Игры и переодевание

Прошло несколько дней с того злосчастного случая, в котором Момо решила взять быка за рога, но в итоге осталась еще с носом, потому что Мэно все равно влюблен в эту сисястую дуреху! «Хотя, чего это я на Мэно наговариваю?» — пыталась убедить себя девица, желая избавиться от навязчивых тревожных мыслей. — «Такие сиськи кого угодно завлекут! Соблазнила, невольно или нет! Ни одному мужику не справиться с такими формами, с этим животным желанием!» Она всегда знала, что парни не смыслят в эмоциях, со сколькими не пыталась общаться на возвышенные темы, которые касаются психологии. Все как один отплевывались, говоря, что все это туфта, дабы женщины оправдывали свои истерики. Раз грудь для парней на первом месте, то она докажет своему другу, что его чувства к ней намного сильнее любого плотского желания! «Он же никогда не берет инициативу!» — Момо чувствует, как над головой возникает вспышка идеи. — «Ему, видимо, тяжело дается быть доминантом в отношениях… но сказать об этом не может, мужчины же так трепетно относится к своей брутальности… Тогда пусть будет ведомым! Я готова помочь ему наконец обрести счастье!» После своей идеи девушка обдумывала план того, как завладеть его сознанием и телом. Чтобы сделать его позицию в женскую нужно… платить за него? Говорить комплименты? Нагло лапать, переводя все в шутку? Столько вариаций, столько возможностей! Жаль, нельзя все прямо в лоб, иначе сбежит, как напуганный зверь! «Ну точно, позиция женщины!» — думает зеленоглазая, вышивая особенное платье для своего ненаглядного. Все-таки хотелось подарком показать всю свою готовность взять за Мэно ответственность. — «Может, он хочет, чтобы я завоевала его? Часто же в романах пишут, как дамы играют недоступных, чтобы кавалер продемонстрировал всю силу своих чувств. Видимо, и меня так проверяет, учитывая все его поведение со мной!» От осознания прекрасной новости внутри нее засвербело прелестными спазмами, отчего перехватывало дыхание. Хотелось пищать на ультразвуке, представляя, как недоступный Мэно скрывает за хмуростью свое смущение, как закрытая поза скрывает подрагивание от волнения пальцы… Ах, скоро она совсем взмокнет, если продолжит дальше представлять! А ей так хотелось услышать его смущенные речи, что он совершенно не такой, не нуждается в ней, но от любого прикосновения лепечет как красна девица. Замотав головой и прикусив губу, девушка направилась на поиски карателя, припрятав наряд в сумке. Теперь она вся чувствовала клокочущее волнение, звонкий смех то и дело пытался вырваться из груди ширококрылой пташкой, окрасить округу золотым светом, но ей приходиться давить это буйство чувств, дабы не спугнуть свою принцессу. Мэно сидел один и чистил свой кинжал. Наконец-то один, нет этой японки, которая так давила на нервы! Раздражала одним лишь существованием, Мэно с ней совсем безмозглым становится и мягкотелым! — Привет, Мэно! — пролепетала, схватив друга в круг рук. Тот вздрогнул и направил свой нож на Момо. — Как всегда наготове, ха-ха! — рассмеялась она, совершенно не испугавшись. — Тьфу ты, Момо! — чертыхаясь, парень выпустил помощницу. — Ты же знаешь, что нельзя ко мне сзади подкрадываться! — Не переживай ты так! — хлопает по спине, заставляет чуть податься вперед. Мэно все-таки слабее нее физически. Это еще раз доказывает, что Момо должна быть доминантом в их отношениях, она и есть настоящий мужчина, который готов завоевывать свою принцессу! — Я ведь знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно. — Не сделаю… больно… — одними губами прошептал розоволосый, вспоминая недавний инцидент на пляже. Он сам более никогда не поднимал тот случайный секс, в котором Момо, возможно, хотела признаться ему в… любви, если так можно сказать. А Мэно поступил… честно, но жестоко. Отказал, говорил о другой прямо в тот момент, когда она скакала на нем! Как только вспоминал — хотелось себя ударить, да посильнее. Если бы каратель был в подобной ситуации, то точно бы кого-нибудь прирезал, но Момо… она не такая, она всегда была жизнерадостной. Действительно лучик света, который он чуть не растоптал. — Так что ты