Всё или ничего

Если бы пришлось спросить любого члена организации по истреблению оборотней, кто из них, не говоря ни слова, способен внушать уважение и страх, все бы поголовно указали на собственного главу. Они бы определённо не ошиблись: много воды неуловимого времени утекло, чтобы наполнить чашу его репутации до краёв; много гранитных камней эмоциональной выдержки и терпения было истрачено, чтобы выстроить мощную и толстую стену, закрывающую его от всего остального мира. Как и его безупречно белая вампирская кожа, Артемис слыл холодом не хуже самой суровой зимы. Казалось, будто он рассчитывал каждый миллиметр на своём лице, когда шевелил бровями в той или иной эмоции, и не позволял себе двинуть ими больше нужного. К идее тратить собственное драгоценное время на мимолётные чувства глава базы вампиров был слеп. Его график не знал перерывов: Артемис либо оттачивал навыки владения оружием, которые на самом деле и без того считались мастерскими, либо отсиживался в своём кабинете, будучи погружённым в документы или карты предположительного местонахождения магической трости. Эта чёртова трость. О ней не жужжал без умолку только ленивый. На протяжении долгих лет сладостной целью базы вампиров являлось именно она, ведь с могуществом этого артефакта они наконец-то могли бы одолеть мерзких, злопакостных оборотней. Но нужно ли это было Артемису по-настоящему? В одинокие, редкие свободные минуты главенствующий вампир мог себе разрешить погрузиться в прошлое, обросшее тернистыми шипами, что до сих пор ранили его давно остановившееся сердце. И в его мыслях проецировалась одна и та же картина... Некогда живые родители теперь бездыханно лежали на полу детской комнаты, истекая кровью. Мальчика с блондинистыми волосами, облачённого в зелёную пижамку, крепко ухватила неизвестная женщина в чёрной накидке и спешила вслед за своим супругом покинуть через окно дом, который всего несколько мгновений назад искрился смехом и любовью. А мальчик лишь смотрел назад, на свою ещё маленькую сестрёнку, которая не осознавала происходящего и продолжала сидеть на полу с пустышкой во рту и сжимать плюшевого волчонка. Он кричал, плакал, отчаянно протягивал руки в её сторону, но похитительница держала его безжалостно. Артемису было всего пять. За своей гранитной стеной Артемис желал найти сестру Серсит и глубоко скучал по ней, просто эти раздумья он заглушал тренировками, делами клана и поиском трости. Если бы ему удалось спасти себя и своих родителей, Артемису бы не принадлежали клан вампиров, всё то уважение, чьи капли он получал годами, да что уж там — он бы вообще не примкнул к расе вампиров. Однако сейчас эти мысли его странно притягивали и манили к себе. Это было совершенно не похоже на Артемиса. Может, сама судьба насылала на него такие размышления? Решив проветрить голову, Артемис порхнул летучей мышью в открытое окно и ловко приземлился обратно вампиром на заснеженную землю. Конечно, низкие температуры не властны над их видом, однако смена обстановки помогла бы ему отвлечься. Артемис по въевшейся привычке сложил руки на груди и направил свой равнодушный взгляд вдаль. Свечение глупых разноцветных огней гирлянд доходило даже до неприглядного тихого места, где располагалась база вампиров. И как назло, это тоже стало колким напоминаем об утрате своей семьи. Резко, совершенно неожиданно в его сознании всплыли моменты, как юный мальчик бережно держал двухлетнюю Серсит на руках, а та своими крошечными неумелыми ручками пыталась повесить новогоднюю игрушку на ёлку, уже сверкавшую радостным светом. Вампир лишь тяжело вздохнул. Несмотря на то, что внутри него бушевали беспокойные волны, как бы он ни отказывался признать собственные переживания, даже тогда и мускул не дрогнул на его лице. И вскоре это изменилось: хотя по