В ловушке времени

      Они обходили кабинеты в поисках решения проблемы, и с каждым пройденным классом, внутри Гермионы росло неприятное угнетающее чувство. Остался один класс. Один. Именно этот кабинет пара оставила напоследок, так как оба были уверены, что там точно нет ничего полезного. Кабинет Трелони с её глупым прорицанием, к которому они относились довольно скептически. Но даже обыскав его, ничего найдено не было. Ни зацепок, ни тем более ответов.       Гермиона обвела взглядом помещение и обречённо опустилась на пол, облокотившись спиной на стену. Голова опустилась, а руки, опираясь на колени, запутались в волнистые локоны. Обречённость. Безвыходность. Вот что она чувствовала.       Она даже забыла о присутствии Малфоя, пока он сам не сел рядом и не положил руку ей на плечо. — Гермиона, — он решил использовать имя, заметив её состояние. — Это был последний кабинет, — сказала она, будто приговор.       Он тяжело вздохнул, говоря немного устало: — Слушай, это не последнее место в Хогвартсе и не последняя книга в библиотеке. А теперь мы ещё и действуем сообща... Не надо вести себя так, будто всё потеряно.        Он говорил разумные вещи, и Гермиона это понимала. Но дело было не только в этом. Поэтому ей не удалось сдержать непрошенные слезы, а за ними и всхлипы. — Слушай, Грейнджер, я думал мои слова подействуют иначе, — в его голосе звучала некоторая растерянность, которую он пытался скрыть. — Это что-то вроде накопительного эффекта... Ну знаешь, когда одной капли достаточно, чтобы прорвало плотину... А то, что сейчас происходит, это не капля, а целый водопад, — говорила она, прерываясь на всхлипы.        Малфой решил не отвечать, промолчать. Просто слушал. — После войны столько всего навалилось, почти разом. Я понимала, что всем трудно, поэтому ни с кем не говорила об этом. Не хотела нагружать их и своими проблемами. Я держала всё в себе, становилось всё труднее, а сейчас... — очередной громкий всхлип, и вот теперь плотину прорвало однозначно. Она, не думая ни о чем, начала рассказывать всё Драко. О трудностях во время и после войны, о ночных кошмарах про пытки и Беллатрису, про невозможность вернуть память родителям, про Рона и их быстрое расставание в начале учебного года. Её даже удивило, что он не сказал никакой колкости, лишь молча слушал.        С каждым словом ей становилось легче. Она будто сбрасывала непосильный груз, что хранила внутри. Даже странно. Проблемы не ушли, они остались. Но девушка поняла: ей было необходимо выговориться, чтобы её кто-то выслушал. Даже если этот кто-то — Драко Малфой. То, что происходило, казалось невозможным. Гермиона говорила о проблемах, открывала душу человеку, которого ненавидела. По крайней мере, раньше девушка была в этом уверена. И гораздо удивительнее то, что он слушал: ни грубил, ни перебивал. Когда в слезах гриффиндорка прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в грудь, Малфой не оттолкнул. Он положил руку ей на спину, успокаивающе поглаживая. — И даже с учёбой начались проблемы.        После этих её слов, которые будто заканчивали монолог, он впервые ответил: — Да, я заметил, теперь я первый на курсе, — послышался ещё один всхлип, — только не надо ещё и из-за этого плакать, — после этих слов слизеринец провёл пальцем вдоль её скулы, — а то макияж испортишь, — хотя он был уверен, что тот и так уже был размазан.        От этих слов девушка даже слегка улыбнулась, посмотрев на него. И увидев её с тем же идеальным, ни капли неиспорченным макияжем, он в непонимании нахмурился. Лишь покрасневшие мокрые глаза и лёгкий румянец выдавали её недавние слезы. — Джинни постаралась с заклинаниями. Мне кажется, его теперь можно только с помощью магии смыть, — объяснила Гермиона.        