Крепкий орешек, который нужно расколоть

- Понятия не имею, чего ты боишься, - сказал Азирафаэль, потому что было ясно, что Кроули боится. Демон сидел с нарочитой элегантностью, скрестив ноги в лодыжках, а не в расслабленной позе, которую обычно принимал в подсобке магазина. Это раздражало, но в то же время умиляло, и Азирафаэль давно перестал пытаться разобраться в своих чувствах к Кроули. - Я причиню тебе вред, - произнес Кроули рассудительным тоном. - Если ты думаешь, что способен причинить мне серьёзный вред, мой дорогой, боюсь, ты слишком себе льстишь, - он многозначительно оглядел Кроули с ног до головы, а затем посмотрел на себя. Тощее существо в падшем состоянии по сравнению с крепко сложенным ангелом в состоянии благодати. - Не нужно так оскорблять меня, - Азирафаэлю показалось, что Кроули немного расслабил позу. - Тогда что? Ты боишься, что твоя слюна пропитана адским пламенем? - Я больше беспокоюсь о том, что это может быть святая вода, - пробормотал Кроули. - Значит, на самом деле ты беспокоишься не обо мне. - Не будь глупцом и не говори так самодовольно, - Кроули провёл рукой по тщательно уложенным, но небрежным на вид чёрным волнам, превращая их в по-настоящему небрежные чёрные волны, торчащие в разные стороны. В середине торчали два локона, похожие на телевизионные антенны. Шкала весов определенно склонялась в сторону "привлекательности". Азирафаэль посмотрел на вазу с орехами на кофейном столике, рядом с новинкой - ангелом-щелкунчиком, которого Кроули купил ему на Рождество. Все орехи, которые было легко расколоть, уже закончились, а бразильские орехи, как это часто бывает с орехами, остались. Их ядра были нежными и вкусными, но так трудно было добраться до них сквозь скорлупу, не повредив хрупкую мякоть. - Чего ты боишься? - терпеливо повторил он. - Ты же знаешь, я ядовитый. - Тогда не кусай меня. Кроули внимательно смотрел куда угодно, только не на него. - Возможно, я не смогу сдержаться. - Я тебе доверяю, - сказал Азирафаэль, ободряюще похлопывая Кроули по колену. Под дорогими брюками из смеси шёлка и шерсти чувствовались кости, или то, что было бы дорогими брюками, если бы Кроули потрудился их купить. Костлявость ещё больше склоняла чашу весов в сторону "очаровательно", а по какой-то необъяснимой причине добавляла солидный вес в сторону "возбуждающе". Что бы Азирафаэль ни мечтал или ни боялся услышать в ответ на шёпот "можно мне тебя поцеловать?" - от нежного бормотания до насмешливого смеха, от страстного толчка в стену до отшвыривания и многолетнего молчания, он не ожидал, что двадцать минут спустя всё ещё будет сидеть в книжном магазине и обсуждать это. И что он будет абсолютно трезвым. Он явно недооценил твёрдую оболочку, которую демон нарастил вокруг своего мягкого нутра. Но Кроули не сказал "нет". Он мог бы сказать "нет" в любой момент, но он очень, очень заметно не сказал "нет". Он сидел там, замкнувшись в своей скорлупе, и не говорил "нет". Просто не говорил "да". - Так как же, по-твоему, ты можешь причинить мне вред? - Ты слишком умён для этого. Ты ангел, а я демон. - Да, да. Мы установили это ещё в Эдемском саду. - Общение с демонами. Не совсем то, что подобает ангелу, не так ли? - Мы были вместе на протяжении веков. Если бы мы испугались, то, возможно, до того, как предотвратили бы Апокалипсис. Я не против того, чтобы быть с тобой. Чего я очень хочу, так это поцеловать тебя. - Потому что я соблазнил тебя, - сказал Кроули себе под нос. Азирафаэль моргнул. - Когда? - Только не говори мне, что ты не заметил? Хоть раз? - Прости, дорогой мальчик, - он хотел сказать, что Кроули искушал его одним своим существованием. Он не был уверен, будет ли это комплиментом или просто солью на рану. Он решил, что безопаснее ничего не говорить. - Я... проклятый Змей из Эдема. Я искушаю. Вот что я делаю. - Я не хотел задеть твою профессиональную гордость. Кроули произнес что-то, что прозвучало как негромкое бульканье. - Ты боишься, что соблазнишь меня плотскими грехами? На этот раз это было больше похоже на "нггхдсплт". - Как ты можешь просто сидеть, попивая чёртов чай, и говорить такие вещи? - Ну, кто-то же должен их произнести, - Азирафаэль замялся, - если только ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал. - Это не... это не... о, ангел, ты безнадёжен, - Кроули оттолкнул довольно симпатичный кофейный столик Азирафаэля своими ботинками из змеиной кожи и выскочил вон, как оскорбленное сопрано. Азирафаэль вздохнул, подбирая рассыпанные по столу орехи. Возможно, это была плохая идея. Пройдут месяцы, прежде чем его демон снова заговорит с ним. И всё же. Кроули с растрёпанными волосами и в строгом костюме был очарователен. И он определённо признался, что хочет, чтобы его поцеловали. Милый, дорогой мальчик. Лучше оставить его на какое-то время. Тем временем Азирафаэль, держа в руках щелкунчика, вспомнил, что читал, что скорлупу бразильского ореха гораздо легче расколоть, не повредив внутреннюю часть, если подержать его некоторое время в холодной воде.

