "Конференц-зал @" заявляла табличка у двери. Еще немного, и можно будет пойти домой, а там ждет столько всего прекрасного… Отогнав мысли о скором ужине, Мита открыла дверь. Все свои действительно собрались. Расселись вокруг большого стола, как орда детдомовцев в столовой. В углу возле стены из мониторов торчал Артемка — его сутулая фигура со сколиозом энной степени покоилась в офисном кресле. У тумбочки с чайником наливался ароматным напитком Сережа. Сразу вспомнилось его нытье в трубке, поэтому ей пришлось задействовать все резервы самоконтроля, чтобы не надавать завхозу по жирным щам. Он радостно ухмыльнулся. — О, Мита Савельевна пожаловала. Чай будете? Вот, уже и забыл, за что втык получил. Память как у золотой рыбки, которая жила при коррекционном классе. Но зато считает себя экономным — по две чаинки на чашку кладет. — Не стоит, Сереж. — заявила Мита и прошла за хлипкую трибуну, купленную на алике за шестьсот рублей. — Подведем итоги плодотворного дня. Энтузиазма эти слова в сердцах подопечных не вызвали. Некоторые пожали плечами, еще парочка Мит зевнула. Артемка лениво щелкнул мышью и повернулся в кресле. — Поскольку дел достаточно, мы могли бы не тратить время на наше традиционное приветствие… но потратим. Потому что мне так хочется. Три-четыре! — Молимся за тебя, о великая Мита! — уныло и нестройно забубнили голоса. Радости и благоговения в этих словах не было совсем, поэтому и настроение у Миты не улучшилось. Неужели придется выжимать гормоны радости только из курева? Паршивый получается денек. — Ладно. — для пущей солидности Мита покопалась в лежащих на трибуне бумагах, хотя прекрасно знала, что они ей не нужны. — Начнем с ЧП. Сережа! Завхоз Сережа при упоминании своего имени вздрогнул и едва не облил чаем рубашку в жирных пятнах. — Ну что еще? — заныл он. — С лампочками я разобрался уже, Антип все чин-чинарем обставил, теперь там ослепнуть можно — такие прожектора херачат. Вся тревожная атмосфера портится, между прочим. — Ты сначала дослушай, а потом заводись. — посоветовала Мита. — Я совсем не про лампочки. Кто сегодня на ветродуе дежурный? Лицо завхоза приобрело озадаченное выражение, словно он пытался назвать три тысячи девяносто девятый знак после запятой в числе пи. И не преуспел. — Да не помню я. — сказал он. — Рыжий такой парень. — подала голос Добрая Мита. — За растворимым «нескафе» ко мне забегал утром. А что такое? Мита повысила голос. — Надо найти этого ублюдка, а потом найти родителей этого ублюдка… и больше никого из них сюда не пускать! Восьмерых игроков сегодня при переходе сдуло в бездонную пропасть, и что в итоге? Никто не торопился отвечать — видимо, сочли, что вопрос риторический. А он как подразумевал ответ. Наконец кто-то заворочался и закряхтел, как дряхлый старик. Пробудилась Сонная Мита. — Погибли? Мита отмахнулась от сони. — Если бы! Слились с дальнейшего прохождения и загадили своими дурацкими отзывами книгу жалоб и предложений! Отвратительно! Наберут по объявлениям всяких неотесанных болванов… — А я-то че сделаю? — попытался оправдаться Сережа. — Вы сами сказали на "Авито" народ поискать, я и пошел. Он нормальным казался, где ж тут за всеми уследить-то… Мита прищурилась. — Я тебе верю, Сережа, правда. Но если такая поебень еще раз повторится, то ветродуй я направлю уже на тебя, и полетишь ты в страну к волшебнику изумрудного города. Сережа визуально скис и принялся комкать в руках носовой платок, которым он время от времени утирал блестящий от пота лоб. Это ничего, пусть привыкает. А то в резюме все указывают, что стрессоустойчивые, а как коснешься… — Больше серьезных происшествий не было, замечательно. — произнесла