хотела? — чуть хмурится, прогоняя мысли. — Да, вот, решила твой долг забрать. — встает перед ним, руки кладет на талию. Хотя так таковой у нее нет, как бедер или груди. Скорее мальчонка, чем девушка в привычном понимании. — Долг? — наклоняет голову, пытается найти ответ в этих больших глазах, но так лишь искры-смешинки. — Ага, ты ведь обещал мне переодевания! «Ах, вот оно что…» — вздохнул парень, понимая, что ничего серьезного нет, однако на душе появился груз. Как же он не любил это извращенное занятие! — Я не помню, чтобы обещал тебе… — Мэно искренне старался вспомнить в каком пьяном бреду мог такое пообещать, но ничего не приходило. — Что, старенький уже стал, а? — злорадно ухмыльнулась зеленоглазая, чуть наклонившись корпусом вперед, дабы стать ближе к его лицу. Мэно даже мог чувствовать ее дыхание. — Раз обещал, то исполняй. «Даже если я не обещал, то пусть.» — мысленно отмахивается. — «Я все равно виноват перед ней, так что…» — Да, ты права… — скомкано поднялся со скамьи Мэно. Момо, вновь загоревшись, схватила его и потащила быстро-быстро в помещение, которое до этого подготовила. — Так, вставай сюда, — указывает на середину комнаты. — И можешь примерить наряды. — кидает сумку, в которой Мэно начинает копошиться. Момо внимательно смотрела на друга, ожидая его яркую реакцию. Девушка точно знала, что эмоций у карателя будет много. — Это что? — огромными глазами уставился на белое платье с фатой и рюшами. Он смотрел на Момо с надеждой, что она просто не ту сумку дала. — Это тебе. — пожала преспокойно плечами, словно в этом нет ничего странного. — Красиво, правда? Она любила и раньше шить наряды, в которые заставляла его переодеваться. Порой костюмы походили на девчачьи, однако свадебное? Может, это слегка… слишком? А так, в целом платье действительно было красивым: дорогая ткань, золотые нити, драгоценные камни. Все блестело и переливалось. Мэно кивает, продолжая разглядывать ткань и кружево. Оно было красивым, но зачем ему примерять такую вещь?! Она же явно женская! — Я сама сделала! — вздернула носом зеленоглазая, гордясь собой. — У тебя руки из нужного места растут. — ухмыльнулся каратель, убирая платье обратно. — Нет, ты будешь его мерить! — топнула ногой младшая. — Н-но!.. — Мэно не знал, что хотел сказать. Все мысли вылетели из головы, когда он увидел горящие радостью глаза подруги. Он все еще отчетливо помнил то грустное выражение лица помощницы. На нем было осознание, печальное и серое, что она в итоге ему не нужна так, как Акари. — Ладно! Один раз! — Конечно-конечно, дорогой Мэно. — заверила его Момо с довольным лицом, однако парень знал, что та где-то прячет чертов фотоаппарат! Парень спрятался за подготовленную ширму, и всякий раз когда подруга пыталась заглянуть за нее, то та получала по носу. Момо никогда не обижалась на такое поведение, ведь знала, что каратель привык к собственному пространству… но всегда игнорировала всякие просьбы прекратить домогательства. — Ах, Мэно, как тебе идет белый цвет! — зеленые глаза сверкали как изумруды в ночи. Недобро и злорадно. Убийце стало совсем не по себе от того, как бегала вокруг него вприпрыжку подруга. — А фата! Не зря я так корпела! В целом передвигаться было удобно — платье Момо сшила по его размерам. «И как она узнала мои объемы?» — задавался вопросом розоволосый, но всегда боялся получить на него ответ. Наверное, ему просто не хотелось видеть в ней пошлую тьму, которая изредка выходит наружу. — Да, да, — закатывает яркие глаза каратель. Девушка продолжала его фотографировать с разных ракурсов, из-за чего смущение росло в геометрической прогрессии. Хотелось просто провалиться под пол, а лучше и вовсе ударить Момо, как он всегда до этого делал, но чувство вины не позволяло ей сделать снова больно. Как только он смотрел в эти счастливые зеленые глаза… то готов был все стерпеть. — Только давай быстрее как-нибудь… увидят же… — Конечно-конечно! — порхала вокруг пташкой Момо, успокаивая стесненного парня. «Думаешь, твоя японская секс-кукла увидит тебя таким?» — размышляет девушка. — «Даже не надейся, уж я позабочусь! Хотя, если она увидит так… то пусть! Пусть