Часть 1. Дрожь
10 августа 2025 г., 14:47
Вечер вышел совершенно невыносимым.
Они и раньше собирались компанией, но Мизи и Суа в открытую никогда не флиртовали. Девчонки скорее из тех, о ком говорили: «Счастье любит тишину». В отличие от Хёны и Луки. То одна, то второй зажимали друг друга по углам и доказывали всему миру по «секрету» о том, как им здорово вдвоём.
Тилл вздохнул. Иван бросил короткий взгляд на парня, но он остался незамеченным.
Мнимо усыплённые чувства штормило. Тилл старался отпустить свою привязанность, но в его душе «глаз» шторма, как назло, никак не находился. Только думал, что вот-вот отпустит всё, как тупая глиста ревности дотошно сгрызала его изнутри. Снова и снова, раскачивая дрейфующую хлипкую лодку, переполненную истошно ноющими чувствами.
Любовь или всё-таки одержимость?
Он бросал грустные взгляды на голубков и мысленно съедал себя за то, что вовремя не признался. А сейчас в этом не было смысла. Есть ли вообще идеальное время для признания? Риторический вопрос – сказала бы с усмешкой Хёна. В её случае нет времени на «думать» есть «бери и делай». А Тилл как раз из тех, кто много думал. В чём смысл признания, если знаешь, что отвергнут? Мизи сияла рядом с Суа. И по-своему Тилл был рад за неё. Пришлось смириться.
По одну его сторону теперь воркующие Мизи и Суа. А по другую всегда Хёна и Лука. Он слабо представлял, что должно случиться, чтобы эти двое разбежались. А перед его глазами маячил и прилипал, как банный лист, засыпая признаниями, Иван. И сейчас, когда Тилл видел в своей «любви» всё меньше любви, а не ядовитой для себя и Мизи одержимости, его взгляд всё чаще стремился к нему.
Из всех «нет» которые он давал, единственный минус – пол. Тилл считал, что ему нравились девушки. Не видел рядом с собой угловатую мужскую фигуру. В голове чётко рисовался образ нежный и хрупкий, как Мизи. Хотя временами и Иван выглядел хрупким и нежным, как для парня. Иногда слишком стремился стать похожим на Мизи. И Тиллу не нравилось. Потому что ему не хотелось, чтобы потенциальный партнёр закрывал глаза на свои желания и чувства. И следовал за «нравится» Тилла. Поэтому это всегда «нет». Тилл не хотел, чтобы Иван в отношениях потерял себя. Отношения ведь о двух людях, а не только о Тилле.
Казалось, из их отношений ничего путного не вышло бы. Иван всегда был упёртым. Говорил, что когда считаешь человека самым неподходящим, в итоге именно этот человек и оказывается стопроцентным попаданием во все «да», которые когда-то могли быть «нет». Тилл ничего не отвечал и просто мягко улыбался. Думал, что так Иван старался склонить его к отношениям. Он не из тех, кто давал ложные надежды или цеплялся за человека от одиночества. Предпочитал глухую оборону: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не говорю.
Отчасти ему любопытно. Какого это? Быть с парнем. В школьные годы у него был половой опыт. Но «тот» раз далеко не самый удачный. Тиллу не понравилось и в какой-то степени он нахватался мифов и предрассудков, потому что укололся. И больше не вступал в отношения лишь из любопытства. Каким бы придурком Иван ни был в глазах Тилла, он не заслуживал к себе плохого отношения.
И снова Тилл вздохнул.
Ему стоило чем-то себя занять. Не хотелось сейчас думать о чувствах Ивана и смотреть на то, как прямо перед ним миловался объект долгоиграющей симпатии. Из доступных развлечений телефон и алкоголь. Телефон почти разрядился, да и настроения листать исступленно ленту не было. Поэтому он выбрал второе. Пусть как спасательный круг вариант очень сомнительный.
Тилл медленно протянул руку к виски, замерев в нескольких сантиметрах. Мозги и так весь вечер топились в алкоголе. Нужно ли ему ещё? Взгляд взметнулся на Мизи. Нежные пальцы с аккуратным пастельным маникюром по-хозяйски заигрывали с рукой Суа, вырисовывая овальными ногтями любовные узоры. Тилл поджал губы. Чертовски да! Сегодня ему очень нужно напиться.
Парень вцепился в стакан, как тонущий за соломинку. И лёд громко дзынькнул о стенки. Поднёс край к губам и, сильно жмурясь, влил остатки за раз. Иван зацепился взглядом: жесткие ресницы задрожали, редко поблёскивая в приглушённом освещении от выступивших слезинок. Из-за алкоголя моментально разгорелись щёки. Тилл облизал и так влажные губы и тяжело выдохнул, слегка приоткрыв рот в попытках справиться с горячим комом в горле. Иван кротко обвёл взглядом губы и тут же уставился перед собой, рвано выдыхая, когда Тилл прикрыл рот рукой, отворачивая от себя ладонь. Подумал, что его спалили за подглядыванием. Но следом услышал протяжный скрежет ножек стула о пол и снова посмотрел. Парень отодвинулся поближе к стенке и развалился на сидушке, широко расставив ноги.
