Эмоциональная нестабильность Первого мироходца

— Только не говори мне, что ты снова отключился и погрузился в свои мысли. В этой фразе не было злобы или попытки пристыдить, скорее то самое дружеское "я тебя сотню лет знаю, сразу видно – мой лучший друг Лололошка" Только в их случае прошло буквально и даже больше сотни лет. Сколько конкретно Лололошке как раз предстоит узнать. А пока он пытается переключиться на слова... Своего лучшего друга? Друга, которого он забыл на ближайшие миллионы лет? Что же это выходит: Лололошка всегда так относился к своим друзьям? Выслушивал, жаловался на проблемы, клялся всегда помогать, а что же наш прекрасный мироходец делал потом? Ну естественно забывал их. Как смешно. Столько существ искренне полагались на него... Пока для него все эти люди – из Алотерры, из Поэны и Эрессии, из Мисра, из Хэнфорта, из Архея и некого Глассгарфа, из сотен других миров — это лишь промежуточные знакомые, для них Лололошка – весь мир. Он напрочь забыл каждого из них, и наверняка забыл ещё бесчётное количество существ, для которых также был миром. Ладно бы он просто забывал, но нет же – он зачастую являлся причиной травм и смертей, постоянно подвергая близких опасности. Вспомнить того же Невера: зачем он взял старого ворона с собой? Пусть его смерть будет тебе уроком, тварь. Его чуть не стошнило, когда эта мысль возникла в голове. Лололошка хочет влепить себе пощёчину, чтобы избавиться от этой всепоглощающей вины, но он боится запороть свою единственную на данный момент миссию, которую ему доверил – доверил, чёрт возьми! – Джон, так что просто старается выглядеть... Обычно? Нормально? Как вообще выглядел "обычный" он миллионы лет назад? — Я не хочу пересказывать тебе всё с самого начала. Скажи мне, что ты думаешь? Мило наклонив голову, поинтересовался у него Эграссель. Лололошка уже было открыл рот, чтобы ответить, но ни один звук не вылетел из засохшего горла. В мозг пробралась ужасная, отвратительная паника. Мир вокруг был светлым и ярким, но эта атмосфера всеобщего счастья разбивалась на части тем, во что превратится Архей через время. Лололошка внутренне взвыл, когда мерзейшая безысходность накрыла с головой, а в животе будто возникла пустота, в которую, по ощущениям, вот-вот воткнут кинжал. Губы задрожали, в целом как и всё тело, но Лололошка попытался вернуть себе полный контроль над трясущимся телом и, сжав руки в кулак, заговорил: — Я... Но что? Что отвечать?! Он попытался составить хронологию только что произошедших событий, дабы привести мысли в порядок. Первые, собрание, маски... Маска в руках кого? "Отправление"... Дизайн... Стоп, причём тут "Управление"? Ой, то есть, "Отправление". Оно же так называлось? Джон по-другому говорил. "Снисхождение", кажется? Или "Пересечение"... Короче, портал этот. Который... Зачем портал? Стоп. Так. Маска. У него, Лололошки, голубая. Стоять, нет! Голубой у него шарф, очки голубые... Причём тут очки?! Он, вообще-то, хронологию восстанавливает! Точно, хронология! Это когда хрон логичный. Э-э, что? А кто такой Хрон? Господи, остановись! Глубокий вдох, а затем он пытается снова. Тадмавриэль, печать. Чтобы заразить отца, надо... Нет, зачем заражать отца? Его надо наоборот, разряжать. Ой, то есть... Нет, это понятно, а что спросил Эграссель? Или непонятно. Не важно. Кажется, тот спросил, что он хочет пересказать с самого начала. Или нет? Кажется, он сказал это раньше. А сейчас что? Пересказать с середины? Вроде логично, или... сказатьпере началев? Стоп, что он несёт? Впере... Скарезать... Тьфу, ну что за! А что за? Кто за? Кто?! Голова уже ужасно раскалывалась, а попытка совладать с собой привела к ещё большей дрожи. — Э-эй, Лололошка, ты слышишь меня? Он не может сосредоточиться. Он вообще не может ничего понять. Нервно заозиравшись по-сторонам, он думает о том, что не может даже понять, где он. Он в панике. Нет, даже не так – он в животном ужасе. Голова раскалывается страшно, а тело стало клеткой. Он поднимает руки к лицу чтобы сосредоточиться на них, но их так трясёт, что мозг банально не успевает обрабатывать информацию. Ему очень тревожно, хочется убежать, но остатки сознания не видят в этом смысла. Ему кажется, что он сейчас умрёт. "Умирать не страшно, когда рядом близкие" — каркающим и хриплым голосом возникает фраза в голове. Голосом Невера. Лололошка издаёт задушенный вскрик и хватается за голову. Звон в ушах. Он не может дышать. ОН НЕ МОЖЕТ ДЫШАТЬ! Он задыхается. Старается схватить ртом как можно больше воздуха, но он всё ещё не может дышать. Так