Мита, — разве что… Артемка! Сутулый Артемка неопределенно хмыкнул и только так дал понять, что слушает начальницу. Парень чуть более разговорчив, чем Мита из Ядра, ей-богу. — Новое правило! Бей по рукам всех, кто пытается вызвать консоль. Никакого свободного обзора! Не то нащелкают всякого, а потом онлифансы заводят с пикантными платными сливами. Думаете, хоть процентик от этого дохода нам положен? Ни хрена подобного! Так что будь добр, все эти поползновения жестко пресекай! Артемка проворчал что-то себе под нос и снова залип в многочисленные экраны. Мита для вида выкинула одну бумажку (на ней вместо деловых заметок был записан рецепт экзотической шарлотки с карри) и продолжила: — Значит, так. Добряша как всегда молодец. Отличная работа, и по сценарию правильно ведешь, и в импровизацию умеешь. Добрая Мита слегка поморщилась — от ласково-уменьшительного прозвища она явно была не в восторге. Но улыбнулась потом вполне искренне. — Это точно. — подхватила Мита 2Д. — лихо ты сегодня спровадила пацана, который попытался завалиться спать на входе в квестовую зону. Лицо Доброй Миты озарила улыбка. — Брось, ничего такого я и не сделала, право. Всего лишь намекнула, что если он не пошевелится, то придет Чак и откусит ему ноги. Из темного угла конференц-зала, аккурат между старым кулером для воды и двумя шкафами, выбралась угловатая тень. Она выпростала вперед длинные руки с суставчатыми пальцами и… почесала Доброй Мите ладошку когтем. — И вовсе я не стал бы никого кусать. — обиженно прошелестел Чак. — я вообще мяса стараюсь не есть. — Да что ты говоришь! — взвизгнула Мита в очках и поднесла к щекам кулачки в притворном удивлении. — Я лично видела, как ты в обед уплетал сосиски с гречкой в столовке! Мите она совершенно не нравилась. Понторезка. Одну только букву в имени поменяла, а гонору столько, будто британская королевская семья сделала ее почетным членом. Та еще заноза в заднице, но свое амплуа отыгрывает блестяще. Скорее всего, по той причине, что оно недалеко ушло от жизни. А вот Чака она, судя по всему, вообще не раздражала. Хотя за все время на этой работе Мита ни разу не видела, чтоб он был недоволен или расстроен. Как говорят нынче в интернете, чилловый парень. — Смело с твоей стороны предполагать, что в столовских сосисках есть хоть грамм мяса. — усмехнулся Чак и вытянул ручищи вверх. Они ударили в потолок, с него тут же посыпалась штукатурка. Чак потупился и уставился себе под ноги, бормоча извинения. — Смотри не угробь нас всех тут, доходяга. — проворчала Мила. Хм, раз уж она так стремится показаться на глаза… — Мила, если и дальше будешь выделываться, я тебе в имя букву «с» поставлю и отправлю на постоянное место работы в Азию, к одному парню с тетрадью. Хочешь? Или не готова к командировкам? Мила оказалась и впрямь не готова — язык прикусила. Но продолжала метать в сторону начальницы недобрые взгляды. Мита уже собралась вещать дальше, когда раздался скрип стула. На пол соскочила Малышка Мита. Покачиваясь на тоненьких ножках, она засеменила к тумбочке с закусками. По пути она чуть не свалилась, но в конце концов добралась. Маленькая ручонка потянулась к миске с солеными гренками, но роста не хватало. Тогда крошка подпрыгнула, но вместо того, чтоб схватить миску, шлепнулась на задницу. — Твою мать. — изрекло несчастное дитя. — Мита, ты чего? — разом заволновались коллеги. Малышка тем временем откашлялась и схаркнула на пол комок зеленоватой слизи. — Не Мита, а Митя. — сказала девочка хорошо поставленным баритоном. — Дмитрий Карлович Шиманский к вашим услугам. Артист больших и малых академических театров, поэт-песенник, член Союза писателей, ведущий праздников и.