Одна история из жизни яблони

      Она была совсем ещё молода, когда застала начало их истории: не черенок уже, конечно, но только-только набирающее силы тоненькое деревце. Впрочем, первые её герои были столь же юны и пышащие жаром жизни.       Всё началось с одного маленького вредителя — кота. Рыжий комок шерсти принялся скакать по ближайшим её подружкам, взбаламутив тем совсем недавно пробившуюся листву. Какой кошмар! Яблоньки-сестрицы так озеленились распустившейся весной, пока одно пушистое недоразумение не прошлось по ним ураганом. Сверкая лапами, преступник оставлял за собой сплошь царапины да хоровод листьев.       Её светлый стан затрепетал с испуга на ветру, когда бандит со старухи-яблони прицеливался хитрым взглядом ядовито-жёлтых глаз к её худым веточкам. Старушке-то уже нечего было бояться, а вот её бедные молоденькие стебли…       — Хей, Маркус, иди сюда!       Девочка-малышка подпрыгивала в попытках достать до дряхлых изгибов яблони рядом. Недавний возмутитель спокойствия принялся отчаянно мяукать, строя жалобные глазки. И на её радость — вжался в ствол старого дерева.       — Ну же, Маркус, хороший мальчик, кис-кис-кис, иди ко мне!       Маркус продолжал испускать истошные звуки, по-видимому, не собираясь спускаться.       — Твой кот?       К девочке подбежал мальчик постарше, вскинув голову к широкой куще её соседки.       — Ага. Не спускается никак. А я его весь день ищу!       В ответ прозвенел переливчатый хохот.       — Сейчас я его сниму. Подержи.       — Ой, а ты справишься? Там ведь так высоко!       — Ну скажешь ещё! Конечно, справлюсь, я мастер лазанья по деревьям!       Мальчик прищурился под лучами солнца, взбежал по толстому стволу соседки, зацепился за ветку, вторую, третью и на четвёртой схватил за шкирку недовольно шипящего кота. Спускался он уже медленнее, обдумывая каждый манёвр, но совсем скоро отдал питомца его хозяйке.       — Здорово у тебя получилось, спасибо! Как тебя зовут?       — Я Калеб. А тебя как звать?       Девочка назвала своё имя, улыбкой хвастаясь потерянным передним зубом и поглаживая посмиревшее животное по шёрстке. В ответ мальчик улыбнулся и потянулся за оставленным рюкзаком. Они отошли дальше, звонко о чём-то разговаривая, но ей уже было всё равно. Наконец-то она могла спокойно распустить побеги.       Потом яблоня ещё не раз замечала этих двоих, разбивающих коленки из-за игр в салки или прятки, мчащихся на велосипедах. Пока однажды мальчик не исчез.       Прошло не так много времени, но она стала сильнее, выше, крупнее в обхвате. Только вот дремала, когда стала свидетелем очередной их встречи.       — Это… Калеб, это ты?!       — Мелкая?       По белоснежной округе раскатился смех неверия. Двое схлестнулись в объятиях, случайно налетев на неё, резко вырвав её из приятного сна. Облачка их дыханий смешались, когда друзья оторвались друг от друга. Они внимательно осматривали друг друга, иногда сталкиваясь взглядами и заливаясь краской под щеками.       — Ух, Калеб, ты… Ты стал выше с нашей последней встречи! И даже кажешься старше.       — А ты всё такая же маленькая, как я тебя запомнил, мелкая.       Со стороны девочки послышалось фырканье.       — Мне уже одиннадцать, между прочим. А тебе сколько, уже восемнадцать, раз ты вымахал в такого гиганта?       — Ах, мелкая, если бы…       Сквозь сладкую дремоту она расслышала тихий, печальный вздох. Чей только — девочки или мальчика? Тоскливый миг разбился как будто бы неловким вопросом:       — Слушай, мелкая, а ты знаешь, где здесь проживает Джозефина? Мне сказали, что меня встретят, но что-то я не вижу здесь никого, кроме тебя.       — Тебе нужна Джозефина? Погоди… Не может быть!       — Что?       — Ты тот мальчик, которого она усыновила?!       — Кхм, да, есть такое…       — О Калеб…       Девочка прижалась к груди Калеба, крайне смущённого и ничего не понимающего. Она быстро отстранилась, незаметно утерев слёзы.       — Я… Меня тоже удочерила Джозефина год назад. Правда, я называю её бабушкой. Она попросила.       — То есть… Твои родители… — притих его голос.       — В той катастрофе два года назад.       — Мои тоже.       Морозным туманом опустилось молчание и яблонька подумала, что её нарушители спокойствия ушли.       — Я рада, что ты здесь, Калеб. Что тебя усыновила бабушка. Я скучала.       — Я тоже, мелкая, я тоже.       Девочка потянула его за рукав в сторону домов.       — Ладно, идём, а то опоздаем на ужин, а бабушка жуть как это не любит.       Они умчались в вихре снега, на волне догорающего заката, а она отправилась в полузабытье до наступления весны, лишь отдалённо слыша звуки веселья ребятишек, игравших в снежки поблизости.       Щедро одаривая своими плодами в тот сезон она встретила знакомую ей пару. Повзрослевшие, они всё ещё любили уделять ей особое внимание. Вот и сейчас, знакомый ей уже парень потянулся за её налившимся розой творением.       — На вот, держи лучше, съешь яблочко и не дуйся.       — Я не дуюсь! Просто… Складывается такое ощущение, будто я одна буду скучать…       Парень рассмеялся, потрепав по голове едва достававшую ему до плеч девушку.       — Конечно же, я буду скучать по тебе, мелкая! Но это всего на пять лет. Оглянуться не успеешь, как я уже закончу учёбу.       — Ага. Вначале ты провёл в другом городе три года в подготовительной школе авиаторов, теперь, теперь почти сразу же уезжаешь в университет на пять лет. Всего-то.       — Разве не ты говорила, что у тебя здесь есть Зейн?       — Во-первых, Зейн весь в учёбе и ему совершенно не до меня. И потом… Он не ты.       Улыбка, расцветшая на губах парня, была столь же нежной, как и побеги весной молодых деревьев рядом. Яблонька зашуршала листвой и наблюдала за тем, как те самые губы прижались к виску девушки, раскрасневшейся в цвет её плодов.       — Я буду приезжать на все праздники. И постараюсь почаще отпрашиваться на выходные.       — И будешь часто звонить?       — Так часто, что ты устанешь от меня.       Водоворот сорвавшихся с неё листьев не смог забрать с собой их оглушающий момент счастья.       — Тебе и самой скоро нужно будет готовиться к экзаменам, если ты всё ещё хочешь стать Охотницей.       — А то! Точно стану, и одной из лучших!       — Вот это моя девочка.       Молодые ещё долго о чём-то болтали, но яблоня погрузилась целиком в подготовку к грядущей зиме. Нужно было подготовить подстил, найти длинными корнями воду поближе да без старых соперниц поблизости. Столько дел, столько дел…       После долгого истязания летним солнечным жаром, в конце концов, спокойствие принесла ночь. Шальные пальцы ветра разворошили её могучую крону, ненадолго спрятав под ней пару.       — Так и зачем ты вытащила меня в середине ночи из дома? Что такого срочного произошло?       — Я люблю тебя.       Молчание растянулось в её ветвях, подгоняемых ночным бризом.       — Что?       — Я… Слушай, я знаю, что это неправильно, наверное. В глазах окружающих ты вроде как мой сводный брат, но… Боже мой, как же это сложно…       Её кору ударила девичья голова. Ну и манеры у этой девушки! Могла бы и уважить дерево, что кормило её.       — Мелкая, давай всё упростим без самоистязаний. Ты меня любишь?       