страшно, Господи, ему так страшно, страшно ему, ему страшно, Господи-боже-так-страшно-страшно-стра... — Лололошка! Его шлёпают по щекам. Совсем не сильно, но он чувствует, и пытается сосредоточиться на этом. Перед глазами он видит размытые пятна, но когда моргает, то с глаз скатываются слёзы и он может разглядеть Эграсселя. — Вот так, слышишь меня? У тебя паническая атака, давай-ка вместе успокоимся. Лололошка кивает, но получается чересчур импульсивно, а из носа текут сопли и попадают прямо в рот, что вынуждает поднять руку и быстро вытереть рукавом лицо, не переставая ужасно трястись и быстро-быстро дышать. Эльф надавливает ему на плечи, побуждая вместе сесть на пол. — Во-от, ты молодец, Лололошка. Теперь повторяй за мной. Вдо-ох... Но Лололошка останавливает его сбившимся голосом: — П-ппомо-г-ги-и... И оттягивает рукой шарф. Эграссель, понимающе улыбаясь, помогает развязать клетчатую ткань на шее, от чего дышать становится в разы легче. Очки также аккуратно складываются рядом, и тогда эльф продолжает терпеливо протягивать "вдох-выдох". Лололошка правда старается подстроиться под чужое дыхание. У него в горле очень сухо, так что каждый вдох первое время приносит боль, но он по-прежнему пытается себя пересилить. Звон в ушах периодически заглушает голос Эграсселя, а в глазах опасно темнеет, но со временем дышать всё равно становится легче. Лололошку всё ещё трясёт, а из горла между каждыми пятью вдохами вылетают задушенные всхлипы. Эграссель приговаривает что-то успокаивающее, пока прижимает друга к себе и гладит его волосы. Прошло около минуты, когда эльф вздохнул и обеспокоенно спросил: — И давно у тебя такое? Лололошке будто молотом под дых зарядили. Что же он натворил?! Конечно, теперь Эграссель решит, что за пару веков его путешествий произошло какое-нибудь травмирующее событие, из-за которого теперь Лололошка ловит панические атаки. А вдруг это повлечёт за собой временной парадокс? Вдруг из-за этого случая Эграссель решит не просить часть его силы для Тадмавриэля, и история изменится настолько, насколько это вообще возможно?! Если отвечать на вопрос Эграсселя, то эта паническая атака действительно не первая за последние три караса. Это напрягало, но он хотел оставаться сильным при других, а такой симптом ведь был не самым страшным, что могло произойти, правда же? Лололошка делает судорожный вдох и предлагает: — Эграсса, давай потом об этом поговорим, пожалуйста? Друг понимающе кивает. — Хорошо, Лололошка. Но мы обязательно об этом поговорим! Ты... Сильно изменился. Лололошка пугается, а сердце будто пропускает удар. Он мнётся и скомканно извиняется. — Ну ты чего? Тебе не за что извиняться. Просто я за тебя беспокоюсь, понимаешь? Ты же мой друг, Лололошка. Я даже через тысячи лет буду помнить самые твои незаметные привычки. Вот ты знал, что высовываешь кончик языка, когда задумываешься? — Пф-ф, я не знал! С удивлённой улыбкой прыскает мироходец. — А вот теперь знаешь! Туилин, когда это заметила, чуть со стула не упала. — Э-эй, а чего это ты мне тогда не сказал? Задорно смеясь, спрашивает Лололошка. — Прости, было слишком забавно наблюдать, как ты пытаешься понять, из-за чего она смеётся. Друзья весело хохочут, а после небольшой паузы Лололошка неуверенно говорит: — Я скучал, Эграсса. — Я тоже, Лололошка, я тоже. А Лололошка опять проваливается в свои мысли. Ему бы честно хотелось, чтобы его друг, которого он совершенно не помнит, жил счастливо и не был обречён на миллионы лет в печати и ужасную смерть, но он обязан принять это решение. — Эграсса... Слова липнут к горлу. Друг внимательно слушает, всё также мило наклоняя голову. — Я хотел сказать, что... Он будет запечатан со своим отцом тираном. — Я... Он будет страдать. — ...Согласен... Ему будет так больно, что захочется умереть. — ...С твоим... ТЫ УБЬЁШЬ ЕГО, ЛОЛОЛОШКА! БУКВАЛЬНО! — ...Предложением. Эграссель пару секунд недоуменно пялится на него, а затем сияет лучезарной улыбкой. — Ты согласен отдавать часть своей силы моему отцу? Спасибо, спасибо Лололошка! Я отмечу этот день красной печатью в календаре! Эльф захватывает Лололошку в крепкие объятия и продолжает улыбаться, когда его неловко обнимают в ответ. Лололошка, пытаясь придать голосу уверенности, спрашивает: — А какой, кстати, сегодня день? — Триста шестьдесят две тысячи четыреста девяносто шестой день с появления у тебя и меня Искр. Забавно, я до сих пор веду наш с тобой альтернативный календарь. Лололошка глубоко вздыхает. — И я, Эграсса, и я. *** — ...