Иван играл с зубочисткой. И когда почувствовал горячее прикосновение через одежду, то ли из-за горячего Тилла из-за алкоголя, то ли самого Ивана, она сломалась пополам. Парень бросил остатки на салфетку, вытянулся, вжимаясь в спинку стула, и опустил взгляд под стол. Возбуждение пробежало по телу шебутной кошкой, и он закинул ногу на ногу. Иван не смог сдержать улыбку от маленькой радости и быстро взял стакан с виски в попытках спрятать её за напитком. Суа, заметившая какие-то телодвижения напротив себя, мельком уловила очертания самодовольной морды брата и мысленно фыркнула.
Мизи гладила Суа по плечу, едва касаясь бледными длинными пальчиками, когда Иван бегло обвёл девушек взглядом. Не смотреть на них было тяжело. Они буквально сидели перед его носом. Да и ему нужно смотреть хоть куда-то и не думать о том, что сейчас колено любимого касается его бедра прямо под столом. Он в лёгких чёрных штанах, а Тилл в драных джинсах, отчего почти кожей ощущал горячее тело под боком.
Иван думал, что давно смирился с тем, что его чувства не понимали и предпочитали игнорировать. Но сегодня то ли отчаяние взошло в апогей, то ли терпение сдохло где-то по дороге. Ивана всё бесило. Он неуёмно качал ногой и бил по ножке стула Суа каждый раз, когда Мизи приближалась слишком близко. Девушка игнорировала. Стакан его терпения с завидной скоростью трещал по швам. Безусловно, они радовались своему обретённому счастью, но… Ивану тоже вот так хотелось. Он чертовски сильно завидовал. Тоже хотел прямо сейчас взять Тилла за руку. Переплести пальцы или положить голову на плечо. Ему хватило бы даже простого внимания. Но весь вечер Тилл наблюдал за Мизи или дном стакана. Непонятно, что хуже. Но будто первое.
В его отношениях всё не так безоблачно – были бы хоть их намётки! Иван и представить не мог, когда на его небе рассосутся тучи и хотя бы на минуточку выглянет хоть какой-нибудь лучик надежды. А как говорил Лука в таких случаях: надежда умирает последней, но и она умирает. И Иван всё больше начинал верить от безысходности. Пусть и считал из них двоих самым упёртым и терпеливым именно себя. Он уже много раз уставал добиваться парня, но ещё ни разу не думал бросить всё. Во всяком случае, не до того момента, пока у Тилла кто-то появится. И, безусловно, этим кем-то должен стать обязательно Иван. Никто другой его не устраивал.
Тилл вскинул голову. Он без какого-либо интереса рассматривал потолок и приглушённый свет в виде редких лампочек над их столиком. Нервно дёргал ногами, создавая лёгкий стук-перестук подошвой ботинок.
Периодически наблюдая за тем, как неразлучники тёрлись друг о дружку, Ивану всё больше хотелось коснуться парня. Вот прямо сейчас и здесь. Как назло, Тилл разоделся в закрытую одежду с головы до пят. А на редкие проблески оголённой кожи на ногах из-за джинсов смотреть слишком палевно. Хотя эти участки и чертовски манили. С другой стороны, когда это его хоть что-то останавливало? Если бы он не лип к парню и постоянно не обращал на себя внимание, то Тилл и вовсе мог его до сих пор не замечать. А сейчас он вон какого результат успел добиться!
Иван прильнул к столу, слегка наваливаясь. И двинул левой рукой к напряжённой коленке, касаясь голого участка кожи. Тилл резко отвёл ногу в сторону в попытках сбросить руку, но Иван успел протиснуть два пальца под тугую ткань. Тилл остался неподвижным. В ответ вперил острый взгляд глаза в глаза. Кончики ушей заметно порозовели. Холодная кожа от прикосновений постепенно отзывчиво разгоралась.
Иван довольно хмыкнул в борт бокала и прикрыл глаза. Его пьянил Тилл или виски? За сегодня он прикончил всего одну бутылку. Даже и не половина его выдержки. Но, кажется, этот стакан таки последний.
Тилл снова дёрнул ногой. Иван поддел пальцами неподатливую плотную ткань и ровно скользнул по коленке вниз, наглаживая мягкими подушечками выступающие косточки. Тилл весь вжался в стул до скрипа и обрывисто выдохнул в высокий ворот толстовки, прикрывая глаза. Ресницы соблазнительно задрожали. Спрятал руки в карманы, сжимая в тугие кулаки. Бегающие по коже горячие пальцы вызвали лёгкий трепет и приятное щекочущее чувство, зазмеившиеся по бёдрам вверх, прямо к паху изнывающим возбуждением. Тилл давно себя не трогал, и чтобы он вошёл в настроение, многого не нужно. Руки оказались удивительно нежными, что в корне не сочеталось с грубым парнем.