знает, что ты мой!» — Только нужно платье поправить, — поспешно встала перед ним на колено, чтобы поправить подол пошлого свадебного платья. — Э-это обязательно? — сглатывает каратель, сжимая белую ткань. «Какой он красивый!» — пищала Момо, находясь под ним. — «Я прямо-таки принц!» Помощница не могла нарадоваться тому виду, который могла лицезреть. В голове возникла очередная пошлая идея, после чего она ладонями проводит по лодыжкам. Сейчас Мэно решил снять обувь, чтобы не испачкать подол… Какой предусмотрительный! Затем взгляд метается выше, к икроножным мышцам. Сильные, рельефные. Момо могла поклясться, что собственными глазами видит, как перекатываются его мышцы под молочной кожей. Так и хотелось вцепиться в них зубами, вызвать яркую реакцию, после которой его лицо станет таким же розовым, как волосы. — Все-таки какие у тебя сильные ноги, Мэно! — бросает комплимент зеленоглазая, хитро улыбаясь. Она гладила их, представляя, как много он времени тратить на такое божественное тело. — М-Момо, прекрати! — пискнул каратель, стараясь выглядеть более-менее серьезно, однако подруга не видела угрозы. Наоборот, ее словно приглашали… «Нельзя, дорогой Мэно, так играть со мной!» — мысленно хватается за сердце, видя румянец на мужских скулах. У него так блестят глаза, словно вот-вот заплачет от несправедливости и стыда… Мало, как всего этого ей мало! — «Ты же специально играешь недотрогу! Неужели так хочешь быть завоеванным?» — Да тебе уже явно говорили такие комплименты, — отмахивается Момо. — Вот именно, что никто! — сжимает кулаки юноша, поймав удивленный взгляд. — такое видишь только… т-ты… — на последней фразе голос становится шепотом. Ему стыдно признавать такое. — Значит, только я могу на них смотреть, да? — горячий шёпот щекочет его ноги. Она проводит руками выше, к бедрам. Они сильные, очень твердые из-за напряжения своего хозяина. Божественные — по-другому просто не назвать. Момо готова была молиться на ним, поэтому в наглую щупала все то, что позволено только ей, полностью игнорируя любые возмущения свыше. В целом, если бы Мэно хотел, то смог бы пнуть ее… Их запах… непередаваем. Момо наклоняется ближе, дабу ощутить каждой частичкой. Он обволакивает все сильнее, пробирается в нос, щекочет гортань. Смешинки вот-вот готовы сорваться с языка, распространиться вокруг как капли пота, которые явно появляются на его ногах, когда он долго тренируется или бегает на задании. Мэно не понимает, как себя с ней вести. Как реагировать на ласки, как ее пальцы щекочут под коленками. Оттолкнуть не получится — она сильнее, да и если бы он мог, то не смог бы так грубо с ней поступить. Влюблена же… «Ну, может, потерпеть?» — спрашивает у своего сознания. — «Поиграет и успокоиться. ничего же страшного не происходит…» — А! — вскрикнул парень, подскочив на месте. Он во все глаза уставился на Момо под юбкой. Каратель чуть не свалился от удивления. — Ты что сделала? — Совсем ничего! — нагло улыбнулась Момо, выныривая из-под юбки. Убийца четко ощущал прикосновение языка на своей коже. Не только прикосновение — она буквально провела им по ноге! — Я просто подумала, что под такой образ нужно и правильное поведение. Может, сыграешь девушку в беде? — Это переходит все грани! — вскипел каратель, выдергивая платье из рук Момо. Он уже развернулся, чтобы выйти за ширму и снять с себя все тряпье, пока, к своему сожалению, не обернулся. Момо сидела одинокой фигурой на коленях. Выглядела хуже брошенного щенка! Брови изломала, губы надула, слезы для образа добавила… Знала, что Мэно слаб сейчас и не сможет бороться… «Я об этом пожалею, да?» — мысленно каратель обращается к Господу, не понимая, за что такое испытание человеколюбец ему преподнес. — Ладно! — с раздражением выдыхает парень. Момо тут же развеселая вскакивает на ноги. — Но только быстро! — Обещаю, — наигранно делает благодарный поклон, но от этого богослужитель еще сильнее злится. — Закрой глаза. — Если ты что-то надумаешь эдакого… — скалился каратель, слушая просьбу. Момо начала уверять, что ничего страшного не будет. — А как я должен играть эту… бедственную девицу? — Сейчас покажу, — с