Мир, что горит моим огнём

Запах пепла от сгоревших трупов и серый дым, что царил на всей деревушке от разрушений, создавали ощущение армагеддона. Улочки деревни, на которых ныне стояли старые ветхие дома, было уже не узнать. Сожжённые дотла балки домов опадали, что больше нагнетало атмосферу предстоящей битвы. Окраина деревни по-прежнему горела, поднимая вверх тёмный и густой дым. На горизонте виднелась высокая белая мельница, стоящая на обгоревших холмах. Она символизировала надежду и спасение от злых намерений бога войны, но огонь постепенно добирался и до неё, не оставляя шансов выжить никому. В эпицентре событий стояли две могучие фигуры. Леон - Бог войны и рыцарь "Багряного щита".  Величественный рыцарь,  был облачён в ослепительные серебряно-золотые доспехи,  отражающие свет, словно тысячи зеркал собрались воедино. Его шлем венчал гребень в форме золотого пламени, символизирующего несгибаемую волю. Гравировки по центру доспех изображали отличительные знаки, которые были добыты в пылу сражений и чередах побед. Царапины, что были на шлеме, означали победы, которые он заработал не без труда.  В правой руке рыцаря, что была направлена в сторону Леона, был могучий меч с лазурным сиянием, словно зачарованный самим небом, а на лезвии искрились руны, что боги даровали носителю меча. Его левая рука была опущена, а в ней находился массивный щит и изображением солнца, сияющего ярче любой тьмы. Этот щит был дарован рыцарю самим Люцерном за отвагу и честь, которые он проявлял во время защиты людей. Из-за спины развивался ободранный алый плащ, лишний раз доказывая, что герой, который предстал перед Леон был настоящим ветераном сражений. Его героические доспехи не вписывались в окружающий мир, делая его похожим на экспонат исторического музея. Он выглядел скорее как воин минувший античности, чем защитник современности. Гордый и холодный взгляд, что был направлен на своего соперника, говорил о значимости его, как воина. Возможно это был сам командир какого-нибудь гарнизона или его заместитель.  Противоположно ему стоял несокрушимый и могучий Леон. Его отрубленная конечность, что валялась от него паре метров вскоре сгорела под его же пламенем. Его безумный взгляд направленный на оппонента словно заставлял дрожать землю и погасал звезды, что виднелись вдали на небе, усугубляя атмосферу. Поза, которую принял Леон была полна безумия и неожиданности, но даже при таком раскладе чувствовалась уверенность в себе. Глаза, что выглядывали из под пепельных волос, горели огнём и жаждой мести за отрубленную руку. Его ехидная улыбка, его язык, что облизывал кровь с лица, внушали страх ещё до начала боя. Каждая грань, что была на нём, служила вызовом всему живому. Его обличие так и говорило за себя: "Ну же, развлеки меня своими жалкими попытками что-то доказать".  Пламенный меч, что воплотил бог войны в своей левой руке, был поистине воплощением хаоса и смерти, орудие, от которого погибло несчитанное количество живых существ, всем своим видом внушало ужас даже заядлым воинам, содрогая  их дух ещё до начала сражения. Он был огромен и тяжек, что обычный человек не смог бы поднять его, не то, чтобы удержать его в руке и размахивать им. Меч бога войны прозвали "Содрогателем небес". Это название было получено во время великой битвы, когда большая часть армии Люцерна пала, а Сапфир был ранен им. Время от времени меч издавал мерцания, как бы побуждая вкусить соки крови своей новой жертвы.  Небо над деревушкой потемнело, как будто само время замерло перед надвигающимся хаосом, Ветер, прежде мягкий и тёплый от огня, стал резкими холодным, поднимая в воздух всё больше пепла сгоревших домов. Повсюду веял запах дыма, смешанный в запахом крови от тех, кто пал от Леона. Казалось, сама природа затаила дыхание, ожидая, кто же окажется победителем в этой смертельной схватке.  Детская школа стояла, словно единственный островок надежды. Второй такой находился подальше, на холмах. Её стены, пусть и изрядно пострадавшие, всё ещё сохраняли следы невинности: расписанные окна, детские рисунки на стенах, порой покрытые пылью и копотью. За этими стенами доносились отголоски детей. Их слабые шёпоты и приглушенные рыдания пробирали сердце рыцаря, который стоял перед входом. Рыцарь молчал. Темнота над деревней сгущалась, будто сама ночь боялась освещать эту битву. Бог войны сделал первый шаг, земля задрожала, как будто не выдерживая веса его ярости. Он поднял свой массивный меч, который вспыхнул кроваво-красным светом. - Смертный! Твоя попытка защитить оставшихся выживших обречена! Прими свою судьбу и умри вместе с ними! Рыцарь стоял неподвижно. Его доспехи отражали слабый свет горящих домов, а глаза, скрытые за прорезями шлема, сияли холодной решительностью. Направленный на Леона меч, обозначал готовность к любому исходу.  - Твоя тирания закончится здесь, чудовище. Эти дети не узнают страха твоего имени.  Словно по сигналу, бог войны ринулся вперёд. Его первый удар был стремительным, как молния. Меч рассёк воздух, оставив за собой багровую вспышку. Рыцарь, несмотря на всю тяжесть доспехов, ловко увернулся и отступил в сторону, парируя лезвие своим клинком. Искры осветили поле боя. - Ты явно безумец, раз бросил вызов мне! Посмотрим на сколько хватит твоей силы! - Достаточно, чтобы уничтожить тебя. Бог войны нанёс серию ударов. Каждый взмах его меча сопровождался гулом, как раскаты грома. Рыцарь, несмотря на превосходство врага в силе, держался. Он использовал свои умения и скорость, чтобы уклоняться и парировать, постепенно выискивая уязвимость.  Внезапно бог войны сделал мощный горизонтальный удар, целясь в грудь рыцаря. Тот уклонился, проскользнув ближе к противнику. Его клинок, вспыхнув магическим светом, устремился к уставшей руке бога. Удар был точен. Отрубленная конечность упала на землю, заливая кровью землю. - Ты смог лишить меня второй руки... мерзавец. Слова Леона были полны безумием и восхищением силы рыцаря. Бог войны рухнул, огромный и беспомощный. Его колени ударились о землю, подняв облако пыли. Отрубленные конечности наполняли воздух запахом крови, а яркий свет его магии угасал. Однако вместо криков боли он начал смеяться. Его громовой смех разнесся над полем битвы, пугая даже птиц, скрывающихся в ветвях.  - Ты правда думаешь, что это конец? Глупец... Я - воплощение войны. Меня нельзя убить.  Рыцарь подошёл ближе, его шаги были тяжёлыми, но решительными. Он ничего не ответил и просто сделал очередной шаг вперёд и сильным толчком ноги отбросил тело врага на землю. - Твоё время подошло к концу. Ты повержен. Сдавайся - Имя... Назови мне своё имя Гордо стоя над поверженным Леоном, рыцаря окутали раздумья: стоит ли говорить ему своё имя? Наконец, приняв решение, он сказал: - Паскаль. Просто Паскаль. Повернув к школе, Паскаль уверенно покидал окровавленное тело Леона, приближавшись к школе. Идя к двери он делал уверенные шаги с ухмылкой и гордостью над своей победой. Подойдя к двери он остановился и ещё раз посмотрел на тело Леона. Оно лежало не издавая и звука. Повернув голову обратно, он взялся за холодную ручку толкнул ей. В этот момент издался резкий пронзительный смех Леона, но Паскаль не обратил внимания, на попытки привлечь внимание. Дверь медленно открылась, и рыцарь шагнул внутрь. В ту же секунду острый, смертельный свист пронзил воздух. Рыцарь не успел обернуться, как его голова отделилась от тела.  Кровь брызнула на деревянный пол, а дети в углу закричали, увидев, как голова спасителя упала перед ними.  Позади Паскаля стоял Леон. Его тело восстановилось, руки были на месте, а глаза сияли дьявольским пламенем. Теперь он выглядел иначе: более крупный, более устрашающий, окруженный вихрем из дьявольского пламени.  - Ты помер слишком быстро, даже не дав насладиться сражением. Ничтожество, не достойный носить такое облачение.  Он поднял голову Паскаля и, повернувшись к детям, показал её им. Кровь капая на деревянный пол, наполняла помещение едким запахом. Леон накалил голову до высокой температуры. Она зажглась и начала гореть синем огнём. Вскоре, после нескольких минут, голова полностью сгорела, превратившись в пепел, который осел на пол. Вместе с Паскалем погибла и клятва, которую он давал, когда вступал в ряды "Багряного Щита". Так, некогда отданная и обещанная клятва, превратилась в смертельную, навсегда записав его в историю героев Элизиума. - Надеюсь все вы видели, как голова вашего защитника сгорает вместе с надеждой на спасение, которая не имела и шанса. Дети прижались друг к другу, их лица исказились от страха. Они смотрели на эту ужасную картину, не в силах отвести взгляд.  - Смотрите, дети. Это ваш герой валяется там! Его судьба - ваша судьба. Запомните этот день! Смех Леона разносился над деревней, эхом прокатываясь по опустевшим улицам. Этот звук врезался в сердца детей, становясь началом их кошмаров, которые будут преследовать их в последние минуты жизни...