кхм…банкетов. Мита поскребла в затылке. — Опять нарезался, что ли? На банкетах тебе, мудаку, самое место! Митя, мы же договаривались. После работы хоть промышленным лаком наливайся, но на смене ни-ни. Ты мне на Библии клялся, а так нынче даже президенты не делают! Дмитрий Карлович томно вздохнул и отклеил уродливый шрам, пересекавший глазницу. На всех присутствующий глянул мутный, в красный прожилках, но абсолютно живой глаз. Темно-болотного оттенка. — Тяжко мне, Мита Савельевна. — поведал Дмитрий Карлович драматическим шепотом. — Душа изнывает и томится. Непросто изо дня в день осознавать, что актера со столь богатым потенциалом держат на задворках. Можно сказать, в хлеву! Так много образов я мог бы воплотить! Тирион Ланнистер, Филиус Флитвик, Лепрекон, в конце концов! Мита всплеснула руками. — Митя! Когда мы тебя подобрали, ты плясал в сочинском трехзвездочном отеле в костюме миньона! Какой из тебя Ланнистер? У тебя полтора года стажа на должности упаковщика в «Пятерочке»! Дмитрий Карлович потешно насупился. Вернее, сам-то он себе наверняка казался оскорбленным до глубины души и даже разъяренным. Но выглядело это чрезвычайно забавно. — Когда мы заключали с вами договор, Мита Савельевна, вы обещали трагическую роль… — И я ее предоставила. — парировала Мита. — Или что, у вашего персонажа счастливая судьба? Под пристальными взглядами десятков глаз прославленный корифей сцены стушевался. Он долго не мог подобрать слов, мялся как школьник и наконец выдал: — Я хочу больше текста! Персонаж слишком мелок, негде развернуться! — А по-моему, тут как раз соответствие на сто процентов. — вполголоса заявила Мила и захихикала в кулачок. Дмитрий Карлович Шиманский подбоченился и засеменил в сторону обидчицы. Но вместо того, чтоб наехать на Милу, он указал на нее пальцем и взвыл: — О бесчестная насмешница! Устыдись, ибо не ведаешь ты, что делишь рабочее место с артистом, которого еще помнят сцены великих мировых театров! Да о моем воплощении Генриха Восьмого до сих пор говорят в обеих столицах! Однако Милу это реноме не особо впечатлило. — Восьмого? Он во всех остальных Генрихов вкладывался, как матрешка? По конференц-залу покатились смешки. Дмитрий Карлович топнул подошвой сандалика. — Довольно! Не желаю больше это выносить! Подлинному творцу нет места среди ремесленников. Сложно оценить персидский шелк, когда твоя кожа не касалась ничего, кроме грубой холстины. — На персидский шелк, при всем уважении, вы не очень тянете, Дмитрий Карлович. — протянула Мита 2Д, — вот на Ивановский текстиль… Дмитрий Карлович побагровел. По его маленькому узкому лицу скатилась капелька пота. — Ни минуты больше здесь не задержусь — в балагане, где унижают и оскорбляют чужое достоинство! — рявкнул он и немедля пошел к двери. Напоследок постарался как можно сильнее хлопнуть ею. Шиманский исчез, однако Мита не спешила возобновлять совещание. Она хорошо знала, что сейчас будет — эта сцена разыгрывалась не в первый раз. И действительно — через пару минут Дмитрий Карлович вернулся с бутылкой крепкой «Охоты» в руке. Выражение у него на лице было все еще мрачное. — Что такое, Митя? — поинтересовалась Мита. — Уже передумал? Шиманский недобро глянул на начальницу. — Не передумал. — процедил он сквозь зубы. — Только мне за квартиру платить скоро, а новогодние корпоративы начинаются только через две недели. — Вот и славно. — резюмировала Мита. — Тогда продолжаем. Кстати, вы подняли животрепещущую тему. В скором времени нам должны будут привезти праздничный реквизит. Сережа один его рассортировку не потянет, поэтому кто-то должен будет ему помочь в этом нелегком деле. Чтоб ненароком в рождественском эпизоде не появились пасхальные яйца. Если увижу такое, то эти яйца окажутся у вас в самых труднодоступных местах. Мита не любила угрожать людям, подобное поведение неизменно вызывало у нее приступ тревожности, поэтому всякий раз входя в образ, она себя перебарывала. Но некоторые манеры уже начали… закрепляться, если можно так сказать. — И ассистенткой для Сережи выступит… барабанная дробь… Дурнушка МИТА. Та подняла давно не мытую, лохматую голову со стола. С губ ее свисала тонкая ниточка слюны, которую Дурнушка шумно втянула. — ВАК.