отработанной реакции он поймал неизвестно откуда прилетевший снежный шар, широкие брови мужчины встрепенулись от удивления. Артемис мгновенно принялся гадать, кто же мог кинуть в него снежком. Неужто негодяем стал какой-нибудь или чересчур бесстрашный, или слишком глупый отпрыск? Вампир угрожающе огляделся, и его удивление возросло, когда он увидел вокруг себя ни души. Артемис устремил свой взор на снежок, который почему-то до сих пор не откинул в сторону, а продолжал держать в правой ладони. Он почувствовал не присущие любому снежку тяжесть и прочность и несколько мгновений просто изучал странный объект. От него веяло необычайно магической силой, которую Артемис не был в состоянии объяснить, словно этот снежный шар попал к нему в руки неслучайно. Всё-таки он решил не пудрить самому себе мозги, отпустил снежное тело и хотел направиться обратно к себе в кабинет, однако стоило ему оторвать взгляд от снежка, как его охватило невероятное непонимание и изумление. Вместо ожидаемого здания клана он увидел до боли знакомые дома. В этом месте больше не пахло кровью и жестокостью, морозом и смертью — здесь пахло теплом и счастьем, семейным уютом и любовью. Верно, Артемис оказался в родном городке, где мирно проживают люди за деревянными вратами от прочей нечисти. Он сам когда-то бродил по этим улицам под руку со своими родителями, играл и, самое главное, проводил время с любимой сестрёнкой. Артемис поднял глаза на небо. Его поприветствовало глубокое ночное небо, усыпанное мириадами звёзд, сияющими вместе с полной луной. Оно, казалось, повторяло то самое, что запомнил Артемис в роковой час потери семьи. Вампир осторожно посмотрел в окно ближайшего дома, и настоящий шок охватил его, когда он застал самого себя, только маленького, невинного, нетронутого рукой злого и жестокого мира. Осознание внезапно вдарило ему в голову: он попал в собственное прошлое. Артемис гадал, как ему удалось это сделать, не бредит ли он вообще. Но его вниманием завладели тихо бежавшая парочка вампиров в чёрных накидках, мужчина во мгновение ока узнал в них своих похитителей. В смеси ненависти и ярости Артемис сжал руки в кулаки и нахмурил брови. Он был обязан что-нибудь предпринять, дабы избежать всего этого кошмара, непосильную тяжесть которого он нёс на протяжении всей своей жизни и после неё. Заслышав чьи-то шаги, Торем и Хафтер растерянно оглянулись вокруг. Выйдя на поиски подходящей внешней замены их умершему родному сыну, они рассчитывали на то, что останутся без свидетелей. Впрочем, это вызвало бы небольшие трудности: они же вампиры, и появление наивного человечишки, возомнившего себя смелым героем, они смогли бы устранить одним укусом в шею. Гринвоусы хищно оскалились, смотря друг на друга. Но они и предположить не смели, что на их пути встанет подобный им. С какой же страстью и жаждой мести Артемис размахивал своим мечом, точно вовсе не зная жалости и страха! Хоть и мужчине не приходилось сражаться с другими вампирами, вот тут-то он показал своё безупречное мастерство в действии. Но их схватка длилась недолго, спустя несколько ранений Торем и Хафтер поспешили прочь из города, словно две жалкие испуганные крысы. Возвратившись к родному домику, он застал самого себя, Серсит и отца с матерью, которые всей семьёй читали любимую детскую книжку. И теперь никакие гадкие вампиры не могли им помешать быть вместе. Лёгкая улыбка тронула губы Артемиса впервые за столь долгое время. Вскоре вампир стал медленно растворяться в воздухе, поняв, что отныне он — несуществующее будущее, которого никогда не познает счастливый Артемис. Спустя пару мгновений от него, свидетеля всех степеней жестокости и зла, ничего не осталось. А маленький мальчик всё улыбался и крепко обнимал любимую Серсит, глядя на сестру живыми зелёными глазами.