Вместе

You came to me like the dawn through the night

Just shinin' like the sun

Out of my dreams and into my life

You are the one, you are the one

Вязкий мрак темноты уже давно окутал помещение, создавая гнетущую атмосферу. Участники игры, уставшие от испытаний, спали в общей комнате, где постоянно маячил запах вязкой сырости и холода. Несмотря на то, что все были погружены в свои сны, напряжение и страх витали в воздухе, словно невидимая нить. Люди, еще недавно полные надежд и амбиций, сейчас выглядели утомленными и изнеможенными. Каждый из них носил на себе бремя собственных страхов и секретов. Конечно, большая часть из них молчали об этом, углубляясь в собственные мысли, и лишь иногда на играх они обменивались настороженными взглядами, словно пытаясь найти утешение в друг друге. Среди таких был и Танос. Он согласился учавствовать в играх из-за своего безвыходного положения. Когда он собирался прыгать с моста, к нему подошел мужчина и протянул визитку с телефонным номером на обороте, и решение позвонить по нему стало одним из роковых в его жизни. Наркотики, что стали его неизменными спутниками, придавали ему смелость и самоуверенность, заставляя забывать о страхах, давящих на него изнутри. В опьяняющем облаке веществ, смешивающихся с его мыслями, он обретал иллюзии силы. Но в тишине ночи, когда наступала пора размышлений, под покровом сна, он оставался один на один с собственными демонами. Он часто прятался за маской самовлюбленного, безбашенного и порой агрессивного человека, но некоторые из его команды могли заметить, как сильно дрожат его руки перед очередной игрой.