Она заметила на лице парня лёгкую улыбку, и в голове появился лишь один вопрос, который тут же сорвался с её губ: — Как у тебя это получилось? — заметив его вопросительный взгляд, она продолжила, — я про твоё состояние... Я знаю, что во время войны тебе было не легко и после тоже... Но ты как-то с этим справляешься, даже в учёбе стал лучшим, — Гермиона говорила об этом с долей восхищения, как о чëм-то непонятном ей.       На её слова Драко горько усмехнулся: — Грейнджер, ты думаешь, мне легко, что я со всем справился? — только она хотела что-то ответить, как он продолжил, — не замечала, что меня сторонятся? Кто-то просто презрительно смотрит, кто посмелее, напрямую называет пожирателем. Я слышу перешëптывания, что мне здесь не место, — он продолжил говорить, но отвел взгляд в сторону, будто начал рассказывать то, что не собирался изначально, — что я должен быть в Азкабане... Даже некоторые слизеринцы так ко мне относятся... Сейчас я общаюсь только с несколькими однокурсниками, и то не как раньше. Поэтому я, кстати, и стал лучшим. Учёба отвлекает, — взглянув на неё, он увидел в её взгляде понимание, и хотел остановиться, но уже не мог. — Отца посадили в Азкабан. Это было трудно, но я никогда не был с ним особо близок... А вот с мамой было по-другому, сложнее. После суда её выслали из Англии. Она сейчас живёт во Франции, а мне запрещено покидать Англию, пока я не окончу Хогвартс... — он улыбнулся, но на его лице была боль, — они будто решили просто поиздеваться. — А ты знал об этом условии? — Да, но я ещё до этого не планировал возвращаться. Мама настояла, сказала, нужно получить образование. Сейчас фамилия Малфой, словно клеймо, а образование — шанс хоть что-то исправить. — Не понимаю, об этом не писали... Я думала, после суда обвинения были сняты... — растерянно говорила девушка, качая головой. — Да, сняты, но поставили условия. Мама делала, что могла, чтобы это исправить. Но всё, чего добилась... Нам разрешили увидеться в Рождество: недолго и в сопровождении... — его взгляд стал ещё мрачнее, — я для всех пожиратель, что избежал наказания. — Ты не пожиратель, ты не делал того, что делали они... — в порыве сказала Гермиона, она ведь помнит суд, против него не нашли ничего существенного. А в поместье он даже помог им. — Но у меня есть метка, — он непроизвольно положил руку на левое предплечье, где под тканью был скрыт знак его принадлежности к Волдеморту, — я пытался, но от неё не избавиться.        Теперь Гермиона видела совершенно другую сторону. Ему не легче — ему сложнее. Возможно, поэтому он выслушал её. Малфой понимал.        Ему тоже было сложно. Ему тоже нужно было выговориться. Ей кажется, что так Драко стало всё же немного легче. И она не ошибалась, он не мог остановиться, он рассказал даже то, что не собирался, потому что становилось легче. Драко чувствовал её понимание, она не обвиняла его ни в чëм.        Гермиона, прильнув к нему ближе, положила свою ладонь на его, которая будто пыталась скрыть метку, хоть ту и так не было видно под слоем одежды. — Она ничего не значит. Ты не виноват, — говоря это, их лица невольно сблизились, так, что оставалось пару сантиметров и...       Стоило ей договорить, как комнату озарила яркая вспышка, быстро потухшая, превратившись в легкое свечение сиреневого цвета. Это мгновенно привлекло их внимание, отодвигая всё остальное на второй план. Сияние исходило из стеклянного шара на массивной резной подставке цвета потемневшего серебра. Они даже не обратили на него внимание, когда обыскивали класс. Думали, это шар для предсказаний Трелони. Подбежав к нему, ученики надеялись, даже были почти уверены, что время запустилось. Но нет. Часы замерли на том самом времени, не собираясь идти вперёд. — Может, они сломаны? — предположил Драко, хотя ответ был очевиден. — Сомневаюсь.        