РАБОТАТЬ.НЕТ. — заявила она. — ВЕК.ВАК. — Митасова, не упрямься! — голос Миты приобрел нотки прямо-таки учительской строгости. — Это не пыльная работенка, всего-то на пару часов. Никто же не просит тебя до солнца долететь. — ЗВЕЗД.С.НЕБА.НЕ.СРЫВАТЬ. — философски отметила Дурнушка и принялась выколупывать глаз у потертого плюшевого мишки. После этого Мита поняла, что большего от этой романтичной натуры добиться уже не получится. И переключилась дальше. — Теперь поговорим о важном. — близится межфандомный конкурс художественной самодеятельности, и я уже позаботилась о том, чтобы наша медиафраншиза была на нем достойно представлена. Но рассказ о новой и подающей большие надежды группе «МИТАЛЛИКА» застрял у Миты в горле, потому что в дверь постучались. От этого простого и привычного звука Миту слегка замутило. Артемка зашевелился у своих компьютеров, защелкал кнопками клавиатуры, вгляделся в экраны. У некоторых из девочек глаза сделались по пять копеек. И не без причины — постучать в дверь конференц-зала не мог никто. Игрокам сюда доступа не было никакого — об этом предусмотрительно позаботились охранники. Но ведь геймеры народ пронырливый, это стало понятно уже по тому набору имен, который они любили вводить «смеха ради». — Войдите. — нерешительно сказала Мита. Внутрь вошла невысокая кареглазая девица с копной длинных каштановых волос. Облачена она была в бежевое платье в мелкую крапинку, на носу сидели очки в роговой оправе фасона «бабушка из-под Калуги». В руках незнакомка держала книгу. — Здравствуйте. — сказала девица нерешительно. — Вы на работу новеньких принимаете? Голос был мягкий, почти детский. Еще она заметно картавила, и от этого детскость только усиливалась. Мита внимательно оглядела девушку. Вроде бы ничего особенного, обычная девчонка, может, слегка «синим чулком» кажется. Но все равно подозрительно. Хотя это уже, должно быть, профессиональная деформация. Когда день за днем отыгрываешь психопатку, извилины начинают потихоньку в узелки завязываться. Распутывать их обратно — задача не из легких. — Нет, не принимаем. — ответила Мита. — А с чего вы так решили? И как прошли мимо охраны? Неужели и там придется провести чистки? Репрессии — сомнительная штука, конечно, но иногда без них никуда. Иначе сядут на шею и поедут, ей-богу. — Так там не было никого. — ответила девушка, стремительно краснея. В глубине души у Миты заколыхалось смутное, но очень жаркое чувство. Чувство ярости. Именно в этот момент она решила, что чисткам быть. — Я… о-очень хочу у вас р-работать, д-да. — мямлила девица. — А-актерского образования у меня, конечно, нет… Дмитрий Карлович Шиманский презрительно фыркнул и отхлебнул еще «Охоты». — …но я о-очень стараюсь, п-поэтому… могу прочитать м-монолог, если хотите. Мита вздохнула. Чем-то эта бедолага ей понравилась. Жалко ее было, такую… нелепую в этом платьишке из времен развитого социализма. И за стеклами очков глаза такие растерянные… Может, и у самой Миты такие были, когда игра только на стадии концепта существовала. Дикие были времена, буйные! — Ладно, черт с тобой. — вздохнула начальница. — Щас роли под тебя