Доска Уиджи и бесконечный Новый год

На тёмных подвальных стенах плясали тени от свечей. Когда-то мрачное место теперь преобразилось: исчезли решётки и цепи, каменный пол устилали ковры с мягким ворсом и простым геометрическим рисунком, а за овальным невысоким столом сидели на мягких пуфиках волшебники. Гермиона Грейнджер с самым заговорщическим видом смотрела на своих друзей. Гарри хмурился, чувствуя своей пятой точкой очередную авантюру, которая не исходила от него. Рон и Лаванда держались за руки, и Браун заметно нервничала. Они не сразу нашли с Гермионой общий язык, и недоверчивая Лав-Лав боялась подлянки от Грейнджер. Пэнси пила пина коладу, закусывая одним из модаков, которые принесли сёстры Патил. Её юркая ножка пыталась коснуться под столом штанины Поттера, находившегося напротив неё. Гарри одними губами прошептал: «Потом!». Пэнси улыбнулась ему самой ангельской улыбкой из своего арсенала и оставила его на время в покое. Джинни положила голову на плечо Блейза. Она любовалась бликами бриллианта, сверкающего на её помолвочном кольце. Падма переглядывалась с Парвати, не особо скрывая собственного скептицизма. Нет, Гермиону, конечно, вряд ли можно назвать скучной, но уверять, что новогоднюю ночь они запомнят на всю свою жизнь, – чересчур громкое заявление даже для самой выдающейся ведьмы своего поколения.    А ведь наверху их ждал накрытый праздничный стол и пушистая зелёная красавица ёлка, распространявшая приятный и ненавязчивый хвойный аромат. Блюда на любой вкус, хранившиеся под заклинанием стазиса, манили одним своим видом. Все оценили жест Драко Малфоя, приложившего усилия для украшения древнего поместья. Он желал изгнать тьму из каждого уголка дома, в котором он провёл много радостных моментов детства. В Новый год поистине случаются чудеса, если в Малфой-мэноре, хранившем тяжёлые воспоминания, собралась пёстрая компания друзей.    Хорошо, что Падма успела захватить сладости, а Пэнси – напитки. Если план Грейнджер сорвётся, можно побаловать себя сладким и алкоголем покрепче или послабее. Но никто не догадывался о том, что их ожидает, кроме Гермионы, так что интрига повисла в прохладном влажном воздухе подземелья. Драко Малфой медленно потягивал огневиски. Его охватило смутное предчувствие, скребущее его душу. Он надеялся, что сможет откровенно поговорить с Грейнджер в эту новогоднюю ночь, но надеялся и на продолжение разговора, перетекающее в горизонталь шёлковых простыней. Магглы придают огромное значение новогодней ночи. Возможно, это неспроста? Щёки Гермионы порозовели, как будто она читала мысли Малфоя, становившиеся всё более неприличными с каждым глотком огневиски. Предательские мысли об их стычках заставляли сердце биться быстрее. Сколько раз после их ссор он затаскивал её в тёмные закутки, заставляя раствориться в блаженстве его горячих поцелуев и объятий. Пожиратель смерти и участница Ордена феникса, раскиданные войной во враждебные лагеря, закрыли на замок свои чувства, а ключи выбросили прочь. Но добро победило, и Драко сумел отыскать свой. Нашла ли свой ключ Гермиона? Она оставалась нечитаемой, не оставляя ему ни подсказок, ни знаков, но хотя бы общалась с ним, пока рядом находились их друзья. Он поэтому и собрал всех у себя, потому что в одиночестве Грейнджер ни за что не перешагнула бы порог мэнора. Воспоминания о перенесённых ранах, моральных и физических, напоминали о себе шрамами. Казалось, Гермиона получила их вчера, но на самом деле с той поры минуло два года. Драко с жадностью вбирал в себя крупицы её веселья, ощущая себя дементором, с той лишь разницей, что не вредил своими действиями Грейнджер. – Итак, дамы и господа, представляю вам знаменитую доску Уиджи. Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и доска плавно опустилась на середину стола. Пэнси Паркинсон закатила глаза. – Мерлин, Грейнджер, я думала, что ты оставила эту идею. Зачем вызывать духов с её помощью, если они и так пересекают мир живых по крайней мере дважды в год? Гермиона усмехнулась и шутливо погрозила ей пальцем. – Я отыскала её в пыльном архиве Министерства, когда кое-что искала… Неважно. Она покраснела, когда почувствовала на себе очередной пытливый взгляд Малфоя. Даже под пытками Гермиона Грейнджер не призналась бы, что в тот день, наткнувшись там на Драко Малфоя, она набросила на себя Дезиллюминационное заклинание, заглушила другим заклинанием подошвы туфель и бочком просочилась в Мерлином позабытые недра архива. Когда Драко покинул архив, Гермиона пережидала ещё какое-то время в своём укрытии и хотела выбраться на свежий воздух, но на неё с верхней полки шмякнулась доска Уиджи. Хорошо, что Грейнджер успела отскочить назад, и деревяшка её не пришибла, успев лишь поставить синяк на лодыжке. – Это какая-то необычная разновидность Уиджи. На одной стороне буквы, цифры, «да» и «нет», а вот на другой заклинание, показавшееся мне интересным. Парвати заинтересованно подняла голову, оторвавшись от сидра. – И чем же? Обрадованная, что сумела всех заинтересовать, Гермиона Грейнджер улыбнулась и чуть ли не захлопала в ладоши от радости. – Если произнести выбитое на противоположной стороне доски Уиджи заклинание в канун Нового года, то, как я обещала вам, вы никогда не забудете этот праздник. Блейз подмигнул Джинни, когда она убрала голову с его плеча, и Уизли засмеялась. По крайней мере эти двое были за любой кипиш, который предлагала Гермиона. Сомнение Пэнси читалось на её красивом лице, и её сомнение отчасти передалось и Гарри. Впрочем, Поттер колебался, не зная, как отнестись к идее Гермионы. – К сожалению, я не смогла перевести его дословно, так как с этим языком я плохо знакома. Я не возражаю, если вы посмотрите на него до того, как я или кто-то другой его произнесёт. Драко выгнул бровь и сложил руки на груди, выражая неодобрение. Как бы он ни относился к Грейнджер, ему не хватало озвученных ею аргументов, что это заклинание вообще стоило бы произносить, а доску не возвращать в архив, чтобы похоронить её навечно среди бесполезных бумаг.    – Я проверила её на следы тёмной магии, и доска Уиджи чиста, как выпавший первый снег. Так что, в теории, она не навредит нам, я уверена. Гарри Поттер, как действующий аврор, первым проверил доску и убедился в её безопасности. Язык, на котором начертали заклинание, не казался знакомым. Сёстры Патил не узнавали заклинание. Рон с Лавандой даже не взглянули на него, потому что никогда не интересовались древними языками. Пэнси, Джинни и Блейз проигнорировали доску, а вот Драко, наоборот, подвинул её к себе поближе. Он внимательно изучил обе стороны доски, потом перешёл к заклинанию, и внутри него вновь приподняло голову некое предчувствие. Малфой не помнил, где он видел похожее заклинание. Воспоминание ускользнуло от него как рыбка, выплывшая из прохудившейся рыболовной сети.    – Ладно, Гермиона, давай попробуем твоё заклинание, чем драккл не шутит! – просияла Джинни Уизли. Ей, как и Гермионе, порой недоставало адреналина и захватывающих приключений. Оставалась надежда на то, что её примут в команду «Холихедских гарпий». По крайней мере Джинни приложила к этому немало усилий, а Забини активно поддерживал стремления своей невесты. Гермиона вернула себе доску Уиджи. Несмотря на то, что заклинание требовалось произносить одному волшебнику, все должны были взять друг друга за руки, образуя магический круг. И пока Грейнджер осматривала напоследок доску, друзья взяли её за правую и левую руку. Несмотря на то, что за левую руку её взял Малфой, Гермиона постаралась оставаться спокойной. Гермиона прочитала заклинание, как вдруг свечи ярко вспыхнули и сразу погасли. Казавшийся уютным полумрак сменила зловещая тьма и тишина. – Я не уверена, что всё должно было завершиться так, – прошептала она испуганным шёпотом. Её голова закружилась, и Гермиона, невольно расцепив руки, упала на ковёр, не зная о том, что не только она, но и все её друзья потеряли сознание.