***

Через две недели пришла Библия. Это была Женевская Библия 1599 года в идеальном состоянии, и руки Азирафеля дрожали, когда он разворачивал её, несмотря на зловещую оберточную бумагу в змеиную тему. По крайней мере, она была в идеальном состоянии, пока кто-то не прошёлся по нему зелёным флуоресцентным маркером, пометив все отрывки о прелюбодеянии или Змее Эдемском. Это было почти впечатляюще, скольким неприятностям, расходам и смертельной опасности подвергся Кроули, чтобы испортить бесценную книгу, чтобы доказать свою точку зрения. - Мило, - сказал себе Азирафаэль. Очаровательно озорная змея. Милый мальчик. Изнеженные руки Азирафаэля дрожали от едва сдерживаемой священной ярости. Выпал клочок бумаги. "Особенно обрати внимание на Послание к Галатам 5:19". Верно. Вот оно. Азирафаэлю потребовалась вся его выдержка, чтобы не выругаться. Он заговорил слишком быстро, понял, что это автоответчик, и сделал глубокий вдох. - Кроули, люди могли бы меньше беспокоиться о первородном искусителе, если бы знали, каким нелепым ханжой он был. Раздался щелчок, когда трубку сняли. - Я не ханжа. Я пытаюсь заставить тебя задуматься, ангел. - Ты сам ханжа. И как ты смеешь указывать мне на Послание к Галатам? Павел был ещё большим ханжой, чем ты. Если он вообще написал это письмо, в чём ты так же хорошо, как и я, сомневаешься. - Твоя сторона, похоже, не возражает, когда люди утверждают, что это сделал он. - Моя сторона не имеет значения. Ты не цитируешь 5:21, когда я делюсь с тобой своими самыми ценными запасами вина. - Нет. Я слишком занят тем, что смотрю на твои бёдра и пытаюсь подавить желание впиться в них пальцами и посмотреть, какие звуки ты издаёшь. Где-то в глубине бёдер Азирафаэля вспыхнул огонь, словно в ответ на столь откровенные слова. - Я бы хотел, чтобы ты не сопротивлялся. Что ты за демон, если сопротивляешься похоти? - Что ты за ангел, вызывающий вожделение? - Это не просто похоть. - В этом-то и проблема, чёрт возьми! - повисла тишина, и Кроули более мягко сказал, - не думаю, что ты достаточно времени уделил этому вопросу. - Я размышлял шесть тысяч лет. Сколько ещё мне следует размышлять? Кроули подавил смешок: - Ладно, ладно. Я понял. И я тоже. Азирафаэль закрыл глаза, и его охватила нежность. Он мог ответить на честность честностью. - Я хочу поцеловать тебя больше, чем когда-либо хотел чего-либо. - О, Азирафаэль, - в голосе Кроули больше не было язвительности, только тихое шипение, - это не всё, чего я хочу. Но больше всего я хочу не причинять тебе вреда и не прогонять тебя. Я не потеряю тебя снова. - Ты не будешь. Просто... просто поцелуй. Не нужно устраивать церемонию. Мы могли бы обменяться поцелуями в знак приветствия и прощания. Просто как... - Пара, - выдохнул Кроули, и его тоска была чем-то густым и болезненным в трубке. - Насколько большой опасности я могу подвергнуться из-за поцелуя? - Ты был бы удивлен, ангел, - Кроули колебался, - смотри, только что открылось одно заведение, старомодная итальянская кухня. На удивление неплохая карта вин. Тебе понравится. Я заеду за тобой, и мы могли бы... может быть. Сперва. Азирафаэль понял и оценил это. Им было бы куда пойти. Не было причин задерживаться и поддаваться искушению. - Звучит заманчиво. - Это самое худшее, - так и есть. Кроули повесил трубку.

