Рождество

Тело Снейпа сгорело вместе с Визжащей хижиной в 1998. Но, говорят, котёл на уже зарастающее травой пепелище притащили уже в первую годовщину. И сунули в него иглы дикобраза. На следующий год в этом котле прибавилось ингредиентов. К уже торчащим с прошлого года иглам присовокупились низка змеиных зубов и несколько рогатых слизней в стазисе. Рядом поставили громадный фиал с водой. На следующий год рядом с котлом появилась сделанная из стекла фигура, которая изображала прошлогодний котёл с иглами, зубами и слизнями, а из самого котла стала торчать сушёная крапива. Заглянувший в котёл мог обнаружить на дне глаза рыбы-собаки и печень летучей мыши в стазисе. Рядом с котлами — обыкновенным и стеклянным – лежали цветы, которых не было в прошлом году. Фиал остался, кажется, тем же. Так что на десятую годовщину фигур из стекла было уже девять. После седьмого курса, который олицетворял костерост, вернулись опять к первому. Только на этот раз собирали не зелье от фурункулов, а зелье, отнимающее память. Солнце причудливо просвечивало через стеклянные фигуры, которые, в отличие от котла, каждый год меняли своё положение, складываясь каждый раз в новую композицию. И не то что бы они один-в-один повторяли то, что лежало в котле год назад. Мастер, делавший стеклянные фигуры, не был лишён воображения: например, оборотное зелье олицетворял двурог, привалившийся к котлу. На котле был барельеф с водорослями и пиявками. Поднятую ручку котла обвивал бумсланг. В котле стоял букет цветущего спорыша, на котором сидели златоглазки. В мае 2008 цветов было очень много как никогда. А на голове двурога лежал быстро завядший венок из клевера. А уже в сентябре 2008 Снейп, как ни в чём не бывало, вышел из магловского мира на платформу 10 ¾. И не один, а с четырьмя дочерьми. Школьники-то что, они, понятно, живого Снейпа и не видели, и не понимали почему их родственники, застыв, провожали взглядом неторопливо идущего по платформе, и дающего последние наставления старшим девочкам, мага. Наконец, Паровоз дал гудок, Снейп обнял почему-то только одну дочь, и, вынув из кармана чемодан, увеличил его и поставил в тамбур, пока девочка обнимала сестёр. Потом девочка ушла в поезд, а семейство перешло к окошку и, улыбаясь, махало девочке. А потом поезд уехал. А Снейп с тремя дочерьми остался. И пошёл к выходу с платформы. За ним, держа за руки младших, кажется, близняшек, шла старшая девочка. Маги, как привязанные, пошли за ним следом, хотя многим надо было не к колонне, разделяющей магический и магловский миры, а совсем даже наоборот: к каминам на другом конце платформы. Наконец, когда до колонны оставались жалкие метров десять, маг в синей мантии, осознав, что ещё чуть-чуть, и Снейп уйдёт, оббежал его, и встав перед ним, спросил несчастным голосом: — Профессор Снейп? Толпа зашумела. — Гарро, Себ Гарро, — Представившись чужим именем, Снейп совершенно по-Снейповски выгнул бровь. Помолчали. — Но вы похожи на Снейпа! — Да, — ответил Снейп с видом «десять баллов с Гриффиндора!» Ещё помолчали. Снейп шагнул вперёд, чтобы продолжить свой путь, но тут из толпы пробилась группа магов. Оттеснив мага в синей мантии, группа магов выдвинула из своих рядов делегата: миниатюрную блондинку. — Здравствуйте! Вы — тот самый Эс-точка-Гарро, зельевар, который усовершенствовал противопростудное зелье, так что его можно пить? — Да, — на этот раз интонации были больше похоже на «десять баллов Слизерину», — дети, оказывается, не любят пить не вкусное зелье. Мне пришлось. — Спасибо вам! Мне, даже взрослой, очень-очень понравилось пить это зелье! Мы, — блондинка кивнула на группу магов за её спиной, — пообещали, что эээ… отблагодарим вас при встрече, как умеем. Нематериально, так сказать. Кто ж знал, что вы мало того, что не француз, а значит встреча была неизбежна, так ещё и декан! Ещё часть толпы спешно переместилась из-за спины Снейпа, к уже стоящим за спиной блондинки магам и приготовилась. Откуда-то возник совсем юный парень с фотоаппаратом, нацеленным на приготовившихся магов. Блондинка, прошептав «Мерлин, стыд-то какой», громко сказала: — Раз, два, три, начали! Маги запели на мотив гимна Хогвартса: — О наш любимый и дорогой Мистер Гарро родной! Ты сделал мир лучше Зелье улучшив, О наш прекрасный герой! Кто-то запустил фейерверк, и над поющими взлетел сияющий, звенящий копытами, шелестящий гривой и роняющий искры, единорог, вокруг которого летали мелкие феечки. Снейп, стряхнув с плеча мантии воображаемую искорку, спросил: — Теперь мы можем идти? — Нет, — Ответила блондинка и покраснела, — я пообещала пригласить мистера Гарро на свидание, — под конец её голос понизился до шепота, но так как маги заинтересованно замолчали, а единорог именно в этот момент истаял, прекратив звенеть и шелестеть, одарив напоследок запахом весенних лугов, то её услышали все. Однако блондинка, взяв себя в руки и для разнообразия побледнев, продолжила: — Я пообещала пригласить мистера Гарро в кафе мадам Паддифут. Но, кто ж знал, что… Снейп прикрыл ладонью глаза, кажется, пробормотав что-то типа «Тейлор!», от чего блондинка разулыбалась и продолжила: — Но так как ситуация изменилась, и я вижу рядом с вами юных леди, то я приглашаю вас и их, и конечно, миссис Гарро в Сладкое Королевство! Девочки, уговорите папу, а? Там вкусно, волшебно, да и вообще, декан же, живой же! Маги — и за спиной Снейпа, и за спиной блондинки — восторженно зашумели, выражая готовность идти, чтобы навпечатляться воскресшим Снейпом, хоть к Моргане на рога, а уж в Сладкое королевство, так с превеликим удовольствием. — Папа? А что такое «Сладкое королевство?» Звучит многообещающе! Мы же туда пойдём? Прямо сейчас? Скажи «да», скажи «да»! Снейп повернулся к девочкам. Толпа выдохнула. Они увидели на лице Снейпа странную гримасу. Он… улыбался?