Окаймлённая трость

«Беды, как известно идут полосой.

Проблема в том, что наша жизнь состоит из постоянных полос»

Конец августа 18**

Тишину комнаты нарушил тихий удар книг, опустившихся на верхнюю полку. Пыль полетела вниз и Мико с отвращением отшатнулся, скорее отряхиваясь. Он любил долгие поездки. Любил меняющиеся пейзажи, непостоянные облака, периодические остановки. Любил постоянный стук колес под ногами, но никогда не любил богом нетронутые места, где слой пыли превышает ширину «Войны и Мира». Не любил переезды и разбирать вещи. Потом опять складывать. И снова разбирать. Однако, в этот раз (как и в предыдущие), родители не сильно учитывали его хотелки. Желали найти уединенное место на окраине России, подальше от людей, да от жадности — по дешевле найти. Ожидал ли кто-то, что здесь окажется поселение? Конечно же нет! И что могла предпринять семья воронов, чтобы занять лидирующее положение хотя бы здесь? Конечно обвести крестьян вокруг пальцев! Необразованные люди настолько быстро повелись на уловки, что Мико казалось, словно он в комедийном рассказе. Или народ здесь скудно образованный (оно и было понятно), или решили подыграть его родителям. Сказать что фамилия известна и есть связи с самим правительством каждый может. Только Мико лишь закатил глаза на подобные истории родителей и помолился, чтобы крестьяне не решили ничего проверять.  Но в то же время, пробыв здесь всего пару дней, и прогулявшись по окрестностям, Мико мог сделать определенные выводы. Рядом был лес. Причем не просто покоцанный парк с тремя скамьями, а настоящая чаща! Он нередко видел там мелькающие силуэты средь деревьев, редкие виды птиц… все это так захватывало воображение. Этот чистый, не городской, воздух вбивался в грудь и он хотел задержать его там даже до легкого головокружения. Конечно, родители Мико не одобряют эту инициативу. Стоит ворону появиться на пороге дома хоть с малейшей складкой на дорогой рубашке - начиналась истерика, слышимая, кажется, на всю деревню. Удары линейкой по запястьям стали чем-то обыденным, примерно с осознанного возраста. На его памяти он помнит что вроде бы, они не были так жестоки в его детстве, или это нервная система так отчаянно пыталась спасти мальчика, заверив, что не всё так плохо. Всё равно все эти моменты казались для него чертовски размыты и слава богу почти забыты. Почти. По крайней мере, Мико надеялся, утопал в своих мечтах, что как только наследство наконец свалится на него, то он убежит куда подальше, может в Европу, может в тот же Петербург, как это модно сейчас… последняя надежда наконец забыться в тихом спокойном месте и оставить внешний мир за стенами зоны комфорта.  Окончив раскладывание книг, Мико тихо вздыхает и делает несколько шагов назад. Ранее пустая полка была заполнена стопкой идеально сложенной литературы. В груди разливается легкое приятное ощущение; та самая гордость и самодовольство. Мужчина подходит к недавно поставленному зеркалу, поправляет аккуратно заплетенную длинную косу, доходящую почти до самых колен, встряхивает черными вороньими крыльями, воротит края шелковой рубашки, чтобы она была прилежно заправлена. Под конец он надевает на себя пальто и хочет покинуть комнату, прихватив подмышку трость, но внимательный взгляд останавливается на одной интересной бумаге, которую он не замечал раньше.  Гибрид ворона делает шаг вперед. Тонкие бледные пальцы, украшенные парой серебряных колец, хватают пергамент и в глаза попадаются не самые приятные слова. Его зрачки сужаются как только он натыкается на слова «кредит» и «в размере 5 000 рублей». Перечитав письмо еще раз, он понимает что письмо адресовано его родителям. Оформлено на его родителей.  Рука содрогается когда очередь переходит к дате. Двадцать пятое августа. На улице двадцать третье. Нет! Он безусловно знал что у родителей есть деньги! И! Может быть! Они смогут выплатить такую сумму, ведь прошло уже полгода с момента приобретения кредита, судя по бумаге… но тогда у Мико возникает следующий вопрос — с какой вообще стати его родители увлекаются кредитами? Неужели жадность настолько пробрала их?  Ворон медленно закипает злостью, все же старается подавить. Хочет предъявить злосчастную бумагу прямо в лицо своим бестолковым опекунам, но его отвлекает стук камня об окно снаружи. С недовольной гримасой он отказывается от желания смять пергамент, вместо этого обратно положив на стол. Разберется с этим позже.