Обычно Тилл бы громко возмущался. Но сегодня в нём разгорелся маленький уголёк жадности, пуская паутинкой предательские трещинки по внутренней броне. Даже он устал чахнуть по своей неразделённой любви. Как ещё Иван от него не устал? И каждый раз ведь всё наглее касался. Тилл даже не сильно против в последние несколько месяцев. Особенно своё «не против» он осознал, когда позволил поставить на себе в пустом лектории несколько засосов на шее.
В тот день он ещё долго и любовно обводил пальцами пёстрые метки по кругу. И также долго жалел, что позволил. Иван тогда окрылённый несколько дней ходил. А после Тилл снова отшил его. И он не видел его какое-то время. А потом он, как и всегда, был всё такой же липучкой. Как бы Тилл ни пытался отвадить Ивана, удивительным образом он всегда возвращался. Тилл одновременно надеялся, что они больше не пересекутся и что он всё-таки снова увидит его завтра. Довольно эгоистично.
Пока Тилл маялся с нарастающим возбуждением, пытаясь мысленно пригвоздить остатки трезвости на место, Иван неспеша перебрался к внутренней части бедра. Рука неторопливо погладила по шву джинсов большим пальцем, посылая по всему телу мурашки. Он нагло сжал бедро, ныряя пальцем в дырку в опасной близости от белья. Поддел мягкую ткань и погладил по рубцу от одежды. Тилл вздрогнул и сильнее спрятался в вороте. По животу пробежались приятные спазмы, и он весь напрягся.
Пунцовые щёки, словно мёд, приятно обволакивали нарастающие чувства внутри Ивана. Он не смог сдержать улыбки. Тилл бросил на него взгляд и не выдержал: тихо заскулил, слегка склоняя голову на бок. Иван закусил губу, плотнее обхватывая бедро, чуть подаваясь вперёд, ближе к Тиллу.
Тилл испугался. То ли настолько откровенной близости, то ли факта, что он сейчас может кончить перед всеми в трусы от прикосновений Ивана. Стало ужасно стыдно. И парень подорвался с насиженного места. Он смерил Ивана недовольным взглядом. Рука парня соскользнула на собственное бедро. Холодно, пусто и неприятно. Возбуждение резко сменилось разочарованием, а воодушевлённое довольное лицо – недовольным холодным взглядом.
Мизи встала следом за грохотом.
— Тилл? Всё хорошо? Перебрал? — Девушка обеспокоенно взглянула на нависающего над столом парня, протягивая руку к мягким пепельным волосам.
Иван закатил глаза и нахмурился, заметно похмурнев. Именно он был центром внимания Тилла и касался его разгорячённого тела. Но стоило Мизи позвать его, как всё внимание и мягкий взгляд обратились на девушку. Было ли больно? Иван привык в какой-то степени. Но сейчас между ними заискрился один из тех немногих драгоценных интимных моментов, когда Тилл немного ослаблял свою подозрительность и давал Ивану пересечь определённую черту. Поэтому Иван был ужасно зол.
В нос ударил тошнотворный запах фиалок и вишни. Духи Мизи. Запах, который больше всего ненавидел Иван. Потому что это запах: сейчас всё пойдёт по одному месту.
— Сейчас стошнит, — не выдержал уже Иван.
Это его момент с Тиллом. Но эта девка совсем не умела читать атмосферу.
Суа устало вздохнула от всего этого детского сада. Она потянулась к Мизи, перехватывая под руку. Одним взглядом говоря: «Не стоит». Тилл уронил голову, скрывая глаза за чёлкой, и поджал губы. Оттолкнулся от стола и быстрой ровной походкой скрылся за поворотом.
Внутри всё перевернулось. Тилл жаждал внимания Мизи, пусть и такого жалкого. Жаждал весь вечер, но… Когда девушка потянулась к нему, Тиллу стало очень неловко. Он бросил короткий взгляд на Ивана, но парень, поглощённый гневом, только недовольно смотрел на девушек. И Тилл просто сбежал. Он себя уже совсем не понимал: искал внимания Мизи или Ивана, который почему-то в нужный для Тилла момент предпочёл не смотреть на него? Одна часть сердца тешила себя глупыми надеждами о Мизи, а вторая очень охотно поддавалась Ивану.
Тилл остановился возле уборных, едва не врезавшись в кого-то. Проводив незнакомого парня долгим, настороженным взглядом, он дождался, пока тот скрылся за поворотом, и тяжело развернулся лицом к стене. Горячий, пылающий лоб прижался к шероховатой, прохладной поверхности. Почти сразу на стену обрушился тяжёлый кулак. Раз, а затем ещё раз – уже с яростным размахом, разбивая нежные костяшки в кровь. Ноющая, жгучая боль пронзила руку, едва пробившись сквозь густой, хаотичный туман в голове и отрезвляя на короткий, мучительный миг.
Он бережно обхватил раненую ладонь здоровой рукой, быстро огляделся по сторонам и, заметив тёмную лестничную клетку с заветным пожарным выходом, поспешно шагнул туда. Наружу – в обжигающе-холодный, свежий воздух.
В голове теснилось слишком много беспорядочных, тяжёлых мыслей – колючих и неумолимых. Ему нужно немного прийти в себя.