нет пока и никто ее не напишет, поэтому будешь на подхвате и на подмены выходить, если вдруг кто сляжет. Девица слегка поклонилась. Лицо ее просияло от улыбки. Открытой и милой. Нет, этой точно в «безумном» амплуа не работать. — Садись вон там, рядом с Чаком. Такой большой худой парень. И кстати, а образование у тебя какое? — спросила Мита. — Биофак. — отозвалась новоиспеченная участница коллектива. — С отличием. — Это прекрасно. Тогда будем звать тебя Мита-хондрия. Итак, к концерту художественной самодеятельности. Я уже придумала общую идею номера… Но в чем она состоит, так никто в зале и не узнал. Потому что в дверь снова поскреблись. — Войдите. — с раздражением бросила Мита. Внутрь ввалился долговязый парень в засаленной джинсовой куртке. Он безо всякой задней мысли прошлепал прямо к трибуне, за которой стояла Мита. На полу оставались грязные следы с кроссовок. — Там, эттта… — начал парень. — Жалобы пошли. — Какие еще жалобы? — удивилась Мита. Она старалась смотреть куда угодно — на потолок, парню в его веснушчатое лицо… лишь бы только не на эти чертовы грязные следы. — Ну эттта… в той павильоне, где картинки надо складывать… не получится завтра… — В том. — машинально поправила Мита. — Чаво? — не понял парень. Мита с трудом удержала на лице профессиональную улыбку. Нет, нужно поднять уровень квалификации нанимаемых кадров! В кратчайшие сроки! — В том павильоне. — повторила Мита медленно. — Да хоть в Джерри. — парень продемонстрировал очаровательную ухмылку из двенадцати с половиной зубов. — А только собрать все равно не получится. Поставщики забыли лиц доложить. Он еще что-то бубнил гнусавым голосом, очень напоминавшим слоненка из мультика про тридцать восемь попугаев, но для Миты его речи слились в одно сплошное «бу-бу”бу. Кровь прилила к щекам горячей волной. Сразу очень хотелось затянуться родным «Беломором», чтоб хоть немного успокоить трясущиеся руки. Причина тряски? Все банально, повсюду, на каждом шагу кретины, не желающие работать. — Ничего, — пробормотала Мита, борясь с желанием запустить в парня чем-нибудь тяжелым… например, чайником, из которого Сережа наливал свой «чифирь». — …ничего, я перед уходом зайду к девчонкам в арт-отдел, там по-быстрому сообразят… Еще есть вопросы? Парень шумно сморкнулся в кулак. — За остальным вроде как смотрим. Картриджи подвозят, книжек вот новых на полки навалили… — Ну и хорошо тогда, ступай… — Мита замялась. Имени-то у этого дурачка она так и не спросила. — Антип я. — сообразил дурачок. — Между прочим, второй месяц у вас тружусь, Мита Савельевна. — Молодец. — отстраненно пробормотала начальница. Антип хмыкнул, засунул руки в карманы и вышел, проложив еще одну цепочку следов. За ним даже не успела захлопнуться дверь, когда в нее прошмыгнули три маленькие фигурки. — Непросто было отыскать этот конференц-зал, но ничего невозможного для созданий Ада нет. Вам от нас не спрятаться! — злорадно пропищала одна из них. рыжий чертик субтильного телосложения. — А вы, простите, кто такие? Вместо ответа чертик подскочил и возложил на трибуну два листка. — Мы ваши, с позволения сказать, сотрудники. Сотрудники, чьей безопасностью и благополучием вы каждый божий день пренебрегаете! Но ничего, и на вас управа найдется. Мы обратились в ПАДД. — Балетом решили заняться, что ли? — вздохнула Мита. Чертик осклабился: — Хохмить вздумали? Прочитайте бумагу и поймете, что с Профсоюзной Ассоциацией Дьяволов и Демонов шутки плохи! Мита уставилась на исписанные черным листы.

"Уважаемый работодатель!