***

В глубине леса, где солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, танцуют на земле, словно золотые искры, на одной из больших увесистых ветвей сидит девушка и играет на флейте. Гибрид совы. Её ушки чуть навострены, но не для нот. Всегда стоит быть начеку, особенно, в лесу, хоть живет она здесь который год. Узорчатый каштановый платок чуть колышется на ветру вместе с её светлыми кудрями.  Её веки слегка трепещут и удовлетворенно закрываются, полностью отдавшись музыке. Она никогда не играла по нотам, никогда не понимала эту писанину. Нельзя было сказать что она слух от природы имела, но понимала и играла так, как дозволяют ей пальцы.  Гибрид совы протяжно выдыхает, когда откладывает самодельную флейту и заканчивает свою импровизацию. Чуть щурит глаза от контраста цветов в лесу. Это лучше чем быть взаперти в городе. Лучше, чем соблюдать какие-то там… правила, лучше, чем одеваться в утягивающую одежду и с бешеными глазами следить за последней модой. Нет. Это ужасно! Слышала она все эти рассказы про страшных гибридов, обитающих на с… све…светских мероприятиях? Точно сова не помнит, но слово явно страшное, незнакомое и дискомфортное. Лучше всегда тут. В родном, знакомом лесу, дающем ей все лучшие возможности. Да, по ночам бывает холодно, но тогда она грелась в каких-нибудь сарайчиках, или выждала срок, когда прошлые жильцы поместья уехали, а новые еще не успели заселиться. Ох, видела она их! Мелькнул один силуэт в окне, так решила спугнуть его и бросить камень. Быстро тогда её ноги неслись… зато сколько озорства! Неожиданно гибрид валится с ветки прямо в кусты от громкого. Нет. Оглушительно! Треска. У кого-то настолько сдали нервы, чтобы ломать ветки?  Мико стоит посреди поляны, вокруг несколько пнутых камней и уже разваленных веток. Рука крепко сжимает черную трость, украшением которой являлся драгоценный блестящий камень.  Это и привлекло внимание совы.  Яркое, очаровывающее, привлекательное и таких больших размеров! Гибрид никогда такого не видел! Это не просто милый камушек, найденный на дне реки, это - настоящее сокровище. Ей плевать на владельца этой черной палки, кто это - ворон, не ворон, аристократ, не аристократ, почему с такой длинной…косой? Но это не так важно! Разум, затуманенный желанием движет вперед и, сунув флейту в сумку, сова мчится вперед и взмахивает крыльями.  Несколько перьев летит прямо в лицо Мико. Он кашляет, рассеянный, оглядывается и не понимает что происходит. Но мгновение спустя, осознаёт что в его руках подозрительно пусто.  — Что здесь… эй, а ну ка, вернись!  Не смея больше стоять на месте, он бросается в погоню. Сзади видит совиный размах крыльев, вьющиеся волосы, немного неопрятный вид… это в лесу бомж какой-то? И почему он эту особь раньше не видел? Однако бегает, зараза, быстро, еще и уворачиваться от веток успевает! А может вот кто ему в окно камни кидал часом ранее? Взмахнув громоздкими вороньими крыльями, Мико цепляется рукой за платок совы и тянет её назад. Девушка с шипением отскакивает, но прижимает трость к себе. Уже… без камня? Куда делся очаровательный камешек?  — А… где… — разочарованно смотрит на «палку» сова и наклоняет голову вбок.  У Мико сейчас точно нервный срыв случится.  Он набирает побольше кислорода в легкие и идет в сторону незваного гостя быстрыми шагами. Гибрид осознает свое положение. Осознает то, что красивого камешка больше нет, а еще какой-то непонятный мужик агрессирует в её сторону, и… ох чёрт, несётся прямо на неё!. Недолго подумав, она, чтобы помочь избавиться бедному крылатому с зависимостью от странной «палки», закидывает черный объект прямо… в ближайшую речку. С тихим стуком вещь ударяется о несколько булыжников и теряется в быстром течении воды.  Воздух накаляется в напряженной атмосфере.  