этими словами она резко связала его руки и повесила на крюк, который был у потолка. Благо, ее силы на это вполне хватит. — Ты совсем?! — начал свою браваду каратель, тщетно пытаясь выбраться. Он мотал ногами, но вскоре и их Момо связала у колен. — Я просто делаю тебе приятно, — помощница его крепко обнимает, вдыхает запах у зоны между шеей и плечом. — Ты же девушка в отношениях, тебя нужно добиваться. — шепчет на ухо и берет мочку уха в рот, несколько секунд пососав, поскольку больше не получилось — Мэно дергался и пытался оттолкнуть ее. — Какая… девушка?! — возмущению и злости не было предела. На ум шли только матерные выражения, однако онемевший от шока язык и их не мог произнести. — Самая… красивая! — мечтательно облизывает губы зеленоглазая, поглаживая его грудь. Затем она сжимает грудные мышцы, с упоением наблюдая, как мясистая часть сгибается под пальцами. «Почти как у настоящей девушки!» — девушка почувствовала колкое возбуждение от происходящего. Чувствовала его ускоренное сердцебиение под ребрами — и все это ее собственность! — И таких нужно… добиваться! — на последней фразе Момо крепко хватает мужские бедра и рывком притягивает к себе, поэтому слово вызывающе свистит сквозь зубы на чужие губы. — Это безумие! — пытался докричаться до остатков разума в светлой голове, но видел лишь звенящую пошлость. Момо поглубже затыкает ему в глотку ткань, какая-то часть его настоящего наряда… она особо за этим не следила. Теперь Мэно мог только мычать и гримасничать. — В чем-то ты прав — это безумие, — шепчет лукаво на ухо, продолжая тереться своим лоном о пах, что был запрятан под белую ткань. — Но безумие на двоих, наше собственное. Священнослужитель кряхтел, пытаясь унять растущее возбуждение из-за махинаций, но ничего не помогло, отчего стало еще хуже — Момо все прознала о стояке. Она тут же изменилась в лице, благоговейно ласкала рукой, отчего движения стали сильнее и отчетливее. — А что это такое? — строит из себя дурочку, голос такой приторно-сладкий, словно она хочет устыдить. Каратель отворачивается, однако помощница силой заставляет голову вновь повернуться к ней. — Неужто это доказательство твоей любви ко мне? — Мгх! — издал звук убийца, хотя сам не знал, что хотел сказать. Возможно, он надеялся, что Момо сама все прочтет во взгляде, но девушка имела свои планы, искаженные от реальности. — Ты меня любишь! — говорит яростнее, сжимая пах сильно, отчего Мэно невольно простонал. — И тебе Акари не останется с тобой, ты это знаешь. А вот я… я всегда буду, — к концу фразы голос снова стал ласковым, Момо гладит его щеку пальцами так мечтательно. А вот Мэно видит, как в зеленых омутах тонут черти. Никогда более он не видел того калейдоскопа эмоций. Там был и гнев, и желание, и доброта… и все было направлено на него. Стыдно было смотреть в эти влюбленные глаза, что наполнены гневом от невзаимности. Момо же это прекрасно знала… да ведь? Просто не могла смириться. Пусть с Акари и не быть, но с Момо — из-за жалости… тошно. — Пожалуйста… Я без тебя не могу, — голос ее надрывается на слезную нотку. На лице вся боль, которую Мэно так не хотел ей создавать. — Не отталкивай меня. Она вытаскивает кляп, готовая, наверное, ко всему. И, когда Момо не слышит агрессии, то целует. Отчаянно и с гневом, пытаясь выместить на нем злобу и неприкаянную, ненужную, любовь. Мэно жмуриться, зубы неприятно стукнулись друг об друга, но помощницу это не остановила. Она облизывала и кусала чужие губы, шептала проклятия и признания. Обезумела — единственный вердикт. Эта беспомощность перед ней угнетала, но поцелуи были сладкие. Зеленоглазая не оставляла член без внимания. «Бог учил смирению…» — вспомнил вдруг заповедь парень. — «Он бы не дал нам того, в чем мы не нуждаемся.» Возможно, это был знак, возможно, ему просто не хотелось делать больно вновь. Может… так повлиял на него стояк — но он целует в ответ, старается поспевать за той прытью. — Люблю, люблю! — горячо шепчет, когда держит его лицо в своих руках. Смотрит на яркие глаза и будто бы видит в них любовь… либо так объясняет себе страсть, не столь важно! — Мой, ты ведь весь