Ещё раз взглянув на магический предмет, у обоих в голове всплыло одно и тоже воспоминание.       Несколькими днями ранее. — Грейнджер, научись под ноги смотреть. — Малфой, между прочим, это ты вышел из-за поворота! И это из-за тебя я уронила книги, — говорила она, указывая на раскинутые по коридору учебники. — И что я, по твоему, должен их собирать? — с насмешкой сказал парень. — Было бы неплохо, — с недовольством ответила девушка. — Ты с ума сошла? Я не виноват, что мисс всезнайка не смотрит по сторонам! — А я не виновата, что твоё самомнение настолько огромное, что ты ничего вокруг не замечаешь, самовлюблённый хорёк! — Тебя бы я и вправду предпочёл не видеть, но даже это не поможет против твоего крика мандрагоры, — раздраженно и с презрением кинул в ответ парень. — Малфой! Да как ты смеешь? Ты просто заносчивый придурок! Лучше бы ты не возвращался в этом году! — в порыве злости крикнула Гермиона. Хоть гриффиндорка не была настолько вспыльчивой, чтобы из-за каких-то книжек так ругаться. Но эти ссоры были чуть ли не каждый день, и с каждым разом раздражали всё сильнее, заставляя терять самообладание.       Его рука сжала палочку, будто готовясь атаковать. — А вот это тебя не касается, грязнокровка, — злобно прошипел Драко, он давно не использовал это слово.        Слово, которое после войны стало больше, чем просто оскорблением. Одно его произношение жгло запястье. Он её так ещё ни разу не называл после войны. И именно оно стало верхней точкой кипения. — После всего, что произошло, использовать это слово глупо. Но ты до сих пор придерживаешься этих дурацких предрассудков, как настоящий пожиратель! — сейчас она знала, что сказала лишнее, но в порыве гнева уже не контролировала свои слова. Да и к тому же он первый задел её. — Грейнджер! — чути ли не прорычал парень, толкая её к ближайшей стене.        Он был быстрее и сильнее, девушка не успела вырваться, как одна рука железной хваткой уже сжимала её плечо. А вторая была сжата в кулак, упираясь в стену около ее шеи. И хотя девушка знала, даже была уверена в том, что слизеринец ничего ей не сделает, всё равно напряглась, а дыхание стало прерывистым. Ведь раньше он не позволял себе подобного. Грейнджер была прижата к стене, а он был так близко, что при любой попытке вырваться лишь прижималась сильнее к нему. После ещё одного такого движения Драко схватил её второе плечо, прижимая плотно к стене, не давая пошевелиться. — Ты этим только подтверждаешь...        Не успела она договорить, как они услышали шаги, грохот и звук разбивающегося стекла. Совсем рядом. Малфой быстро отпрянул от неё. И за поворотом они увидели Полумну и профессора Трелони. Они что-то несли в руках. — Простите, профессор, — воскликнула блондинка, смотря на разбитый шар. Видимо, уронила, споткнувшись об книгу. — Ничего, всë можно исправить магией...        Услышав женщину, Луна тут же использовала заклинание и подняла с пола вновь целый шар. Она, кинув взгляд сначала на Гермиону, потом на Малфоя, заметила явное напряжение между ними: — Гермиона, я сейчас помогаю с новыми артефактами, — начала Лавгуд, добавляя, — недавно видела Гарри, он тебя ищет, — улыбнувшись, она пошла дальше. Заметив за поворотом ещё несколько разбросанных книг, аккуратно их обошла.        Удивительно, что Трелони ничего не сказала. Хотя она такая странная. Более странная, чем Луна. Собрав вещи, Грейнджер быстро удалилась.       Сейчас. — Как думаешь, это связано с той ссорой в коридоре? — спросил слизеринец, догадываясь, что она тоже об этом вспомнила, — именно тогда мы видели этот шар. — Не знаю... Но вполне возможно.        С подозрением смотря на шар, они в унисон произнесли: — В библиотеку.