Мико «вежливо» улыбнулся. — Ах, да… не знал что местные бездомные настолько умственно отсталые! — саркастически парирует мужчина. Он хочет ухватить гибрида за шею и поднять высоко в воздух, дабы ударить о ближайшее дерево и желательно отправить в ту же реку. Сова приседает, чуть не упав, но быстро подскакивает.  — Как ты меня назвал? В его щеку прилетает пощечина — да такого размаха, что с виду, посмотрев на эту, вроде бы, безобидную девчушку, подобного и не скажешь. Мико сильнее наливается злостью, но не повышает тон. Говорит четко и размеренно.  — А кто только что выкинул мою трость? Ты знала сколько твоих грешных душ она стоит? Да даже если тебя на органы разобрать и продать, ты не потянешь эту цену!  Девушка моргает и сначала пытается разобраться что такое «трость», потом понимает, что речь вероятно идет о выкинутой палке. Он настолько озабочен этой вещью, что так злиться? Органы, скорее всего, дорогие. Значит…  — А какой смысл покупать такие дорогие палки? Ты что, лесник, что ли? От берёзочки палку взял и пошел, совсем уже! — она ставит руки в боки и хмурится, но вот терпение Мико на пределе. Он грубо и резко ударяет ботинком по коленям гибрида совы и та сгибается пополам, но успевает закинуть в его лицо шишку. — А для инвалида ты выглядишь слишком активным! И вообще, пошел вон, сукин сын, это мой лес! Не видишь жилплощадь? Частная территория! Кыш!   — Твой лес? — Мико истерично смеется и сдерживает в горле копившийся ком гнева. Он сжимает руки в кулаки и сова, поняв намек, делает шаг назад. Гибрид, тем не менее, фыркает себе под нос и с гордостью заявляет.  — Да мой. Живу здесь еще до того как ты уродился! Петух обгоревший.  Мико хватает воздух ртом от шока и дерзкого языка этой странной женщины. Петух обгоревший? Его так даже заклятые враги не называли, это ж насколько ничтожный оппонент перед ним стоит! Он не находит должных слов - понимает, что даже если и начнет спор с этим недоразумением, то ничего должного из этого не выйдет. Они сверлят друг друга взглядом еще которую минуту, а потом сова словно резко о чем-то вспоминает и оглядывается. Затем подбегает к кустам и поднимает каждую веточку. Ворон усмехается. Кажется, вспомнила о камне.  — Его уже не найти. А тебе до дорога в участок, позволь проводить, — ухмыляется ворон и с безразличием наблюдает как девушка всеми отчаянными способами пытается найти тот самый заветный камешек. Она поднимается и сжимает кулаки.  — С тобой? Ну уж нет, иди, мальчик, прогуляйся куда подальше, и вали, тоже, куда подальше! — шипит она.  — Тебя с детства родители не воспитывали? Ах, да, оно и видно.  — А ну ка повтори!  Сова дергает крыльями, ее пушистые ушки навострились и она вновь подходит к ворону. На этот раз она может разглядеть его поближе: аккуратно зачесанные в косу волосы, только несколько прядей выбиваются из общей картины. Идеально выглаженная одежда, сложенные за спиной смоляные крылья, высокомерный взгляд. Сова чует резкий и контрастный запах, веющий от аристократа. Это чем таким ужасным нужно было надушиться, так еще и осмелиться выйти в люди с столь отвратительным ароматом! К горлу подходит рвотный рефлекс, и собеседник с смешком это подмечает.  — Что, лесная девочка, с культурным представителем общества впервые повидалась? — Мико не перестает издеваться, ведь после выкинутой трости его гнев никуда не ушел, а драться в лесу… как-то статусу не подобает. Итак костюм чуть не помял с этой бешеной женщиной. — Мать твоя «лесная девочка». А я Реня, —  вставила девушка и проигнорировала остальные комментарии аристократа. Вместо этого она обращает свое внимание на его заплетенные волосы. Вопросительно поднимает бровь, хватает когтями за кончик длинной, черной косы и вертит в воздухе с разных ракурсов. — А ты что… из «этих» что ли?  У Мико дергается глаз и он очень жалеет что у него нету второй трости, чтобы как минимум заколотить это недоразумение природы. 