мой, да? — смеется и, кажется, даже плачет. Мэно не может разобрать, голос у нее странный, лица тоже не рассмотреть — все быстро и в красочных пятнах зеленого и розового. Каратель мог только кивать, отголоском сознания ловя смысл вопроса. Затем все резко пропадает, чувствуется только холод на ноющих губах. Оглядевшись. Мэно обнаруживает Момо на коленях. Та развязно улыбается, когда замечает на себе взгляд. Губы у нее красные и сексуально блестят от слюны. Член непроизвольно дергается, окончательно выпирая из ткани. Девушка задирает подол, одним движением снимает белье. В этот раз член она разглядывала меньше, чем в прошлый раз… и почему Мэно это решил запомнить?! Зеленоглазая старательно дрочила то одной рукой, не оставляя без внимания мошонку, то обеими, заставляя головку сильнее сочиться. — Слышу, как тебе нравится, — урчит помощница, прислушиваясь ко всем звукам, которые каратель издавал. А издавал он их много, не страшась быть услышанным, как в прошлый раз. В этот раз у девушки получалось менее скованно. — Правда, если ты захочешь кончить, то сможешь это сделать только после того, как будешь умолять меня трахнуть себя! Служитель церкви не придал ее словам особой значимости, мало ли она решила это сказать, чтобы вновь показать свое доминирующее положение, но со временем Мэно стал понимать, что девица-то особо и не врала. Постоянным ускоряющимся темпом парень уже несколько раз мог прийти, однако Момо, как в отместку, замедлялась, сильно сжимала головку или у самого основания, отчего пик улетал незримой птицей. — Аргх, прекрати меня мучить! — зарычал в итоге розоволосый, когда после третьего или пятого раза не смог кончить. — Ты знаешь, что должен сказать для этого, — пожала плечами, не останавливая дрочку. Хотелось выть — что, собственно, он позже и сделал — а лучше просто вколачиваться в ее наглую выжидающую улыбку, но Мэно решил подчиниться. Все-таки раздражение смешивалось с какой-то трагедией от долгого ожидания. — Т…трахни меня. — с тяжестью сглатывает каратель, не привыкший говорить вслух нечто унизительное. — Извини, я не расслышала, — непонимающе заморгала зеленоглазая. — не мог бы ты повторить? Я просто слишком была занята делом. «Мелкая, наглая!..» — желваки появились на челюсти, а в глазах загорелось кострище, однако Мэно более раздраженно повторил со стиснутыми зубами. — Трахни меня уже! — Как скажешь, дорогой. — разом встает Момо, послав воздушный поцелуй. Каратель ожидал, что она начнет дрочить своей глоткой, однако девушка зашла тому за спину и начала копошиться в своей сумке. — Как тебе? — вышла она через пару минут. На ее бедрах был пояс с силиконовым членом. И при виде него у Мэно было больше вопросов, чем ответов. Видимо, весь каскад возмущения отобразился немой гримасой на лице, отчего Момо решила поспешно ответить: — Что-то от этих иномирцев действительно может быть полезным. — довольно глядела она на свой агрегат, виляя бедрами и с упоением смотря, как по инерции подпрыгивает член. — Это к-как понимать? — чаще заморгал розоволосый, смотря на подругу. — А что не так? Ты же моя невеста, забыл? — состроила глупую мордашку, словно и не понимала, что Мэно подумает под «трахнуть его». — Он же не войдет! — логично запротестовал юноша, однако и на это у извращенки был свой аргумент. — Именно поэтому ты должен его хорошенько смазать ртом. — после сказанного Момо снимает его с крюка и ставил в более удобное положение для минета. Однако не развязывает. Ни руки, ни ноги. «До сих пор не доверяет.» — делает вердикт Мэно, уставившись на крупных псевдоорган, который возник перед лицом. — Ну же, моя прекрасная малышка, — улыбается нежно, кладя руку тому на щеку. От прозвищ становится стыдно, однако член предательски реагирует. Мэно никогда не замечал в себе любви к такого рода покорности… — Можешь вначале поцеловать, я не причиню тебе боли. Страшно смотреть ей в лицо, поэтому каратель старался не задирать высоко голову. Действительно целует прохладный силикон, а потом открывает рот, который тут же заполняется. Момо не собиралась ждать, больно держала друга за волосы, чтобы тот не смог убежать. На языке