И копия твоего сознания уже гуляет по солнечному Архею... Не успевает Джон закончить мысль, как Лололошка резко меняется в лице, а потом неожиданно произносит: — Джон! О, как я рад тебя видеть! И накидывается на него с объятиями. — Это значит, что ничего не изменилось, и всё пошло по тому сценарию, по которому и должно! Джон, усмехаясь, отпихивает его, и говорит с улыбкой: — Ладно-ладно, тактильный мой. Ты выяснил, что нам делать с гигантскими котятами-убийцами? За миг в голове Лололошки возникают сотни вариантов того, как именно он налажал, и причиной какого временного парадокса стал. Он чувствует, как в груди становится очень тяжело, и сипит: — Что?.. — Ха, видел бы ты сейчас свою рожу! Джон смеётся, а вот его копии совсем не весело. Сначала он хочет кричать, но все эмоции сменяются гневом, а желание орать появляется уже не от ужаса, а от ярости. Но, беря себя в руки, от злости остаётся лишь тупое раздражение. — Знаешь, у нас в Архее за такие шутки-... — О-о, рад, что теперь ты испытываешь с Археем такое единение. Рассказывай давай, что тебе удалось узнать. Лололошка, вздыхая, вспоминает. Как ни странно, но такое большое число отпечаталось в голове идеально, поэтому он совершенно без затруднений ответил: — Триста шестьдесят две тысячи четыреста девяносто шестой день с появления у меня с Эграсселем Искр. И раньше. "Забавно, я до сих пор веду наш с тобой альтернативный календарь" — всплывает в голове следом, но мироходец вертит головой, прогоняя наваждение. — О-о, наконец-то полезная информация! — Джон радостно хлопает в ладоши — Не хочешь рассказать, что ещё тебе удалось узнать? — Нет. Отказ тут же вылетает из горла, и пару секунд между парнями висит напряжённая тишина. Лололошке даже становится стыдно за такой резкий ответ, а слова так и норовят быть высказанными. Всё-таки, Джон не совсем уж чужой человек? — Эграссель был моим лучшим другом несколько миллионов лет назад, а потом я его просто забыл. Как и всех остальных. И-и... Он упомянул моих родителей. — Оу. — только и слышится в ответ. — А ещё там, в его... Лаборатории? Там, где мы были, когда пробрались в сознание Отца, Эграссель начал рассказывать мне про что-то, и мне было так страшно, а потом... Стало стыдно говорить о панической атаке Джону: вдруг он засмеёт собеседника за такое проявление слабости? Но тот лишь внимательно слушал, с серьёзным лицом глядя на Лололошку, что после нескольких выдохов наконец продолжил: — И тогда яя... Так занервничал, и я начал задыхаться, и казалось, что я умру прямо в тот момент. Джон, мне кажется, что я всё испортил! Прошлый я никогда б-бы так себя не повёл, даже Эграссель это подметил! Я совершенно себя не контролировал, но я не понимаю, почему! Я его, наверное, напугал, а вдруг он будет вести себя со мной по другому, и э-это приведёт к совершенно другому будущему?! Ну почему я такой? Мне- надо быть сильнее! Пока страх не пробрался дальше, Лололошка попытался мысленно сфокусироваться на чём-то другом. Первое, что пришло в голову – глупая загадка для дошколят. "Нашёл пять ягодок в траве. Я съел одну, осталось..." Две! Ой, нет, не две. Ягоды, ягоды... Нашёл пять... Зачем ему искать ягоды? Для Беренгария? Плевать. Если съесть одну, то останется... А было сколько? Аа, да, пять. А вдруг он соберёт ягоды, и из-за этого чей-то куст будет испорчен? А Лололошка ведь часто всё портит. Вдруг, переместившись в прошлое, он что-то глобально поменял своими глупыми выборами? Так, спокойно, глубокий вдо-... В смерти Невера, кстати, тоже он виноват. БЛЯТЬ! Паника вновь захлестнула, словно лавина, что ударяет в нос отвратительной солёной водой, оставляя ужасную боль. Лололошка попытался сделать глубокий вдох, ведь это помогло в случае с Эграсселем, но дыхание сбилось, от чего ему стало ещё страшнее. Он опять задыхается! Но теперь-то он уверен, что на этот раз точно умрёт! Он постарался закричать, но не был уверен, получилось ли. Звон в ушах ужасал, громче него был лишь звук стучащего сердца, отдающийся в барабанных перепонках, словно равномерные удары молотком, но хуже были мысли. Даже не мысли, нет – скорее разорванная ткань, которую перевязали бичёвкой и заставили светиться тем самым всеми нелюбимым режимом новогодней гирлянды: мерцающим и быстро меняющим цвет. Эти мысли вызывали сильнейшую головную боль, заставляя ещё сильнее верить в ближайшее наступление собственной кончины. Если ранее лицо Лололошки покраснело от резко увеличевшегося давления, то сейчас, из-за быстрых скачков уровня паники, а следовательно и давления, лицо наоборот побледнело. Ноги подкосились, вынуждая осесть на пол. Лололошка пытался что-то сказать, оправдаться перед... Джоном? Собой? Но получалось лишь, заикаясь, выдавать смазанный набор звуков. — Я-я ддол...