***

Пытаться дотащить и сдать Реню местной полицейской конторе оказалось еще той морокой на голову аристократу. Спустя пятнадцать минут он решил уж и не пытаться, особенно когда она постоянно шипела, билась крыльями и царапалась. Вместо попыток он махнул на гибрида рукой, напоследок кинул в её сторону камень, надеясь что попал по больному месту и ушёл в сторону своего дома. Странный сегодня получился день. Сначала повестка о том, что родители все это время должны были уплачивать кредит, затем неудачная встреча в лесу, и наконец потеря самого дорогого… трости. Он не знал как отреагируют родители. Отчитают, изобьют, накажут, заставят сидеть дома или и вовсе отпинают до потери сознания.  Подняв голову наверх, Мико видит как на первом этаже дома, в комнате, где по его памяти расположена кухня, горит свет. Вернулись? Поразительно, ведь рано. И скорее всего напились, если вернулись раньше положенного.  В луже, в которую он чуть не наступил, он увидел свое отражение. После перепалки с Реней волосы еще больше растрепались, вся шинель в колючках и маленьких листиках, руки разодраны в царапинах… вот ведь гадина, отрастила когти, теперь и вред для окружающих несет.  Подумав пару минут, мужчина понимает что даже если и войдет домой, то явно не выйдет. А когда есть вероятность, что семья напилась — это еще хуже.  Он обходит забор по периметру и решает отправиться в город, в ближайшее заведение, в котором можно переждать неугомонный вечер. Неважно, что будет. В трактире с адекватными посетителями будет комфортнее, чем с бешеными родителями, которые то и дело наорут сначала на слуг, потом на него.  Тепло окутывает кожу. Помещение наполняется мягкими разговорами и эпизодическим смехом посетителей. Кто-то уже под столом, кто-то все еще держится. Ворон тихо ворчит, но молча прячет свежие жгучие раны под рубашкой, и занимает столик в самом углу. Уж совершенно не хочется контактировать даже с официантами. Но нет, все равно кто-то подходит. Мико закатывает глаза и пытается делать вид что его тут нет, но видимо собеседник настойчив. И видимо у него плохо получается делать вид что ничего не случилось. Ну конечно! Как тут держаться или утопили трость, и такой ужасный день выдался?  — Что-то случилось?  Напротив него садится молодой мужчина, может, лет двадцати семи. Гибрид щегла. Улыбчивый тёмно-русый парень с поразительно голубыми глазами. Мико (а если точнее — его влечение к мелочам), не нашёл в них намека на желтый пигмент. Глаза, подобны айсбергу в Антарктиде, кроющие глубокий лёд под собой.  — Не сказать что.  Он отмахивается. Отворачивается, смотрит в стенку, немного залипает на узор дерева и все же, под пристальным взглядом, поворачивается. На него все также изучающе смотрят. Честно? Мико чувствует себя подбитой антилопой, в окружении которой голодная гиена. От этой мысли он морщится. Оппонент понимает, что ведет себя странно, поэтому моргает и откидывается на спинку стула. — Не подумай. Просто… не так часто встречаю воронов, на самом деле, — хмыкает щегол и поджимает губы. Мико сильнее хмурит брови и всем своим недоумевающим видом, показывает, а что, в принципе, этот собеседник хочет от него. — Твои родители недавно взяли кредит, так ведь?  Внезапно время в этом трактире замирает на несколько секунд. Сердце сжимается. По спине пробегает легкая дрожь. Черные зрачки сужаются и Мико с опаской поглядывает в глаза напротив сидящего.  — С чего ты взял?  — Здесь слухи еще быстрее распространяются, чем в городе. Сам подумай — деревня небольшая. И… они до сих пор не могут его выплатить, ты в курсе?  Мико щипает свою кожу под столом. Это сон. Проклятый сон. Позор и недоумение настигают его. Смех других посетителей сбоку кажется издевательским. Даже если он сейчас был одет в шерстяное пальто, то пальцы стали ледяными и онемели. Медленно начинает казаться, что прямо сейчас, прямо за этим столом и в эту секунду его нервный срыв, или он и вовсе отрубится от нежелания дальше переваривать информацию. Однако он вздыхает. Расправляет плечи и держит подбородок высоко.  — Тебе какое дело? Иди по своим делам и не мешайся, если всё на свете знаешь.  Ворон отворачивается. Кажется, идея пойти сразу в дом к родителям, хоть и пьяным, казалась лучше, чем сейчас сидеть в пропавшем спиртом трактире и беседовать с такой… странной личностью.  — Я не хочу губить твое положение. Наоборот, не подумай иначе. У меня есть немного работы с документами… не хочешь помочь?  — Работа? Какая смешная шутка, — фыркает ворон, но задумывается на секунду. Он никогда раньше не предпринимал попытки хоть для какого-то трудоустройства… с одной стороны это шанс, но с другой — этот птицеобразный за будущего бездомного его принимает? Или наперед знает, что родители не справятся? Он из обеспеченной семьи, и его семья найдет способ разобраться, да и к тому же, доверять первым попавшимся — та еще затея. Реня уже это доказала, с учетом того что он и не доверялся.  Аристократ резко встает из-за стола, отряхивается, вежливо кивает и завершает их взаимодействие довольно грубой репликой. — Боюсь нам с вами не по пути, мистер. До свидания.  Щегол остается сидеть на месте. Он вглядывается в черное удаляющееся пятно, выделяющееся осанкой и грацией среди простых пьяниц. Хмыкнув про себя, он поворачивает голову к столу и тихо шепчет. — Еще пересечемся, Мико. 

