Статьи Ш. С.[Черновик]

«Не знаю даже, с чего начать... Думаю, можно будет так» Крейн медленно скатывался об стену на корточки. Ночная тишина окружала его. Рядом с ним лежал чёрный рюкзак. Мальчик прижал колени к себе и крепко-прекрепко обнял. Он не понимал, с чего его накинуло... Накинуло этой мыслью. Правильно ли он поступает? Когда он... Время было почти позднее. Крейн и Саманта вместе гуляли по парку, попутно обсуждая музыку. — Не понимаю, ты что, мне врал? — Насмешливо говорила русая. — В чём же? — Ты рассказывал мне, что чувствуешь себя бездарностью. А сам! А сам такой талантливый в музыке! Знаешь, будто ты создан для неё, — Восторженно нахваливала его Саманта. — Не думал о таком, — Кратко изложился Крейн. — Не скромничай давай! Твоя идея о мелодии к обычному дереву потрясна! Сквозь болтовню подростков слышалось пение птиц, шелест ветра по растительности. Хоть это и был конец осени, но будто природа никогда не будет подчиняться правилам людей. Крейна всегда забавляла такая мысль. — А какую ты бы дал мелодию скамейке? — Что-то растянутое и трепетное. — Трепетное? У скамейки? — Скамейка у меня ассоциируется либо с усталыми стариками, либо с ожидающими молодыми, — Смело выражал мысль зелёноглазый. Саманта. За небольшой срок их дружбы Крейн уже был готов рассказать всё о себе. Каждая их встреча была словно осознанный сон. Это казалось глотком в нечто другое, совершенно другое и незнакомое ему. Голос девушки безумно нежный и достаточно озорной и громкий. Может, это и есть свобода? Снова тишина. Крейн поднял голову наверх, лишь бы не заплакать. Даже самое яркое воспоминание о Саманте не спасало его. Была ли она такой хорошей, как Крейн запомнил её? Или он просто ищет, на кого можно скинуть ответственность? Голова будто сама повернулась на гитару. «Я не хотел её брать, будто она не была моей, а родителей... Помнится, как я впервые ей рассказал...» — Никогда-никогда? — Прям никогда-никогда, — отвечал смущённо он. Они шушукались за сценой до одной из репетиций. — И как ты жил? — Как-то да и жил, — Наиграно и усмешливо сказал Крейн. — То есть, ты никогда не гулял ни с кем? Не был на вечеринках? Или что-то такое? — Изумлённо распрашивала Саманта. — Никогда-никогда. — А девушки у тебя тоже не было никогда-никогда? Такой вопрос резко выбил из колеи Крейна. Тот же смущённо повернул голову в бок от Саманты. — А хотел бы? — Саманта приняла такой жест за ответ. Хьюз и не планировал на такое отвечать, его спасением стало начало репетиции и главная роль Саманты. — Могу быть я, — Неожиданно то ли призналась в любви, то ли насмехалась Саманта. Ещё хуже, что эта хихикающая дамочка оставила его одного с неожиданной новостью. После её ухода Крейн прикрыл себе рот от неожиданной улыбки. Нет-нет, Саманта никогда бы не насмехалась над ним. Это было неожиданно, смело, но безумно мило. Эти же качества он привязывал Саманте. Тогда это казалось настоящей сказкой о любви. Но сейчас... Крейн пододвинул к себе рюкзак. Вещи все собраны. Какие-либо документы, минимальная одежда, пара личных вещей. Он пытался брать только самое нужное, будто так родители не заметят пропажу. Саманта ждёт его, а Крейн... Крейн решил посомневаться в своей жизни, в своих чувствах, в своих убеждениях. Холодный ветер из открытого окна торопил. Одна секунда... Лишь одна секунда и всё. Яркая комната. Плакаты по сериалам, шкаф в наклейках, лежанка в углу для собаки, чёрный фотоаппарат, также в наклейках. Такими обрывками Крейну запомнилась комната Саманты. — Зацепишься? — Говорила Саманта, стоя у подоконника. — Лучше