***

Сквозь закрытые веки пытался прорваться ослепительный свет. Гермиона открыла глаза. Она и все её друзья сидели за столом. Они смеялись, болтали и чокались бокалами с алкоголем. Беспокойство, которое испытывала Грейнджер, испарилось. Новый год – праздник, который Гермиона любила с детства, и она разделила его с друзьями. Они загадывали желания, играли в шарады. Вроде бы не произошло ничего страшного. Когда пришло время танцев, Малфой очень настойчиво пытался пригласить её на танец, но подтекст этого жеста не ускользнул от опьянённой Гермионы: Драко явно хотел умыкнуть её под конец танца в укромный уголок. Она и желала, и страшилась этого. Её устраивал тот хрупкий мир, который они установили между собой. Гермиона, пусть и с натяжкой, но назвала бы их отношения дружескими. Но если во второй раз они перейдут черту, которую она поклялась себе никогда больше не переходить, нет никаких гарантий, что её сердце не разобьётся вновь. Однако гриффиндорская храбрость и алкоголь, который незаметно ей подливала Паркинсон, склонили чашу весов в сторону Драко Малфоя. Малфой вёл Гермиону в танце как истинный джентльмен. Его руки не опускались ниже положенного приличиями, а беседа оставалась непринуждённой всё то время, пока они двигались под медленную музыку рядом с другими парочками. Впрочем, их друзья вели себя куда более раскрепощённо: Рон тискал Лаванду за задницу, а язык Блейза явно сцепился с языком Джинни, и их поцелуй намекал на то, что они вскоре уединятся в одной из гостевых спален мэнора. – А я думала, что леди Малфой захочет присоединиться к нам. Гермиона изо всех сил отводила взгляд от взбесившихся от любовного пыла друзей. – Нет. С тех пор, как Люциус коротает денёчки в славном Азкабане, мама налаживает отношения со своей единственной сестрой, оставшейся в живых. И, судя по всему, успешно, так как они решили встретить вместе Новый год. – Оу, – только и смогла выдавить из себя покрасневшая, как помидор, Гермиона, боковым зрением заметившая, как Гарри и Пэнси, обжимаясь и целуясь, покидали гостиную, опередив даже Блейза с Джинни. Драко ухмыльнулся, видя смущение Грейнджер. Он попытался утянуть её за собой, кивнув головой в сторону другого выхода. Гермиона, внутренне напрягшись, всё же последовала за ним. Пламя свечей колыхалось на стенах от едва уловимых сквозняков. Гермиона чувствовала себя мотыльком, который совершает страшную ошибку, подлетая слишком близко к пламени, но не останавливала себя. – Грейнджер, не буду ходить вокруг да около. Я люблю тебя, – выпалил Малфой на одном дыхании. – Дай нам ещё один шанс. Он держал её руку на груди, где колотилось его любящее сердце. Но Гермиону разъедал страх – в прошлом они оба признавались друг другу в своих чувствах. И то, к чему это их привело, убивало не хуже, чем мгновенная Авада. – Драко, – вздохнула Грейнджер. – Ты знаешь, что я отвечу тебе. У нас уже был похожий разговор, разве нет? – Знаю. Он мягко коснулся её щёк подушечками пальцев. Малфой нарисовал бы её лицо и с закрытыми глазами, так часто она ему снилась. – Я не могу. Прости. Драко не удерживал её, и Гермиона удалялась, практически слыша, как крошатся в полумраке коридора его и её сердца, и их осколки усыпают пол. Гермиона открыла глаза. Она всё ещё находилась в Малфой-мэноре, уверенная, что покинула его, в слезах аппарируя в свою крошечную съёмную квартиру прошлым праздничным новогодним вечером. Но нет, на ней было то же самое золотистое платье, а волосы опускались на спину мягкими волнами. Друзья говорили вчерашние тосты и шутили вчерашние шутки. Еда на столе, посуда, напитки, ёлочка в углу гостиной – Гермиона будто бы и не уходила отсюда. – А мы что, недостаточно хорошо отметили вчерашний праздник и решили повторить? – задала вслух вопрос Грейнджер.     – Ты о чём, Гермиона? Разве в маггловском мире празднуют Новый год и 30-го, и 31-го декабря? – смешно насупился Рон, а Лаванда хихикнула. Грейнджер с подозрением покосилась на свой бокал и принюхалась к нему. Не считая подлитого в сливочное пиво рома, она не почувствовала каких-то подозрительных зелий. Она провела над бокалом волшебной палочкой, но всё было в порядке. Значит, напиться в хлам она не могла. И с ума тоже не сходила: никаких признаков сумасшествия она не наблюдала. Повторились и танцы, и разговор с Малфоем. Она сказала ему, что подумает над их вторым шансом. Драко улыбнулся и закружил её в своих объятиях, но Гермиона попросила его, чтобы он её не торопил. Домой она вернулась в приподнятом настроении. Покормила Глотика, даже поиграла с ним его любимой мышкой и улеглась спать. Свет ослеплял. Драккл её раздери, она снова в мэноре. Неужели друзья не замечают ничего странного? Как можно третий день подряд праздновать Новый год, не чувствуя подвоха? Как только подошло время танцев, Гермиона поняла, что пора линять. Увидев приближавшегося к ней Драко, Гермиона ланью умчалась из гостиной, цокая каблуками по паркету. Она устремилась в подвал, чтобы найти доску Уиджи, не заметив, что Малфой рванул за ней. – Люмос! – Гермиона осветила тёмное подземелье. Ковры, стол, пуфики оставались на своих местах. Недопитые бокалы сидра и огневиски, пара тарелочек со сладостями остались на столе. А вот доска Уиджи пропала! – Не может этого быть! – в гневе прорычала Гермиона. Она пнула ближайший пуфик, и каблук её лодочки застрял в ткани. Грейнджер свалилась бы, если бы подбежавший Малфой вовремя её не подхватил. – Осторожнее, милая, я тебя держу. – Угу, – Гермиона почти не отреагировала на его слова. Она ощущала страх и разочарование. И зачем только эта доска свалилась на её голову? – Ты не видел доску Уиджи? Она была здесь, клянусь Мерлином. Голос Гермионы, отравленный страхом, дрожал. Малфой развернул её лицом к себе и нахмурился. – Нет, я не видел никакую доску. Ты в порядке? Он коснулся рукой её лба, проверяя температуру. Грейнджер стиснула зубы, подавив в себе желание скинуть её. – Я в порядке, Малфой. Давай поднимемся к остальным. – Но я хотел с тобой поговорить! Гермиона покачала головой. – Мы поговорим позже, обещаю. Когда они вернулись в гостиную, там остались только сёстры Патил, которые, впрочем, собирались уходить. Гермиона спросила их про доску Уиджи, но и они не могли сказать чего-то конкретного. После чего спешно попрощались с Грейнджер, поглядывая на неё с опаской, словно та могла заразить их сумасшествием воздушно-капельным путём. Малфой повторил слово в слово всё то, что она уже слышала в первый и второй раз. Она, махнув на всё рукой, ответила ему согласием. Он, как хозяин мэнора, переместил их прямиком в свою спальню. Изголодавшиеся друг по другу, они не сдерживали себя. Они целовались, задерживая дыхание, словно от этого зависела их жизнь. Когда поцелуй прервался, Гермиона сделала вдох. Губы Драко Малфоя коснулись её нежной кожи, словно обновляя прежние некогда оставленные им метки. Он путешествовал от шеи вниз; скользнув языком по ключицам, перешёл к ареолам. Втянув в рот по очереди каждую из них, Драко медленно опустился ещё ниже, и его язык нашёл набухший клитор Гермионы. Грейнджер стонала. Её руки сжимали растрёпанные светлые пряди Малфоя, пока его язык уверенными