***

Погода ночью была ужасной. Холодная, мёрзлая. Не то моросило, не то стучал дождь по окнам. Было понятно одно - каждый уважающий себя гибрид попрятался по своим домам и закутался теплее. А что оставалось делать Рене? Сидеть под импровизированным навесом, в спешке сделанным из каких-то веточек, папоротника и кусочков мха. Он давно разваливался и струйки воды полились на гибрида совы. Девушка фыркнула и попыталась закрыться платком, но от движения навес упал на нее и она промокла полностью.  Скинув конструкцию с себя, она помчалась вперед, в надежде найти высокое высокое дерево с обнадеживающей кроной. Реня поднимает голову и перед ней предстает двухэтажное поместье. Свет там уже не горел. А ведь там скорее всего тепло. Но кто пустит?  Подумав еще несколько секунд, она обернулась назад, на лес, заслоненный тьмой и морозом, а затем на большое здание. Одно из окон на втором было слегка приоткрыто. Движений она не видела. Сначала Реня вскарабкалась на одну из веток, чуть не вывернула голову, когда пыталась понять есть ли в комнате кто. Холод поглощал до самых перьев и соблазн влететь в обогреающееся пространство возрастал до сумасшествия. Собравшись со всеми мыслями и остатками идиотизма в своей голове, Реня взмахивает крыльями и приземляется около подоконника. Приоткрывает окно, аккуратно заглядывает внутрь. Как повезло что как сове, ей легко видеть в темноте. Силуэтов никаких нет.  Она встряхивает крыльями, оставшиеся капельки полетели на улицу. Сняла обувь, чтобы не оставить после себя грязные следы. В её планах было остаться здесь буквально на пару минут, но вот незадача… кто-то отчаянно пытался открыть дверь. Адреналин подскакивает в крови и Реня быстро оглядывается. Первое что приходит в голову — шкаф. Она мчится внутрь, быстро захлопывает дверь и сидит как мышка, которую съела только сегодня утром.  Только в этот момент, по острому и неприятному запаху духов, Реня понимает в каком сюре оказалась.  И понимает что если это комната Мико, а он, судя по звукам, с гортанным и уставшим стоном упал на кровать (нет, это был грохот похуже молнии), то она просидит в согнутом положении, в шкафу, примерно… Всю, мать его, ночь.