ж-жже-...должен-н..ббыл... Я не м-мо..ггу-У-У! А дыхание всё спирало и спирало, будто по груди без конца ударяли чем-то тяжёлым, вызывая желание разодрать её и вырвать себе лёгкие. В ушах стоял гул, кроме которого было слышно лишь своё бешенное сердцебиение. Он чувствует, как последние разумные мысли улетучиваются, а весь рационализм уступает место эмоциям и чувствам. Возможно, он кричит, ну а может и вовсе замолчал. По правде он и сам не понял. Голова так сильно болит, а в глазах переодически темнеет... Внезапно лицо окатили холодной водой. Он возмущённо вскрикнул, а шум в ушах, на миг став ещё сильнее, прекратился. Он озадаченно поднял заплаканные глаза на Джона, что серьёзно глядел на него, держа в руках тару (к слову, уже без воды). — Так, ты меня слышишь? — медленно, давая сконцентрироваться на голосе говорит JDH. Ло импульсивно кивает, надеясь, что отвечать вслух не придётся. В горле было ужасно сухо. Джон будто — или не будто — мысли читает. Он непонятно откуда берёт стакан с водой и подносит к губам двойника. Лололошке вроде-бы и неприятны ощущения от питья, но горло саднит, так что он заставляет себя осушить добрые две трети стакана. Оставшаяся треть стекает по подбородку из-за всё ещё дрожащих рук. — Отлично. Скажи мне, как тебя зовут? В голове возникает первая чёткая мысль за последние несколько минут: "А он будто не знает!" Но голова слишком болит, чтобы развивать эту мысль дальше, так что он просто спешит не задумываясь ответить на заданный вопрос, хоть и получается из рук вон плохо. — Ло-...ллО-Оош... Ло-лош..к-каа... Джон прыскает в кулак, смиренно произнося: — Да уж, солнышко, не повезло тебе с именем. Ну так о чём это я? Лололошка, скажи: где ты сейчас находишься? — Архей, т-твой сон. — Ну погляди какой умничка! Может, даже скажешь, как меня зовут? — Джон Дейви Харрис. — на выдохе произносит Лололошка и наконец может почувствовать некое расслабление, опираясь на стену мрачного сна. — Можешь описать, что ты чувствуешь? — Будто в груди что-то тяжёлое, ощущаю, что сейчас упаду в обморок. И голова болит уж-жасно. Джон садится рядом, предварительно сунув под зад опять же неизвестно Лололошке откуда взявшуюся подушку. Голову своего двойника он положил себе на плечо, приобнимая рукой и начиная неожиданно ласково говорить: — Всё в порядке, слышишь? Ты сейчас здесь, со мной, тебе ничего не угрожает. Лололошка, всхлипывая, спросил: — Что ты делаешь? — Я просто пытаюсь помочь тебе с твоим состоянием, красотуля. — щёлкнув двойника по носу ответил Джон. — Со мной всё в порядке, тебе не стоит тратить на меня время. Если что, я могу справиться сам. Харрис цокнул, окидывая его скептичным взглядом. — И как же давно ты "справляешься сам"? Конечно, ты можешь и дальше подавлять свои эмоции, но кто знает, как твоя психика будет чудить дальше. Здорово будет, когда ты уйдёшь в себя, впадёшь в депрессию, начнутся сонные параличи, галлюцинации... — Нет! Стой! Прекрати! — со страхом прервал Лололошка — Давай только не о галлюцинациях, ладно? Джон озабоченно поднял бровь. — Даже так? Хорошо. Я могу вообще не навязываться, голова-то твоя. Но... Объясню на примере. Вот представь: у тебя судороги в правой руке. В самый ответственный момент, когда надо ювелирно выщипнуть сломанное перо в крыле Джодаха, твоя рука дёргается, и ты случайно выдираешь ему сразу несколько здоровых перьев. Из-за этого индюк в ярости подлетает в небо и испепеляет популяцию домашних кабанов, следовательно город остаётся без еды и умирает от голода. Так и с твоей психикой: во время сражения с Отцом ты ни с того ни с сего ловишь паническую атаку, и Архей остаётся без своего спасителя, а Отец заставляет всех архейцев вечность испытывать жуткий голод. Лололошка: если тебе плевать на себя, то попробуй помочь себе хотя-бы на благо других. Я помогу тебе, Лололошка. Никто не поможет тебе лучше, чем я. Лололошка нервно сглотнул. Пускай свою мысль Джон передал через призму иронии, но сам факт опасности для других серьёзно беспокоил. А вдруг – думает Лололошка – он действительно как минимум потеряет дееспособность, а как максимум начнёт бросаться на своих друзей? Надо хотя-бы попытаться дать Джону помочь себе. Ло понятия не имел, как именно будет проходить эта помощь, но теперь он чувствовал, что обязан сделать хоть что-то. Пару раз глубоко вздохнув, мироходец неуверенно сказал: — Хорошо, Джон, давай