Не больше, чем мы есть

      Я знаю, как это выглядит со стороны. Разумеется, мы не пара. Мы не больше, чем то, чем кажемся.       Если он выпьет больше бутылки. Если я выкурю больше трёх щепоток. Только тогда, и лишь тогда всё выльется в опасную непредсказуемость. Я не ставлю его на колени, когда нахожусь в здравом уме.       Мы всё ещё не больше, чем вы хотите видеть в нас. Ему хватит и нескольких кружек. Мне хватит пары затяжек. Нам нужен лишь повод, и я, Вект знает, понимаю всю тонкость и простоту куда лучше него! Мы вечно ищем повод, когда причина лежит на поверхности. Я вижу, слышу, чувствую каждый раз, когда мы поддаёмся друг другу. Я танцую на палубе, когда он поёт. Да, он умеет петь. Грубым голосом нежные ноты, я воображаю тогда, что он перенял такую манеру петь у своей сестры. Я не помню, когда искусство танцев охватило всё моё естество. Мои белые одежды светятся в ночи, чтобы он смотрел, чтобы сбивался и продолжал играть на кантеле и петь.       Мы говорим о любви на умирающем языке, потому что в наших губах, между нашими поцелуями старые слова оживают. Его предки создали этот язык только для нас двоих.       Он дарит мне букеты, полные аконитов, незабудок и цветов персика. Он внимателен, и тогда я не могу не целовать бутоны и лепестки. Я целую его пальцы, а он смеётся единственным глазом.       Я увожу его прочь, в городские дебри, где мы теряемся в переплетении улиц и наших слов. Там, где нас никто не знает, я рассказываю ему обо всём. Так много всего, что ему необходимо знать. Он делится тем, как складывать фигурки из бумаги. Я со смехом рву листы после пары попыток повторить.       Мы не то, что вы думаете. Утром, когда он уже стоит на капитанском мостике, я с трудом открою глаза и вспомню прошедшую ночь. Безбашенную. Долгую и слишком короткую. Искреннюю до глубины, о которой мы не подозреваем. Невинную до того, что чужие боги прослезятся.       Он мой, мой от пяток до косички у виска. Только я знаю, как он шепчет любовные стихи и как сжимает челюсти при виде бродячих собак. Он ни в коей мере не может быть моим, капитан того корабля, что принял меня. Я не претендую, потому что пара затяжек смахнёт ненужные воспоминания, а если собственная память изменяет мне — что ж, я не против.       Откуда я знаю о том, что эти встречи есть? Откуда я знаю, сколько надо насыпать в трубку, чтобы забыть? Возможно, я снова вру. А может статься и так, что умирающий язык его предков слишком красив, чтобы забыть хотя бы слово, сказанное у той отмели под полной луной.       Не стоит волнений, если видеть в нас не больше, чем то, что мы есть. Он и я, мы видим разное. Один его глаз показывает не ту картину, какую вижу я двумя. Впрочем, я жду, когда мы снова совершенно случайно немного выпьем и немного покурим на очередной стоянке.