В приемный комитет Ассоциации поступила жалоба от сотрудников вашего предприятия, утверждающих, что с вашей стороны имели место многочисленные нарушения прав работников, влекущие за собой угрозу их жизни, а так же физическому и психологическому здоровью. В ближайшее время на территорию вашего предприятия прибудет наблюдатель, который проведет беспристрастную оценку достоверности описанных в жалобе нарушений, и по итогам этой оценки будет принято решение о дальнейших мерах, вплоть до судебного разбирательства. Настоятельно рекомендуем пресечь подобную халатность и не допускать недобросовестного отношения к сотрудникам впредь". С уважением Председатель Главного Комитета Профсоюзной Ассоциации Дьяволов и Демонов М. Контакты для связи: электронный адрес: ctrl_alt_bang@pubsafe.com Листки полетели на пол. Чертик запищал и кинулся за ними под трибуну. Товарищи (два таких же демоненка, но потолще) ему помогали. — Не хулиганьте! Это, между прочим, официальный документ! — заверещал мелкий гаденыш. — Вот такие ваши поступки и стали всему причиной. Стоило огромных усилий, почти нечеловеческих, не топнуть этому заморышу по его головенке. Молодец, Мита, растешь над собой. — Чего вы добиваетесь? Уродец расправил второй листок. — Первое. Несколько комнат отдыха, чтоб все наши ребята вместились. Располагаться в одной каптерке очень неудобно. Второе. Заменить лаву на локации на нечто более приятное. Подогретый острый соус вполне подойдет. Ни в коем случае не дешевая томатная паста. Только «Хайнц» или «Астория». Третье — замените пули на резиновые! Когда прилетает в голову, это очень больно! — Пошли вон. — процедила Мита. — Ваша мини-игра не настолько популярна. Чертик моргнул. — Что? — Убирайтесь. И пасквили свои заберите, можете ими подтереться! Я завтра же новых чертей наберу! — рассвирепела Мита. — Профсоюз схватит вас за жопу. — пообещал чертик. — И с ними я тоже разберусь. А пока что ты, мелкий говнюк, получишь пинка. Мита вышла из-за трибуны и хотела уже исполнить сказанное, но чертики оказались ловчее и свалили прочь подобру-поздорову. Она остановилась и оглядела зал. Все притихли и смотрели в пол. Неловкость преодолели только Артемка, которому было пофиг на все, кроме его компьютеров, и Мила, смотревшая на начальницу с неожиданным сочувствием. Мита выдохнула и потерла переносицу. Должно быть, к ночи такими темпами прорежется мигрень. — Вернемся к нашим баранам. Соберем группу. Ничего особенного — вокал, гитара, бас и ударные. Я возьму на себя пение, дальше вступит Кепочка с ее «Фендером Стратокастером». Добрая Мита нерешительно откашлялась. — Тут дело такое… Мита с трудом удержалась от крика. — Что еще? — Кепочка-то все… ушла. От этих слов у самой Миты чуть земля под ногами не ушла. Даже показалось, что в глазах потемнело слегка. Или это перенапряжение виновато? — Как это ушла… куда? Почему меня не известили? Добрая Мита пожала плечами. — Если память мне не изменяет, ей пришел оффер аж из Штатов. Там искали актрису на проект… что-то про книжки, суицид и психологическое насилие. Вот они с мужем и ухватились за эту возможность… — Она как раз две положенные недели отработала, и все. — добавила Мила. — теперь будет по Таймс-сквер гулять, а мы торчать здесь. Мита закрыла лицо руками. По щекам побежали горячие дорожки. Все, что удалось с таким трудом возвести, сыпалось буквально на глазах. — Значит, вы тут торчите, да? — глухо произнесла она. — Вас напрягает эта работа? Каждый день пытка? Может быть, все хотят уйти? Вперед, поищите себе лучшей доли! Митя, вон, уже намылился! Она круто повернулась в сторону и ткнула пальцем в Сережу. Тот застыл на месте, как статуя из одного тайного фонда. — Вперед! Обвините меня в абьюзе на рабочем месте. Можете даже движение запустить. Назовите его «МИ ТУ», в твиттере отлично