попробуем. — Замечательно! — Джон счастливо хлопнул в ладоши — Для начала пойдём отсюда, я уверен, ты не хочешь лишних глаз. Когда парни прошли дальше по коридору во сне Джона и остановились в каком-то переулке, JDH, усевшись поудобнее, начал: — Перед тем, как мы начнём копаться у тебя в голове, расскажи мне о всех панических атаках, что у тебя были. И да, не смотри на меня так, очевидно, что ты страдаешь ими не первый день. Лололошка, что до этого был занят обкусыванием губ, мелко вздрогнул. Решив, что пути назад нет, он начал свой рассказ. — До того, как у меня случилась первая полноценная "атака", были случаи, когда я просто испытывал невыносимую тревожность. Когда не стало Марка и Шангрина, то почему-то я выглядел даже спокойнее, чем обычно. Сам понимаешь – битва, думать было не о чём. Нет, сначала я был уверен, что разрыдаюсь прямо там, но когда мы слились, я ощутил твои эмоции. Там переживаний было куда больше, чем у меня, так что я принял решение запихнуть свои эмоции куда подальше. Так что после того, как мы разминулись во сне, я пошёл к себе, и... — Лололошка странно замялся. — И у тебя началась паника? — предположил Джон. — Не совсем. Говорю же, полноценная паника началась гораздо позже. Так вот, я почувствовал, как начинаю быстро дышать и нарастает тревога, и меня это напугало. Я предположил, что это последствие битвы с Шангрином, а в купе с другими травмами это вполне могло быть так. В общем, решил от греха подальше выпить пару фиалов жизненной силы, и это, как ни странно, помогло. Через время я почувствовал нечто похожее, когда Лукий заразил меня. Это было неприятно, мягко говоря: сначала даже вставать было жутко больно, похоже, он сломал мне ноги. Мне даже иногда казалось, что ты действительно бросишь меня с ними, да и Отец постоянно раговаривал в моей голове, подливая масло в огонь... Но я знал, что мне ни в коем случае нельзя давать ему повод почувствовать себя ещё сильнее, поэтому я опять подавил в себе это чувство тревоги. — Допустим. — от чего-то задумавшись пробормотал Джон — Тогда при каких обстоятельствах случилась твоя первая не подавленная паническая атака? — ...Это случилось несколько карасов назад, тогда, когда этот сумасшедший подонок убил Невера. Когда ты ушёл, я решил, что ещё ужаснее с моей стороны будет "сбросить" его т-тело на остальных выживших без каких-либо объяснений... — Лололошка стыдливо глянул на Джона и, видя в его глазах красноречивое удивление, поспешил оправдаться — Да, Джон, я знаю, что ты посоветовал мне побыть одному, но я не мог так, понимаешь? Они совсем не ожидали, что Невер, которого они видели ещё утром, Невер, который поливал цветы в своём огороде, всего через полскифоса окажется в лагере в к-кров-ви и мёртвым! К тому же там были дети, представь, как это испортит им психик-ку! — Тише, не нервничай. — Джон успокаивающе погладил его по голове — Конечно, Лололошка, конечно я всё понимаю. Давай немного посидим, а потом ты продолжишь. Хочешь воды? — Нет, извини, я продолжу сейчас. — покачал головой мироходец. — Как только я переместился в лагерь, я увидел, как все бывшие жители сна стояли около трупа и плакали. Тогда я понял, что ни за что не найду в себе сил посмотреть им в глаза и объяснить, как это произошло. Честно, мне было так больно... Понимаешь, когда умерли Шангрин и Марк, мне тоже было очень больно. И когда умер Бурис, и когда умер Брэндон, и когда весь остров с автоматонами сгорел, а все мои друзья погибли ужасной смертью – мне всегда было больно. Но были случаи, когда люди умирали из-за меня, – исключительно из-за меня – Джон! Однажды я убил сумасшедшего священника, который хотел прикончить меня и Райю. А ещё из-за того, что я позволил незнакомцу снять с Фарагонды парик, её забила насмерть толпа. Да, мы с Джодахом переписали историю так, чтобы Междумирья не существовало, а соответственно и Фарагонда теперь жива, но ведь это значит, что из-за меня Ашра и те, кто жил в Поэне, но не был обладателем Искры – попросту не родились! Но, Джон, дело ведь даже не в этом. — Лололошка поднял глаза на Джона, и тот неожиданно понял, что они полны слёз —  Как бы я ни старался, я не могу вспомнить, чтобы я испытывал за это вину. Да, я всегда старался помочь каждому, и мне искренне хотелось делать людям добро и спасать их, и я правда любил каждого своего друга, но в то же время я не мог долго унывать из-за чьей-либо потери. Но с появлением нас с тобой в этом мире я начал замечать изменения в своём характере. И как только умер Невер, во мне будто что-то... Сломалось. Тогда