движениями приближал Гермиону к кульминации. Оргазм прошиб всё её тело, и она обмякла, довольная. Дав им передышку, Драко медленно вошёл в неё, растягивая удовольствие. Гермиона застонала, сжав его плечи. Фрикции становились всё быстрее и быстрее, пока оргазм не накрыл их обоих практически одновременно. Грейнджер кончила во второй раз, а Малфой излился ей на живот. Несмотря на уговоры Драко Малфоя, чтобы она осталась, Гермиона вернулась к себе. Покормила Глотика и тут же вырубилась, едва успев взмахнуть волшебной палочкой, чтобы трансфигурировать платье в пижаму. – И в эту новогоднюю ночь я хочу поднять бокалы за своих друзей! Спасибо за то, что вы у меня есть! Гарри обошёл стол и чокнулся своим бокалом со всеми. – Драккл меня раздери! – прокричала Гермиона. Она с ненавистью уставилась сначала на своё платье, после на стол, а затем и на ни в чём неповинную ёлку. Поттер осёкся и с сочувствием взглянул на Гермиону. Все, кто сидел за столом, прекратили есть и пить, и на Грейнджер сошлись все взгляды. – Гермиона, всё хорошо? – Джинни уже поспешила к ней на помощь. – Да, всё просто чудесно! – безумным смехом расхохоталась Грейнджер. – Я просто от всей души желаю окончания праздника! Она швырнула на стол салфетку, которую теребила в руках, и выскочила из-за стола. Грейнджер намеревалась перевернуть вверх дном весь Малфой-мэнор, но найти дракклову доску Уиджи! То, что дело не в них с Малфоем, и радовало, и огорчало. Грейнджер искренне надеялась, что хоть один из исходов их разговора и его возможного продолжения разорвёт новогоднюю петлю, но не тут-то было! Гермиона со всех ног мчалась в подвал, а за ней спешили все её друзья. Взбалмошное поведение Грейнджер не на шутку всех встревожило, и ни у кого не возникло и мысли, чтобы оставить её одну. Едва все волшебники оказались в подвале, свечи загорелись, отгоняя мрак. – Кажется, у меня есть идея! – засмеялась Гермиона. – Вы же мне поможете? – Конечно, – раздался нестройный хор голосов её друзей. Лаванда хотела покрутить пальцем у виска, но Джинни шлёпнула возможную будущую невестку по руке. Гермиона Грейнджер распределила всех за столом так, как они сидели в первый раз, и попросила, чтобы друзья взялись за руки. Левой рукой она держала Драко, а правой – Падму. И – о Мерлиново чудо! – доска Уиджи материализовалась на столе. И тут же воспоминания нахлынули на всех присутствующих, кроме Гермионы, помнящей каждый день этого бесконечного Нового года. – Грейнджер, я, кажется, знаю, как разорвать порочный круг. Я вспомнил, что в одной из библиотечных книг моей семьи, которую мне было запрещено трогать под страхом смерти, в детстве я находил подобное заклинание. Малфоя аж передёрнуло. – К счастью, мой отец вовремя подоспел, чтобы его отменить, – поспешил он всех успокоить. Драко прочитал заклинание задом наперёд, и доска Уиджи, сделав круг почёта над головами волшебников, медленно растворилась в воздухе. Гермиону мало беспокоило то, где она материализуется. Главное, чтобы новогодний кошмар остался позади, а она, как и все её друзья, точно никогда не забудут этот Новый год! Утро её встретило солнечным светом, недовольным мяуканьем Живоглота и спящим под боком Малфоем. Гермиона взглянула на страницу календаря и с облегчением выдохнула – 1 января наконец-то наступило. Драко заворочался, что-то пробурчав во сне. Она обязательно спросит его и про заклинание, которое он читал в детстве, и про то, которое заставило их всех вертеться в адской новогодней петле. Ведь для этого теперь было полно времени: Гермиона дала их отношениям с Драко второй шанс.