***

Азирафаэль, наверное, должен был удивиться, когда Кроули неуклюже появился, неловко сжимая в руках букет дорогих красных роз. Демон вошёл внутрь и бросил цветы на стул, словно не понимая, как они у него оказались, а затем снял солнцезащитные очки, что показалось Азирафаэлю интересным. - Что ж, тогда... - его жёлтые глаза были круглыми и испуганными. - Что ж, тогда, - повторил Азирафаэль самым добрым голосом, несмотря на пересохшее горло. Он понял, что не знает, что делать со своими руками. Он попытался положить их на худые плечи Кроули, и это, кажется, сработало, потому что Кроули шагнул ближе и, к его удивлению, положил свои руки на широкую талию Азирафаэля. - Привет, ангел, - сказал он, сверкнув своей белозубой улыбкой, и ему вдруг стало легко, очень легко, преодолеть оставшееся между ними расстояние и поцеловать его в губы. - Всего один поцелуй, - прошептал Азирафаэль, касаясь мягких сухих губ.

***

- Полагаю, нам следует отменить бронь на ужин, - сказал Азирафаэль. Кроули, растянувшийся на Азирафаэле и лениво целующий его в плечо, пожал плечами одним из своих плавных движений. - Я никогда не утруждаю себя их приготовлением. Как твоя спина? - Болит. - Я тоже. Неиспользуемые группы мышц. С практикой станет лучше. Колени? - Наверное, мне стоит что-то сделать с ожогом на ковре, - признал Азирафаэль, отметив, что Кроули тоже не практиковался, и задавшись вопросом, как долго демон, ну, не практиковался. Похоже, он точно знал, что делает. - Бедняжка, - сказал Кроули. Он определённо никогда раньше не использовал это ласковое обращение. Его рука скользнула по бедру Азирафаэля, нашла колено и успокаивающе погладила его, - мне следовало быть осторожнее. У тебя красивые колени. - И ты тоже, - Азирафаэль притянул лицо Кроули к себе, чтобы поцеловать его в губы. - Всего лишь поцелуй, - с горечью сказал Кроули, когда их губы разомкнулись, - что в этом плохого? Азирафаэль погладил его по волосам, несмотря на то, что они были сильно начёсаны. - Кажется, ничего страшного не случилось, кроме небольших болей. - Я подверг тебя риску. Снова. Я всегда подвергаю тебя риску,- он опустил голову на плечо Азирафаэля, - ты не должен был этого делать. - Мой дорогой мальчик, дело не в том, чтобы позволить. И оно того стоило, - он погладил Кроули по голове, успокаивающе надавливая на кожу, - ты того стоишь. Ты всегда, всегда того стоишь. - И ты тоже, - прошипел Кроули ему в плечо, и Азирафаэль в очередной раз поразился абсолютной нежности, скрывающейся за этой жёсткой оболочкой. Он был полон решимости сохранить своего драгоценного демона в безопасности.