я почувствовал такую безысходность, словно ничего хорошего больше никогда не произойдёт. Всё казалось нереальным, и это чувство, оно... Угнетало. Ужасно. Я даже описать это, наверное, не смогу, я будто почувствовал все негативные эмоции разом и десятикратно. И мне опять стало тяжело дышать. Я вскочил, и побежал как можно быстрее, пока не свалился без сил в лесу. — Ты испытывал тоже самое, что и сегодня несколько минут назад? — Да! Но тогда это напугало меня сильнее, ведь ранее я не испытывал подобного. — И как ты вышел из этого состояния? — Джон сосредоточенно вертел в руке (откуда он у него?) карандаш. — Ну, я не помню? — Ло улыбнулся, когда из-за этой фразы Джон, высоко подняв брови, выронил карандаш из рук — То есть, сначала я снова попытался выпить фиал жизненной силы, но когда это не помогло я ещё минут пятнадцать мучался, а потом скорее всего потерял сознание. Я проснулся на том же самом месте, но паники уже не было, лишь... Пустота. А дальше эти панические атаки начали случаться стабильно пару раз в день, и каждый раз я убегал или прятался, а потом либо отключался, либо, если повезёт, заставлял себя успокоиться. — Я понял. — Джон неоднозначно кивнул. В голосе слышалась уверенность, но и искреннее участие. — Лололошка, ты сказал, что твои взгляды на мир изменились с нашим попаданием в Архей. Как ты думаешь, почему так произошло? Что послужило причиной? Лололошка задумался. —  Я не знаю. Возможно, виной тому наше слияние, но ты не похож на человека, который винит себя за всё подряд. — ...Это к теме не относится, но когда ты задумался, то высунул кончик языка. Не замечал этой привычки раньше. — желая преободрить, улыбнулся JDH. Лололошка удивлённо посмотрел на друга, а вспомнив кое-что он вмиг погрустнел и отвёл взгляд. — Эграссель тоже мне это сказал. Стало неловко. К тому же теперь он совсем не хотел говорить и жаждал скорее избежать этого негласного сеанса терапии. В голосе Лололошки послышалось раздражение. Джон не мог не заметить этой внезапной перемены настроения и решил, что это ему только на руку. — То есть, ты винишь себя? Можешь сказать, за что конкретно? — Я же сказал, что за всё! — отрезал мироходец, устало смотря в небесный потолок. — Это не ответ. Скажи чётко: за смерть Невера, за ВОЗМОЖНО проваленную миссию по внедрению в прошлое, за убийство Эграсселя, или за то, что никак не можешь спасти всех? Лололошка широко распахнул глаза и обескураженно уставился в абсолютно невозмутимые глаза двойника. — Ты наверняка не только винишь себя, да? Возможно, ты испытываешь ещё какие-то чувства? Может, боишься, что необратимо поменяешься, снова начнёшь видеть галлюцинации, а потом забудешь своих дру-... — Заткнись! Замолчи, замолчи! Ты такой козлина, Джон! — Лололошка умолк, когда понял, что отреагировал слишком бурно. Он постарался привести в порядок дыхание и мысли, но Джон не хотел, чтобы его план по выведению из себя не осуществился. — Давай, не сдерживайся, я же знаю, что ты лишь скрываешь злобу внутри. Тебя столько всего гложет, но из-за собственного ЧСВ не можешь признать это, да? Помогаешь всем, но на самом деле думаешь только о себе?.. Эти слова выбили почву из под ног. Лололошка с яростным воплем опрокинул двойника на землю и упал рядом, одну руку предупреждающе сжимая на чужом горле, а второй хватаясь за его волосы. Джон мысленно отметил, что план пошёл так, как он и планировал. Лололошка взревел ему в лицо: — Только о себе?! ТОЛЬКО О СЕБЕ!? Я готов отдать жизнь за каждого, кто в этом нуждается! Мне очень важны окружающие, я всегда прихожу на помощь, я всех люблю и мне искренне жаль тех, кто умер по чьей либо вине! МНЕ ТАК БОЛЬНО, что в тот момент, когда я перестал быть УДОБНЫМ для других, я перестал выглядеть идеальным в их глазах! Но как только я попал в этот мир, всё стало ещё хуже! Мне постоянно стыдно за себя, я постоянно злюсь на всех, отталкивая своим поведением, и постоянное чувство вины скоро сведёт меня с ума! Эграссель... Мы с ним были лучшими друзьями, когда ещё были детьми, но я просто забыл его! Я только понадеялся, что все воспоминания вернулись ко мне, как вдруг я узнаю, что я, мать его, настолько "значимый", что аж один из первых мироходцев в мультивселенной! Я только недавно вернул себе память, но теперь чувствую, что без неё жить было гораздо легче! Я больше не хочу засыпать с мыслью, что было бы здорово не проснуться, я не хочу думать о том, что мои решения могут повлиять на сотни жизней и судеб, я больше... так... НЕ МОГУ-У!! Лололошка отпустил чужие волосы и