***

       Они были полностью погружены в поиски, иногда перекидываясь фразами. Теперь процесс пошёл быстрее, так как у них была отличная зацепка, почти что ответ. Оба читали книги, листали учебники, искали любую информацию, связанную с артефактом. И вот внезапно. — Драко! — она громко выкрикнула его имя и тут же смутилась, Гермиона впервые обратилась к нему так.        Он обернулся и быстрым шагом направился к ней. — Что? Ты нашла? — Кажется, да, — взволновано ответила девушка.        Она стояла напротив открытой книги, где была описана практически такая же ситуация, что и у них, связанная именно с этим шаром. Гермиона перечитала несколько раз, но всё равно сомневалась и нервничала. Боялась, что если это не сработает, то уже ничего не сработает. Слизеринец подошёл ближе, взглянув на неё и уловив нерадостные нотки, он спросил: — Что-то не так? — Я просто боюсь, а вдруг и это не сработает, — сказав это, она посмотрела на него, и они встретились взглядами. — Тогда найдём другой способ. Ты же гриффиндорка, где твоë упорство и решительность? — с улыбкой произнёс он, кладя свою руку на её.        Улыбнувшись ему в ответ, девушка указала в книге на фрагмент, где описывается действие шара и как его снять.        Прочитав только первую часть, Малфой сказал: — Кто придумал эту хрень? — Уверен, что прямо сейчас хочешь читать про историю появления? — спросила Грейнджер с выражением лица "нашел время", но потом парень кинул в её сторону взгляд, в котором так и читалось "ты же поняла о чем я", после этого она со вздохом сказала, — Ну, если кратко, один волшебник решил помирить своих родителей, что были на грани развода. И изобрёл этот шар. — Я бы его потом убил, — нахмурившись, вынес свой вердикт Драко. В этой ловушке же можно и на месяц застрять, а то и больше... — Думаю, его спасло то, что он их сын. Ну и ещё... — Гермиона улыбнулась, — у него получилось их помирить.       Драко усмехнулся. Дочитав, он начал говорить: — Так, получается... Шар впитал наши эмоции, когда разбился. — Да. И никто не вступит в новый год, пока не помирятся двое, — процитировала гриффиндорка книгу. — И чтобы время запустилось должны прозвучать слова признаний и извинений... — Искренние слова, — добавила она, и решила начать первой, — Мал... Драко, прости меня за те слова, что я сказала. Я так не думаю, ты не такой как они. И теперь я понимаю, что тебе также тяжело... Прости меня.        После её слов шар засветился сильнее. — Гермиона, я прошу прощения, не только за ту ссору, за все... за все те ссоры и оскорбления, что были. Я был полным идиотом, когда оскорблял тебя из-за твоего происхождения. После войны я это понял. Прости меня за всë.        Стоило ему договорить, как из ярко светящего шара начали тянуться сияющие полупрозрачные лучи сиреневого цвета. Они, словно ленты, красивыми изгибыми летали по помещению, окружая их двоих. Момент был по-настоящему сказочным и завораживающим. Двое смотрели по сторонам, с восхищением рассматривая волшебные линии. Но в один миг они начали рассеивается, словно пыль. И испарились. Шар потух, став прежним, матового сиреневого цвета и немного туманным. А секундная стрелка на часах побежала вперёд.        Увидев часы, что продолжили свой ход, Гермиона с Драко переглянулись, искренне радуясь свой победе над ловушкой времени. Взглянув на время, Грейнджер повернулась и успела сделать лишь один шаг, прежде чем Малфой схватил её за руку. — Осталось мало времени, ты не успеешь дойти до гостиной, — уже без улыбки и даже немного расстроено проговорил он.        На его слова девушка ответила с лучезарной улыбкой: — А я и не собиралась.        Уже через минуту она вернулась с недопитой бутылкой шампанского и двумя бокалами. С наполненными и поднятыми вверх бокалами они ждали двенадцати, смотря на часы. Точнее Гермиона смотрела на часы, а вот Малфой на неё. Он не решался, хотя понимал, что сейчас идеальное время. Оставалась минута. Парень поставил своë шампанское на стол и сделал шаг к Грейнджер. — Гермиона.        Стоило ей только повернуться, как Драко уверенно наклонился и прильнул к её губам. Нежно кладя руку на её затылок, он ощутил приятную мягкость локонов. В эти несколько простых движений ему пришлось вложить всю свою решительность.        Девушка не ожидала в данный момент подобного шага, поэтому в первые секунды просто удивлённо взглянула на него. После же, прикрыв глаза, робко ответила на поцелуй. Сначала касания и движения были лёгкими и нежными.        Пробило двенадцать. Наступил новый год. Но они этого уже не заметили, слишком были увлечены друг другом. Их поцелуй уже перешёл в страстный, настоящий. Одной рукой Драко обхватил её за талию, прижимая ближе. А другой зарылся в волосы, перебирая их, иногда слегка оттягивая, вызывая у девушки тихие вздохи. Гермиона обвила руками его шею, и лёгкими касаниями проводила по ней пальцами, иногда проводя ноготками, слегка царапая. Сейчас для них ничего не имело значения, кроме их первого поцелуя.        Хотя кое-что всë же имеет значение. Ведь как Новый год встретишь, так его и проведешь. А Гермиона Грейнджер и Драко Малфой встретили его в объятиях друг друга...