приживется, там любят всякие отсылки. Я как будто работаю с коллективом обиженных детсадовцев! Кому здесь не нравится обстановка на рабочем месте? Никто так и не осмелился поднять руки, но лица у большинства девочек сделались постные, с плотно поджатыми губами. — А теперь поставьте себя на мое место. — сказала Мита. — Мало того, что каждый божий день я смотрю за сценариями, за реквизитом, за постановкой, отыгрываю главную роль, так еще и микроменеджментом занимаюсь… Митя, если ты обидишься на «микроменеджмент, знай — мне похуй! Однако Дмитрий Карлович ничего не сказал. — И вдобавок ко всей этой нагрузке я решаю всякие вопросики по дюжине за раз. Кто-то перепутал реплики — Мита, помоги и подскажи! Кто-то насосался пива и улегся спать в мониторной — Мита, растолкай и приведи в чувство! Заболели, нет настроения, просто не пришли — Мита что-нибудь придумает! А кто-нибудь из вас, эгоистичные сволочи, спросил, не устала ли я? Думаете, в кайф до поздней ночи тут торчать? Еще полчаса назад я была уверена в том, что скоро все закончится, и я пойду домой есть жареную картошку с луком прямо из сковороды! Но нет… вместо этого я отправлюсь вырезать новые головы для картинок, потому что никто не сможет сделать это правильно! Когда Мита замолчала, чтоб набрать в грудь еще воздуха, она вдруг поняла, как сильно давит на мозг тишина. — Понимаю, что вы на стрессе. Понимаю, что игроки задолбали. Но вот в чем штука — мы все это делаем ради них. Мы здесь для того, чтоб людям было страшно, весело и интересно. И если продажи растут, а они растут, значит, у нас получается реализовать все три пункта. Когда я вижу, как в книге отзывов человек ставит очередные пять звезд, то понимаю, что все наши заебы не зря. Если кому-то нужен дополнительный финансовый стимул… то с этим сложнее. Надо с разработчиками разговаривать. Если это станет дя вас причиной уйти, я пойму. Только скажите об этом, не надо так втихаря сваливать, как Кепочка. Ну что, кто хочет уйти? Мита прикрыла глаза, пытаясь унять пульсацию в висках. Но даже так она видела, что никто, даже понторезка Мила, не шелохнулся. Внутри по телу разлилось приятное тепло. — Хорошо, тогда работаем. — А как же мы без Кепочки-то? — нерешительно произнесла Мита 2Д. — Она важный персонаж, вырезать его не получится. — Я уже придумала. Мита-хондрия! Новенькая оторвалась от книги. — Д-да, Мита Савельевна? — Меняем тебе амплуа. Подойди завтра в гримерку, примеришь новый образ. На гитаре умеешь играть? — Н-немного. Т-только две песни — «Что такое осень» и «В-все идет п-по плану». — Отличный репертуар. — одобрила Мита. — Этого хватит. Теперь, что касается повышения окладов… я думаю, у нас получится заключить договор по продакт-плейсменту… Пусть лапша, которую ест игрок на протяжении почти тысячи дней будет определенной марки. Свяжемся с производителями «Биг Бона» или «Роллтона». — Гениально. — восхитился Сережа. — А вы шарите! — Еще бы. — заявила Мита. Теплое чувство стало сильнее. Стало напоминать… гордость? Возможно, все не так уж плохо на сегодняшний день. И картошка дома по-прежнему ждет… Мита в последний раз перетасовала бумаги и убрала их в папку. — Затянулось у нас собрание. Ладно уж, про самодеятельность поговорим в другой раз, это требует детального обсуждения. А на сегодня все. Спасибо всем, что пришли. Завтра, как обычно, к восьми-тридцати жду всех, кроме Мита-хондрии. Ты к восьми подходишь, поняла? — Д-да. — Отлично. Благодарю всех за работу, вы крутышки. С последней фразой она даже не слукавила. — Молимся за тебя, о великая Мита! — ответил дружный хор. Почти так же, как в начале собрания. Разница была только в том, что в этот раз Мита поверила.