горло, вжимаясь лицом куда-то в пол и заглушая рыдания. Джон (его лицо тоже было в чужих слезах и даже слюнях, потому-что Ло говорил слишком быстро и яростно) медленно приподнялся, отряхиваясь, чтобы прижать дрожащее тело к себе, и обнял его, аккуратно гладя по голове и начиная шептать: — Ты молодец, Лололошка. Ты умница, что выговорился. Ты – самый сильный мироходец, которого я встречал. Я очень рад, что мы с тобой встретились. Ты замечательный человек, добродушный и искренний... — и другие сладкие глупости. — Я н-не думаю только о себе... — Конечно, не думаешь. Ты очень много думаешь о других, даже слишком. Через несколько минут всхлипы слышались всё реже, а дыхание Ло постеппенно приходило в норму. Окончательно успокоившись, мироходец выскользнул из объятий и перевернулся на спину, смотря куда-то вверх. — Как ты себя чувствуешь? — буднично поинтересовался Джон. — Как ни странно, но... — он оглядел свои ладони — Хорошо. Так легко на душе. Я даже не ожидал. Как ты это сделал? — Это ты, Лололошка. Ты выговорился, и тебе стало легче, я лишь подстегнул тебя к этому. Я могу объяснить на примере: вытяни руку вперёд. Предположим, что она у тебя напряжена, и ты никак не можешь её расслабить. А теперь напряги эту руку так сильно, как только можешь. Давай-давай. Лололошка не задавая вопросов сделал то, что сказал Джон. Ладонь сжалась в кулак, а остальная часть руки начала дрожать от приложенной силы. Когда он подержал ее так немного двойник сказал: — Хорошо, теперь расслабь. Что ты чувствуешь? — Хм, облегчение. Ты имеешь ввиду, что тоже самое случилось, когда я накричал на тебя пару минут назад? — Да, именно! Если ты долго будешь надувать воздушный шарик, то со временем он не выдержит и лопнет. То, что ты так долго держал в себе, ты выплеснул наружу, а потому тебе стало легче. — Спасибо, Джон. — резко поблагодарил Ло, крепко его обнимая. Джон добродушно фыркнул. — Кстати, это как раз отсылает нас к одному из способов выхода из паники. Кхм-кхм, я должен уточнить, что за время нашего разговора я не буду ставить тебе диагнозы, ведь в таком случае желательно несколько сеансов и профессиональные тесты, а проводить тестирование "на коленке" и пугать тебя недоказанными заболеваниями я не хочу. Сейчас я научу тебя справляться с паническими атаками, и на этом пока завершим, ведь нежелательно вываливать всю информацию на тебя разом – ты ее не усвоишь. Давай сначала разберёмся, что такое эти "атаки". Назови-ка мне определение слова "страх". — Э-э... — Лололошка на миг растерялся — Это наша реакция на какую либо опасность? — Верно. — кивнул JDH— Страх может быть как перед реальной опасностью, так и перед вымышленной, но возникает как раз из-за нежелания мозга подвергать нашу жизнь опасности. Тогда скажи мне: чем страх отличается от тревоги? — Думаю... Страх – это реакция на очевидную опасность, а тревога – не на очевидную? — догадался Лололошка. — Да ты сегодня в ударе! Да, именно так. Иными словами страх – реакция на что-либо происходящее в реальном времени, а тревога – то, что произойдёт потом. Тревога нам нужна, чтобы предугадать наступление опасности и, соответственно, её предотвратить. Но бывает, что тревога появляется без очевидной на то причины. Испытывал такое? — Не думаю. — признался Лололошка — Обычно происходит столько дерьма, что причин для тревоги у меня много. Кстати, Джон, а эти панические атаки, это что-то страшное? — Ну, в тех мирах, где я проводил исследования, этот недуг хоть раз был у 20-40% населения. У тебя, скорее всего, возникли из-за стресса и общего истощения организма. Ты, кстати, когда ел последний раз? Как с аппетитом? — Не очень, я привык, что во сне не надо много есть, так что тут постоянно забываю. — По-онятненько – за тобой глаз да глаз. Попозже поговорю с тобой об этом, а пока разберём, как изабавиться от паники. Я покажу несколько способов, возьми меня за руки. Парни сели друг напротив друга, сложив ноги крест-накрест и взялись за руки. — Повторяй за мной. Первый шаг – глубокое дыхание. Делать это будем по счёту: на раз, два, три – вдох; четыре, пять, шесть – задерживаешь дыхание; семь, восемь, девять – выдыхаешь. Раз, два, три...