силикон безвкусный, непривычно что-то заполняло рот. Священнослужитель старался дышать ровно, блокировать член корнем языка, чтобы тот не заходил глубже положенного и не вызывал рвотные рефлексы. Парень ощущал себя странно, понимая, что Момо долбит его в рот. А когда он взглянул на подругу из-за странной вспышки света, то полностью убедился в своей испорченности. Зеленые очи были слишком широко открыты, ее лицо окосело в непонятной безумной улыбке. Момо, наверное, была до безобразия счастливой? Внутри девушки все распирало от удовольствия, пусть и не физического. Она не могла насытиться пошлым видом убийцы, когда ее головка заходила за щеку, заставив ту выгнуться. Грудную клетку сперло от воплей счастья. К счастью, у нее получилось сделать несколько фоток, которые никогда не сможет показать Мэно, зная его трепетное отношение к таким вещам. Затем Момо заходит за спину друга, задрав платье максимально высоко. Она целовала и лизала спину, старалась укусить за лопатки. Парень терялся и млел от решительных ласк, понимая, что такая покорность нравится все сильнее и сильнее. — Может… — розоволосый хотел остановить это пошлое безумие, но девушка сжала очерченные ягодицы, из-за чего дыхание перехватило у «невесты». — Все будет хорошо, я позабочусь о тебе, — от ее слов стало приятно на душе. наконец-то кто-то возьмет ответственность за все, пусть и на время. Хоть Момо использовала смазку, однако потребовалось время, чтобы растянуть Мэно как следует. Все время, что пальцы были в нем, парень хотел сгореть от стыда и противоречивых ощущений. Чтобы он меньше об этом думал Момо старательно вылизывала каждую часть тела, шептала сладкие речи тому на ухо. — Мнх, — нахмурился розоволосый, когда почувствовал, как его заполняет что-то намного больше, чем пальцы. Было больно от проникновения, непривычно, в какой-то степени противно, если он думал об этом больше, чем нужно. Но Момо умела уговаривать своими сладкими речами, что сыпались на него как из рога изобилия: — Тебе следует расслабиться, чтобы я тебя не порвала. Пальцы сжались в кулаки, Момо продолжала ласкать бедра, двигаясь медленно, плавно, а порой и мелкими толчками, дабы тот смог окончательно привыкнуть. — В тебя так легко вошла моя головка, — щебечет помощница, облизывая губы. Она смотрела на то, как его дырка принимает, растягивается под ее размеры. Это сносило крышу. Зеленоглазая еле сдерживала себя, чтобы не войти разом до основания. — Прошу, Момо! — пискнул в непонятливых чувствах Мэно, отчего у девушки разрядом прошлись по позвоночнику мурашки. — Молчи… и так умру скоро. — Ты не умрешь, моя любовь, — ложиться тому на спину и шепчет на ухо. От горячего шепота тело покрывается мурашками, сфинктер непроизвольно сильнее сжимает ствол, отчего заполненность стала буквально невыносимой. — А вознесешься вместе со мной. — Ах! — стон сорвался с губ, когда подруга кусает за заднюю часть шеи. Не до боли, но достаточно, чтобы потерять часть рассудка. — Прошу, стони громче, — почти рычит помощница, сильнее сжимая бедра. Она делает резкий толчок вперед, потом еще и еще, чтобы Мэно не мог себя сдерживать. — Я хочу слышать тебя всего. То, как ты сходишь с ума из-за меня. Момо страстная, это каратель понял по их случайному сексу. Она всегда берет свое, жадно выпивая до конца. И сейчас подруга выпивала его, как какой-то нектар, опьяняющий и дарующих жизнь. Ее бедра качались то быстро, то медленно, руки вот-вот могли оставить синяки — наверное, только они и возвращали в реальность. Веревка натягивается, останутся ссадины, Мэно сам в этом виноват, потому что не может совладать с собой. Его окутывают ощущения — руки Момо были везде, она пересчитывала щекоткой его ребра, рисовала языком узоры на спине, дрочила твердый член, словно собиралась выдоить из него всю сперму. — Какие тяжелые яйца у моей принцессы, — какие же она пошлые вещи шептала другу на ухо! Шептала и вылизывала ушную раковину, везде хотела оставить печать, такую же пошлую и грязную, как и ее душа. Хотя, Мэно понимал, что уже не лучше нее, потому что звуки, что издавал он, реакции, что давало тело от собственнических