Муза

Пепел обжигал мои ноги, но зимняя стужа подоконника совсем тушила его. Никому нет дела что я в футболке и трусах решился покурить на подоконнике. И все таки сколько бы я не пытался не слышать шум табаки, из раза в раз мне не удавалось. Лишь иногда когда он что то мастерил для меняльника я мог насладится тишиной. В такие редкие моменты я мог спокойно порисовать. Не отвлекаясь ни на что. Ни на слепого, ни на сфинкса, ни на лэрри, и ни на лорда. Остальные были либо призраками либо просто не появлялись. Мне определенно нравился табаки, в начале как художнику его внешность и сложные детали, а потом и болтовня с ним наедине. Да именно наедине, когда он отвечал на все вопросы чуть сдержаннее, не в плане количества информации, а его подаче. Мне нравилось что он практически никогда не затыкал меня в вопросах. С ним было как то спокойнее, да и он чаще и чаще любил со мной ездить. В столовой дрались на вилках, пока сфинкс не шугнет сказал что мы не дети и вилки не игрушка. После чего указал на крыс, которые дерутся за прикованные вилки. Вечера в кофейнике тоже были хороши. Пока он пел серенады, или спорил с другими посетителями сие заведения, я любил вычерчивать его образ. Его образ это не просто "надел все подряд" это нечто оригинальное, с примесью бунта. Бунта, и он и я бунтовали. Но в своих пределах. Он не мог не похвастаться своим бунтом за посылки, а я тихо в уме сравнивал с собой. Бунт против однообразия крыс, что похуже самой второй. Его образ это сокрытие его недостатка. Нет, не того что он не мог ходить, а худобы и некоторой слабости организма. Даже если накинуть сотню футболок и столько же желеток, его руки с потрохами выдадут его. В этом и была красота, скрывать комплекс, и быть уверенным в себе. Выделятся в этом мраке. Если честно мне было плевать, плевать что рано или поздно это все закончится, и я расстанусь с шакалом. Сейчас я лишь сижу с ним, и пью кофе с булками, которые он так нелепо есть, остатки которых я помогаю собирать, и которые он ест с рук. В этом и было мое счастье, проводить время с моей музой, и по совместительству лучшим другом. Счастье лицезреть эту наглую улыбку вновь, и вновь слушать его бредни. Его руки всегда холодны, но это все равно приятно. Приятно когда он переплетает их с моей, и уже абсолютно плевать насколько чистые его руки. Мне нравится согревать чужие ладони, которые потом будут играть с моими руками, то ли делая массаж, то ли пытаясь сломать их. В любом случае я в ответ сплетал их. И мне было хорошо с ним, с каждой бредовой идеей этого дурака, будь то амулет для меняльника, или как незаметно пронести бутерброд на урок или просто в комнату. Он то и дело вертелся на этом диванчики у окна, пытаясь то ли залезть то ли обнять меня. В итоге то он обнял меня прижимаясь губами чуть ниже щеки. И чем то был недоволен, от чего я устало улыбался. После чего дальней рукой обнял его за плечи и что то сказав ему потрепал волосы, иногда массируя их. А вообще крутить их перед сном было весело. Все бы и дальше так сидели и лалакали, пока он со всей нагластью не поцеловал бы меня, и не просто коснулся губами, а заставил открыть рот, и после чего в засос поцеловал. Я конечно не сопротивлялся, почувствовал этот лёгкий привкус кофе и нечищеных зубов. Мои глаза дивлённо смотрели на него, а он и дальше продолжил болтать без умолку. Потом мне уже стало все равно, мне понравился этот поцелуй, и несомненно я его повторю, тоже неожиданно для него. Что то вроде мести? И это немного смешит пока мы все еще сидим в кофейнике. И как не странно всем там поебать на нас, наш поцелуй и на наши слова. Не это ли счастье?