– Вдо-ох... Четыре, пять, шесть... – Задержка дыхания... Семь, восемь, девять... – Вы-ы-ыдох. — Мне кажется, при панике это будет сложнее. — улыбнулся Ло. — Цыц! Ну да, будет. — пожал плечами Джон — Второй шаг – признать, что у тебя паника. Обдумать эту мысль в голове и осознать, что ты не в опасности и ты не умрёшь. — Я не знаю, смогу ли сделать подобное. Когда у меня паника, то все мысли жутко смешиваются и я ничего не понимаю. — Поэтому ближайшее время я буду рядом и помогу тебе с этим, пока ты не научишься. — Джон успокаивающе улыбнулся — Шаг третий – найти объект фокусировки. То есть когда я выплеснул на тебя воду, я дал тебе сфокусироваться на этом, а также моём голосе. Если все эти три шага не помогают, то сейчас разберем ещё пару способов. — Хорошо, давай попробуем. — Ещё можешь попробовать технику мышечной релаксации. Это как раз то, о чём я говорил тебе: напрягаешь все мышци в своём теле на вдохе, держишь 5-10 секунд, а потом расслабляешь. Думаю, заострять внимание на этом не будем, но ты всё равно попробуй. Лололошка теперь напряг не руку, а все тело, что было в разы сложнее, так что он расслабился где-то на пятой секунде. — Как и с рукой чувствую облегчение. — предвидел вопрос Ло. — Ну с этим понятно, перейдём к другому способу, как по мне, довольно любопытному. Мысленно ты должен задать себе пять вопросов. Первый – назвать пять вещей, которые ты видишь вокруг себя. Второй – четыре вещи, которые можешь потрогать. Третий: три вещи, которые можешь услышать. Четвёртый: две вещи, которые можешь почуять. Пятый: одна вещь, которую можешь попробовать на вкус. Тем самым ты отвлечёшься от паники и она уйдёт. Ну-ка, назови мне пять предметов, которые видишь вокруг себя. — Э-э, твои очки, стены сна, твой шарф, мои ботинки, пол сна и твой халат. — Да я прямо на расхват! — шутит Джон. — Да тут ведь нет ничего! — оправдывается Ло. — Ладно-ладно. Назови мне лучше четыре вещи, которые можешь потрогать. — Свой шарф, свои руки, тот неровный кирпич в стене и твои волосы. — Лололошка широко ухмыляется. — Так, мои волосы против. Ладно, я устал, заканчиваем с этими вопросами. Последний способ борьбы с паникой, о котором я тебе расскажу, это дышать в бумажный пакетик. — Что за глупость, зачем? — удивляется Ло. — Дело в том, что при быстром дыхании сокращается количестко углекислого газа в крови, но при этом становится больше кислорода, что нарушает работу мозга. Когда ты дышишь в бумажный пакет, то, выдыхая углекислый газ, ты вдыхаешь его обратно. — Ну допустим. А где я, по-твоему, возьму бумажный пакет в условиях апокалиптичного Архея, и при этом где буду его таскать? — Лололошка, ну не тупи, — потирая глаза говорит Джон — в твои карманы даже слон поместится. А ещё ты, как бы, один из сильнейших пустотных магов, которых я встречал (не считая меня, конечно). Ты что, не можешь себе наколдовать этот пакет? — Ааа, так вот откуда у тебя оказались стакан с водой и карандаш. — воскликнул Ло. — Ты правда только сейчас это понял? Божечки, прелесть моя, даже Флэш сказал бы тебе "тыыыы....-" — Ой, да ну тебя, пустотный маг. "Лучше бы презервативы себе наколдовал, мачо хренов." — яростно подумал Лололошка, что, похоже, было слишком громко. — Бог ты мой, Лололошка, это правда первое, что пришло тебе в голову? Да ты сама испорченность. И не стыдно? — наигранно возмутился Джон. — Чёрт, да почему это происходит вообще! — Лололошка почти засмущался, но встретив веселый взгляд Джона получилось лишь рассмеяться. Мироходец лёг на плечо своему двойнику и задумался. Да, скорее всего толчком к развитию их отношений являлось слияние, которое само по себе было очень личным процессом, но это не мешало тому, что Лололошка теперь испытывал к двойнику самое настоящее доверие. — Джон, ты вернёшься в свою реальность, когда это всё закончится? — А как ты себе это представляешь? Нужно согласие с обоих порталов, а в той реальности о местонахождении портала знают лишь Саймон и Дилан, которые наверняка не очень будут мне рады. Да и это вовсе необязательно, если вселенная всё же не стремится к порядку. — Тогда ты останешься со мной? — неуверенно спросил Ло. JDH улыбнулся. — С тобой уж лучше, чем с индюком и синеволосыми дамочками. — Раз уж так, то можешь пообещать, что мы закончим эту нашу "психотерапию" и будем вместе путешествовать по мирам? — Вот это ставки! Ну, психотерапия тебе правда нужна, но я, пожалуй, найду тебе хорошего специалиста. Всё-таки не дело это, быть психотерапевтом для близкого человека. — Я для тебя близкий человек? — широко заулыбался Лололошка. Джон лишь закатил глаза и коротко кивнул. — Божечки, да я же сейчас растаю! — умилился мироходец после глупо хихикая. — Так всё-таки обещаешь вместе путешествовать по мирам? — Обещаю, Лололошка. — уверенно заявил двойник. *** — Джон! Где Лололошка?! — воскликнула Окетра, нервно шаркая ногой по плиткам пола в кафе. — Блять... — только и слышится с его стороны.