дай руку, — Забираясь, сказал Крейн. За руку девушки Крейн забрался в комнату. Оба с какой-то вечеринки, оба немного пьяные, ну и оба счастливые. Джонс показывала свою комнату. Так пропитана духом подростка, даже по стенке с плакатами и гирляндами понятно, что это за человек живёт. Саманта резко взяла фотоаппарат со столика и неожиданно сделала снимок, целуя Крейна в щёку. — А! Ты чего так... В ответ Саманта посмеялась, после протянула фотографию. — Тихо ты. Твоя на память, — Улыбчиво излагалась русая. Крейн прям застыл над фотографией, глупо улыбаясь. Саманта в это время выключила свет, оставив только от гирлянд. Также стелила постельное. — Ты же со мной ляжешь? — Заговорила кареглазая. — Ну, только если ты не против. — С тобой хоть куда лягу, — Явно флиртуя, Саманта подошла из-за спины и обняла возлюбленного. — Раз так, то, может быть, я соглашусь. Обнимая Крейна чуть ли не до смерти, Саманта посмеялась. Это было, безусловно, чем-то новым. Даже мысль не ночевать дома повергала в шок, а ночевать у девушки заряжала бунтарскую натуру. Подростки вдвоём, в обнимку, свалились на кровать. На фоне, как воображал Крейн, играла лёгкая и задорная романтическая песня. А сам Крейн безумно был рад такому бунтарству, приобнимая свою любимую. Все эти явно запертые поцелуи... Казалось, это и есть пик романтики. Прошло явно больше секунды. Крейн всё никак не мог сдвинуться с места. Казалось, будто он стоит между двумя неправильными выборами. Остаться тут с родителями... Теми, которые даже в его семнадцать лет опекают и решают за него, как за ребёнка. Или сбежать с Самантой на другой край Америки, ничего не сказав родителям. И чего Крейн вдруг решил искать правильный выход? Он вообще понимает, что правильно в его голове? А, да, точно. Угодить всем и вся, конечно. Всё, что ему осталось это покинуть дом навсегда. Ну и чего он снова, как малый ребёнок, не может решить?! Крейн должен вести себя хоть когда-то как взрослый! Всем дрожащим телом зелёноглазый встал с пола. С задержкой наклонился к сумке и взял её. Снова застыл. Чего он снова? Подумаешь там... семейный дом, твоя комната, которую больше никогда не увидишь. Что тут такого? Всего лишь сбегаешь от странно любящих родителей... В совершенно незнакомый штат, незнакомый город. Неизвестно, куда жизнь повернёт дальше. Неизвестно, что ему делать, куда идти, как жить... Никто не скажет, как правильно. Всего-то, подумаешь. Возможно, Крейн стоял бы так часок и больше, но резко зазвенел телефон. — Я скоро, честно, сейчас только... — Быстро начал оправдываться Крейн перед Самантой. — Крейн, я вижу тебя из-за окна. Что случилось? — А... Ну... Я иду. Просто, понимаешь... Это... Ничего, — Оборвался быстро подросток, сбросив трубку. Саманта прямо под окном. Тут уже никак не отвертеться. Крейн делал неуверенные шаги к окну. Он знает, что это неправильный выбор. Он знает все риски. Он знает, что, скорее всего, не справится. Но его первостепенная цель — свобода. Он сам решил это. Сам! Резко набравшись уверенности, Крейн вылез из окна. — У нас пятнадцать минут до автобуса! Побежим? — Спросила его возлюбленная. — Побежим, — Резко уверенно отвечал Крейн. Под только появление солнца на горизонте пара бежала за руки прочь от всего. Прочь от прежней жизни. Считай, прибежали. Кто придумал делать время между высадкой и отъездом полчаса? Когда ещё пораньше все собираются и всё такое. Ладно, насколько Крейн помнит, после этого безумно весёлого катания им с Самантой ждать четыре часа до следующего автобуса. В дороге быть чуть ли не два дня. Сейчас