Третий лишний

Казалось бы, невинная детская песня, цветные стены и крутящаяся карусель — ничего такого, правда? Но Кихуна ток все тело пронзает, когда он вдумывается в правила. Он всеми силами хотел помочь другим людям выжить, но здесь, увы, каждый сам за себя. На висках выступают холодные капли пота, медленно стекающие по щекам. Глаза отчаянно бегают в разные стороны в поисках спасения, лицо мужчины выражает абсолютную сосредоточенность, но рука предательски дрожит чуть-ли не в такт музыке. Взгляд остановился на преспокойном лице Инхо. В глазах читалось безмолвное «Не волнуйся, я рядом», а уголки губ через пару мгновений разошлись в доброй улыбке. Теперь фокусировка Кихуна принадлежала только Инхо. А, если быть точнее — его губам, что с первой встречи намертво приковали игрока к себе, не давая и малейшего шанса положить взгляд на другого. Пальцы рук Кихуна и Инхо переплетаются по инициативе второго. Кихун расслабляется под ощущением защиты со стороны старшего вкупе с нежным поглаживанием ладони. Гармонию влюблённых нарушает резко остановившаяся карусель и прекратившая свой перфоманс детская музыка. — «2». — В спину словно прилетают тысячи ножей, ибо осознание того, что комнат явно меньше, чем число пар, находящееся на платформе. Неуловимое «чёрт» срывается с уст Кихуна, прежде чем старший сильнее сжимает его руку. Неоспоримо, Инхо имел невероятное телосложение и большую силу, заключённую в него, что делало его безумно привлекательным. Инхо умело распределяет всех по парам, обеспечивая друзей защитой и собственным спокойствием за людей, что за столь короткий промежуток стали ему настоящей семьей. Через пару секунд их взгляды сталкиваются. Немые взаимные кивки не нуждаются в лишних словах — они и без того понимают друг друга. Инхо ведёт младшего за собой, постепенно ускоряя шаг на бег. Пока Кихун рядом с ним — он спокоен, ведь ему ничего не угрожает... правда, он сам пока не догадывается об этом, но Инхо приходит к выводу, что ему пока слишком рано узнавать об этом. Меньше знаешь — крепче спишь. Поворот замка, щёлчок, комната, окрашенная в розовый и сбившееся дыхание двух мужчин, заполняющее всё пространство вокруг. Кихун глаз не сводит с облакотившегося о стену мужчины, чьи глаза были прикрыты, а руки быстрыми движениями скинули кофту. Тишина — нет музыки, выстрелов и противных звуков таймера. Только они и повисшее в воздухе напряжение, чей аромат кружил в танце с долей страсти и самых неправильных, но таких желанных действий. — Инхо... — срывается с его постресканных губ, прежде чем старший мужчина успевает стремительно быстро преодолеть между ними ненужное расстояние. Два тела плотно прижимаются друг к другу, но расстояние всё ещё мешает им, и только одно слово способно преодолеть его навсегда. — Кихун, я могу?... Безмолвный ответ не заставил себя ждать. Кихун подался вперёд к оробелому мужчине, и прямо сейчас его пальцы огладивали мягкие щёки и терялись в темных волосах. Руки Инхо скользят вниз, прямиком к талии Кихуна, подробно изучая его тело, и лишь два ненавистных слоя одежды так мешались. Инхо прижимает того к стене, и, получив тот безмолвный ответ, чуть-ли не слетает с катушек. Он углубляет поцелуй, постепенно расширяя свои владения над телом Кихуна. Влажные губы спускаются всё ниже, оставляя дорожку из мокрых поцелуев на его щеках и шее. Не отрываясь, он расстегивает кофту младшего, легким движением руки сдерживая ее с того, заставив тело слегка вздрогнуть от неожиданности. — Не волнуйся, она невероятно шла тебе, но ты не думаешь, что она и есть третий лишний? — Говорит Инхо, в шею, горячим дыханием обжигая кожу. Перед лицом всплывают кадры игры с вырезанием печенья. Смотреть — хорошо, но увидеть это в живую ещё лучше, так? Снова скользнув по бокам Кихуна, он умело разворачивает его. Сон невольно прогибается в спине, упираясь руками в стену. — Инхо... Игра же сейчас продолжится, и если нас застукают вот так... — прошептал Кихун. — Не волнуйся, дорогой, нас никто не потревожит. — Ровным голосом ответил Инхо, укладывая ладони на бёдра Кихуна, сжимая их. — А в реальности ты ещё лучше. — Ч-чего...? — только и успевает промолвить Кихун, как вдруг Инхо проводит мастерский шлепок по его бедрам, освобождая их от ненавистной старшим одежды. От прежнего напряжения не осталось и следа: сейчас комнату доверху заполняли редкие вздохи частые возгласы Кихуна, провоцируемые интенсивными действиями Инхо. Возможно, было бы не так неловко, если бы не тот факт, что Кихун с обнаженным низом выгнулся перед мужчиной, на которого запал ещё с первого его взгляда, первых произнесённых им слов и разговора после голосования. Инхо же сам, наравне с Кихуном, никак не мог осознать реалистичность тех действий, что происходят между ними в данной комнате. Словно только вчера он без конца пересматривал записи давней игры, тренируя правую руку, а уже сегодня объект обожания стоит перед ним, прижатый к стене, согнувшись для лучшего обзора под прямым углом. Оба мужчины находились словно в эйфории из-за ощущений от происходящего. Хотелось на подольше закрыться в этой чертовой комнате наедине, ведь оба ждали этого момента как никогда. Инхо одной рукой поглаживает талию младшего, вторую же руку располагает на шее. Он дает ему выпрямиться, дабы стоять с ним вровень, и вновь к стене прижимает, оставляя новые пятна на шее Кихуна. Через несколько минут из губы снова сливаются в мягком поцелуе, а Кихун уже спиной опирается о окрашенный в розовый бетон. Тела мужчин трутся с невероятной силой, каждый не может вдоволь насладиться этим единственным мгновением. Кихун спускается на колени, принимая в рот дарованное. У Инхо подкашиваются ноги, ибо младший словно загнал его в угол своим минетом. *** — «Игра окончена». — Спустя час доносится хриплый голос из колонок. Вся площадка, окружающая карусель, как и она сама, было окрашены в темно-красные пятна крови, а подчиненные ходили по кругу, собирая тела умерших. Мужчины переглядывются, через секунду смущённо отводя взгляд, но не переставая держаться за руки. Им снова не нужны лишние слова , чтобы всё сказать, ведь всё оно вылилось в сегодняшний день.