***

Танос беспокойно ворочался на жестком матрасе. Мысли о смерти в ходе изнурительных игр терзали его, не давая найти покой. Он тер себе ладонями лицо, словно стремясь вытереть страх, проникающий в каждую клетку тела. Дыхание участилось, стало сбивчивым. Пальцы немели толи от холода, то ли от подступающей ломки. Потянув дрожащие пальцы к кресту на шее, он замер, так и не открыв его. Потому что тихо ступая по полу, чтобы не привлечь лишнего внимания, к нему резко подсаживается Намгю. — Почему ты не спишь? — полушепотом спросил Намгю, настороженно смотря на изможденное выражение лица Таноса. — Ты в порядке? Танос не смог сдержать вздох, который вырвался из него. Он опустил взгляд в пол, его глаза судорожно бегали, не могли сконцентрироваться на одной точке. Намгю умел слушать его, смеяться и поддерживать, а также оставаться невозмутимым даже тогда, когда все вокруг рушилось. Он ощущал, как страх терзает его изнутри при мысли о том, что однажды этот свет между ними может угаснуть во мраке жестоких игр. — I guess I'm fucked now. — немного поразмышляв отвечает Танос, но ловя на себе непонимающий взгляд Намгю, добавляет.— Сам то, почему не спишь? — Я боюсь... Что если следующая игра станет последней для меня? — в конце голос Намгю слегка подрагивает, невооруженным взглядом заметно, что он сам изрядно переживает, пряча свои руки в карманы. Танос, услышав это признание, резко поднимает взгляд с пола и переводит его на своего собеседника. В темноте их глаза отдавали блеском. «Что если я потеряю его?» — думал Танос, сжимая кулаки. Каждый раз, когда они вступали в новую игру, в его сердце терзался вопрос: сможет ли он защитить Намгю? И чем больше Танос осознавал свои чувства, тем больше ему становилось страшно, но он не хотел казаться уязвимым. Вряд ли Намгю вообще догадывался, что каждый его подкол, каждое "случайно" неправильно произнесенное окончание имени скрывает истинные чувства. В этом странном и беспощадном мире игр, он понял одно: потерять Намгю было бы страшнее, чем любой риск, который их окружающий мир мог предложить. — Если я погибну, — вновь произносит Намгю, — ты будешь помнить меня? Танос резко вырывается из своих размышлений, понимая, что достаточно долго игнорировал слова своего друга. Ну, конечно, Намгю ведь читать его мысли не может. — Намгю, — произнес Танос, стараясь сделать голос уверенным, — я не дам тебе пропасть. Мы выберемся отсюда вместе, я обещаю. Эта серьезность была совсем неприсуща обычному поведению Таноса, тяжело было поверить, что это действительно его слова. Может, это все из-за его трезвого состояния, а может, еще что... — Я не уверен, что смогу продвинуться дальше, — признался Намгю, глядя в темноту. — Мы все тут на грани... может, это все закончится слишком плохо для меня. — Мы все рискуем, — соглашается Танос, поворачивая лицо Намгю за подбородок поближе к себе. — Но послушай, в жизни есть не только игра. Есть мы, есть наши мечты, желания. Я не могу обещать, что нас не постигнет беда, но я обещаю быть рядом, как бы ни сложились обстоятельства. — Ты не понимаешь, — тихо произнес Намгю — Это не просто про бо́льшую слабость… Каждую минуту я боюсь, что могу потерять и тебя. Танос, ловя этот уязвимый момент, наклонился ближе, их глаза встретились, и в воздухе повисло призрачное напряжение. — You are my motivation — сказал Танос, и его голос стал более мягким, полным доверия. — Именно ты заставляешь меня двигаться вперед, Намгю. Ты для меня не просто друг. Ты часть меня, и даже если мир вокруг разрушится, я буду помнить тебя. Мы сражаемся не только за выживание, но и за то, чтобы жить так, как нам хочется. Эти слова пронзили тишину. Все звуки разом стихли: даже сопение, раздающиеся на соседних койках. Намгю был ошарашен. Танос никогда не говорил в открытую такие вещи, особенно ему. Это казалось каким-то открытием. — И это правда, — продолжал Танос, не сводя с него взгляда. — Я никогда не оставлю тебя, даже если мир вокруг нас разваливается. Мы вместе, и мы справимся. Ты сильнее, чем думаешь. — Спасибо — как-то слишком смущенно отвечает Намгю, он не ожидал услышать в свой адрес такую поддержку, в то время как сердце его начало разгораться чувством надежды. — Может, правда, мы сможем пройти через это. — Просто... я тоже иногда переживаю из-за тебя, — произнес Танос немного тише, чем говорил до этого. — Не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль. Намгю приподнимает брови. Кажется, в эту ночь Танос явно не перестанет его удивлять. Переваривая сказанное, Намгю начал чувствовать, как на его талию аккуратно кладут прохладную ладонь и подождав пару секунд, будто обдумывая последующие действия, решительно притягивают ближе к себе, погружая в нежные объятье. Тепло их тел сразу распространяется, а слабое дыхание Таноса ощущается где-то в районе шеи. Таносу не удалось сдержать улыбку, когда в сознании резко всплыли образы его мечтаний — светлая сцена, яркие огни и звук шумной толпы, жаждущей музыки. — Знаешь, — спокойно проговорил Танос, повернувшись к Намгю, — если мы сможем выбраться отсюда, я хочу пригласить тебя на мой концерт. Намгю поднял голову, не веря своим ушам. Он знал, что Танос всегда любил музыку — его страсть к рэпу была заметна в каждом диалоге с кем-то, но мысль о концерте в таких условиях казалась почти нереальной. — Концерт…? — переспросил Намгю, испытывая смешанные чувства. — Когда ты собираешься это сделать? Танос усмехнулся, его глаза блеснули уверенностью. — После всего этого. Мы пройдем через эти игры, выберемся на свет… А затем я выйду на сцену, и это будет наш вечер. Я буду читать, а ты сможешь быть там, прямо передо мной. В голосе Таноса звучала надежда. Намгю почувствовал, как его сердце заполнилось теплом при этой мысли. В их реале мира, где каждая минута была волнительным испытанием, перспектива веселого вечера казалась отличной мотивацией. — Я буду там, — сказал Намгю, поспешно кивая, его голос звучал с новой искренностью — Буду сидеть в первом ряду. — Обязательно, — кивнул Танос, и в его словах сквозила решимость. — Ведь ты - моя муза, и именно ты вдохновляешь меня на каждую строчку. Мысли о будущих концертах, радости и свободе заполнили их сердца, смягчая суровые условия, в которых они оказались. — Знаешь, это звучит как план, — признает Намгю, ощущая, как улыбка непроизвольно расползается по его лицу. — Да, — ответил Танос, улыбка на его лице тоже началась. — Будем надеяться, что этот план сработает. Мы вместе, и это самое главное.

***

На утро Минсу и Семи во время своего диалога проходят мимо койки Таноса, где обнаруживают его сонного в обнимке с Намгю. Места было мало, поэтому они прижались ближе друг к другу, накрываясь тонким подобием одеяла, и тихо посапывали. — Редко их можно увидеть в таком состоянии, — непринужденно хмыкнула Семи, переглядываясь с Минсу. Видимо, эта тревожная ночь все таки закончилась для них на хорошей ноте.