супер долгий проезд, ехать двадцать часов с лишним. Они купили между пересадкой по выпечке и всё. Безумно хотелось есть, но это не главное. Чувство вины съедало больше, чем желание поесть. Такое ощущение, будто Крейн делает что-то не так... Будто он крупно ошибся, и это всё зря. Ха-ха, будто вся его жизнь — сплошная ошибка. Кажется, опять накатило. Саманта рядом почти сразу с начала поездки уснула. Крейну, наверное, стоило бы поступить так же, но он просто не мог расслабиться. Тема, которую он откладывал надолго... Кто для него Саманта? Не просто же девушка. Автобус остановился. Остановка на полчаса. Хьюз неторопясь встаёт с кресла. Большая часть пассажиров видит десятый сон, а водитель отошёл за едой в магазинчик. Просто обычный пункт между городами около деревушки. Два магазина и парковка, неподалеку ещё заправка. Несмотря на голод, решил не идти в магазин. Крейн пошёл ближе к дороге и засматриваться на небо. Как быстро меняется его настрой за день. И как же он убегает от темы о Саманте, даже в мыслях. Вроде Саманта сама желает Крейну как лучше, да и активно помогает. Искренне и по-настоящему любит его. Не сказать, что она рискует как он ведь формально сбегает лишь Крейн. У неё-то вся семья в курсе и даже будет оплачивать обучение её. Да-да, обучение. Девушка будет учиться в хорошем университете на актрису, пока Крейн без образования выживать... Мимо по дороге пролетали машины. Для столь позднего часа даже много. Фонарь прямо рядом чуть барахлил и мигал. Не подумайте, зелёноглазый не завидовал или что-то подобное. А скорее... принимал своё унизительное положение. Ощущение, будто Саманта до конца не понимает, как чувствует себя Крейн. Она не знает, как ему сложно и горько. В глубине души хотелось, чтобы Саманта сама его бросила, и он понимал бы почему. Но... Она любит его. А любит ли он её в ответ? На этом вопросе Крейн завис. Боковым зрением почти совершеннолетний заметил водителя, подходящего к автобусу. После рванулся назад на сиденье в душный салон. Крейн бы не хотел как-то серьёзно говорить или что-то подобное. Может, как переедут, стать более независимым и потихоньку отдалиться? Звучит как план. Только как обрести эту вашу независимость... — И потом, когда мы приехали, Саманта мне почти сразу нашла работу, — говорил знакомый парень. Прошло немного времени, но он уже взрослее. Мягкий свет от лампочки и ночника, тёплая комнатка. На кровати сидят двое парней. Один из них — знакомый вам Крейн, перебирающий струны на гитаре. — Дай отгадаю, охранник на кладбище? — саркастично и будто каменно болтал второй. Вторым как раз и был Шино, который облокотился об Крейна и писал стихи в своём белом блокноте. — Что?! Шино, как ты отгадал? Мы что... там познакомились? — Может быть. Шино мягко улыбнулся, после перевёл взгляд на блокнот. Кажется, перечитывал итоговое стихотворение. Крейн же был более нервным. Будто отдал частичку себя, а самое главное эту частичку отдал и Шино тоже. Это однозначно необычный вечер для них двоих. Крейн собрался и заиграл первую мелодию, которую вспомнил. Шино же делал пометки в тексте: там рифма не понравилась, там странное сравнение, там вообще чепуха. Комната Хьюза будто сама по себе от хозяина издавала уют: тёплый свет, немного небрежный порядок на полках, свободное место в углу для гитары, фотографии с друзьями на шкафу, даже смешная розовая подушка в форме клубники. И молчание. Лишь звучание гитары. Это не было молчанием, где Крейн уходил в свои мысли. Это было нужным молчанием. С этого момента они слишком много знают друг о друге.