Недолгая пауза прорвалась смущённым «Да».       — Не как брата?       — Да.       — И ты не просто перегрелась днём на солнышке, после чего подцепила солнечный удар?       — Странники тебя раздери, Калеб, я серьёзно! Мне всё-таки двадцать два, а не два, — девушка шлёпнула парня по руке, потянувшейся к её лбу. — Если ты не чувствуешь того же, то давай просто забу…       Его рот мгновенно накрыл её, проглотив возмутительную ложь. К её стволу прижались двое, говоря на самом понятном языке природы.       А яблонька всё шумела ветвями, прикрывая возлюбленных, и млела в звёздной тишине.       Она красовалась зелёными листочками, греясь в лучах весеннего солнца, когда молодые вступили в её тень.       — Хорошо, мы расскажем бабушке сегодня. Но только после ужина.       — Всего несколько месяцев работы Охотницей, а уже стала такой командиршей.       — Я всегда такой была, Калеб.       — Хорошо, хорошо, мелкая.       Где-то среди листвы зашевелилось тельце проклятой листовёртки. Глупые создания портили яблони уже которую весну, не давая ей и её сёстрам покоя. Эти люди ухаживали за ней, не раз убирая вредителей, так что она ждала, что ей помогут и сейчас.       — Ты уверена?       — Само собой. Ты же сам говорил, что нужно рассказать ей о нас, пока она не узнала об этом случайно от кого-то другого.       — Да, но... Если ты не хочешь, мы не станем рассказывать. Мы никому ничего не должны.       Тяжёлый вздох девушки будто бы долетел до её верхних веток.       — Нет. Нужно рассказать. Я устала скрываться. Мы не делаем ничего плохого. Я никогда не видела тебя как брата, пусть и считала своей семьёй. До сих пор считаю.       — Хорошо. Как скажешь. Только не обманывай меня больше: если твой прибор что-то уловил, я хочу быть рядом, чтобы позаботиться о тебе.       — Калеб, из нас двоих я Охотница. Я могу позаботиться о себе.       — Я знаю, ты способна постоять за себя, но я бы хотел быть рядом, чтобы знать, что ты в порядке. К тому же, мы и так редко бываем вместе.       Они помолчали ещё какое-то время, держась за руки, пока яблоня смиренно ожидала, когда на неё обратят внимание.       — Нервничаешь?       — Немного. Ты иди первый. Я ещё немного подышу свежим воздухом.       — Хорошо. Только сотри с запястья кровь. И не пропадай надолго, а то я могу и соскучиться.       — Не успеешь.       Послышался чмок поцелуя и парень начал удаляться. Яблоня рассчитывала на помощь двоих, но сойдёт и одна пара рук. Только вот те просто впились в её могучий ствол, прислонившись к ней спиной. Девушка не спешила ей помочь: она довольно быстро поспешила удалиться, говоря себе под нос:       — Ладно. Ладно, я справлюсь. Всё будет хорошо. По крайней мере, на моей стороне будет Калеб и ничего…       В следующее мгновение в её широкий ствол со всей силы прилетела девушка. И яблонька, и её подружки задохнулись тучей дыма и огня. Некоторые её сёстры лежали с перебитыми стволами. Взрыв пронёсся буйным зверем, протягивая свои лапы к её сочным листочкам.       — Калеб… Бабушка… — прохрипел голос в этом безумии.       Девушка под ней тут же поползла в сторону дома, сотрясаясь в такт яблоне. Она быстро растеряла силы, раскинувшись под ней, как когда-то в детстве наблюдая за облаками.       Яблонька старалась не задохнуться и не сгореть.       Девушка приходила потом. Всегда одна. Всегда орошая её землю свежими слезами, принося их ей в дар. Всегда вознося грустную мелодию скорби к самим небесам, нанизанных на её кущу.       Пока однажды она не появилась с кем-то другим. Но это уже совсем другая история.