прикосновений… все это было ярким, теперь ему никак не скрыть то, что каратель ластился к ней, прижимался, как собственноручно подмахивал бедрами, чтобы касаний было больше, чтобы они были сильнее. Хотелось, чтобы Момо выбила из него дух, и у нее, на удивление, это очень хорошо получалось. — Так нравится мой член? — хрипела от скорости зеленоглазая, продолжая бешено вколачиваться в нутро Мэно. Тот не мог говорить — лишь кивал и ловил губами воздух, ведь в грудной клетке его совсем не хватало. Каратель горел, видимо, это был его личный сладострастный ад. — Какая хорошая девочка! На нем все еще было дурацкое свадебное платье, но снять его уже не хотелось, но священнослужитель никогда себе в этом не признается. Он не сможет свыкнуться с мыслью, что сам поддавался на встречу, чтобы Момо ровно задевала простату. Как она и просила, каратель не мог закрыть рот. Если это происходило, то девушка хватала за волосы и выгибала спину почти до хруста. — Кончай, как делают все хорошие невесты… — успела приказать в последний момент, когда все тело друга напряглось, ознаменовав скорый оргазм. И каратель действительно кончил ей в руку, чувствуя, как ладонь еще скользит по стволу, как член еще несколько толчков двигался в нем, вызвав крупную дрожь. Затем Момо выходит из него, развязывает и ложиться на бог, пытаясь отдышаться. Девушка заметно вспотела. Мэно ложиться рядом, ноги его совсем не держали, возможно, оргазм был слишком сильный. Они касались только ладонями, но были счастливыми. Розоволосый собирался что-то сказать, но слова терялись в голове от усталости. Его клонило в сон, однако уснуть не дала неудовлетворенная сторона в их паре. Зеленоглазая ловко усаживается другу на бедра. — Ты же не думал, что тебя просто так отпустят, не удовлетворив меня? — играет бровями, отчего юноша невольно хохотнул. Девушка показательно раздевается, нависнув над ним. Мэно захотелось к ней прикоснуться, к этому маленькому, но сильному тельцу. Хотелось показать наглядно, сколько удовольствия она ему доставила и сколько заслуживает. — Ты красивая, — решил сделать неумелый комплимент каратель, не придумав ничего лучше. Пальцы коснулись вначале удивленного лица, потом медленно вычерчивали выдуманные линии по шее к груди. Девичья грудь вздымалась то быстро, то вовсе замирала от действий юноши. Момо не верила, что не спит. Она могла от усталости уснуть и не заметить, а все происходящее дальше — ее больной и счастливый мозг, однако, чем больше Мэно трогал, тем больше понимала, что нет, это реальность. Девушка ластилась к его руке, как какой-то любвеобильный котенок, изголодавшийся по тактильным ощущения. — И мокрая, — Мэно чувствует влагу на своем животе и члене, все это ее соки. У него закружилась голова от того, насколько сильно помощница возбудилась только от того, что трахала его страпоном. Когда руки касаются бедер, Момо не выдерживает и льнет к губам, подмахивая бедрами, чтобы его член мог касаться возбужденного клитора. Каратель прижимает ее сильнее, сам двигает сильно и резко, словно дрочит ее маленькими половыми губами. Момо вся была такой… кукольной, волшебной. Входит в нее поспешно, но легко. Уха касается женский вздох, и у него срывает клапаны. Каратель сжимает и ласкает аккуратную грудь, ловко берет в рот соски, отчего Момо, взвизгнув, выгибается навстречу, крепко-крепко хватаясь за его голову, прижимая к себе, чтобы возлюбленный никогда-никогда не ушел. Теперь каратель не стеснялся целовать также жадно, задыхаясь под ней. В Момо было жарко, она полностью обволакивала его, сжимала каждый раз. Так хорошо, что сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Помощница виляла бедрами все быстрее, ловя настоящее удовольствие от действий Мэно. — Кажется, ты меня съесть хочешь. — хихикнула девица. — Я настолько вкусная? — Очень! — самозабвенно ответил розоволосый, трясь щекой о ее тело. Однако сколько бы не двигалась на нем Момо, «невесте» этого не хватало. Именно поэтому он переворачивается и оказывается сверху. Ойкнув, помощница округляет большие очи, а потом недовольно и по-детски ноет, когда из влагалища выскользнул член. — Я была же близка! Это нечестно! — скрещивает руки, наигранно надуваясь. Все-таки Мэно уже успел кончить, в отличие от нее! — Сейчас я тебе все дам, — кусает за шею, голос совсем охрип, вот только каратель не понимает причины, да и ему все равно, главная цель на ближайшие часы сейчас лежит под ним с раздвинутыми ногами. — Так взмокла из-за меня. — рукой властно проводит по мокрым половым губам. — Тогда исправь, раз виноват! — младшая не осталась в долгу и притягивает за платье, которое сейчас мешалось и скатывалось по торсу вниз, закрывая собой тонкое тельце подруги. — Сию секунду, дорогой супруг, — Мэно сказал это специально. Один раз решил сделать ее чуть более счастливее, чем мог, учитывая странную извращенный фетиш помощницы, которая, видимо, иногда представляет себя в роли мужчины. Ловит чужие губы и на ощупь вставляет. Вколачивается сразу и быстро, не жалея. Однако по звукам снизу становится понятно, что Момо это даже нравится, она цепко хватается за платье и тянет на себя со всей силы. Ткань порой страшно трещит, но не рвется. Девушка задирала ноги как можно выше, буквально закидывала тому на плечи, чтобы угол был острее, чтобы головкой он буквально трахал ее готовую матку, чтобы та сокращалась и посылала разряды удовольствия. Ей было всего мало, поэтому Момо хватала воздух с чужих губ. Когда она оказалась снизу, то ощущения были слегка иными. Такую скорость зеленоглазая никогда не смогла бы сделать самостоятельно. Пошлые звуки кожи о кожу заполнили комнату, старые доски скрипели под ними, вот только паре уже было плевать, даже если на них сам Господь смотрит. Парень буквально вбивал ее в пол, Момо прижималась, ее лицо кривилось от переполняющих эмоций, в уголках глаз даже появились слезы удовольствия, которые Мэно со всем принятием слизал. Ее рот непроизвольно открылся, однако есть писк застрял еще в глотке. — Неужели готова кончить? — спрашивает с усмешкой вспотевший Мэно, подруга пытается что-то сказать, но получаются хрипы, поэтому она много-много раз кивает, напрягаясь всем телом как струной. Девушка царапает его руки и спину, скулит и дрожит, крупно вздрагивая каждый раз из-за сокращения влагалища, пока каратель делал заключительные толчки, прежде чем кончить ей на живот. Он почти бессознательно лег рядом на бок, смотря на Момо, у которой была блаженная улыбка. — А я хотела, чтобы ты в меня кончил. — с печалью вздохнула зеленоглазая, смотря на брызги спермы на себе. — В следующий раз, — пытался отдышаться священнослужитель, и от его слов розовощекая встрепенулась, удивленно взглянув на парня. — Да, я теперь от тебя так просто не отстану… — Значит… значит… — Момо потеряла всякий дар речи. Каратель удивился тому, с какой скоростью у нее округлились глаза. — Значит. — вместо всяких объяснений он просто кивнул, подтверждая всякие догадки подруги, отчего та в следующую секунду крепко обнимает его, пряча лицо в грудную клетку. — Ты мне… ребра когда-нибудь сломаешь. — прохрипел розоволосый, чувствуя треск ребер от женской хватки. Однако после он почувствовал влагу на белой ткани и понял, что Момо, возможно, плачет. Беззвучно, но от счастья. Мэно надеялся, что от счастья… хотя бы сейчас. Вздохнув, парень лишь гладил помощницу по голове, давая той время собраться. — Я оставлю это платье. — послышался голос из-под его груди. — Ни за что. — будничным тоном ответил Мэно, готовый сорвать с себя этот извращенынй наряд, как только помощница придет в себя. — Оно счастливое. — он чувствовал ее улыбку сквозь ткань. — Хорошо, я его сожгу, и мы его захороним. — предложил новый вариант каратель, поцеловав младшую в макушку. — Бог не разрешает сжигать. — напоминает священное писание Момо, подняв голову к парню. — Отлично, я порву, а потом мы его захороним. — закатывает взгляд розоволосый, обнимая в ответ. — Это верх моего сотрудничества с этим платьем. — Оно тебе правда очень-очень идет. Если честно, Мэно готов был потерпеть еще денек-другой в этой тряпке, если Момо навсегда останется такой же счастливой, как в эти минуты. «Как ребенок…» — улыбка сама поползла на его лицо. Так они еще долго-долго обнимались, пока в итоге не заснули.